business proposal

На него направлено не одно дуло пистолета с взведенными курками. Это было очень необдуманно. Глупо. Хуже всех прочих поспешных поступков, которые он когда-либо совершал. Нет, даже вместе эти поступки не перекроют тот факт, что сейчас он стоит, весь открытый, перед толпой озлобленных людей, в которых не отличить своих от чужих. Равно как и они могут принять его за врага, учинив расправу на месте. Он вскидывает руки вверх, уставившись с прищуром в темные очертания силуэтов, которые нечеткие из-за клубящейся вокруг серой пыли, плотной, лезущей в нос и горло, вызывая резкое желание чихнуть. И Уён наверняка так и сделал бы, не будь скован ледяным страхом, спускающимся от затылка куда-то в пятки. Ему хочется сбежать, сорваться с места и сбить ноги в кровь, но какой прок, если пуля тебя настигнет за миллисекунду, стоит сделать одно движение. Он не видит знакомых лиц. Не видит и Сана. И ему кажется, что земля сейчас уйдет из-под ног. Он стоит минуту, не больше, а кажется, что вечность, потому что каждый удар сердца отзывается шумом в ушах, будто кто-то произвел выстрел. Уён закусывает губу, надеясь, что ему снова повезет, и он ускользнет хотя бы живым из этого логова, а потому напрягается внутренне и бросается в сторону, очертя голову. Правда, Уён бежит недолго, налетает на кого-то с такой силой, что в голове звенит, и он валится по инерции на зад, закрываясь руками, словно это как-то его спасет, и никто его не заметит, как маленького ребенка, играющего в прятки. — Ну и как ты сюда попал? — голос, этот голос Уён не спутает ни с каким другим; он поднимает медленно взгляд на человека, возвышающегося над ним. Сан. Это Сан стоит напротив, спрятав руки в карманы брюк, живой и невредимый, как можно судить на первый взгляд. У Уёна слов не находится, пока он продолжает смотреть в упор на своего босса, глупо хлопая глазами, открывая и закрывая рот. — Я слышал.., — запинается Уён, выглядывая из-за главы мафии, заметив позади него распластанное тело, кровь из которого разливается по доскам половым, пропитывая их насквозь, собираясь в багровые лужи. Сан шагает в сторону, загораживая обзор. — Я все еще жду ответа, — Уён переводит на него взгляд, чувствуя себя как в каком-то кино, которое видел давно, да забыл. Дежавю не отпускает его, когда он засматривается на черные ботинки босса, не такие лакированные и блестящие, как тогда в кабинете в первый день их встречи. — А я ждал тебя! Ты обещал вернуться через час! Ты время видел? Я лучше бы умер здесь от первой пули, чем умирал от волнения, думая о том, какими способами ты можешь умереть! — Уён срывается, и все эмоции, прежде сдавленные внутри, теперь выходят наружу, стоит ему осознать все происходящее. Он теряет смысл слова "умирать" сказав его столько раз и больше вообще не хочет произносить его, но иначе никак. — Уён, — Сан делает шаг навстречу к нему, присаживаясь на одно колено, тянет к нему ладонь, но, бросив быстрый взгляд, принимается оттирать засохшую кровь об одежду, нахмурившись. Он не хочет его касаться такими руками. — Кто-то крикнул здесь "босс", и я решил что ты...ты.., — у Уёна по щекам текут слезы, которые он даже не замечает, — Потому что сначала был выстрел, и-и... У него трясутся плечи истерически, когда он прячет лицо в руках, а Сан сдается, опустившись на два колена, крепко прижав Уёна к себе, наплевав на все. Парень дрожит в его руках, и его хочется поскорее увести отсюда, вернуть в безопасное место, там где он и должен быть. Он не должен видеть даже краем глаза жестокость мира мафии, где убийства и кровь это прямые ассоциации и первые слова на кончике языка в одном предложении. Сану еще много дел надо сделать, а он не может отпустить Уёна, у которого руки холодные, а слезы горячие. Минги берет командование на себя, распахнув двери амбара, чтобы вывести всех приспешников клана Чжэн. Оказывается, пистолеты были направлены не напрямую на Уёна, на земле сидели члены второго клана, которых держали на прицеле после убийства их босса - Уён их просто не разглядел. Сонхва и еще несколько людей, зачищавших территорию на улице, теперь встречали самого главу клана Абэ, который в черном пальто и с черной тростью с изумрудом на ее верхушке, приехал со своим близким кругом телохранителей и должен был вынести свой приговор. Следом подъезжает и глава клана Чжэн, чтобы окончательно не упасть в грязь лицом и хотя бы отстоять честь своих людей. — Ну и что ты мне скажешь? Попробуй, оправдайся, — у господина Абэ руки все в перстнях крупных; он лениво отмахивается ладонью, как будто мух прогоняет. — Твой драгоценный Сан стал убийцей, — бросает в ответ господин Чжэн. — Твой тоже. Был. Мы мериться количеством теперь будем? Ты не научил своего сына манерам, он получил по заслугам. Строго по кодексу, — мужчина постукивает тростью глухо о землю, — Помню, ты им кичился, когда растоптал клан Ито. Слышно, как глава Чжэн скрипит зубами, понимая, что наступил на собственные грабли, больно ударившие по достоинству. И сейчас все зависело не от него, а от этого человека перед ним, сверлившим его презрительным взглядом. — Проще было бы отдать приказ расправиться с вами до основания, но.., — стук трости продолжает звучать и отражаться от стен окружающих зданий, когда все остальные покорно молчат, — Я не стану этого делать. Забирай своих подчиненных и беги, пока есть шанс, который я благородно тебе дарю. И не забудь быть благодарен всегда за проявленную мной щедрость и великодушие. Лицо главы клана Чжэн стало серым, мрачным, он стиснул челюсть так, что желваки под кожей задвигались. Он ведь прекрасно понимал, что это значит. Он побежден, и опозорен, потому что теперь будет в долгу перед главенствующим кланом. В этом случае смерть была бы более достойной, но было в клане Абэ что-то выходящее за рамки обычной жестокости, граничащее с сущим издевательством. — Где Чхве Сан? Убил мальчишку и теперь зарылся в песок, как страус? — глава двинулся в сторону амбара, откуда вышел парень собственной персоной, предварительно выведя Уёна через другой выход. Старший Абэ смотрит на него внимательно, даже оценивающе, и, будто считая, что ему мало всех этих ран и ссадин, отвешивает ему звонкую пощечину. — Слабак. Разберись со всем, я ведь не буду вечно разгребать проблемы! Почему мне звонит Минги и вызывает сюда? Какой из тебя глава в таком случае. Сплошное разочарование, позор, — он сплевывает под ноги, и более не смотрит ни на Сана, ни на склонившихся в почтении своих людей - щелкает пальцами и уходит. Сан поджимает губы, отвернув голову в сторону. Он хмурится, еле сдерживаясь, чтобы не цокнуть языком. Он и без этого понимал, что во многом дал слабину в последнее время. Себе даже дал слабину, а будучи в кругах мафии такое недопустимо. Уён, наблюдавший за тем, как тяжело Сан оперся о стену амбара и зажмурился, вздыхает, чувствуя укол вины. Это ведь из-за него? Из-за него все пошло наперекосяк. Сан слишком увлекся, Сан слишком... влюбился? Уён стыдливо вжимает голову в плечи, когда замечает на себе несколько взглядов кого-то из людей клана Абэ, а затем сбегает, чтобы не отвлекать Сана от его навалившихся забот. Он ведь наверняка бросил бы все и задержался с ним, а Уён не хотел. Не хотел, чтобы на босса поднимали руку, чтобы ранили, чтобы перестали уважать. Уён до ночи остается в апартаментах, но Сан так и не приходит. Да, сейчас он хотя бы знал, что босс в порядке, но легче не становилось. Легче не стало и тогда, когда к нему заглянул Минги с разбитым лицом, и сказал, что работа в клубе не останавливается. Парню становится стыдно и за всех тех, кто погиб или оказался побит до крови и переломов по сути из-за него, как переменной, отвлекшей и сбившей весь отлаженный процесс. В клубе кипит жизнь. Мафия только и обсуждает стычку двух кланов, много пьет и много спорит. Сонхва даже словом не успевает обмолвиться с Уёном, да и самому официанту некогда болтать - тут и там его подзывают к себе, заказывая блюда, обновляя тарелки, или указывая убрать посуду и навести порядок. — Говорят, этот сопляк стал невнимателен из-за второй половинки, мол, влюбился и все тут, — сплетничают за одним столом. — Даже не знаю, кто из них более глуп, — вторят из-за соседнего стола. — У них нет будущего. Не сейчас, когда мальчишка еще неуверенно держится на ногах. — Молоко на губах не обсохло, — поддакивают где-то рядом. Уёну не нравится. Эти люди пришли в клуб Чхве Сана, чтобы его же обсуждать за его спиной? Им лучше его восхвалять или бояться, но никак не говорить, что он плох в управлении, или что ему не хватает опыта. Уён кусает губы, сдерживаясь из последних сил, чтобы не влезть со своим мнением, и ему удалось бы, если не одна фраза, напрочь сбившая его с толку. — Да вы не слышали разве, он вроде как педик. Таким в принципе не место среди нас, а уж тем более на троне. Через пару лет, как только старик Абэ двинет кони, мы уберем пацана с места главы или схватим за яйца, чтоб он действовал в наших интересах. Я прознал о многих его слабостях, — хмыкает какой-то мужчина средних лет кривой улыбкой с золотым зубом. Слабость познало теперь его лицо, в которое с размаху влетел жестяной разнос с такой силой, что он свалился со стула, а все вокруг подскочили со своих мест, хватаясь за оружие, припрятанное в карманах. Уён чуть подбрасывает разнос в руке и ловит, очаровательно улыбнувшись, а затем быстро сменив лицо на извиняющееся, сделав поклон. — Простите, я сейчас же все уберу. Сонхва за баром вытягивает лицо в изумлении, а затем гордо ухмыляется, пряча довольный взгляд. Этот парень умеет удивлять. И он поразил мужчину настолько, что тот забыл его отчитать, лишь пораженно заняв снова свое место, обескураженно потирая лицо. Он опомнился минутами позже, собираясь броситься на Уёна, но его останавливает охрана, скрутив по рукам. — С этого момента я ограничиваю даже пропускную систему в клуб. Ваша пустая болтовня выводит из себя не только лично меня, но даже моих работников, — Сан заходит в помещение в темно-синем костюме, оглядывая каждого колючим взглядом, — Здесь действует сплошной тоталитаризм. И его главенствующее лицо - Я. И я проведу зачистку списков прямо сейчас. Все гости напряглись, переглянувшись друг с другом. Охрана подступила к некоторым личностям, и всех поочередно вытащили на улицу, выбросив куда-то на асфальт. Те, кого пощадила расправа Сана, тут же заискивающе заулыбались, принялись кланяться и нахваливать все что только видели вокруг. — Сборище лицемеров, — Сан закатил глаза и ушел, оставив гостей в легком смятении, которое быстро сошло на нет и перешло в перемывание косточек ушедших. — Так им и надо, вечно всякую чепуху болтали и настраивали друг против друга. — Отбросы мира мафии. Выскочки. — А ловко ты его, парнишка. Из клана Абэ? Уён теряется с ответом, замерев и уставившись на мужчину со стаканом виски. Тот изучающе его рассматривал, пытаясь, наверное, найти отличительные признаки. У него самого было тату на шее, и людей с такими отметками он видел здесь не раз. Надо будет узнать у Сонхва про все кланы. — Из Абэ, из Абэ, — поддакивает этот самый Сонхва, подойдя к Уёну и закинув руку ему на плечо. Уён опускает взгляд, уставившись на свои руки, прижимающие к груди жестяной разнос.

***

Раздражающий до мозга костей звук телефона трезвонит уже второй или третий раз. Уён тянется к нему, но нащупывает рядом с собой что-то достаточно крупное и очень жаркое. Парень разлепляет глаза, и обнаруживает спящего под боком Сана, которого, похоже, в этот раз и взрыв атомной бомбы не разбудит. Уён пялится на него несколько секунд, затем спешно сбрасывает звонок, выключив телефон, и губы его расплываются в улыбке. Он еще не видел Сана спящим. Обычно он был тем, кто засыпал позже и вставал раньше. Но не в этот раз. И Уёну показалось, что это все какой-то чудесный сон, что вчерашнего дня никогда и не было. Но он не прошел бесследно, оставив на теле Сана обработанные порезы, перебинтованную брюшную зону, и пару небольших ссадин на божественном профиле. Уён как раз тянется к нему, когда босс перехватывает его руку и тянет к себе, увлекая в крепкие объятия. — Ещё чуть-чуть, ладно? — говорит он хрипло, а у Уёна мурашки по позвоночнику. Он лежит смирно, почти не дышит, не шевелится, слушая чужое размеренное дыхание. Кончиками пальцев ведет по витиеватой татуировке, чернилами расплывшейся по крепкой руке. И убирает ладонь, стиснув одеяло. — Прости, — шепчет Уён, а Сан будто все слышит, приподняв голову, чтобы взглянуть на парня лежащего к нему спиной. — Ты сожалеешь? Нет, Уёну ни капли не жаль. Как можно жалеть о сделанном, если все это лишь укрепляло его чувства к Сану. Но он не хотел быть для него помехой, а потому теперь молчаливо кусал щеку изнутри, не зная, как ответить. — Знаешь, как вступают в клан? — начинает внезапно Сан, укладываясь на спину, закинув руки за голову, — Глава клана принимает человека, когда тот доказывает свою пользу и преданность, выполняя определенные задания. Они могут быть самые разные: узнать что-то, найти кого-то, поработать в персональных заведениях. Уён тут же резко разворачивается, открыв рот, но Сан не дает ему что-либо сказать. — Станешь членом клана Абэ? Станешь...моим? Без сожалений, потому что я никогда ни о чем не жалел, когда это касалось тебя, — Сан поворачивает голову и смотрит на Уёна, у него на лице солнечные зайчики целуют в мягкие щечки, и хочется сделать так же. Он протягивает ладонь и касается лица напротив, безмятежно улыбнувшись. Ему нравится. Нравится вот так, когда Уён рядом, взлохмаченный после сна, похожий на одуванчик. — Разве я уже не стал твоим? Официантом, гейшей, — перечисляет Уён, загибая пальцы. — Парнем. Стань моим парнем. Знаешь, я, — повторяет он фразу с того утра, сделав паузу, словно прислушиваясь, не ворвется ли Минги, — Я люблю тебя. У Уёна сердце трещит и из него пробиваются наружу прекрасные цветы, раскрывающие бутоны. У него в душе птицы и бабочки порхают, бьются о ребра и летят дальше. Он забывает, как дышать, потому что горло перекрывают слова эти, которые он губами повторяет. — Любишь...меня? — До такой степени, что готовь сделать все что угодно по твоему приказу. Уйти из клана - запросто! Убить ненавистных - только покажи! Поменять луну с солнцем - все для тебя! — Сан говорит всякий абсурд, а Уён хихикает, подобравшись к нему, перекинув ногу через него и усевшись на бедра, обхватив руками его лицо. — Стой, стой. Я не буду просить о таком, — Уён заглядывает в темные глаза напротив, — Лишь попрошу беречь себя, ладно? Чтобы не волновать...эм, своего парня. Сан притягивает Уёна к себе, увлекая в поцелуй. Чувственный, неторопливый, но и не тягуче медленный, с какими-то особенным теперь привкусом. Босс зарывается пальцами в волосы на затылке Уёна, прижимая плотнее к себе, углубляя поцелуй. Парень обхватывает его шею руками, прикрывая глаза, тихонечко промычав в губы напротив. Ему нравится. Нравится, когда Сан вот такой. Целует все более несдержанно и дышит тяжелее, горячими ладонями лаская тело. Уён жмется к его груди своей, пальцами прощупывая рельефы мышц. Им нравится. Нравится вот так, когда поглощены друг другом. Настолько, что забываешь обо всем. — Знаешь, один приказ все же будет, — Уён лениво помешивает чай в кружке, сидя в рубашке Сана на голое тело. — Какой? — спрашивает глава мафии, любуясь стройными ногами, закинутыми одна на другую, и взглядом скользя вверх, до искрящихся глаз напротив. — Поговори с преподавателями в университете. Мне сессию сдать нужно! — Сан смеется на это, но тут же оставляет пару сообщений через телефон, — И тату. Хочу сделать такую же. Уён указывает на татуировку Сана с серьезным видом. Кто же мог сказать, что он выйдет зареванный через пару недель из тату-салона, узнав на опыте о низком болевом пороге. Зато с татуировкой свежей до локтя, которая сейчас в пленке. И почти незаметным сердцем на запястье, которое одинаковое с сердцем Сана на его запястье. Босс задабривает его кофе и десертом, и Уён почти сразу приходит в норму. Болтает много об учебе, а Сан больше слушает и кивает, поглаживая большим пальцем его ладонь, которая аккуратно лежит в его.