Парень по соседству

      Джун резко запрыгнул на кровать, боясь ставить ноги близко к пространству под кроватью — он с детской непосредственностью пугался монстров под кроватью. Галлюцинация с женщиной на кухне преследовала его во снах, где призрак неизменно настигал его, как бы он не старался убежать от нее. Женщина преследовала его по всем апартаментам, и даже, когда он умудрялся убежать из стен здания, она шла за ним — медленно и тягуче — растягивая удовольствие от охоты за Джуном. Иногда лицо женщины сменялось на лицо его матери. Она плакала и пыталась поймать его в свои объятия, но страх, который он испытывал во время сна, не позволял ему утешить свою бедную мать — он оставлял её одну в четыреста четвертой квартире сидеть в углу кухни. Больше пяти часов ему не удавалось спать: засыпая в двенадцать часов ночи, он просыпался в пять утра от очередного кошмара. Сидя на кровати и укутавшись с головой в мягкое одеяло, он дожидался, пока за окном не покажется рассвет. В двухчасовом ожидании света он сочинял стишки — смешные и короткие — они заставляли его улыбнуться и успокоить самого себя. Только когда первые лучи солнца не покажутся зайчиками на темном линолеуме его комнаты, он с неохотой выходит из своего мягкого логова.       Днем он шатался по апартаментам, изредка заглядывая к соседям — таким же странным, как и миссис Сандерсон. Чарли с третьего этажа вызывал рвотный рефлекс — от него несло помоями, а внешний вид желал оставлять лучшего. Своей фанатичностью к «поняшкам-блестяшкам» он напоминал умалишенного, из-за чего заходить к нему лишний раз не хотелось. Моррисоны так и не приехали. Тодд оставался один в своей квартире и заходить к нему Джун не спешил. Он помнил о той неприязни, которую испытывал к нему рыжий. С мадам Гибсон он и не хотел бы встречаться вовсе — после короткой встречи с ней он обходил сто первую квартиру за километр. Женщина поразила его до глубины его невзрачной души — и совсем не в положительном ключе. Зеленые пористые руки — вот что добавится к его ночным кошмарам на этой недели.       Единственные, с кем он находил общение веселым и даже интересным — это Ларри и Эшли. С Кэмпбелл он проводил больше времени — Ларри уходил помогать матери и отдавал им ключи от квартиры. Они разговаривали обо всем на свете — в основном говорила девушка. Она рассказала о своей семье, о брате Бенджамине, и, самое главное, о Конноре, как показалось Джуну, — источнике всех проблем Тодда и Ларри.       Коннор был заурядным малым — немного друзей, неплохие отметки в школе, хорошее поведение. В апартаментах не часто выходил из своей квартиры на втором этаже. Его родители не появлялись в Нокфелле долгое время из-за работы в другом штате, отчего Коннор жил один в большой квартире, изредка выходя купить продукты. Однако, когда семья Моррисонов заехала в апартаменты, он впервые вышел и поприветствовал новых постояльцев — тогда-то он и познакомился с Тоддом и Ларри. Они познакомили Эшли с Коннором, но тот не произвел на девушку хорошего впечатления — молчаливая статуя не очень-то подходила на роль живого собеседника, отчего Эшли старалась не долго контактировать с ним — было что-то в нем напрягающее и страшное. Быть может усталый взгляд бездонных черных глаз или без эмоциональное выражение лица, которое пугало Кэмпбелл.       Тем ни менее, Ларри и Тодд не отставали от парня, ходя за ним по пятам. Но это не спасало его от частых побоев. Стабильно, раз в неделю, Ларри и Тодд тащили избитого Коннора в дом Кэмпбелл, которая имела при себе подготовленную заранее аптечку — бинты, пероксид водорода, пластыри, обезболивающее и многое другое, что помогало ей быстро и эффективно обработать раны парня. В один день, она была вынуждена обрабатывать порезы на его спине, которые образовывали слово «УРОД». Коннор терпеливо переносил все избиения и оскорбления в свою сторону, будто это было не больше, чем пустой звук. Он не дергался, когда Эшли обрабатывала ему рану, он не кричал, когда его избивали, он не жаловался, когда его оскорбляли. Кэмпбелл иногда сравнивала его с живым мертвецом — только небольшой румянец на щеках придавал ему живой вид, в остальном он был похож на труп — даже руки были ледяными.       В один день, Коннора не было видно в апартаментах больше двух дней. Ларри и Тодд забеспокоились и взломали дверь в его квартиру. Там они обнаружили лишь записку, где он извинялся за все и жаловался на жизнь и приблизительное местоположение его, как они догадались, трупа. Эшли с ужасом вспоминала, как ребята кинулись на помощь к Коннору, забрав машину мистера Моррисона. Они прочесали весь лес рядом с озером Вендиго, пока не поняли, что тело искать нужно не в лесу, а на дне озера. Они заявили в полицию о пропаже Коннора. Это была поздняя осень, и волонтеры, столпившиеся на берегу озера, грелись, стоя рядом. Кто-то нетерпеливо топтался на месте, кто-то напряженно смотрел на поисковую лодку, кто-то пинал камушки в воду, в ожидании хоть каких-то результатов. Эшли носилась туда-сюда, раздавая пледы и разливая теплый чай по стаканчикам, чтобы хоть как-то помочь волонтерам. Ларри помогал ей с этим. А Тодд неподвижно стоял, укутанный в плед. Эшли готова была поспорить, что еще немного, и он кинулся бы в воду вслед за Коннором.       Родители Коннора приехали только после извещения о смерти его сына. Они забрали небольшие пожитки и тело своего сына и отправились обратно в штат Мичиган. Дальнейшая их судьба была неизвестна.       Эшли же гордо превозносила свои организаторские способности — хоть и были они направлены на постановку похоронного постамента. Кэмпбелл тогда долго ссорилась с Ларри насчет цветов — тот уверял, что постаменту не хватает белых хризантем, а Эшли настаивала на желтых розах. Была эта ссора не больше чем способом выплеснуть все накопившиеся негативные эмоции. Ларри не разбирался в цветах. Эшли не разбиралась в цветах. Но они постепенно переходили на личности, даже забыв о том, о чем спорили, и если бы не Тодд, возможно, они бы и вовсе перестали быть друзьями. Моррисон тогда подошел к ним и протянул незабудки, этим ставя точку в их дилемме.       Портрет Коннора был поставлен на самый верх и оплетен темной лентой и венком из небесно-голубых незабудок.        — Наверное, это был самый красивый постамент, — Джун улыбнулся.        — Наверное, — Эшли равнодушно пожала плечами, уставившись в пол. — Его на следующий день поломали. Портрет Коннора так и не нашли.

***

      О Конноре рассказал и Ларри, когда тот как-то вернулся домой одним вечером. Он застал лишь одного Джуна, сидящего в его комнате и слушающего песни «Kiss» на плеере. Ким мотал головой в разные стороны, изредка подпевая на самые волнительные части песни, будто пытаясь достучаться этими строками до самого себя. На очередном «I was made for lovin' you, babe» у Ларри закончилось терпение, и он вырвал из ушей Джуна наушники.        — Хватит петь, сейчас придет миссис Гибсон и сама напоет тебе колыбельную прямо в ушко, — Джун вздрогнул от упоминания старушки с первого этажа.        — Ладно, ладно, — он приподнял руки, сдаваясь и убирая плеер в сторону. — Чего так рано пришел?        Ларри подошел к комоду с вещами и схватил первые попавшиеся джинсы и футболку, переодеваясь в чистое.        — Там в триста первой квартире заселяются завтра старые постояльцы, вот и нужно было прибраться да с сантехникой разобраться. Мама сказала, что сама справится. А вот мне нужно ингредиенты для пасты приготовить, — Джун удивленно цокнул.        — А ты умеешь готовить?        — А ты нет? — в тон ему спросил Ларри.       Джун закачал головой, обняв ноги. Он скривил губы.        — В основном готовила мама, а если не мама, то мой брат.        — Брат? — Ларри повернулся к нему с широко открытыми глазами. — Ты не говорил мне, что у тебя есть брат!       Джун поморщился, будто съел лимон. Вот и всплыла его больная тема, о которой он предпочел бы не говорить.        — Ага, у меня есть брат, — медленно начал он, растрепывая свои волосы. В голове тут же всплыли воспоминания о его брате — спокойном и хладнокровном. Он любил рисовать картины, фотографировать природу и играть на фортепиано. Вот, что он запомнил о своем брате. — Он старше меня на три года, — рассеяно припомнил Джун, мысленно считая.        — Круто! Всегда хотел себе старшего брата! — воскликнул Ларри, присаживаясь рядом с Джуном и заинтересованно придвигаясь вперед. — А как его зовут?        — Шин, — коротко ответил Джун. — Мать выбирала.        — Здорово… — Ларри хмыкнул. После непродолжительной паузы, он спросил. — А где он сейчас?       Джун поморщился. Ему не хотелось об этом говорить. Язык не поворачивался сказать Джонсону, что его брат стал калекой.        — На Марсе, — через некоторое время ответил он. Его голос дрогнул.        — Вау, какая-то сверхсекретная операция по захвату Марса? — спросил Джонсон.        — Он — инопланетянин с планету Чихуачкук, — серьезно произнес Джун, резко вставая и прикладывая руку к груди. — Он выполняет сложнейшую миссию по восстановлению природного контингента на планете Марс!        — Действительно? — Ларри не выглядел впечатленным.        — Позвольте представиться, — Джун снял с головы невидимую шляпу и поклонился. — Я — секретный агент с планеты Чихуачкук, я пришел на эту планету с миром, йоу, — он покрутился вокруг себя. — Сканирую площадь апартаментов Эддисона. Уиу-уиу-уиу, — с противным визжанием он понесся галопом по всей комнате. Джонсон недоуменно уставился ему вслед.        — Улавливаешь своими сканерами что-нибудь? — Ларри сдерживал улыбку, но она все норовила показаться на его лице.        — Паранормальщину в сто первой квартире, — усмехнулся в ответ Джун.        — Я так и знал. Эта бабка по любому сатанистка, — устало улыбнулся Джонсон. — Иначе не могу объяснить её гниющий вид. Может быть она инопланетянка?        — Потрясающе. Впервые проявляешь задатки ума, — Джун щелкнул Ларри по носу и озорно улыбнулся. — Она действительно инопланетянка. Такая же как и я. Как и ты.        — Мы все инопланетяне? — удивленно спросил Ларри.        — Конечно, — кивнул Джун.        — Круто! Будет повод захватить Землю в свое владение.        — Ума не хватит, — хмыкнул Джун.        Ларри на это ничего не ответил. Он схватил грязные вещи в охапку и кинул в корзину, стоящую рядом с комодом. Джун наблюдал за этим, не понимая, почему он не реагирует на слова.        — Ты меня игнорировать решил? — спросил Ким.        — Нет, просто мне нечего тебе сказать.        — Да ладно, — Джун закатил глаза. — Ты же не обижаешься?        — Нет, — коротко ответил Ларри и поджал губы.        — А стоило бы.       — Мне бы стоило выгнать тебя из своего дома, мелкий ты говнюк, но я слишком жалостливо отношусь к подобным тебе, — сказал Ларри и вышел из комнаты.       Джун вышел вслед за ним и направился на кухню. Он не стал заходить за порог кухни, а остался стоять и наблюдать за Ларри, копошившемся в холодильнике. Джонсон нахмурился и внимательно искал продукты, что-то бормоча себе под нос.        — А мне тут птичка в ухо нашептала, — медленно начал Джун, облокачиваясь об стену. — Что Коннор, — Ларри на этих словах вздрогнул. — Оказывается, самоубийца.       Джонсон резко повернулся и прищурился.        — Тебе не стоит лезть туда, куда тебя не просят, — процедил он. Джун пожал плечами и поднял руки вверх.        — Да, пожалуй, мне не стоило лезть куда не нужно, но когда тебя облили дерьмом с головы до ног только из-за какой-то предвзятости по отношению к моей расе, тебе не до личных границ, — он с пренебрежением фыркнул. — Я просто хотел узнать почему Тодд ведет себя как истеричная девочка. Нельзя?        — И что за птичка тебе тут нашептала? — недовольно пробормотал Ларри, расслабляясь. — Случайно не Эш?        — Случайно Эш, — кивнул Джун, мысленно извиняясь перед девушкой. — Вот только она сделала это, чтобы предупредить меня. Ей тоже было неудобно из-за того, что наш общий знакомый, не будем тыкать пальцем, не объяснил своему новоявленному узкоглазому другу о психушках его другого рыжего друга, — Джун показательно покрутил пальцем у виска. — Вот незадача.        — И чего ты добиваешься этим? — спросил недовольно Ларри.        — Расскажи о Конноре. Я бы хотел узнать о нем из твоих уст, — попросил Джун, направляясь к дивану. Он несколько раз хлопнул по месту рядом с ним и мило улыбнулся. — Садись, Ларрижоночек. Нужно поговорить.

***

       — Коннор был хорошим человеком, — подал голос Ларри. Его вид был хмурым и очень усталым. — Я бы тоже хотел злиться на Коннора, за то, что он бросил нас, но у Тодда куда больше причин злиться на него, чем у меня, — он поднял взгляд на Джуна. — Они, кхм, встречались, — выдавил Джонсон еле слышно, но Ким все равно уловил последнюю фразу.        — Встречались? — недоуменно спросил Джун.        — Да. Я сначала тоже не поверил. Он — очень немногословный и странный малый, а Тодд, буквально, ходячий сарказм, но они как-то сдружились и полюбили друг друга, — было видно, что Ларри смущен. — Я не знал тогда, что и сказать на их внезапное признание. Мне было как-то сложно воспринимать их, как пару, а не как друзей, но я смирился с этим. Они — мои друзья и я решил, что они заслуживают счастья.        — Значит Тодд… — Джун запнулся.        — Да, он гей, — несколько раздраженно продолжил Ларри. — И если ты что-то имеешь против…        — Да нет. Я не об этом, — нахмурился Джун. — Значит Тодд из-за этого недолюбливает азиатов? Из-за стремного опыта с азиатом?       Ларри в смешанных чувствах посмотрел на него. Его лицо выдавал целый спектр эмоция — от недоумения до пренебрежения.        — Чел, Тодд — сложный в плане характера парень. Он меня по началу игнорировал и выставлял из своей квартиры. Я смог добиться от него ответных фраз только спустя месяц постоянного нахождения рядом с ним — у меня было не так много друзей, поэтому я и решил завести себе друга. И логику Тодда невозможно понять — да, он встречался с азиатом, которого практически каждый день избивали и оскорбляли, а Коннор, вместо проявления каких-то эмоций, все больше запирался в себе. Тодд больше времени проводил с ним, чем я. Он успокаивал Коннора, подбадривал. Именно для него он стал учить психологию человека, пошел на курсы скорой медицинской помощи, стал собирать подписи на петиции о создании бюро, занимающегося расследованием дел, связанных с проявлением расизма в сторону других рас. Да он много чего сделал для Коннора! Но тот просто не выдержал этого дерьма и ушел из этого мира. Вот и все.        — За что он вообще его любил? — Джун вскинул руки. — Ладно, он парень, я это как-то приму. Геи все еще существуют в этом мире. Но по твоим словам — это молчаливый кусок дерьма, который не ценит заботу и любовь.        — Я не знаю. В нем не было ничего особенно хорошего. Разве что, он был хорошим барабанщиком…        — Барабанщиком? — Джун удивленно посмотрел на Ларри.        — Ага, он купил на скопленные деньги установку и тренировался играть у меня в подвале… Он тогда становился таким живым и счастливым, — улыбнулся Джонсон, вспоминая о прошлом.        — Крутяк, значит, эта бездушная кукла еще и любила играть на барабанах. Какие еще факты, мистер Ватсон?        — Он любил клубнику и волосы Тодда, — задумчиво протянул Ларри.        — Ээ?        — Ну, хватал Тодда за волосы, усаживал к себе на колени и нюхал, — Джонсон недовольно поджал губы, будто он делился с самым сокровенным.        — Это у всех геев так? — ошарашенно спросил Джун, уставившись на друга во все глаза.        — Ты думаешь, я знаю? — раздраженно ответил Ларри.        — Ну ты тот еще пидр, поэтому и спрашиваю.        — Ах ты уебок.

***

      Сан Мин все же уехал по работе и оставил после себя только кредитную карту. Джуну пришлось набраться мужества, чтобы ступить на клетчатый пол кухни, чтобы забрать карточку с кухонного гарнитура. После этого он быстро и вприпрыжку побежал в свою комнату, ощущая, как волосы встали дыбом.        — Ну ебаный колобок, почему я так боюсь этой чертовой кухни?! — злился Джун, меря шагами комнату. — Ладно, наверное потому что по моей кухне шастает какая-то баба без глаз и шепчет мне на ухо всякую херню, — он невесело хмыкнул и плюхнулся на кровать. — Скажи кому, не поверят.       Джун повернулся к стенке и тяжело выдохнул, прикрывая глаза. Ему очень сильно хотелось вздремнуть, но он все еще страшился собственных кошмаров. Иногда он думал, что это было проклятием той женщины из кухни. Он припоминал японские легенды, где призраки насылали на людей кошмары, чтобы те умирали от бессонницы. Мать часто рассказывала ему об этом, когда маленький Джун отказывался засыпать. Она думала, что таким образом сделает его более покладистым, но он был очень смелым мальчиком и каждую ночь боролся с сонливостью с упорностью носорога. Это вызывало смех отца и недовольство матери, застававшая сына за прочтением книг под одеялом с фонариком.       Мысли о детстве вызывали у него приятную ностальгию.       Он повернулся обратно и поджал губы. Скука одолевала им, ставя перед выбором — либо прямо сейчас заснуть беспробудным сном, либо же заняться чем-то интересным.        — Подрочить что ли? — спросил он у пустоты, а после весело засмеялся. — Да я после этих кошмаров не могу себе представить красотку в бикини. Сразу же появляется эта тупая баба… — он цокнул и повернулся на другой бок, подложив под голову руку. В его голову тут же пришла идея:       — Я тут уже неделю, а всех соседей так и не посетил… — протянул Джун, играя бровями. — Надо бы сходить к новеньким на третий этаж.       Он быстро собрался, накидывая на себя клетчатую рубашку — в коридоре апартаментов было прохладно, и Джун никак не мог понять этого феномена — несмотря на любую погоду за окном, в коридорах всегда была определенная температура. Закрывая дверь в квартиру, он в последний раз, через маленькую щелку, посмотрел на кухню — к счастью, никто там не появился, поэтому он спокойно закрыл дверь на ключ и направился к лифту.       Парень спустился на третий этаж. В дверях лифта он столкнулся с высокой мулаткой. Та о чем-то разговаривала с телефоном, и даже не заметила, как врезалась в Джуна. Подросток, тихо ругаясь под нос, вышел из лифта и направился в сторону триста первой квартиры.        — СиДжей, не таскай коробки в одиночку! Я позову кого-нибудь тебе в помощь! — раздалось за ним. Джун удивленно обернулся и увидел, как та самая девушка, врезавшаяся в него раннее, высунулась из лифта и прокричала это в его сторону.       Он тут же обернулся, чтобы увидеть, кому этот выкрик был адресован. Парень в инвалидной коляске в конце коридора помахал рукой девушке и слабо улыбнулся. Ему было на вид двадцать лет. Коляска — единственное, что бросалось в глаза Джуну. Он поморщился — воспоминания о брате, оставшегося без ног, залезли в голову, вызывая неприятные ощущения в районе живота — будто он собирался вырвать свой завтрак. В это время незнакомый парень схватил маленькую коробку и положил к себе на колени. Он безуспешно пытался перевезти её в квартиру, но натыкался на порожек квартиры, который не давал парню проехать. Ким наблюдал некоторое время за безуспешными попытками инвалида зайти в собственную квартиру, пока не выдержал. Он схватился за ручки инвалидной коляски и протолкнул её в квартиру.        — С-спасибо, — парень неуклюже проехал вперед, самостоятельно крутя колеса руками. Коробка на его коленях норовила упасть на пол.       Джун подошел к нему и резким движением схватил коробку и поставил на пол.        — Тебе норм так перетаскивать вещи? — спросил он у инвалида. Тот недоуменно уставился на него, а после потер рукой шею и неловко ответил:        — Э-э, ну иного выхода нет, — его голос был глубоко выраженным и звучным. Парень вполне мог стать диктором на радиовещании, и Джун с радостью слушал бы его, вместо скрипучего мужского голоса по ту сторону колонки. — Как-то хочется помочь, чтобы не быть обузой.        — Давай я помогу, раз уж я здесь, — Джун затащил немного тяжелую коробку из коридора в квартиру. — Что тут у вас, кирпичи? — СиДжей потянулся за коробкой, и Джун поставил её на колени парня.        — Да нет, это просто учебники, — инвалид схватил ножницы и ловким движением рук открыл коробку, разрезав скотч. Внутри коробки и вправду оказались учебники. Джун взял один учебник.        — «Три товарища», — прочитал он. — Эрих Мария Ремарк. Крутые у вас учебники.        — Нет, — с улыбкой произнес парень. — Это моя любимая книга. Ремарк — мой любимый писатель. У него такой прекрасный стиль написания и хороший слог, я в восторге!        — Мм, — понятливо протянул Джун, хоть и не понял ничего. — А ты?..        — СиДжей, — он приветливо улыбнулся, поддерживая спадающую с головы шапку.        — Ага, Джун, — подросток протянул руку, которую тут же пожали. — А твоя девушка?..        — А-а-а, — СиДжей неловко засмеялся, отведя взгляд. — Нет, она моя подруга по колледжу. Вместе арендуем эту квартиру.        — Вот как… — протянул Джун. — А на каком факультете учитесь?        — Физико-математический, Азария на юридическом, но я хочу поменять факультет, — скривился он. — Раньше я бы еще мог закончить физмат, но сейчас душа лежит к журналистике. Писал бы статьи, не выходя из дома и зарабатывал бы над этом, — он с сожаление скривил губы.        — Джей, ты где? — в проеме двери показалась девушка. Она тряхнула темными кудрями. Её зеленые глаза внимательно осмотрели Джуна. — А ты кто?        — Я Джун, ваш сосед с четвертого этажа, — он криво улыбнулся. — Вот, пришел знакомиться с новыми соседями.        — Я Азария, — она первой протянула ему руку. Джун с опаской пожал её в ответ. — Вы тут недавно живете, не так ли? Мы жили здесь на протяжении всего прошлого учебного года, а на летних каникулах разъехались по соседям. Джей, все в порядке? Тебе не нужна помощь с вещами? — она обеспокоенно потянулась к коробке с учебниками на коленях парня, но СиДжей схватил её за руку.        — Не надо мне ни с чем помогать, — нетерпеливо высказал он.        — Джей, ты же понимаешь, что я хочу помочь? — возмущенно воскликнула девушка.        — Ты мне не мать, я сам могу все сделать! — на повышенных тонах высказался Сид, сжимая и разжимая кулаки.        — Но ты инвалид! Тебе нужна помощь, — как всем известную аксиому произнесла Азария. Джуна такое обращение покоробило. Он мельком глянул на поникшего СиДжей, который опустил голову вниз. Было ясно как день, что такое обращение не делает инвалида счастливым — да сам подросток лучше бы сдох, чем терпел к себе жалость и постоянное вмешательство в личную жизнь.       Джун решил вмешаться в конфликт, пока все не стало совсем худо.        — Пиздец, извини, Зари, я же могу тебя так называть? — Джун положил руку на плечо девушки и дождался её недоверчивого кивка. — Окей, но СиДжею не нужна твоя жалость или помощь. Позволь ему делать все самому?        — Я — волонтер по уходу за инвалидами, Джун, — она недовольно нахмурилась. — Не нужно учить меня тому, о чем не знаешь. Ему не нужно перенапрягаться, а переезд затрачивает слишком много нервов.       Вместо ответа, Джун схватил Азарию за руку и вытащил в коридор. Девушка возмущенно пыхтела и с легкостью вырвала свою руку из плена подростка. Она для вида поморщилась от боли и аккуратно погладила запястье.        — И что тебе надо? Ты не знал, что взрослых нельзя перебивать? — Джун на это иронично фыркнул.        — А ты знала о том, что лезть в чужое пространство тоже не принято? — фыркнул он в ответ. Азария сощурилась и её лицо приняло оскорбленное выражение, будто ей в лицо высказали все, что о ней думают.        — Только познакомился с Джеем, а уже считаешь, что тебе все дозволено? — она высокомерно подняла голову. — Ты не имеешь никакого права лезть в чужие отношения!        — А может он наконец-таки сложит вещи как захочет того сам? Может быть он перетащит эти коробки самостоятельно? Может он может делать некоторые вещи сам, а не быть под постоянным контролем? — Джун неприязненно скривил губы. Девушка действовала ему на нервы своим высокомерием и упертостью. Он бы возможно и не полез в чужую жизнь, если бы не острая ассоциация, ударившая его в голову. Сид напоминал ему о старшем брате, спокойном, добром и всепрощающем. Глупое сравнение его с этим инвалидом теперь действовало ему на нервы — смотреть на то, как Азария пытается контролировать и без того уставшего от всего этого парня, было неприятно. — Не нужно быть такой приставучей… — на выдохе произнес он.       — Ему нужно еще много чего делать, и я во многом уступаю ему, — она тяжело вздохнула. Было видно, что её это беспокоит. — Мази, лечебный массаж… Он не доверяет мне и психологически отвергает! Закрывается от меня. Ему нужно менять памперсы, но он не слушает меня и делает все самостоятельно!        — Ты девушка, конечно, он чувствует себя неудобно, — Джун говорил об этом, как говорят доктора с больными детьми. Он тяжело вздохнул. С девушками всегда говорить сложнее — они были куда более эмоциональны и воспринимали все близко к сердцу.        — Но я, в первую очередь, волонтер. Я специально выучилась на это для него… — неуверенно начала она, но тут же была прервана:        — Я все понимаю, Зари, но… — он прикусил губу. Неосторожные слова лезли из горла, но Джун сумел сдержать себя, чтобы не высказать ей все претензии. — Я думаю, ты слишком сильно давишь на него.        — Действительно? — она растеряно посмотрела на него. Джун как будто смотрел на расстроенного щенка. — Я… я не знала. Просто он мой лучший друг, я хочу ему помочь… Возможно, психологически, я не подхожу ему, как волонтер. Говорила же Сиерра…        — Я думаю, что вам стоит поговорить об этом, — неуверенно произнес он, мысленно ругая себя. Зачем ему вообще было лезть в это дерьмо? Захотелось стать защитником сирых и убогих? Или психологом стал накануне?        — Я боюсь, что он перестанет мне доверять, — жалобно произнесла девушка, отчаянно сжимая пальцы на подоле куртки.        — Я не знаю, — скривил губы Джун. Он не нанимался в носовые платочки для девушек. — Но могу сказать точно, что таким методом, ты можешь навсегда потерять его доверие и уважение, — он обратно зашел в квартиру, оставляя опечаленную Азарию одну в коридоре.

       ***

       — О чем вы говорили? — СиДжей был напряжен — это было понятно по его выражению лица.        — О тебе, — не стал скрывать правды Джун. Он уселся на мягкий диван и с блаженством застонал. — Как давно я не сидел на мягком диване, как приятно…        — И о чем вы говорили? — прервал его СиДжей, подъезжая к развалившейся тушке Джуна. Тот недовольно покосился на него.        — Азария тебе надоедает, не так ли? — открыто спросил он. СиДжей замер и прокашлялся.        — Порой она слишком навязчива, но это её работа — помогать мне, — со всей серьезностью ответил он, хмуря светлые брови.        — Действительно. Это её работа, — усмехнулся Джун, наматывая локон на палец. СиДжей, на первый взгляд, был мягким как зефир, но сталь, прорезавшаяся в голосе, делала его куда более строгим, что никак не совмещается с его внешним видом — болезненным и миловидным.        — Я инвалид уже семь лет. Я уже сам могу делать большинство из того, что делают мне волонтеры. А мазаться тополиным маслом для того, чтобы моя кожа не состарилась — это трата времени. Никто на меня не посмотрит, будь у меня даже самые мягкие ноги в этом мире, — Сид был мрачен. Он сжимал кулаки, будто пытаясь компенсировать напряжение в ногах напряжением рук. Джун лишь сильнее вжался затылком в мягкие подушки и задумчиво вытянул губы уточкой.        — Ну почему же? Мягкие ножки привлекают парней, — сказал он с детской непосредственностью. СиДжей криво ухмыльнулся.        — Коне-е-ечно, я же за парнями гоняюсь.        — А вдруг? Может у некоторых фетиш на инвалидность? — Джун поиграл бровями. Сид заливисто засмеялся.       — Да, ебать инвалидов в коляске — так сексуально, — насмешливо протянул СиДжей, даже не обидевшись.        — Ага, очень круто. Но есть же такие люди… А мягкие ножки — это еще лучше, — уверенно заявил он.        — По себе судишь? — подмигнул ему Джей.        — Да, я тот еде пидрила, — легко согласился Джун, важно кивая. — Ты не думай, что я тебя жалею. Ты просто смешной.        — Вау, смеяться над инвалидами, как благородно.        — А че, если они такие смешные, почему и не посмеяться? — пожал плечами Джун.       — Спасибо, успокоил, — усмехнулся СиДжей. — Шутник.        — Ага, клоун, — с иронией произнес Джун.

***

       — Где ты был? — Ларри нашелся в комнате. Он что-то писал в тетради, изредка прерываясь, чтобы тупо уставиться в стену на минуту, а после с тихим вздохом продолжить работу. Джун всегда свободно перемещался по квартире Джонсонов — Лиза и Ларри всегда были рады его видеть.        — У колясочника с третьего этажа, — легко ответил Джун, плюхаясь на кресло-мешок — его излюбленную мебель в комнате Ларри. — Познакомился с ним и его девушкой.        — Азария не его девушка, — покачал головой Ларри, не отрываясь от работы. — Она волонтер по уходу за инвалидами.        — Уж это я знаю, — произнес Джун, жуя губы. У него были обветренные губы — они покрывались корочкой, которую он любил сдирать зубами. Мать предлагала ему пользоваться скрабами — она делала их самостоятельно по какому-то семейному рецепту, но Джун отмахивался от неё — он девчонка, что ли? Скраб маминого производства все же лежит у них в ванной на полочке, и Джун, к своему стыду, изредка пользовался им. — Она слезно жаловалась мне на свою работу.        — Действительно? — удивленно спросил Джонсон, поворачиваясь к Джуну, вальяжно развалившемуся на кресле, вытянув ноги. Ким кивнул. — Никогда не замечал за ней недовольства к своей работе.        — СиДжею тоже не нравится Азария, — рассеяно отметил Джун. — Я, конечно, не могу говорить за него, — он прижал ладонь к груди, улыбаясь. — Но его раздраженное лицо говорило само за себя. Ему так хочется свободы, а он прикован к этой коляске…       Ларри ничего не ответил. Он продолжал писать что-то в тетради, поджимая губы. Джун был уверен, что тот тоже думал над этим и довольно долго — Ларри было жаль этого колясочника. А жалость была губительна по личному наблюдению Джуна. Жалость проявляют к жалким людям. А он, или СиДжей, или Шин не были жалкими людьми. Они были жертвами обстоятельств.        — Тебе жаль СиДжей? — прямо спросил у него Джун. Джонсон повернулся к нему, откладывая ручку в сторону.        — О чем ты? — недоуменно спросил он.        — Считаешь ли ты его жалким?       Ларри хмыкнул.        — По сути, все мы жалкие в какой-то степени, — ответил он со странным выражением лица. — СиДжей не жалкий, — твердо произнес он. Джун заинтересованно приподнялся.        — Вот как… — задумчиво произнес Ким. — Думаю, он будет счастлив услышать это от других людей. Я ему наговорил какой-то херни, чтобы подбодрить, ну, ты знаешь, — Ларри понятливо кивнул, усмехаясь. — Я его простебал, потом посмеялся над ним, короче, — Джун неловко почесал затылок. — Я дебил, — Ларри выразительно приподнял брови, явно намекая на то, что он это знал и раньше. — А ты еще долго будешь… э-э… заниматься?        — Я пишу для Эшли рассказ. Она попросила меня написать ей романтическую прозу для каких-то своих делишек, — Джун недоуменно уставился на Ларри. Тот раздраженно отмахнулся: — Ты думаешь, я знаю для чего? Меня попросили — я сделал. Мне не сложно.        — То есть, ты тут еще надолго, да? — Ларри кивнул. — Вот черт, я хотел наконец-таки выйти в центр Нокфелла. Сижу тут уже больше недели в четырех стенах.        — А чего сам не выйдешь?        — Боюсь я, — резко ответил Джун. — Ебнут меня по пути еще…       Ларри понятливо хмыкнул. Уж он-то знал не понаслышке о дружелюбности людей по отношению к азиатам.        — Знаешь, мне, наверное, стоит посетить того панка с четвертого этажа, — Ларри на этих словах мелко вздрогнул и несколько раз кивнул. Джун быстро встал с кресла и потянулся, чувствуя, как хрустит спина. — Ох-х, старость — не радость.               — Ты там осторожнее будь, я этого панка чуть побаиваюсь. Он особенно не выходит из квартиры, если только по каким-то своим делам или в магазин, — Джун на это ребячески усмехнулся и закивал головой.        — Да все норм будет! Если что закричу, что меня насилуют! — с этими словами он хлопнул дверью в комнату Ларри и направился на выход из квартиры, чувствуя нарастающую тревогу.        — А вдруг реально изнасилует? — спросил сам у себя Джун.

      ***

      Джун постучал в дверь четыреста первой квартиры кулаком ровно три раза. Ещё с лифта он услышал звук гитары, складывающийся в недавно прославившуюся песню «Smells like teen spirit» Нирваны. У песни была странная вариация, куда более понижена в ладу, но звучащая так, если бы сам дьявол сыграл на натянутых сухожилиях грешников.        — Нихера себе сыграл, — он удивленно присвистнул. — Это же Нирвана была, да? Если это так, то я его забираю себе.       Он тут же оказался возле двери в четыреста первую квартиру, и вот уже пять минут не решался постучать в дверь.        — И чего это я зассал-то? — спросил он сам у себя. — Если это окажется бандит, я просто сбегу. Я же смогу сбежать? — на этот вопрос не было ответа.        — Окей, если что, ору во весь голос, — вздохнул Джун. — Хоть бы я не сдох.       Дверь открывали долго. Прошло чуть больше минуты, когда дверь отворилась, и показался владелец квартиру.        — Ну нихуя себе, — ошеломленно произнес Джун.       Посмотреть тут было на что. Высокий панк с красным ирокезом и темной кожей смотрел на него с высоты птичьего полета — он был настолько высоким, что не вмещался в дверной проем и ему пришлось выйти в коридор. На его шее висела красная гитара. Фиолетовые глаза пристально уставились на Джуна.        — Роберт, — вместо приветствия произнес мужчина. Звонкий бас был последним пунктом в составлении образа «крутого мужика из четыреста первой.jpg» в голове Джуна.        — Роберт? Приятно познакомиться, — подросток криво улыбнулся. Мужчина кивнул.        — Ага.        — Меня зовут Джун. Я новый сосед с четыреста четвертой.        — Круто.        — Ты играешь на бас-гитаре?        — Да.       — Мой друг как раз ищет басиста к себе в группу, — не стал тянуть кота за яйца Ким. — Не хочешь попробовать свои силы?        — Что за группа?        — Э-э, «Твердые кочерыжки», — он мысленно хлопнул себя по лбу. «Твердые кочерыжки»? Серьезно?        — Крутое название, — уважительно кивнул Роб. Джун почувствовал, что немного, и его челюсть свалится вниз вместе со здравым смыслом.        — А-э?        — Я с вами. Куда нужно будет подойти?        — В подвал, в семь вечера, — быстро ответил Джун. — Там звукоизоляция хорошая, ты не подумай ничего, — пояснил он.        — Круто. Я приду. Если не забуду, — Джун медленно кивнул. — Ладно, бывай, — за мужчиной тут же закрылась дверь, оставляя Ким стоять в коридоре в одиночестве.        — Пиздец, — после непродолжительного молчания произнес Джун. — Я в ахуе, если честно.

***

       — И чего ты пришел? Опять надо мной поиздеваться? — СиДжей взглянул на своего непрошенного гостя. Тот стоял с круглыми глазами, насколько ему позволяла его азиатская анатомия. — Ты чего? Призрака увидал?        — Хуже. Мужчину моей мечты, — Сид повернулся к нему с шокированным выражением лица.        — Мне уже бежать за костюмом шафера в магазин? — шутливо спросил колясочник.        — Джей, а ты случайно не играешь на гитаре? — спросил Джун.        — Случайно да. Только на акустике. На электрике еще не пробовал, — Джей грустно покачал головой.        — Круть, это же получается у нас есть акустика и бас, — Джун обрадовано вскинул руки наверх, как малый ребенок. — Можно и группу забацать.        — Группу? — заинтересованно придвинулся СиДжей вперед.        — Ага, знаешь Ларри?        — Ларри?        — Патлатый парень в коричневой футболке, — пояснил Ким.        — А-а, — понятливо протянул Сид. — Он нам помогал с переездом. Его мать — хорошая женщина.        — Это точно, — согласно кивнул Джун. — Он собирает группу. Он сам учится играть на электрике плюс басист с четвертого этажа. Роберт. Который панк.        — Не видел его, — замотал головой Сид.        — Ага, я тоже его не видел, до недавнего времени. Он, оказывается, на басе играет. Четырехструнная гитара — это же басовая? — получив кивок, он продолжил. — Ну и вот, я его и пригласил в группу.        — А с названием определились?        — Э-э, если честно, то я Робу наговорил такой херни. «Твердые кочерыжки». Додумался же, — буркнул он. СиДжей запрокинул голову и заорал во все горло. Он схватился за живот и сполз с коляски на пол.        — Блять! «Твердые кочерыжки»! — он снова захохотал. — Это же нужно было придумать!       — Да я первое что в голову пришло сказал, — Джун неловко почесал затылок. — Агх-х, я ебал, — он запустил руки в волосы и прочесал их сквозь пальцы. — Почему именно «Твердые кочерыжки»? Ебаное воображение.        — И он согласился? — СиДжей стер с уголка глаз выступившую слезу.        — На удивление да. Он, походу, только из-за названия и присоединился, — хмыкнул Ким.        — А я подойду для вашего любительского оркестра? — спросил Сид.        — Думаю, да. Вот только я не знаю, подойдет ли акустика… — задумчиво произнес Джун. — А у тебя есть возможность играть на электрике?        — Ага, — кивнул Сид. — Я у подруги возьму, — Джун кивнул.        — Окей, если что пересадим тебя на стул, и будешь ты ебашить метал, — хохотнул подросток. СиДжей хмыкнул:        — Инвалид с электрогитарой. Мать будет в восторге.        — Не только мать, но и твои будущие фанатки, — подмигнул Джун.        — Ловлю на слове, — весело произнес Сид.       Джун самоуверенно ухмыльнулся. Он объяснил СиДжею о месте сбора и приблизительном времени, прежде чем уйти в подвал, чтобы порадовать Ларри новостью о создании группы.

***

       — Чего? Ты нашел басиста и еще одного гитариста? Ты Бог или что-то типа того? — Ларри выглядел ошарашенным. Он встал с насиженного места на диване и стал расхаживать по комнате. — Вот черт, нужно прибраться, наверное.       Джун почесал ухо и зевнул.        — Ну да. Я еще и название нам придумал, — дождавшись, пока Ларри обернется в ожидании, он громко провозгласил. — «Твердые кочерыжки»! — дождавшись определенной реакции в виде застывшего лица Ларри, выражающего всю степень его недовольства, Джун заржал.        — Я тебе щас въебу, — предупредил его Джонсон, сжав руку в кулак.        — Да крутое же название! Басист и присоединился только из-за названия, — хмыкнул Ким. Ларри замер.        — Блять! Ты с кем вообще связался? Вдруг он извращенец?        — Да ладно, покажешь ты свою кочерыжку, не обосрешься, — насмешливо улыбнулся Джун. — За такую малую плату он предоставит всего себя.        — Ты сутенер или что?        — Ага, как угадал?

***

      Первым на встречу пришел, точнее подъехал, СиДжей. Он, улыбаясь, познакомился с Ларри, который восторженно разглядывал будущего участника их группы.        — Вот, как я и говорил, патлатой обезьяне нужна помощь с музыкальной группой, — Джун махнул рукой в сторону Ларри. Тот возмущенно вскрикнул. — Ой, не надо тут бузить. Я же любя назвал тебя обезьянкой.        — Да заебал ты уже! — наблюдавший за этим СиДжей прятал улыбку рукавом своей кофты.        — Да-да, мы все тут поебываем друг-друга, — Джун повернулся к СиДжею и показал большой палец. — Как ментально, так и физически.       В дверь постучали. Ларри пошел открывать дверь под звучный возглас «Бля, ФБР! Съебываем!» от Джуна. Стоявший на пороге Роберт так и не понял, куда делся Джун, который несколько секунд назад кричал на всю квартиру.        — А где Джун? — Ларри на это лишь тяжело вздохнул и приглашающе махнул рукой.        — Он в туалет убежал, — любезно подсказал СиДжей, красноречиво указывая на дверь туалета.        — И что он там забыл? — раздраженно процедил Ларри.        — Скрывается от ФБР.        — Да не, я просто быстро сходил поссать, всего лишь, — Джун вышел из туалета под аккомпанемент сливного бочка унитаза. Роберт на это лишь вздохнул и произнес:        — Я пришел, чтобы посмотреть на тех, кто придумал такое тупое название музыкальной группе, — все взгляды скрестились на Джуне. Тот по-идиотски заулыбался.        — Ну, крутое же название.        — Ты идиот, — Ларри ударил себя по лицу. — Это его идея.        — А мне нравится, — неожиданно высказался Сид, подмигивая Джуну. — Зато все будут знать, что у нас большие кочерыжки.        — У тебя особенно, — улыбнулся Джун.        — А еще мягкие ножки.               — У-у-у, от фанаток отбоя не будет, — они вместе, как по команде, заржали. Роберт усмехнулся, а Ларри ударил себя по лбу.        — Этот вечер будет долгим, — вздохнул Ларри.

***

       — Так, у меня есть некоторые наработки, которые более-менее звучат, — Ларри протянул Робу и Сиду нотную тетрадь с аккордами. — Не могу полностью ручаться, что они построены корректно, но я старался.        — Круто, — протянул СиДжей. — Вот только эта гармония не очень сработает. Ты, получается, будешь играть субдоминанту после доминанты си минора, но это по музыкальным правилам не очень корректно, — СиДжей взял со стола Ларри карандаш и зачеркнул аккорд. Роб согласно кивнул:        — Звучать не будет, — коротко высказался он.        — Я могу предложить тебе заменить доминанту на какой-нибудь другой аккорд, — задумчиво произнес Сид.        — Или поставить между ними другой аккорд, типа тоники си минора, — предложил Роб.       Джун непонимающе оглядывался на них. Он совершенно не понимал их разговора.        — А вот Джун будет играть? — спросил у всех СиДжей. Ларри усмехнулся.        — Не-не-не, — замотал головой Джун. Ему не особенно хотелось участвовать в этом. — Я от ваших разговоров уже устал. Не думаю, что из меня выйдет хороший музыкант.        — Вокалист? — предположил Сид.        — У меня голос, как у хриплой курицы, — парировал Джун.        — Да нормальный у тебя голос, можем поставить, — махнул рукой Ларри.        — Ну если вы сможете. Только потом не жалуйтесь.        — Ладно, посмотрим, — кивнул Джей. — Что насчет барабанщика? Чувство ритма должно присутствовать.       Ларри напряжено замолчал.        — Э-э, было бы круто, — сфальшивил Джун — его голос предательски дрогнул. Он перевел взгляд на напряженного Джонсона. Тот не подавал виду, что это как-то его задело, но было видно, что ему стало неудобно. — Вот только чувства ритма нет, да и я криворукий…        — Не говори ерунды, — тихо произнес Ларри. — У тебя есть чувство ритма, ты же мне тут распевал песни «Kiss» на всю катушку. У тебя не только голос есть, но и музыкальное чутье. А у меня есть барабанная установка для тебя.       Все повернулись к нему.        — Отлично! — восторженно воскликнул Сид. — Мне точно нужно электрикой обзавестись, — он улыбнулся. — Но с этим не возникнет проблем. У Сиерры спрошу. Она в музыкальном магазинчике в Нашвилле подрабатывает. Через нее иногда проходят бэушные гитарки в неплохом качестве.        — А струн у них нет? — спросил Роб.        — Есть. Для баса точно есть.        — Мне бы еще колки заменить, но нормального мастера не могу найти. В Нашвилле за это нужно отдать пятьдесят баксов лишь за замену. А струны…        — О, Сиерра может помочь! — воскликнул СиДжей. — По дружбе может за десятку поменять и натянуть струны. Насчет струн новых, то в наличие только Страдивари и Амати — нынче развелось столько гитаристов-самоучек, ужас. Разбирают самые дешевые струны как мухи навоз, — недовольно цокнул языком Джей. — У моей акустики тоже скоро лопнет си, надо бы поменять, — Роберт понятливо закивал.        — Класс.       ***       Барабанная установка была новенькой — не было не единой царапинке на тарелках, ни единого пятнышка на белоснежно белых барабанах, будто только что вышедший с прилавка.        — Класс, почти новая ударная установка, — воскликнул СиДжей. — Откуда у тебя это добро?                     — От друга старого, — неохотно сказал Ларри.        — Кто будет учить Джуна барабанам? — забеспокоился СиДжей. — Я не умею, а ты, Роб?        — Не очень. Знаю только азы, — скривился парень.        — Тодд может научить, — внезапно подал голос Ларри.        — Вау, а чего он не идет на барабанах играть к нам? — недоуменно спросил Сид. Роб молчаливо поддержал его вопрос.        — Не нравится шум.        — Жаль, — хмыкнул Сид. — Тогда Роб на припеве.        — Чего? — от неожиданности Роб чуть повысил тон.        — Да ты со вчерашнего дня напеваешь металлику, чел. У тебя очень крутой глубокий голос. Я аж заслушался! — воскликнул Сид. — У тебя резкий хрипловатый альт, охуено же!       Роберт отвернулся. Он пару раз кашлянул        — Ты чего это? Засмущался, что ли?        — Я не знаю. Я не могу.        — Да ты шутишь! Как такой голосок-то можно упустить! Погнали, распоемся! — СиДжей тут же запел арпеджио какой-то странной тональности — звучало очень странно, но мелодично. — Станем группой, где будут вокалистами басист и барабанщик! Круто же! — СиДжей толкнул плечом в бедро стоящего рядом Роба. — Скажи же.        — Я даже еще на барабанах не научился играть! — Джун вскинул руки в стороны. — Вы как-то разогнались, ребят…        — Да ладно, будет легко! — махнул рукой СиДжей.        — Ага, некоторые учатся по несколько лет, чтобы я пришел и такой: «как легко!», — он состроил гримасу. — Во что я вляпался?        — Ладно, посмотрим. Может быть уломаем твоего дружка сыграть на барабанах, Ларри, ты как?        — Я не думаю, что он согласится, — покачал головой Ларри. СиДжей непонимающе нахмурился:        — А в чем проблема? Какая-то травма?        — Что-то типа этого, — нахмурился Ларри.        — Оу, — СиДжей почесал затылок. — Тогда может попросить Сиерру найти барабанщика-репетитора…        — Барабанщика-репетитора? — переспросил Джун, хмуря брови. — Я уже запарился от твоих слов, Сид.        — Да что ты ноешь? Все норм будет! — воскликнул Ларри. — Уж мы-то тебя обучим! — преувеличенно бодро произнес он. Джун знал, что если другой азиат сядет на место первого азиата, он его не заменит, а лишь будет бредить рану своим видом.        — Иди нахуй, Джонсон, — огрызнулся Джун, чувствуя себя паршиво. — Я на это не подписывался!        — Да ладно тебе, Джун, — СиДжей подкатил к нему. Колесо коляски уткнулось в колено парня. — Все будет в порядке! Я тебе обещаю! Просто постучишь по барабанам, да привыкнешь к этому!        Джун устало выдохнул и покачал головой:        — Ладно! — рявкнул он. — Я сдаюсь. Только попробуйте потом не дебютировать где-нибудь, я вам глотки разорву, — счастливые улыбки Ларри и СиДжея стали ему ответом.