Фелида

Зима однозначно не лучшее время. Так всегда казалось ему. Однако Россия без зимы не может быть Россией. А уж их суровость известна всем — неужели все настолько серьезно? Для маленького Фёдора зима — это время голода и невыносимой работы. Если бы его семья жила в достатке и имела хотя бы постоянную крышу над головой — все было бы намного проще. Но мы не выбираем где нам родиться, о чем постоянно жалел тот. Расположившись под небольшим козырьком продуктового магазина, маленький Достоевский продавал товары, которые должны греть душу другим. Скоро Новый год, праздник, который изо дня на день ожидают зимой люди. Они празднуют его в семейном кругу, даря друг другу подарки, поют вместе песни и зажигают бенгальские огни. Как жаль, что Федя знал это лишь понаслышке. Единственное, что его ждало в тот вечер, так это чашка горячего чая, который ему любезно готовила мать и удары за непослушания от своего отца. Он ненавидел все, что связано с этим вечером, да и все вечера своей жизни в целом. Тяжелая доля приходилась на него — пока отец допивал бутылку водки на их последние деньги, ему приходилось стоять после школы и продавать елочные игрушки, свечи и всякую мешуру, которая ассоциировалась у других с праздником. И не сказать, что люди покупали у него вещи из-за интереса к ним, скорее из-за жалкого вида бледного и исхудавшего мальчишки. Ему было всего одиннадцать… Но жизнь уже не имела никакого смысла. В глубине души, он, конечно, как и все хотел встретить новый год в кругу любящих людей, но судьба у него такая, ничего уж с этим не поделаешь. — Это что, эсперы?! — быстро собралась толпа, бурно высказывая своё недовольство происходящим. Фёдор заинтересованно приподнялся на носочки, пытаясь рассмотреть хоть что-то сквозь неё, но все было тщетно. Ему, как и любому другому ребёнку было любопытно. Единственное, что он знал о людях со способностями, то что они — зло и дьявольское отродие. Ведь Бог говорил, что все люди равны и никто не должен быть выше кого-либо. А все необычные люди — нецелесообразно. Ветер дул прямо в лицо и челка мальчишки небрежно расположилась на лице, закрывая на все происходящее вид. Окоченевшими руками он пытался прибрать ее, но выходило не очень, из-за чего он просто помотал головой, в надежде, что станет лучше. Тело содрогалось, а живот начало скручивать из-за нехватки пищи в нем. Федя привык к этому чувству, но почему-то именно сейчас оно не давало ему покоя. Сегодня выручка вовсе почти отсутствовала, а это означало лишь то, что еды он получит вдвое меньше. Опустив голову, Достоевский прикрыл глаза, стирая с них поступающие слёзы отчаяния. Почему он не может жить как все? — Вы посмотрите, что же он такое творит? — раздался громкий вой публики, от чего парнишка вновь посмотрел на толпу. Уж очень его заинтересовало происходящее. — Можно мне, пожалуйста, эту свечку? — резко раздался голос со стороны, что заставило Федю унять свой пыл, перенося взгляд на хорошо одетую женщину средних лет. — И в правду, что-то сегодня они разбушевались! — Кто — они? — принимая деньги и протягивая свечку в форме ангела женщине, спросил мальчик. — Эсперы, конечно же, — немного поморгав, Федя молча посмотрел на неё. — Ох уж эти дьявольские причуды, неужели людям действительно нестрашно находиться рядом с ними. — Никогда не видел их, — не зная что ответить, произнёс мальчик, все ещё пытаясь поправить челку. — Да и не нужно. Неправильно это все, — последнее, что сказала та, перед своим уходом. Достоевский многозначно посмотрел ей вслед, перенося взгляд вновь на толпу. Любопытство было невыносимым и ему хотелось хоть глазком взглянуть на них. Ему было страшно, но и интересно, ведь он искренне верил в сказки про грешников, что заключили договор с дьяволом. Родители всегда говорили, что мир без них был бы лучше. Но сам он ничего об этом сказать не мог, в силу своего возраста. Ахи и вздохи публики начинали его сводить с ума — неужели необыкновенное так близко, но до него никак не добраться. Ведь как бы он оставил товар без присмотра? Однако запретный плод сладок, а этот дьявольский голосок, словно змея нашептывал ему, что можно и отвлечься от своей работы. Сам того не замечая, он начал понемногу отходить от своей лавочки, приближаясь к толпе. Тайна была все ближе и ближе, однако звук сзади заставил его остановиться. Он увидел, как какой-то паренёк схватил парочку елочных игрушек и свечей, побежав прочь. — Стой! — отчаянно закричал Федя, направляясь вслед за ним. Отец не простит ему, если кто-то заберёт его товар, он опять будет ругаться и опять изобьет, оставив его голодать. Мальчик бежал со всех сил, глотая снежинки и задыхаясь: от безысходности или усталости — он сам не понимал. Забежав в закоулок, за воришкой, он попал в тупик. Пытаясь отдышаться, он сделал шаг назад, но вдруг кто-то прижал к стене, застав врасплох. — Ты чего увязался за мной? — прямо прокричал парень в маске, сдёргивая с головы Феди шапку. — Малой, беги обратно, ничего я тебе не отдам. — Пожалуйста, — отчаянно прохрипел мальчик, которого буквально все это время прижимали за горло к стене. — Верните мне товар, — парень в маске усмехнулся, отталкивая Достоевского. — Ещё чего! Что мне с того? — слёзы показались на глазах Феди и он, шмыгнув носиком, попытался забрать из рук вора вещи. — А-а, нет, так ничего у тебя не получится! Печаль постепенно переросла в злость и Федя уже начал колотить мужчину кулаками, как когда-то бил его отец. — Малой, ты что делаешь? — уже пытался уйти воришка, но Достоевский схватил его за оголенное запястье. Страх. Вот что испытал мальчик, как только тело мужчины рухнуло на землю, а снег под ним окрасился в красный цвет. Фёдор был шокирован. Что же он натворил?! — Что с вами? — испуганно он начал толкать мужчину руками, но все бесполезно. Мальчик подскочил на ноги и начал смотреть на свои руки. Нет. Быть не может. Дыхание участилось, пульс сбился, а сам мальчик, со слезами на глазах схватив свой товар и окровавленную шапку, устремился прочь из переулка, боясь даже обернуться. Казалось, он бежал настолько быстро, что никто и не замечал его. Ему было плевать на товар. Ему было плевать на всех людей, что могли увидеть его с кровью на ладонях. Его волновало лишь одно — как он смог убить человека одним лишь касанием?