Ключ к бессмертию

Лес был темен и неприветлив. Влажная земля утопала под ногами, затягивая меня в свои тенистые объятия, словно зыбучая трясина. Я брела вперёд, почти не осознавая, куда иду. Мир сузился до стука моего сердца и глухого гула в голове. Я была… пустой. Разбитой. Всё, что я знала о себе, рассыпалось в прах. Мысли путались, завязывались в узлы, тонули в вязкой апатии. Как будто всё происходящее было не со мной. Я не могла ни понять, ни осмыслить, ни принять. Просто брела сквозь лес, пока наконец не выбралась на дорогу. Серое утро постепенно вступало в свои права, влажный туман клубился у обочин. Я шла, не замечая, насколько ослабла, не думая о том, сколько ещё осталось до Хэвенбурга. Очнулась я только тогда, когда лошадь неожиданно преградила мне путь. Я резко подняла голову, с трудом сфокусировав взгляд. Всадник, высоко сидящий в седле, показался мне знакомым. — Миледи Элисон? — раздался удивлённый голос. Я моргнула, узнавая Маркуса. Губы шевельнулись, но слова застряли в горле. Меньше всего сейчас я хотела видеть этого вредного парня. — Вам нельзя в город, — продолжил он, спрыгивая с коня. Он шагнул ближе, прищурился, всматриваясь в моё лицо. Я несколько секунд молча смотрела на него, прежде чем задать интересующий меня вопрос. — Почему? — мой голос прозвучал хрипло. — Вначале уйдём с дороги, — коротко ответил он, оглянувшись по сторонам. Подхватив поводья лошади, Маркус повёл её в сторону леса. Я последовала за ним, всё ещё не понимая, что происходит, но чувствуя смутное беспокойство. Когда мы оказались в глубине леса, на небольшой поляне, Маркус привязал лошадь к ветке, затем повернулся ко мне. — Теперь можно поговорить. — Так почему мне нельзя в Хэвенбург? — повторила я, пристально глядя на него. Маркус выдержал паузу, явно подбирая слова. — Вчера утром прибыл глава Карающих, — наконец сказал он. — Он объявил, что приёмная дочь герцога Гэлбрейта оказалась Бездушной. Что она устроила бойню в замке Хэвен, и в той резне погибли герцог и герцогиня… Я замерла. Сердце замедлилось, а потом гулко ударило в груди. — Герцог… погиб… Всё же погиб… — прошептала я, оседая на траву. Мир вокруг поплыл, звуки отдалялись. — Это… несправедливо… — Странно, что вы услышали только это, миледи, — в голосе Маркуса проскользнуло неприкрытое удивление. — Я думала… — мой голос дрожал. — Думала, что он выжил… Что смог… найти выход… — губы дрожали, дыхание сбивалось, а затем волна рыданий вырвалась наружу. Я плакала, закрыв лицо руками, а Маркус… Что ж, он снова проявил такт, дал мне возможность осознать произошедшее. Молчание длилось долго. Постепенно я уняла рыдания, тяжело дыша. Маркус порылся в седельной сумке, вытащил флягу с водой и протянул мне. — Свершившееся не изменить, — сказал он просто. Я молча взяла флягу, отпила. Вода оказалась тёплой, но принесла неожиданное облегчение. Придя в себя, я подняла глаза на Маркуса. — Так что произошло позапрошлой ночью в замке, миледи Элисон? — спросил он, забирая протянутую флягу. Я судорожно выдохнула, обхватив себя руками, пытаясь собрать мысли. И хотя они скакали, разбивались на куски, я прекрасно знала, что всё было… не так. Не так, как говорит Маркус. *** Кристиан стоял в полутёмном коридоре, прислонившись к холодному камню стены. Портал захлопнулся — Дэн ушёл, оставив на прощание лишь короткое: «Не задерживайся». Не задерживайся. Как будто это было возможно. Он не мог уйти вот так вот просто. Равно как и принять произошедшее. Не мог и точка. Что-то внутри — не просто сомнение, а жёсткая, холодная уверенность — останавливало его. Здесь ещё были ответы. Здесь, в этом вымершем замке, ещё оставались следы произошедшего. И он обязан их найти. Маг шагнул вглубь коридора. Полированное дерево паркета поблескивало в слабом свете факелов. Казалось, что замок Хэвен замер в тревожном ожидании, как перед бурей. Он стиснул зубы. Думай, Кристиан. Не эмоции — логика. Как всё было? В эту ночь он был в столице. Глупо, обидно, непростительно — но факт. Они пили, обменивались любезностями — действовали по навязанным правилам, а здесь творилась бойня. Он проснулся с ноющей головой и кислым привкусом вина во рту, и услышал новости. Герцог мёртв. Элисон исчезла. А кроме того — объявлена Бездушной. Кристиан досадливо сжал кулаки. Он не поверил ни единому слову, но церковь уже сделала своё заявление. Глашатаи разносили указ, люди шептались, сплетни множились. Он помнил Донеллу — с её напускной скорбью, с дрожащим голосом, с умело пролитой слезой. Она постоянно повторяла: «Она Бездушная! Я видела!» — и Рейхард услышал именно её. И именно она осталась жива. Единственная из всех, кто был в замке. И даже не пострадала. Ни царапины. Ни синяка. Только разорванная, залитая кровью одежда… Губы мага дрогнули в жестокой усмешке. И Рейхард, и все прочие поверили, что Ирвинг защищал её… Но он сам знал, что это ложь — герцог никогда не сделал бы этого. И дело не в том, что это было бы не благородно. На его плечах лежали судьбы многих. И Донелла не та фигура, что могла перевесить весь тот груз ответственности. Впрочем, если слова Дэна вчера вечером не были пьяным бредом, то ради дочери Ирвинг вполне мог поставить на кон всё. Как раньше это сделал её мать, которая отправила Элисон, и, чтобы выиграть ей время, не стала уходить сама. Но почему тело герцога оказалось в бальном зале, если подземный ход находится в оружейной? И если Элисон удалось покинуть замок, то почему она не вернулась? Нападавшие схватили её? Она в плену? Или ранена и не может двигаться? Кристиан с силой ударил по холодному камню, давая выход охватившей его ярости, а потом развернулся и быстрым шагом направился в бальный зал. Ему нужны были ответы. А для этого — логика и холодный расчёт. Не эмоции. Потому что, если он сейчас позволит себе думать об Элисон… если представит её серые глаза, полные страха… если услышит в памяти её голос… он сломается. *** — Позапрошлой ночью? — Элисон удивлённо вскинула голову, но быстро нахмурилась. — Но ведь это случилось этой ночью… — Вы меня явно не слушали, — со вздохом произнёс Маркус. — Вчера Рейхард, глава Карающих официальным указом объявил вас Бездушной. Теперь на вас объявлена охота. — Ты же Хранитель, — в голосе девушки прозвучала обида. — Ты же видишь, что это не так. Мы вернёмся, и ты расскажешь всем правду. Маркус смущённо замолчал. Сейчас явно было не время и не место пояснять, что Хранители нынче совсем не те, что раньше. — Вчера вечером Рейхард вернулся в столицу, — уклончиво сказал он. —Я проторчала в этом туннеле больше суток… — Элисон ошеломлённо покачала головой. — Но почему решили, что я Бездушная? — Донелла, единственная выжившая в ту ночь, сообщила о том, что вы организовала атаку и твари, которых вы вели, подчинялись вам. — Ложь! — выкрикнула Элисон, резко поднимаясь на ноги. — Донеллы не было в замке! Как она могла там быть? Она уже месяц как живёт со своим мужем, бароном Колрейном! Там были только я, герцогиня и… герцог. Ещё слуги и меньшая часть гарнизона. Нас предала Нормина. Она знала, что большая часть солдат ушли на границу герцогства, защищать деревни от последствий прорыва Грани. Они должны были вернуться утром. — Они вернулись… — кивнул Маркус. — Капитан Логан обнаружил, что замок подвергся нападению. Он сообщил о произошедшем начальнику стражи и бургомистру. Замок обыскали и нашли чудом выжившую миледи Донеллу. Она и рассказала, что именно вы проявили свою сущность Бездушной, натравив на замок тварей Безликого. Вы убили её мать, но от вас, ценой своей жизни, её защитил герцог… — Что?!!! — крик Элисон прорезал воздух. Она не могла справиться с нахлынувшими эмоциями. — Это неправда! Всё неправда! Всё было не так! Не было никаких тварей Безликого! Были люди… Может, наёмники, может, чьи-то солдаты — я не знаю. Ещё вроде были маги — так говорил солдат, когда докладывал от… — она запнулась. — Герцогу Гэлбрейту. Он провёл меня к тайному проходу… и велел уходить. Обещал догнать, но… — она опустила голову. — Обманул… — слёзы снова потекли по её щекам. Маркус, напряжённо слушавший её, не выдержал и подошёл ближе. Осторожно приобнял её в попытке успокоить. Он размышлял над её словами, понимая, что они звучат куда правдоподобнее, чем рассказ Донеллы. Ещё вчера, когда они с Гэвином прибыли в замок, Маркуса поразило насколько всё выглядело слишком кроваво, нарочито, показушно… Тела слуг, солдат… Особенно тело герцога… Маркус покосился на девушку, искренне радуясь, что она не видела этого жуткого зрелища. Дэниел впал в ступор, увидев останки собственного отца. Что уж говорить о юной девушке? Кристиан оказался куда крепче, хоть и побледнел, до крови прикусив губу, но сообразил навести иллюзию, вернувшую достойный облик герцогу… Жаль, что Дэниел сегодня порталом отправился в столицу добиваться аудиенции у короля. Впрочем, Маркус слышал, что Кристиан вроде как задержался… Он бросил взгляд на тихо плачущую девушку и поймал себя на мысли, что их встреча случилась по воли Созерцающего. — Дэниел не верил в твою виновность… Он искал тебя, и, не найдя, посчитал, что ты то же погибла… — тихо произнёс Маркус, подумав, что новый герцог всё же поторопился проводить тризну по погибшей сестре. — К сожалению, он тоже отправился в столицу. Элисон резко подняла голову, в её глазах мелькнула надежда, но тут же угасла. — Дэн был тут… А я его не застала. — тихо произнесла она. — Что ж, без него мне в замке делать нечего, — со вздохом сказала она, опустив голову. Хранитель удивлённо посмотрел на неё, вспоминая тот день, когда он впервые увидел их троих вместе — Дэниела, Элисон и Кристиана. Маг держался рядом с девушкой, готовый в любой момент встать между ней и опасностью. Дэниел выглядел братом, а Кристиан… Кристиан защищал её, будто это было для него вопросом жизни и смерти. Понимала ли она вообще, на что он готов ради неё? Видимо, нет, раз сейчас она даже не вспомнила о нём. Маркус с досадой подумал о том, что если б он точно знал, что маг до сих пор в замке, то сам бы отправился за ним, оставив Элисон дожидаться их возвращения. Переместиться порталом в Цитадель было самым надёжным и логичным способом. Но если его там нет, то они только зря потеряют время. — Не стоит думать о том, что вы не в силах изменить, — тактично произнёс он, видя, что девушка опять готова расплакаться. — Я предлагаю вам свою помощь на пути в столицу. Правда, лошадь у нас пока что одна, но я бы не стал рисковать и возвращаться в город за второй. На главной дороге достаточно постоялых дворов, где я куплю вам собственного коня. — У меня есть деньги, — бросила Элисон. — Герцог даже об этом позаботился… — с горечью добавила она. — И я благодарна за помощь и участие. — Пустое, — Маркус улыбнулся. — Но не стоит тратить время. Солнце уже высоко, и нам стоит как можно скорее отправляться в путь. Нам нужно как моно скорее добраться до Гэвина, — твёрдо добавил он. — Если кто и может что-то сделать, так это он. Девушка не стала возражать, пробормотав, что герцог так же советовал ей обратиться к магистру. Они вернулись на дорогу, и Маркус помог ей устроиться в седле. Затем, сев сам, подхватил поводья и пустил лошадь галопом. *** Серый свет вступающего в права утра пробивался сквозь неплотно сомкнутые шторы, вызывая раздражение. Хартвин прикрыл глаза и отвернулся, с горечью подумав о том, что смерть Ирвинга снова вернула всё на круги своя — Гиллас торопливо прибирал к рукам ускользнувшую власть, а все вокруг, даже слуги, стремились выказать ему уважение, верность, покорность. Впрочем, к чему обижаться на остальных, если он сам поступил так же? В памяти отчётливо всплыло воспоминание о прошлом утре, когда на пороге его кабинета появился Маккрей и, не скрывая самодовольства, сообщил о трагедии, произошедшей в замке Хэвен. — У тебя нет выбора, — насмешливо произнёс Маккрей, бесцеремонно наливая себе вино и садясь в кресло с кубком в руках. — Ты сделал ставку на Гэлбрейта, но теперь, когда он мёртв… Хартвин просто слушал, не переча и не задавая вопросов прекрасно понимая, что теперь находится полностью во власти Гиллоса. Гибель герцога пусть и объявлена происками Безликого, но страшна и показательна в своей своевременности. Через неделю большая часть королевского войска должна была собраться в лагере и в Совете уже во всю обсуждали кандидатуру командующего, всё чаще называя именно Гэлбрейта. Теперь не назовут. Более того, Хартвин был уверен в том, что единственным кандидатом будет именно Маккрей. И король не удивился бы, если бы сейчас Гиллас велел ему подписать подобное назначение, но граф положил перед ним пергамент с иным содержанием — указ о разрыве помолвки между Грегором и Элисон. И причина была вполне основательна — Бездушная не может считаться невестой наследного принца. Хартвин подписал, с горечью подумав о том, насколько же выгодным оказалось для Маккрея произошедшее. Забрав документ, граф покинул кабинет, наказав непременно сообщить принцу о том, что у него больше нет невесты и запретить покидать дворец. — Будущий король не должен портить собственную репутацию, — насмешливо произнёс Гиллас, перед тем как дверь закрылась за его спиной — граф был верен себе и оставил последнее слово за собой. Будущий король. Хартвин не удержался от тяжёлого вздоха. Что ж, по крайней мере, можно надеяться, что Маккрей не станет лишать его сына короны. Только вряд ли у него будет возможность действительно править, а не следовать указанием дядюшки. Впрочем, сейчас стоило думать о настоящем. Грегор был возмущён. Всё же мальчик действительно влюбился, а потому убедить его ничего не делать было довольно трудно. Но он смог. Грегор вернулся в свои покои, хотя и не скрывал, что обижен на него. Что ж, пусть будет так. В конце концов они не так давно смогли поладить, а до того… просто существовали. Так что для него это будет возвращением к привычному. Но так думал разум, а сердце… Сердце демонстративно дало сбой и в результате Хартвин оказался в постели, а дворцовый целитель настойчиво просил его перестать волноваться, поскольку это только ухудшало его состояние. Это звучало так наивно. И трогательно. Молодой маг не так давно был при дворе и не научился искусству лицемерия. Хартвин открыл глаза, с трудом приподнимаясь на подушках — несмотря на то, что приступ был купирован, противная слабость, поселившаяся в его теле, не желала отступать. Протянув руку, король сжал ручку колокольчика, вызывающего прислугу — короткий перезвон и вот спустя несколько минут — довольно долгий срок, но сейчас не стоило тратить силы на распекание нерадивых — появился дежурный лакей. — Позови целителя, — сказал Хартвин тихо, но с очевидным повелением в голосе. — Пусть не медлит. Лакей поспешил исполнить приказ, исчезнув за дверью с таким же молчаливым уважением. Король вновь закрыл глаза, едва сдерживая тяжесть в груди. «Не время для слабости», — пронеслось в его голове, когда мысли попытались ускользнуть в беспокойство. *** Маркус натянул поводья, останавливая коня у постоялого двора. Они ехали весь день, и Элисон, несмотря на видимое упрямство, явно устала. Он не настаивал на продолжении пути — ночью путешествовать было опасно даже для опытного воина, а уж для девушки и подавно. Внутри было на удивление уютно — добротные столы, каменный очаг, приветливый хозяин, который, правда, показался Маркусу излишне услужливым. Мужчина суетился вокруг них, подавал лучшее вино, рекомендовал нежнейшее рагу, но его любезность выглядела слишком уж наигранной. Маркус не придал этому большого значения — возможно, он просто рад богатым гостям. Он сам купил для Элисон коня — простого, но выносливого гнедого мерина, оплатил комнаты, не спрашивая её мнения, и, убедившись, что девушка не откажется от ужина, отправился в свою комнату. Утро выдалось холодным. Когда Маркус вышел во двор, затягивая пряжку на седле, он сразу почувствовал неладное. Тишина, напряжённые взгляды местных, прячущихся за ставнями, и… люди в серых одеждах, окружившие двор. В центре стоял высокий мужчина — худой, жилистый, с холодными, глубоко посаженными глазами. Его острые черты лица и выверенная, почти ленивая манера держаться выдавали того, кто привык командовать. Маркус узнал его сразу. Рейхард. Глава Карающих. Рядом с ним — два десятка его людей. Это был не обычный патруль, а настоящая охота. Элисон, вышедшая следом, замерла на пороге. Маркус шагнул вперёд, заслоняя её собой. В голове вспыхнуло запоздалое осознание: трактирщик. Его излишняя любезность была не радушием, а страхом — он уже тогда знал, что гости не уедут незамеченными. — Какая встреча, Хранитель, — усмехнулся Рейхард. — Рад, что вы выполняете свои обязанности, но поскольку я уже здесь — можете передать преступницу мне. — Вы сами сказали, кто я, — Маркус говорил ровно, без дрожи в голосе. — Значит, знаете, что я вижу. Она не Бездушная. Рейхард склонил голову набок, словно оценивая его слова, а затем улыбнулся — медленно, как змея перед броском. — Я знаю, что вы слепы, как новорожденные зверушки, — проговорил он ядовито. Маркус не подал виду, но внутри похолодело. Проклятье. Как он мог забыть тот единственный визит Рейхарда в Цитадель? Он ведь ещё тогда сказал о том, что знает о несостоятельности Хранителей. Но сдаваться не собирался. — Мы с миледи направляемся в Цитадель, к магистру Гэвину… — Лично вы можете направляться куда угодно, — резко перебил его Рейхард, — но я не позволю твари Безликого гулять на свободе. Особенно после погрома в замке Хэвен. — Это ложь! — неожиданно резко выкрикнула Элисон. — Я не виновата! Глава Карающих посмотрел на неё с явным удовольствием. — Тогда вам тем более стоит отправиться со мной и доказать собственную невиновность, — проговорил он с фальшивым сочувствием, делая шаг к девушке. Маркус тут же перекрыл ему путь. Рейхард сузил глаза. — Забываешься, Хранитель, — процедил он. Карающие напряглись, хватаясь за оружие. Маркус видел, как Рейхард готовится отдать приказ. Только не драка. Он не мог победить двадцать человек. И уж тем более не мог позволить Элисон оказаться в руках Карающих. Выбор был один. Маркус сжал кулаки, но голос его оставался ровным. — Мы направлялись в Цитадель, потому что миледи, желая доказать невиновность, приняла решение присоединиться к Хранителям. Рейхард замер. А затем разразился смехом. — Вот значит, как… Хранитель решился на ложь ради слуги Безликого? — Это на самом деле так, — неожиданно твёрдо вмешалась Элисон. Маркус на мгновение закрыл глаза. Она поняла. И подыграла. Рейхард прищурился, оценивая её, а затем оскалился: — Даже так? Ну что ж… Тогда зачем тянуть? Узнаем правду здесь и сейчас. Маркус напрягся. — У вас ведь есть эликсир Первого шага? — почти лениво спросил Рейхард. — Есть, — нехотя признал Маркус. — Ну так дайте миледи возможность подтвердить свои слова. Думаю, вы знаете, что для тварей Безликого несколько капель этого эликсира смертельны. Если она останется жива, я сниму обвинение. Маркус застыл, понимая, что выбора у него нет. Он машинально потянулся к карману, доставая небольшой стеклянный пузырёк с тёмной жидкостью. Крутанул его в пальцах, обдумывая… Шансы выжить при ритуале у неё всё же есть. А в руках Карающих… их нет совсем. Рейхард, потеряв терпение, выхватил пузырёк из его рук и шагнул к Элисон. — Что ж, миледи, — с ехидством произнёс он. — Докажите, что вы не Бездушная. *** Стоило мне выйти из трактира, как мир сузился до одного мгновения. До гулкой, звенящей тишины, до чужих взглядов, жмущихся к окнам. И до людей в серых одеждах, что стояли полукругом, перекрывая путь. Их было много. Слишком много. Я ещё не осознала всей угрозы, но нутром почувствовала: это охота. В центре — высокий худощавый мужчина. Острые черты лица, тонкие губы, тёмные, глубоко посаженные глаза. Лёгкая, почти лениво-расслабленная поза. Но я не обманывалась: это был хищник. И я — добыча. Маркус напрягся, выходя вперёд. Я не видела его лица, но знала, что он узнал этого человека. — Вы сами сказали, кто я, — Маркус говорил ровно, сдержанно. — Значит, знаете, что я вижу. Она не Бездушная. Я не всё понимала, но главное уловила: он пытается меня защитить. Чужак улыбнулся. Медленно, как змея перед броском. — Я знаю, что вы слепы, как новорождённые зверушки, — в голосе скользнула ядовитая насмешка. Маркус не шелохнулся, но воздух между ним и незнакомцем натянулся, будто невидимая пружина. Он боялся. Но не за себя. За меня. — Мы с миледи направляемся в Цитадель, к магистру Гэвину… — начал Маркус. — Вы можете направляться куда угодно, — перебил его серый, — но я не позволю твари Безликого гулять на свободе. Особенно после погрома в замке Хэвен. Я резко вдохнула. — Это ложь! — выкрикнула прежде, чем успела осознать. Глаза чужака сверкнули интересом. — Тогда вам тем более стоит отправиться со мной и доказать свою невиновность, — произнёс он с фальшивым сочувствием, делая шаг ко мне. Но Маркус тут же загородил меня собой. Я слышала, как он выдыхает, слышала, как скрипнула кожа перчатки в сжатом кулаке. — Забываешься, Хранитель, — холодно процедил незнакомец. Люди в сером качнулись вперёд, их руки коснулись рукоятей оружия. Ещё немного, и заговорит сталь. Я почувствовала, как внутри всё сжимается — если начнётся бой, нам не выстоять. Маркус, видимо, пришёл к тому же выводу. — Мы направлялись в Цитадель, потому что миледи, желая доказать невиновность, приняла решение присоединиться к Хранителям, — сказал он ровно. Я вздрогнула. Что? Внутри что-то шевельнулось, дёрнулось, будто кто-то там, глубоко, изо всех сил пытался до меня достучаться. Мужчина в сером застыл на мгновение, а затем разразился хриплым смехом. — Вот значит, как… Хранитель решился на ложь ради слуги Безликого? Если этот мужик обвинит Маркуса во лжи, у нас не останется никого для защиты. Не тупи, подыграй ему… Эти слова прозвучали глухо, но настойчиво. Я почти чувствовала его тяжесть в голове, словно кто-то скользнул пальцами по вискам, заставляя очнуться. — Это на самом деле так, — выдохнула я прежде, чем сомнения успели взять верх. Маркус вздохнул. С облегчением. Чужак смерил меня взглядом, прищурился. — Даже так? Ну что ж… Тогда зачем тянуть? Узнаем правду здесь и сейчас. В груди похолодело. Нехорошее предчувствие сжалось узлом. — У вас ведь есть эликсир Первого шага? — лениво спросил он у Маркуса. — Есть, — нехотя ответил тот. — Ну так дайте миледи возможность подтвердить свои слова. Думаю, вам известно, что для тварей Безликого несколько капель этого эликсира смертельны. Если она останется жива, я сниму обвинение. И у вас останется достаточно времени для того, чтобы добраться до столицы и провести ритуал. Они хотят, чтобы ты… мы… выпили что-то? Сейчас я уже поняла, что это снова голос… Проснулся в очередной раз… Я не сплю… это ты глухая… Я слышу тебя… Только когда к тебе приходит пушной зверёк… Кто? Придёт — увидишь, не мешай, я пытаюсь понять, почему Маркус колеблется? Я машинально бросила взгляд на хранителя, вертевшего в руках небольшой пузырёк. А потом серый шагнул вперёд, резко выхватил ёмкость и протянул мне. — Что ж, миледи, — с улыбкой, похожей на оскал, произнёс он. — Докажите, что вы не Бездушная. Похоже, выбора у меня не было. — Помочь вам откупорить крышку? — ехидно поинтересовался он, наблюдая, как я беру пузырёк в руки. Выкинь! Урони! Изобрази обморок и разбей эту гадость! Да перестань ты… Чего орёшь? Да потому что ничего не бывает в жизни просто так. Даже бесплатный сыр в мышеловке получит вторая мышь! Заткнись. Я хочу жить. Я не меньше твоего… Хотя моё существование далеко от жизни… Моя рука дрогнула. — Вы медлите, миледи. Я вскинула голову. Серый наблюдал за мной с лёгким интересом. Маркус… молчал. Откажись пить… пусть арестуют… Дэниел в столице… Твой драгоценный Грегор. А ещё ты напрочь забыла о Кристиане. И в отличие от тех двоих раздолбаев, он так же, как и Ирвинг, за тебя жизнь отдаст… Моя рука дрогнула сильнее. Сволочь этот голос… Зачем по больному-то? Да и Криса нельзя сравнивать с отцом. Ой дура… Надоела… Замолчи! Голос действительно затих, и я начала откручивать тугую крышку. Вылей эту мерзость… — пронзительный визг ощущался почти физически. — Они не убьют тебя сразу… Выиграй время… Я не хочу, чтобы меня пытали… Да что значит какая-то боль, когда на кону жизнь? Потерпишь… Может, голос прав? Пусть я и слышала его дважды, но вреда не было… Ом Шри Буддхи Деви Намаха! Спасибо, что даровала ей разум… Я тебя слышу! И меня это радует… Выброси эту гадость… Я бросила взгляд на Маркуса и замерла. Если это способно причинить мне вред, то почему Хранитель не вмешивается? Ведь он защищал меня… Да потому что ни хрена он не может сделать и не полезет в одну морду на 20 вооружённых рыл… Он не Кристиан… Очередное упоминание о маге вызвало во мне волну раздражения. Я почувствовала себя куклой, которую дёргают за ниточки, и волна липкого страха охватила меня. А если голос и есть свидетельство того, что я действительно Бездушная? Я не знала ответа. Но содержимое пузырька в моей руке могло дать его. Просто выпить — и тогда станет ясно, кто же я. Я резко вскинула руку и поднесла флакон к губам. Голос пытался пробиться, но я заставила себя перестать слышать. Я сделала глоток, ощутив, как жидкость огненным ручейком скользнула в горло.