Ключ к бессмертию

Кристиан пришпорил коня, сжимая поводья так, что костяшки пальцев побелели. Ветер хлестал по лицу, оставляя холодные, обжигающие следы, но он не обращал внимания. В груди, под рёбрами, тлела тяжесть, не давая сделать полный вдох. Столица. Ему нужно в столицу. Ему нужно найти её. Он зажмурился на миг, отгоняя усталость, но перед глазами вспыхивали воспоминания. Глухие коридоры, темнота, изломанные стены, сырой воздух, насквозь пропитанный пылью и смертью. И кровь. Засохшие тёмные пятна у входа в тоннель. Кровь Элисон? Или кого-то ещё? Тонкое, змеящееся предчувствие сжалось в узел в его груди. Герцог защищал Элисон. Он не просто дал ей возможность уйти — он остался в замке, чтобы дать ей время. Чтобы задержать тех, кто пришёл. Кто именно? Это он пока не понял. Донелла говорила, что Элисон Бездушная. Говорила, что она привела солдат Безликого. Что она убила всех. Чушь. Герцог бы не стал её защищать, будь это правда. Но это сложно будет доказать. И всё же нужно будет подумать, как это сделать… Не сейчас… Позже. Когда он найдёт её. Но знала ли она, что её обвиняют? Что её ищут? Догадалась ли она, что за ней началась охота? Челюсть свело от напряжения. Маг пришпорил коня, заставляя того мчаться быстрее. Подземный ход, едва не ставший его могилой, до сих пор отзывался болью в суставах и свинцовой усталостью. Магическая завеса сбивала с толку, и он плутал почти сутки, прежде чем выбрался наружу. В лес. В ледяную, тянущуюся бесконечно ночь, полную шорохов и хищного взгляда луны. Но, оказавшись в городе, он понял главное: никто не говорил о поимке Бездушной. Не шептались о схваченной твари или предстоящей казни. Значит, Элисон ускользнула. Значит, у неё была цель. И если она не вернулась в замок, то её путь лежал в столицу. Кристиан усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. Умница. Ты всё сделала правильно. Теперь его очередь. Стиснув зубы, он наклонился ближе к гриве коня и погнал его в галоп. Он не остановится. Не замедлится. Не позволит себе проиграть. Пока она ещё жива. Уже в темноте он заметил очередной постоялый двор и понял, что ему придётся остановиться, если он не хочет лишиться коня. Бедное животное явно не могло держать тот сумасшедший темп, к которому он его принудил, и нуждалось в хорошей кормёжке и отдыхе. Бросив вместе с поводьями подбежавшему слуге золотой, Кристиан приказал хорошо позаботиться о животном и направился в общий зал. Раз уж он вынужден остановиться, то стоит и самому восстановить силы. Посетителей практически не было. Несколько торговцев, пара крестьян и сидящий к нему спиной мужчина, судя по одежде, аристократ. — Ужин, вино и комнату, — коротко распорядился Кристиан, бросая на стойку очередной золотой. Трактирщик привычным жестом ухватил золотой кругляш и рассыпался в стандартных любезностях. Кристиан не слушал его, повернувшись к столикам, и встретился взглядом с аристократом. Он знал этого человека. Маг шагнул к нему. — Кристиан! — Маркус?! — Созидающий всё же любит жестокие шутки, — в голосе Хранителя звучала горечь. — Значит, то, что ты остался в замке, не было пустым слухом… Кристиан опустился на стул рядом с Маркусом. — Ты меня искал? — удивлённо спросил он. — В том-то и дело, что нет… — Хранитель не сдержал тяжёлого вздоха. — Хотя нужно было. — Но зачем? — Из-за Элисон… Сердце мага дало сбой, когда он услышал её имя. — Ты знаешь, что с ней? — срывающимся голосом произнёс маг, чувствуя, что ему не хватает воздуха… — Я встретил её в лесу… — Неподалёку от города? — перебил его маг. — Да. — Когда? — Вчера утром… Кристиан до крови прикусил губу, осознав, что он допустил ошибку. Видимо, Элисон, так же, как и он, заблудилась в лабиринте. И вышла только вчера утром. Когда он сам туда полез. Глупец. Он ведь знал, что назад пути не будет — но решил, что так ему будет легче найти Элисон. Кристиан глубоко вздохнул и внимательно посмотрел на Маркуса, отмечая, что тот выглядит измученным. — И что было дальше? — холодно спросил он. — Ты оставил её там? — Лучше бы я так и поступил, — произнёс тот с отчаянием. — Почему?! — Потому что сегодня утром на постоялом дворе нас ожидал Рейхард в окружении своих подручных. Кристиан замер. Услышав имя Главы Карающих, он понял, что произошло худшее из возможного, и Элисон теперь во власти церковников. — Я попытался остановить его, сказал, что как Хранитель грани не вижу в ней Бездушную… — Маркус замолчал, но Кристиан уже догадался. — А он сказал тебе, что в курсе, что вы уже давно ни на что не способны, и забрал Элисон? — с горечью продолжил маг. — Да и нет… Проклятье, откуда ты об этом знаешь? Про Хранителей. — Потому что церковники в этом уверены. Нас предупреждали, что вашим словам нет веры. Но что значит твоё «нет»? — Рейхард не забирал Элисон. Более того, снял с неё все обвинения. Кристиан прикрыл глаза. Что-то во всём этом было не так. Почему Рейхард снял обвинения? Он не играет в добряка. Это не в его стиле. Что могло его убедить? — Он что, дал ей ваш проклятый эликсир? — догадка заставила его побледнеть от ужаса. — Как ты понял? — изумлённо спросил Маркус. — И почему назвал «Первый шаг» проклятым? — Потому что он смертелен для женщин! Как и весь ваш ритуал. — Что?.. — Маркус резко встал, его лицо побледнело. — Где Элисон? — маг поднялся на ноги. — Наверху, в комнате. — Идём, — Кристиан направился к лестнице, с трудом сдерживая нахлынувшие эмоции. *** Маркус шагнул в комнату вслед за магом. В крошечном помещении царил полумрак, дрожащий свет одинокой свечи бросал тени на стены, придавая комнате мрачную таинственность. На кровати, укрытая одеялом, лежала Элисон. Её лицо казалось спокойным, почти безмятежным, но что-то в этой неподвижности вызывало тревогу. Кристиан подошёл ближе и без колебаний взял её за руку. В тот же миг его пальцы слегка дрогнули. — Слишком холодная, — тихо произнёс маг. Маркус, стоявший в стороне, вдруг почувствовал, как его охватывает леденящий страх. — Поначалу всё было хорошо, — начал он, словно оправдываясь. — Рейхард принёс извинения, снял обвинения. Мы уехали. Весь день всё было как обычно. Но потом… Несколько часов назад она потеряла сознание. Я едва успел перехватить поводья, чтобы она не упала. Она почти сразу пришла в себя… Кристиан едва заметно прищурился, словно вспоминая что-то важное. — И она сказала, что чувствует себя странно, — негромко произнёс он. — Словно что-то потеряла… или забыла. Маркус резко поднял голову. — Да откуда ты всё знаешь? Про эликсир, про ритуал, про то, что она сказала в конце концов?! Кристиан не спешил отвечать. Он медленно сел на край кровати, не выпуская ладонь Элисон из своих рук, словно пытаясь передать ей своё тепло. — Потому что, в отличие от вашего руководства, Надзирающие щедро делятся информацией. Особенно той, что давно считается неактуальной… Хотя, как выяснилось, они ошиблись. Те, кто не помнит своей истории, обречены на забвение, — его голос звучал глухо, с холодной насмешкой. — Но почему ты считаешь себя виноватым? Даже я не смог бы противостоять Рейхарду и его Карающим. Маркус тяжело вздохнул. — Он хотел забрать её. Я… я сказал, что она решила стать Хранителем. Элисон подтвердила мои слова. Кристиан медленно повернул голову, его взгляд вспыхнул чем-то тёмным и опасным. — И Рейхард воспользовался вами в лучших своих традициях, — губы мага тронула горькая ухмылка. — Если бы Элисон действительно была Бездушной, она бы погибла. А если нет… то умрёт немного позже. Просто и изящно, никаких претензий к Церкви. Красиво, чисто… Можно только восхититься, как ловко он вас обыграл. Маркус почувствовал, как гнев охватывает его. — И ты так спокойно об этом говоришь?! Он не успел даже осознать, что произошло. В следующее мгновение его спина ударилась о стену, а к горлу прижалась рука Кристиана. Лёгкое, но непреклонное давление заставило его затруднённо выдохнуть. — Поверь, если бы твоя смерть могла что-то изменить, я бы не колебался, — негромко сказал маг, его голос звучал ровно и бесстрастно. — Но всё непоправимое уже свершилось. Кристиан разжал пальцы, и Маркус с силой втянул воздух, инстинктивно потирая горло. Он бросил взгляд на мага — тот уже снова сидел рядом с Элисон, его пальцы нежно касались её руки. Маркус ещё раз посмотрел на них. И вдруг понял. Кристиан испытывает к ней чувства. Гораздо глубже, чем хочет показать. А вот она… Элисон даже не вспомнила о нём, когда они встретились в лесу. Не назвала его имени. Не подумала о нём. И почему-то эта мысль обожгла его сильнее, чем любые угрозы мага. — Лошадей придётся оставить, — сказал Кристиан, отпуская, наконец, руку девушки и поднимаясь на ноги. — Возьми свои вещи и возвращайся — я открою портал в Цитадель. Маркус лишь кивнул и торопливо вышел в коридор, направляясь к себе. Подхватив лежавшую у порога дорожную сумку, он вернулся. Кристиан ожидал его, держа на руках завёрнутую в плащ Элисон. — Главное, чтобы наставник не унёсся куда-то, — со вздохом произнёс Маркус, наблюдая как заклинание, произнесённое магом, открывает переход. — В любом случае оставаться тут бессмысленно, — холодно бросил Кристиан. — Ты первый. Маркус не стал медлить. Шаг, лёгкий холодок от ощущения перехода и вот уже он стоит посреди библиотеки. — Узнаю, где сейчас Гэвин, — сказал Маркус появившемуся позади него Кристиану. — Отнеси её пока наверх. Помнишь, где гостевые комнаты? — поинтересовался он и дождавшись короткого кивка мага, продолжил. — Занимай любую. Маг торопливо покинул библиотеку, а вышедший следом за ним Маркус почти бегом направился в комнату наставника с неожиданной для себя истовостью молясь о том, чтобы Гэвин оказался там. *** Кристиан сидел рядом с кроватью, не отрывая взгляда от Элисон. В полумраке её лицо казалось почти прозрачным, а дыхание — слишком слабым, чтобы внушать надежду. Он держал её холодную руку в своей, пытаясь согреть. Но тепло не передавалось. Или это он сам был слишком холоден? Слишком опустошён? Впервые за долгое время маг чувствовал беспомощность. Раздражающую, болезненную, обжигающую. Он привык разгадывать тайны, видеть на несколько шагов вперёд, разрабатывать стратегии, но сейчас перед ним лежала задача, которую невозможно было решить одной лишь логикой. Её пальцы, такие знакомые, такие родные, оставались холодными. Как и всегда, он не имел на них права, но мог хотя бы держать их. Мог видеть её, говорить с ней, пусть даже иногда насмешливо, пусть даже отталкивая от себя. Он знал, что не сможет быть с ней, но знал и другое — она всегда была где-то рядом. А теперь… теперь он терял даже это. Навсегда. Он закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, но мысли рвали его на части. Разум требовал холодного расчёта, но сердце отказывалось его слушать. Какой в этом смысл, если ответа нет? Эликсир. «Первый шаг». Ритуал, после которого её уже не спасти. Он знал его состав, его назначение, его последствия. Для мужчины — возможность пройти ритуал. Для женщины — смертельный приговор. Без вариантов, без шансов. Он не мог придумать лазейку, потому что её не существовало. Как же это было изящно, как же это было жестоко. «Если бы я узнал раньше…» — эта мысль вспыхнула и тут же угасла. Поздно. Что угодно, только не самобичевание. Но внутри разгорался другой огонь. Тонкая, ядовитая боль, гнев, смешанный с отчаянием. Почему она? Почему именно она? Судьба играла с ним слишком долго, но это… это было слишком. Он не мог сделать ничего, кроме как смотреть, как она умирает. И ненавидеть себя за это. Кристиан сжал её руку чуть крепче, с глупой, безнадёжной надеждой, что это хоть как-то поможет. Он чувствовал, как ломается внутри — не медленно, не постепенно, а сразу, разом, слишком резко. Её губы дрогнули, словно она хотела что-то сказать. Или это ему показалось? Нет, он не мог ошибиться. Она была ещё здесь. Но сколько у него времени? Я не позволю тебе уйти. Он склонился ближе, его мысли разрывались между отчаянием и невозможным упрямством. Даже если шансов не было — он не отступит. Даже если исход предрешён — он будет бороться. Потому что выбора у него не было. Её веки дрогнули. Кристиан замер, не веря глазам. На какую-то секунду её взгляд был пустым, отрешённым, но затем осмысление вернулось. — Крис… — выдохнула она едва слышно. — Я здесь, Эли… — его голос был мягким, но внутри всё сжалось. Она тяжело вздохнула, её пальцы слабо пошевелились в его руке. — Я поступила опрометчиво… Голос… Он… Она… была права… Всегда права… Кристиан напрягся. Голос? Какой голос? Он вспомнил — несколько месяцев назад Элисон уже говорила о голосе, но тогда он решил, что это лишь бред пьяного сознания. А теперь — снова. — Что за голос? — спросил он осторожно. — Просто голос… — Элисон попыталась приподняться, и он тут же поддержал её, помогая сесть. — Она говорит, что всегда со мной… Но я её почти не слышала. Не слышала раньше… Сейчас… Она замолчала, прикрыв глаза. Кристиан настороженно наблюдал за ней. Осторожно активировал диагностическое заклинание, но следов вмешательства не было. Карх возьми, что за голос она слышит? — Сейчас я почти всё время её слышу… — прошептала девушка. — И что она говорит? — спросил он, пытаясь не выдать тревогу в голосе. — Ругается… — Элисон слабо улыбнулась, но улыбка вышла жалкой. — Если бы я её послушала там… на постоялом дворе… Она говорила, что нужно уронить флакон, разбить его… Сдаться Рейхарду… Но не пить… А я испугалась… Подумала, что я действительно Бездушная… Решила проверить… Её голос дрогнул, силы покинули её, и она снова прикрыла глаза. Кристиан, наплевав на всё, просто подвинулся ближе, обнял её и крепко прижал к себе, ощущая её хрупкость и беззащитность. Разговор, такой короткий, словно лишил её всех сил — она не открывала глаз, её дыхание оставалось ровным, но казалось слишком лёгким, почти неощутимым. Он не отпускал её, словно пытаясь удержать не только тело, но и ускользающую жизнь. Тени от пламени свечи медленно скользили по стенам, и Кристиан вдруг вспомнил фрагмент одного древнего дневника. Он попал к нему в руки случайно — сначала он принял взятую в библиотеки Цитадели книгу за роман определённого содержания, случайно оставленный Маркусом, и был удивлён, когда под аляповатой обложкой оказалась личная исповедь князя, жившего более тысячи лет назад. Того, кто был одним из первых Хранителей. А вспомнил он то, что жена князя, решив не отставать от мужа, приняла эликсир. И оказалась в таком же состоянии, как сейчас Элисон. Он прочёл дневник — ему было скучно, содержимое интересным. Но сейчас… Сейчас он осознал, какие чувства не смогли передать пожелтевшие страницы. Князь писал о страхе, о беспомощности, о том, как держал жену на руках, прислушиваясь к её дыханию, гадая, будет ли оно следующим или оборвётся. И Кристиан, оказавшись в подобном положении, испытывал тоже самое. Князь искал выход, как ищет его сейчас он, хватаясь за каждую крупицу знания, цепляясь за любую надежду, даже самую безумную. Но князь так и не нашёл способа спасти жену. Кристиан сжал зубы, отгоняя подступающее отчаяние. — Я не позволю тебе умереть, Эли… — прошептал он, ещё крепче прижимая её к себе. Звук открывающейся двери заставил его обернуться с трудом удержавшись от разочарованного восклицания — вместо Гэвина в комнату вошёл Маркус и выражение его лица было настолько понятным, что Кристиан сразу понял — магистра в Цитадели не было. — Наставник ушёл ещё до заката, но должен вернуться утром, — торопливо произнёс Хранитель и подойдя к кровати, спросил. — Как она? — Ненадолго приходила в себя, но почти сразу потеряла сознание. Ты не знаешь куда он мог пойти? — Со мной он редко делится своими планами даже когда я тут. А с учётом того, что меня не было — не имею ни малейшего представления. — Значит, будем ждать, — крепче прижимая к себе Элисон и только сейчас осознавая, что несмотря на появление Маркуса так и не отпустил её. Впрочем, меньше всего его сейчас беспокоили какие-либо нормы морали — главное, чтобы она выжила, а всё остальное… С ним можно разобраться потом. И ему очень хотелось верить, что это потом непременно настанет. *** Десять лет… Даже больше… Десять лет я заперта в теле? В душе? Или в каком-то чёртовом углу сознания, болтаюсь, как непонятно кто. У Дэйви Джонса хоть амнистия была — раз в десять лет день на берегу. А мне и этого не светит… И, судя по всему, к нам обеим скоро придёт пушной зверёк. Достаточно взглянуть на лицо Кристиана, чтобы это понять. Он считает, что сейчас один, что Элисон без сознания, и поэтому впервые позволяет себе скинуть привычную маску сдержанности… Хотя лучше бы он этого не делал. Потому что я всё вижу. Кстати, как? Неважно. Спишем на волю мироздания. Я не готова сдаваться: пытаюсь представить, что шевелю рукой, ногой… открываю глаза… Пофиг. Ноль реакции. Как говорил один рогатый профессор из любимой серии игр: «Результат отрицательный». Так, в сторону лишние мысли. Я хочу жить. Даже в таком стрёмном виде. Очень хочу. Так что… просыпайся, спящая красавица. Просыпайся. Элисон меня не слышит. Спит. Интересно, а если Крис её поцелует, это сработает? Хотя нет, это ведь не сказка, да и сам он вряд ли до такого додумается… Слишком уж правильный. — Я не позволю тебе умереть, Эли, — в очередной раз шепчет маг, крепко прижимая к себе нашу бессознательную тушку. Эх, Крис… Если бы это только от тебя зависело. Но проблема в том, что едва эта дурочка вылакала то странное пойло, я почти физически ощутила себя в романе Стивена, нашего Кинга. Того, где зубастая хрень жрала всё, буквально всё. И это не просто галлюцинации. Эта малахольная теперь отлично меня слышит, вот только поздно. Всё, что она могла сделать — сделала. Пока ещё была в сознании, в перерывах между самобичеванием «ах, почему я тебя не послушала», говорила, что силы словно испаряются. А потом пришёл черёд памяти… Всё это похоже на работу лангольеров местного разлива. И меня не покидает ощущение, что, когда они дожрут Элисон, примутся за меня. А я категорически против такого развития событий. Вот только кого волнует моё мнение? Меня ведь никто, кроме Элисон, не услышит. Кристиан… Если бы я могла объяснить ему, что происходит, он бы не сидел тут, рефлексируя, а начал бы действовать. Хотя что он бы смог? Не его профиль. Нужен Гэвин. Этот чёртов ведьмак на максималках с специализацией целителя единственный шанс на наше выживание. Вот только его нет здесь. И не ясно, когда он появится. Печально? Не то слово. Это катастрофа, самая настоящая. Впрочем, остаётся только ждать. Всё равно от меня мало что зависит. *** Маркус шагал по коридорам Цитадели без какой-либо определённой цели. Каблуки его сапог глухо стучали по каменным плитам, эхом отражаясь от высоких сводов, и каждый шаг отголоском отдавался в висках, как тяжёлый молот. Он не мог оставаться в комнате, где Кристиан молча наблюдал за Элисон, не отрывая от неё взгляда. Там было слишком тихо. Слишком тяжело было дышать. Вина сжигала его изнутри. Не острая, как удар клинка, а тупая, вязкая, как яд, медленно разливающийся по венам. Это он. Это из-за него. Он сказал Рейхарду, что она решила стать Хранителем, и она подтвердила его слова. А тот, с фальшивой улыбкой и благодушием, вручил ей флакон — якобы для ритуала, якобы для оправдания. Но на самом деле это была смерть, отложенная, но неизбежная. Маркус сам подтолкнул её к этому. Сам стал причиной. А теперь она умирала — медленно, мучительно. Да, Элисон была избалованной, вредной девицей, но такой смерти она не заслуживала. Никто не заслуживает такой смерти. Он резко остановился посреди коридора, упёрся ладонью в холодную каменную стену и закрыл глаза. Ему четырнадцать. Осенний лес был пропитан запахом прелой листвы и мокрой земли. Охота не для развлечений, как для бездельников из высшего общества, а настоящая — с риском и азартом. Маркус уже знал, что он лучший. Сверстники казались ему детьми, а он — воином, готовым к настоящим испытаниям. Он переоценил себя. Ушёл слишком далеко, обогнал всех, нарочно, чтобы добыть трофей, который никто не сможет оспорить. Секач вышел из чащи внезапно. Огромный, старый, с налитыми яростью глазами. Лошадь Маркуса, получив удар клыков в бок, взвилась и рухнула, придавив своего всадника. Боль взорвалась в его рёбрах, в лёгких, в голове. А кабан, развернувшись, уже мчался на него. Он успел подумать только одно: «Вот и всё», а потом потерял сознание. Затем — обрывки воспоминаний. Шёпот лекарей: «Безнадёжен… слишком много крови… кости сломаны… не протянет до утра». Он лежал на кровати, ощущая, как жизнь уходит. Холод ползёт от ног вверх, дыхание становится всё реже, мир тускнеет. «Я умираю», — подумал он, почти равнодушно, но с лёгким удивлением: неужели так просто? А потом… Дверь распахнулась с грохотом, и наставник ворвался, как вихрь. Его лицо — всегда спокойное, уверенное —было искажено настоящим, искренним страхом. «Держись, мальчик. Держись, слышишь меня?!» — голос Гэвина дрожал, но руки уже работали. Лечение длилось часы — жар, бред, боль, которая то вспыхивала, то отступала. Когда он открыл глаза и смог говорить, Гэвин достал из кармана цепочку с маленьким, идеально огранённым кристаллом цвета зимнего неба. Надел её ему на шею. Сказал тихо, но твёрдо: — Носи. Всегда. Если случится худшее — раздави его. Я почувствую. Маркус долго носил амулет. Но потом, после посвящения, когда он почти не расставался с Гэвином, цепочка с кристаллом осталась лежать в шкатулке в ящике стола. «Зачем он мне теперь? — думал Маркус. — Наставник и так всегда рядом». Он открыл глаза. Коридор. Цитадель. Настоящее. Маркус развернулся и, почти бегом, направился в свою комнату. Дверь скрипнула, когда он её открыл. Быстро выдвинул нижний ящик стола и вытряхнул его содержимое на пол — бумаги, старые перчатки, пару кинжалов, кожаный мешочек с монетами. И шкатулка. Тёмное дерево, потёртое по углам. Пальцы дрожали, когда он открывал крышку. Амулет лежал на бархатной подушечке — точно такой же, каким он его помнил. Кристалл слабо светился изнутри, будто в нём заперт кусочек северного сияния. Маркус взял цепочку. Металл оказался неожиданно тёплым. Он не стал надевать её. Просто сжал кристалл в кулаке и быстрым шагом направился обратно, туда, где ждала Элисон. Когда он вошёл в комнату, его встретил запах — тяжёлый, металлический, смешанный с чем-то сладковато-гнилостным. Кристиан стоял на коленях у кровати, одной рукой прижимая ладонь Элисон к своей щеке, другой — судорожно пытаясь удержать её запястье, которое уже не находило пульса, а только дёргалось в коротких, рваных конвульсиях. Элисон не кричала. Она уже не могла. Только хриплый, надсадный вздох вырывался из её горла при каждом вдохе. Глаза были полуоткрыты, зрачки расширены до предела, и в них не осталось ничего узнаваемого — только пустота и боль. Маркус замер на пороге. Мир сузился до этой кровати, до этой девушки, до этого хрипа. Кристиан не обернулся. Только плечи его напряглись ещё сильнее. — Она… — голос мага сорвался, стал чужим. — Она уходит. Прямо сейчас. Маркус шагнул вперёд. Он не думал. Не взвешивал. Просто сжал кристалл изо всех сил. Хруст — тонкий, почти неслышный. Свет вспыхнул внутри камня ослепительной белой вспышкой, тут же поглощённой тьмой комнаты. По цепочке пробежала дрожь, словно по живой нити, и Маркус почувствовал, как что-то — далёкое, но очень сильное — отозвалось. Словно натянутая струна лопнула где-то за горизонтом. Он остался стоять, осколки кристалла впились в ладонь, кровь капала на пол, но он не замечал. Элисон дёрнулась ещё раз — сильнее, чем прежде. Хрип перешёл в короткий, оборванный стон. А потом — тишина. Полная, ужасающая тишина. Кристиан медленно поднялся. В его глазах было что-то дикое, почти звериное. — Что ты сделал? — спросил он тихо. Маркус не ответил. Только крепче сжал окровавленную ладонь. Он не знал, сработал ли амулет. Не знал, успеет ли Гэвин. Но знал, что здесь и сейчас он сделал всё, что мог. *** По телу Элисон проходит судорога. Ой не нравится мне это. Кристиану тоже. Побледнел. Отпустил, осторожно укладывая на кровать. Опустился на колени, схватил за руку. В глазах - ужас. Так, маг, не время впадать в прострацию. С этим и я справлюсь. Потому что мне страшно. Хотя нет, страшно не то слово — я в ужасе. Восприятие путается. Я уже не могу видеть окружающее чётко. Всё смазывается. И вот — оно. Рывок. Ощущение натянутой струны, которая вдруг ослабла… нет, лопнула. Как воздушный шар, который выскользнул из пальцев и улетел в пустоту. И с этим разрывом — гулкая тишина. Элисон больше нет. Я кричу. Или, может, мне только кажется, что кричу. Но это не имеет значения. Потому что что-то ухватывает меня — и тянет вниз. Воронка? Омут? Бездонная пропасть? Неважно. Падение замедляется, а потом я словно падаю на мягкую подушку. Хотя нет, не подушка — батут. Потому что меня подбрасывает вверх. Снова я могу видеть окружающее и вместе с тем неожиданно приходит понимание произошедшего. Что ж, правило — хочешь насмешить богов — расскажи им о своих планах — актуально и в этом мире. Боялась, что меня тоже сожрут? Хотела почувствовать себя живой? Кушай, не обляпайся — всё тебе отмеряли полной ложкой с горкой. Элисон нет, а вот меня притянуло в её тело. Да только ненадолго. Потому что девушка не дышит. И судя по тому, как молчаливыми статуями замерли и Кристиан, и ворвавшийся в комнату Маркус — об искусственном дыхании и основах реанимации оба незнакомы. Сколько там мозг живёт без кислорода? Минут пять? Мало. Катастрофически мало. Что ж, буду надеяться на то, что в следующей жизни я окажусь более удачливой. Вспомнить бы как мне удалось так нагрешить в прошлой, если меня заперло тут на столько лет. Впрочем, кому я лгу? Не могу я смириться с происходящим. И не хочу. Прям по канону: «Помираю! Ой, как жить охота!» Впрочем, высшим силам явно нет дела до моих желаний. Я чувствую, как меня снова тянет. Только теперь не вниз, а вверх. Пытаюсь сопротивляться, но безрезультатно. Последний взгляд. Последний кадр. Маркус у двери — застыл, окровавленная рука сжата в кулак. Кристиан у кровати. Лицо его — маска печали, тяжёлой, невыразимой. Глаза пустые, а губы беззвучно шевелятся. И… Гэвин. В одних штанах. Его волосы растрёпаны. А выражение лица… Раздражение. Чистое, неприкрытое раздражение — «Я был занят, и это было так о-о-очень приятно, пока меня не прервали». Подсознание, ты серьезно? Я хочу рассмеяться. Хочу заорать: «Вы издеваетесь?!» Но замираю. Мысль, едва уловимая, как ниточка: почему он выглядит так чертовски реально? Вспышка. Яркий, ослепительный свет, словно золотой поток, пронизывает меня, впивается в глаза, втягивает в себя, как в бездну.