Ключ к бессмертию

Гэвин ощутил активацию амулета за миг до того, как мир вокруг него успел свернуться и развернуться заново. Только что он сидел в полумраке отдельной комнаты в «Серебряном Лотосе», с обнажённой девушкой на коленях — её кожа ещё хранила тепло ванны, дыхание смешивалось с ароматом сандала и белого муската, губы только-только коснулись его шеи, оставив свежий, бледнеющий след. Пальцы скользили по его груди, оставляя лёгкие царапины ногтей. Воздух дрогнул, как ткань, которую резко отдёрнули. Портал открылся мгновенно — пространство просто затянуло его, и вот он уже стоит в гостевой комнате Цитадели. Босиком. Полуголый. Кожа всё ещё хранила чужое тепло, аромат духов и вина висел на нём, как дым. Гэвин замер, оценивая ситуацию. Маркус стоял у стены. Правая рука сжата в кулак, кровь медленно сочится между пальцев, капая на каменный пол тяжёлыми каплями. Кристиан, стоящий в центре комнаты, растерянно смотрит в пустоту, его плечи опущены, а взгляд уставился в пол, будто мир вокруг него уже рухнул. — Маркус… — магистр произнёс это тихо, с лёгким вздохом, почти себе под нос, но достаточно громко, чтобы присутствующие услышали. — Ты выбрал поистине неподходящий момент. Маркус дёрнулся, как от удара. Кристиан медленно повернул голову. Его взгляд был тяжёлым, пустым. Что карх возьми произошло? Бросив взгляд за спину мага, Гэвин увидел причину. Элисон. Девушка неподвижно лежала на кровати. Он откинул влажную прядь со лба, выдохнул сквозь зубы и шагнул вперёд. Его рука поднялась, пальцы сложились в жест диагностики. Светящаяся нить пробежала по телу девушки, замерла над её сердцем — и погасла. — Что случилось? — спросил Гэвин, его голос не выдал ни одной эмоции, просто ровно и спокойно, как всегда. — Рейхард дал ей эликсир Первого шага, — хрипло ответил Кристиан, его голос был надломлен, чужд. Гэвин замер. На мгновение. Потом рука опустилась. — Конечно. Именно его. — Голос магистра стал спокойным, почти скучающим. — Чисто. Безупречно. Просто уснула и не проснулась. Он посмотрел на Маркуса. В глазах ученика отражалась паника, смешанная с отчаянием. — Я виноват, — прошептал Маркус, едва слышно. — Сказал, что она хочет стать Хранительницей… Сам отдал флакон… Гэвин слегка склонил голову. Его взгляд стал ещё более холодным. — Рейхард всегда находит способ, — абсолютно ровным тоном произнёс он. Но в душе разгоралась ярость. Поступок главы Карающих ударил по Маркусу. Ты теперь будешь помнить об этом. Переживать случившееся раз за разом. Уничтожать себя. И если она умрёт… Он повернулся к кровати. Посмотрел на Элисон — на её неподвижное, лишённое жизни тело. Шанс был. Ничтожный. — Оба — вон, — сказал Гэвин тихо, но властно. — Сейчас. Кристиан дёрнулся, открыл рот, хотел возразить, остаться. Но Маркус молча схватил его за руку и потащил к выходу. Дверь захлопнулась за ними. Гэвин остался один. Он опустился на колени у кровати. Ладони легли на грудь Элисон. Первое движение — точное, сильное. Энергия прошла в сердце — прямым, грубым толчком. Тело девушки дернулось, но затем застыло. — Упрямое, — хмыкнул Гэвин, почти ласково. — Ты же так громко стучало совсем недавно. Не притворяйся. Вторая попытка — глубже. Он добавил свою силу — ощутимый кусок, который тут же отозвался болью, пронзившей его руки. — Что случилось, Элисон? Ты же смотрела на меня так, будто я был единственным. Вот он я. Не используешь шанс — твоя потеря. Грудь девушки поднялась — слабый вдох. Второй. Она снова замерла. Гэвин усмехнулся криво, глядя на её лицо. — Даже сейчас? Ладно. По-честному. Ты же хотела, чтобы я обратил на тебя внимание, а теперь сдаёшься? Третья попытка. Он вложил в неё почти всю силу, почти вычерпав источник. Вены на висках вздулись, дыхание стало резким. Тело девушки дёрнулось сильнее. Сердце дрогнуло. Удар… Ещё один. Пульс — слабый, но живой. Он продолжал вливать свою силу, методично, точно, не отрывая ладоней. — Вот так. Справились. Рейхард бы позеленел. Теперь стабилизация — несколько поддерживающих плетений. Пульс стал ровнее. Дыхание глубже. Кожа вновь потеплела. Гэвин опустился на пол, чувствуя, как пот стекает по его вискам, по груди, по спине. Руки дрожат. Он встал, провёл ладонью над её головой, проверяя, не пострадал ли её мозг. И замер, ощутив присутствие чего-то чуждого. Ментальное сканирование. И результат, заставивший его выругаться. Существо, которое считалось выдумкой. О котором упоминалось в очень старых трактатах. Паразит, который не убивает сразу, а медленно пожирает изнутри. Гэвин стиснул зубы, чувствуя, как волна ярости поднималась в нём. Он хотел ударить, разрушить эту тёмную субстанцию одним импульсом. Но остановился. Всё слишком плотно вплетено. Вырвать — значит уничтожить личность. Превратить её в пустую оболочку. Сейчас паразит дезориентирован. По сути — спит. Но стоит ему проснуться… Он убрал руку, не отрывая взгляда от неё. Он вернул её к жизни. Но надолго ли? — Что же теперь с тобой делать, девочка? — тихо спросил он, словно обращаясь к самой тени в комнате. Гэвин отошёл к окну. Прислонился плечом к камню, чувствуя холод, который тянулся по телу. В его голове всё ещё вертелись мысли о том, что только что случилось и впервые за долгое время магистр ощущал себя растерянным. Он не позвал тех, кто ждал за дверью. Он просто стоял — босой, полуголый, с лёгким ознобом, и слушал, как за его спиной Элисон дышит. Слабо. Неровно. Но дышит. Пока дышит. *** Темнота. Густая. Плотная. Почти осязаемая. Она заполнила пустоту, когда всё оборвалось. Я чувствую, как меня куда-то тянет. Сильнее, чем раньше. Пытаюсь сопротивляться, упираюсь, цепляюсь за невидимые края, но это бесполезно. Неприятное ощущение — как рыба на крючке. И, откровенно говоря, я совершенно не хочу видеть, кто держит удочку. Но разве кто-то спрашивает моё мнение? Притяжение усиливается. Невидимая леска натягивается до предела. Я перестаю дергаться — просто лечу. А потом — рывок. Леска не выдерживает, обрывается, и я падаю. Короткая вспышка — как солнечный блик на воде. Пустота исчезает. Вместо неё приходит новое ощущение. Почти забытое. Я открываю глаза. Свет от свечи режет, слепит — приходится зажмуриться. Но этого достаточно. Я жива. И у меня снова есть тело. Слышу собственное дыхание — хриплое, неровное, но настоящее. Шевелю пальцами — медленно, осторожно. Они слушаются. Дрожат, но слушаются. Кожа холодная, липкая от пота. Сердце стучит — тяжело, но стучит. В груди — не пустота, а что-то тёплое, тяжёлое, живое. Неплохо. Вполне неплохо. Снова открываю глаза — теперь уже предусмотрительно отвернувшись от источника света. Картинка проступает постепенно, как на проявленной фотографии. Комната. Знакомый интерьер. Каменные стены, узкое окно-бойница, догорающие свечи. Вывод первый: я осталась в этом мире. Вывод второй: я в теле Элисон. Ещё бы понять, как это произошло. Впрочем, не суть важно. Главное — я здесь. И меня больше ничего не ограничивает. С трудом приподнимаюсь, опираясь на подушки. Мышцы слабые, руки дрожат, но держат. Голова кружится, но терпимо. Осматриваюсь. У окна стоит мужчина. Гэвин. Босой, в одних штанах. Белоснежные длинные волосы падают на плечи. Фигура — идеальна, рельефная, но в меру. Я невольно задерживаю дыхание. Тело реагирует мгновенно: сердце ускоряется, в груди разливается горячая волна. Пальцы чуть подрагивают — хочется протянуть руку, почувствовать тепло кожи, ощутить, как мышцы напрягутся под ладонью. Так, стоп. О чём я вообще думаю? Точнее — чем? Я не девчонка. Не та, чьё тело сейчас дрожит от одного взгляда на полуголого мужика. Я старше. Намного старше. И вполне способна сдерживать эмоции. Снова бросаю взгляд на Гэвина, но уже без щенячьего восторга, навеянного гормонами. Он так же стоит, не оборачивается. Просто смотрит в серую хмарь за окном. Что ж, мне он действительно не привиделся в предсмертном бреду. И это радовало. Я откашлялась — тихо, осторожно. Горло пересохшее, но голос уже мой. То есть её. Но теперь мой. — Магистр… Он замирает. Медленно оборачивается. Я невольно сглатываю. Смотрит на меня — спокойно, выжидающе. Не как на девушку. Как на задачу. — Вы проснулись, леди Элисон, — говорит он ровно. — Как вы себя чувствуете? Я отвечаю честно — без улыбки, без игры в слабую девочку. Просто констатирую факт. — Слабость. Очень сильная слабость, магистр. Как будто тело забыло, как двигаться. Он кивает — один раз, коротко. — Рад это слышать. Слабость — ожидаемое последствие. Пауза. Он смотрит внимательно, изучающе. — Что вы ощущали? Его вопрос… удивляет. Сильно. Прикрываю глаза, чтобы выиграть время и обдумать, как именно ему пояснить то, что происходило с Элисон. Главное — не выдать себя. Слова нужно подбирать аккуратно, подходящие для этого мира. Были у меня догадки насчёт личности Элисон, но для Гэвина эта информация будет лишней. Для него я должна остаться той самой Элисон, которую он знал. Хотя можно немного подкорректировать её поведение — с учётом пережитого это будет вполне уместным. Ладно, не стоит затягивать паузу. Выдыхай, бобёр, и выдай магистру адаптированную версию произошедшего в стиле Элисон. — Вначале — ничего. А потом что-то произошло. Это было очень странно, — говорю я, открывая глаза. — Словно кто-то или что-то вытягивало мои силы… И не только их… — Что ж, это вполне объясняет произошедшее, — произнёс магистр, поднимаясь на ноги. Обалдеть, вот это поворот. Значит, он понял? Знает, что случилось с Элисон? Или нет? Я так гадать долго могу. Мне конкретика нужна. — И что произошло? — спрашиваю я напрямую. — Последствия принятого эликсира. Спасибо, кэп, а то я не догадалась. — К сожалению, миледи, но вам придётся пройти ритуал. И как можно скорее. — Почему? — я не удержалась от столь явного вопроса. Он отвечает не сразу, подходит к кровати, садится. Его губы искажает печальная усмешка. Ненадолго. Буквально на мгновение. Но я заметила. Да, кажется, рано я радовалась тому, что обрела тело — всё не так радужно, как мне хотелось бы. *** Гэвин сидел, глядя на Элисон. Она лежала, опираясь на подушки. Бледная, но уже не мертвенно-восковая. Дыхание ровное, хоть и слабое. Глаза ясные, внимательные, без слёз и паники. Это его настораживало. Он ожидал истерики, криков, обвинений — всего того, что обычно сопровождало Элисон в любой неприятной ситуации. Но вместо этого — спокойный, почти холодный взгляд и вопросы. Прямые. Жёсткие. — Почему? — спросила она снова, и в голосе не было каприза — только усталое раздражение. Гэвин тяжело вздохнул. Отвечать не хотелось. Но она ждала. И молчание сейчас было бы хуже любого ответа. — Я поясню позже, — сказал он, стараясь говорить ровно. — Элисон, расскажите мне, что произошло в ту ночь, когда на замок Хэвен напали? Она посмотрела на него — долго, изучающе. Потом отвела взгляд к окну, к серой хмаре за стеклом. — Это не имеет смысла, — в голосе отчётливо проступила горечь. — Правда никому не нужна. Тот же Рейхард после проверки не задал мне ни одного вопроса. — Он глава Карающих, — спокойно ответил Гэвин. — Он не занимается расследованиями. — А вы — магистр Хранителей грани, — раздражённо фыркнула она. Гэвин чуть приподнял бровь. — Считаете, что мне неважно, что произошло на самом деле? Хочу заметить, что герцог мне доверял. Хотя, если вы мне не верите… — Верю, — прервала она его. Голос стал тише. — Просто я не слишком много знаю. Меня разбудил шум… Она говорила медленно, словно выуживала воспоминания из тёмной воды. Гэвин слушал внимательно, сопоставляя каждое слово с тем, что уже знал. И чем дальше она рассказывала, тем он больше убеждался, что сделал правильные выводы о произошедшем. Особенно когда подтвердилась его догадка о том, что она родная дочь герцога. Хотя удивиться всё же пришлось. — Отец… велел мне обратиться к вам. И попросить помощи у Райана. Гэвин замер. Ирвинг всё понял. Знать бы, как и когда. Жаль, что теперь не задать ему пару довольно важных вопросов. — А потом я пришла в себя в этой комнате, — устало закончила девушка. — Больше мне сказать нечего. Но я хотела бы знать, почему нужно торопиться с проведением ритуала. Насколько я помню, Рейхард говорил, что после принятия эликсира у меня есть семь дней… Гэвин смотрел на неё. Спокойно. Без эмоций. — Это так. Но, к сожалению, не в вашем случае, миледи. Она прищурилась. — Это мне так повезло? Он чуть усмехнулся — уголком губ, без тепла. — Можно сказать, что вам просто повезло. С момента существования ордена не было ни одной женщины, которая, приняв эликсир, смогла бы дожить до ритуала. Элисон молчала. Долго. Потом тихо, почти шёпотом: — Всегда знала, что нельзя пить подозрительные жидкости в непонятных пузырьках. — Она усмехнулась — криво, горько. — Но почему Маркус не сказал мне об этом? Ведь это он заявил, что я хочу стать Хранителем грани. — Маркус про это не знал, — ответил Гэвин. — И Рейхард в любом случае настоял бы на проверке вас эликсиром. — Почему?! — её голос сорвался на крик. — Меня обвинили в том, что я не делала. Я едва не погибла. Мой отец умер, защищая меня. У Донеллы не было доказательств. Слова против слов. Но ей поверили. Сразу… За что… Она замолчала. Глаза заблестели. Губы задрожали. Гэвин смотрел на неё. Потом произнёс тихо, почти без интонации: — Это было неизбежным, девочка. Твой отец был слишком прямолинейным. И то, что случилось с тобой — всего лишь последствия его действий. Она дёрнулась — как от удара. Слёзы хлынули мгновенно — горячий, беззвучный поток. Гэвин не успел подумать. Рука сама потянулась вперёд. Он обнял её — осторожно, но твёрдо, притянув ближе к себе. Она уткнулась лицом в его обнажённую грудь, пальцы судорожно вцепились в кожу. Её плечи дрожали, дыхание рвалось короткими, беззвучными толчками. Он не шевелился. Просто сидел, позволяя ей выплакаться. И молчал. Не утешал словами, не гладил по спине. Просто был. Давал ей это время — то самое, которое нужно, чтобы сломаться до конца и потом, возможно, собраться заново. *** Кристиан сидел на краю кровати, задумчиво вертя бокал с вином в руках. Отчаянно хотелось напиться… вдрызг… в хлам… до потери сознания. Просто чтобы ненадолго отключиться. Но алкоголь не действовал. Он пил вино, словно воду. Слишком многое произошло за эти неполные сутки. Разумом он принимал случившееся, но вот эмоции… Он просто не мог их сдержать. Произошедшее с Элисон острым ножом прошло по душе. Долгие часы ожидания, после того, как магистр выгнал их из комнаты. Краткое мгновение счастья, охватившее его, когда он понял, что чудо всё же случилось и Гэвину удалось вернуть её к жизни. Он смотрел на неё, стоящую рядом с магистром. Побледневшую, осунувшуюся, но живую. Ему так хотелось прижать её к себе, обнять… Их взгляды встретились, и он вздрогнул, поняв, что что-то в ней изменилось. Раньше он не видел в её глазах проницательности и… мудрости. Восторженность, простодушие — да, но никогда прежде она не смотрела на него так, словно понимала ход его мыслей. Он не удержался и просканировал её ауру, вызвав недоумённый взгляд Гэвина. Впрочем, магистр сам нашёл объяснение его действиям, пустившись в пространные размышления о том, что пока удалось блокировать разрушающее действие эликсира. Кристиан едва слушал его, с изумлением понимая, что аура девушки не изменилась. Значит, это всё же она? Но почему подсознание отчаянно настаивает на том, что нет? Как вообще такое может быть? Впрочем, в тот момент он понимал, что сейчас не время и не место для расспросов. Поблагодарив Гэвина, он сотворил портал. Миг перехода, и вот уже они оказались в саду, окружавшем дом магистра. Элисон по-прежнему молчала, просто следуя за ним, и маг, остановившись, повернулся к ней. Встретившись с её взглядом, он опустил голову, понимая, что не знает, как начать разговор. — Я всегда понимала, что ты умён, — в голосе девушки не было никаких эмоций, лишь отголосок усталости. — Давай уже говори, что хотел. Расставим точки здесь и сейчас. Та Элисон, которую он знал, никогда бы так не сказала. Значит, он… прав? — Кто ты? — Хороший вопрос… Технически… — она замолчала на мгновение. — Наверное, всё же Элисон. На практике же всё намного сложнее, не знаю, как объяснить. Кристиан чувствовал, как его охватывает ярость. От осознания того, что его Элисон больше нет. Что тварь, захватившая её тело, сейчас стоит перед ним и ничуть этого не скрывает. Он резко вскинул руку, активируя огненное заклинание. — Эй, мы вообще-то поговорить решили, — возмущённо воскликнула девушка. — Так что давай без накала страстей в прямом смысле этого слова. — Поговорить? — зло произнёс маг. — О чём мне говорить с паразитом, захватившим чужое тело? — Вот только давай обойдёмся без всех этих гнусных инсинуаций. Ничего я не захватывала. И вообще, ты всё это начал, так что к себе претензии первому предъявляй! — Лжёшь! — Нет, не лгу. Ритуал… Грёбаный ритуал, чтобы вернуть к жизни маленькую девочку. Чёрт его знает, что там у тебя пошло не так, но меня сначала вкинуло в это тело, а потом я оказалась запертой. Десять лет! Десять долбанных лет я просто существовала, заключённая в этом теле. Очешуительное ощущение — всё видеть, понимать, но не иметь возможности ничего сделать. Кристиан машинально развеял заклинание и слушал её, понимая, что всё намного сложнее и запутаннее, чем казалось. Он вспомнил последний разговор с Элисон. Её слова перед тем, как она впала в окончательное забытьё. — Значит, это тебя она называла голосом… — растерянно прошептал он. — А кого ещё? — раздражённо произнесла девушка. — Больше кандидатов не было. — Получается, что десять лет назад ритуал притянул две души… — начал было он, но она его перебила. — Не было второй души, — сказала она и со вздохом добавила, — мне жаль, но настоящая Элисон погибла ещё тогда. Маг прикрыл глаза, возвращаясь в памяти в тот день. Ритуал, проведённый на основании старого манускрипта, мельком прочитанного скорее для развлечения, нежели с пользой практического применения. Сейчас он бы не решился его проводить, но тогда… тогда у него ещё оставалась вера в силу древней магии. Значит, ощущение неправильности, которое он испытал в тот момент, было небезосновательным. И он допустил ошибку… — Прошлое не изменить, — мягкий, спокойный голос ворвался в его мысли. — Фарш не провернуть назад и вот это вот всё. Так что прекрати страдать ерундой. Он понимал, что она права, но всё равно не мог принять этого. Нужно было взять паузу и осмыслить случившееся. — Идём в дом, — сказал он. — Ты иди, а я немного погуляю по саду… Ты даже не представляешь, как давно мне хотелось это сделать. — Как хочешь, — пожал плечами он и направился ко входу. Перед тем как войти в дом, он обернулся и посмотрел на неё. Она стояла, вертя в руках цветок, явно задумавшись о своём. Порыв ветра растрепал её волосы, и маг заметил, как она зябко вздрогнула. Он вернулся к ней и, сняв с себя плащ, набросил ей на плечи. — Спасибо, — улыбнулась она. Кристиан не ответил. Просто молча направился к себе. И вот теперь сидел, размышляя над противоречивыми чувствами, которые им владели. Он знал, что она не та Элисон… Но… Его всё равно тянуло к ней. Даже сильнее, чем раньше. Скрипнувшая дверь заставила его поднять голову. Девушка стояла на пороге, в её руках был его плащ. — Вот, увидела, что ты не спишь, и пришла вернуть, — сказала она, проходя в комнату и оставляя плащ на кресле. — Спасибо. На улице действительно было холодно. — Могла бы сказать, что замёрзла, — проворчал маг. — Мало произошедшего, так ещё и заболеть решила? — Не успею, — она усмехнулась и направилась к выходу. Кристиан хмыкнул и собрался было сделать очередной глоток из бокала, как вдруг замер, осознав услышанное. — Что значит «не успею»? — воскликнул он. Она обернулась, с удивлением посмотрев на него. *** — Ты разве не слышал, что говорил Гэвин? Нельзя затягивать с проведением ритуала. В глазах мага промелькнуло отчаяние. Он с силой отшвырнул бокал и поднялся на ноги. — Но ведь магистр вылечил тебя, — срывающимся голосом произнёс он. Я замерла, осознав, что он не притворяется. Он действительно не слушал? Не понял? Ладно, поясню сама. — Не вылечил, а всего лишь заблокировал ту дрянь, что… — я запнулась, понимая, что не стоит уж так настойчиво говорить о том, что личность его драгоценной Элисон слопали. — Подвергает мою жизнь опасности. — Но ведь сейчас всё хорошо… Хмм… А вот это любопытно. Это забота о ком? Обо мне или о теле? — А потом может всё стать резко плохо, — проворчала я, внимательно наблюдая за мужчиной. — И не факт, что в тот раз всё снова окончится хэппи-эндом. — У тебя довольно странная манера говорить… Смысл понятен, но вот слова… — со вздохом произнёс маг, снова садясь. — Во-первых, у меня давно не было языковой практики, а во-вторых — всё же большую часть собственной жизни я прожила в своём мире. М-да, картина маслом — Крис растерял нафиг весь свой контроль над эмоциями, поскольку выражение его лица сейчас могло стать изюминкой любого аниме. Впрочем, отдаю ему должное — справился с чувствами довольно быстро. Мгновение — и снова маска слона спокойного обыкновенного в действии. — Спасибо, что уточнила, — оу, даже язвительность задействовал, — а то я уж переживать начал, что со слухом беда. — Ты не спрашивал, да и, вообще, мы с тобой толком и не поговорили. Хотя я забыла тебя поблагодарить за то, что ты всё же решил вначале меня выслушать, прежде чем убить. Я-то понимаю, что с ритуалом шансы невелики, но всё же хотелось бы немного оттянуть этот момент. Кристиан промолчал, опустив голову, и я уже взялась за дверную ручку, когда услышала его тихое: — Прости… А вот это уже интересно. — Прости за что? — спросила я, оборачиваясь к нему. В глазах мага мелькнуло недоумение. — За что ты просишь прощения? — спросила я. — Если за то, что произошло в саду, то это пустое, ты был в своём праве выяснить, что происходит. А если за то, что приволок меня сюда хрен знает когда — то такое обычными словами не исправить. Маг снова покосплеил персонажа аниме, а потом рассмеялся… Ну слава Богу. Вроде приходит в себя, а то его состояние душевного раздрая начало меня пугать. Это я для него никто. Но сама-то я хорошо его знаю. — Веселишься за мой счёт, — с нарочитой раздражительностью сказала я и, сделав пару шагов, присела рядом. — Ты необычная, — произнёс он. — В каком плане? — не удержалась я. Маг смущённо отвёл взгляд в сторону, заставив меня задуматься, что за этим стоит. Нет, то, что лёд тронулся, я и сама видела. Хоть с того момента, как он едва не испепелил меня в саду, прошло не так много времени, но он уже не видит во мне врага. И это важно. Для меня, по крайней мере. Мнение остальных мне было по барабану. Но вот Кристиан… — Я не знаю, смог бы ли я быть настолько спокойным, как ты… окажись в такой ситуации, — произнёс он. — А толку поднимать кипиш, если всё равно ничего нельзя изменить? — со вздохом заметила я. — Эликсир уже выпит. Он действует. Что остаётся? Малодушно ждать, надеясь на чудо? Не вариант. Даже в сказке в такое с трудом верится. А у нас тут далеко не сказка… — Та сказка про Золушку — из твоего мира? — неожиданно спросил он. — Да. — Ты рассказала о ней… — он запнулся, подбирая слова, — ей? — Нет… тогда она меня ещё не слышала. Но иногда словно ловила мои воспоминания… Несколько минут мы просто молчали. Маг думал, я наблюдала за ним. Тишь, гладь и спокойствие. — Ты говорила, что второй души не было, — сказал он. — Но кто тогда она? — Кто? — я усмехнулась. В отличие от него у меня было достаточно времени и подумать, и выстроить собственную теорию. — Она — это я. Вернее, та часть меня, какой была я в юности. Это не истина, но, наблюдая за ней, за её действиями, я ловила себя на том, что её поступки, рассуждения и ошибки очень похожи на те, что совершала я, в её возрасте. Порой мне казалось, что из меня отщипнули эту часть и дали ей право верховодить… — Любопытно… — протянул маг. — Не то слово, — поморщилась я. — Скорее досадно. Ты даже не представляешь, каково это — видеть происходящее и не иметь возможности вмешаться, чтобы изменить. На балу повезло — она почти упилась до положения риз, и я смогла её убедить, что ей нужно найти тебя. — Меня? — насмешливо спросил маг. — А кто ещё мог действительно защитить её, кроме отца, к которому было не добраться? Он лишь хмыкнул, но возражать не стал. — Но больше везения не было, и она гордо шагала по всем граблям, на которые только могла наступить… Кристиан, пивший в этот момент вино, поперхнулся и с укоризной посмотрел на меня. А что я? Я не виновата, что у него такое богатое воображение. Да и, вообще, с моей стороны это очень грустно и печально. О чём я ему и сообщила, попутно забрав бокал с намёком, что нужно делиться выпивкой. — Прости, — пробормотал он, забирая обратно свой бокал и наливая мою порцию в другой. Он, смотрю, неплохо так подготовился — несколько бутылок, штук пять бокалов. Вряд ли он ждал, что кто-то составит ему компанию, так что посуда явно была на такой вот случай, когда маг расфигачил бокал о стену. *** Наблюдая за смакующей вино девушкой, Кристиан чувствовал странное раздвоение. С одной стороны, она была не той Элисон, которую он знал, но с другой… с другой, именно такой она виделась ему в мечтах. Не точное подобие, нет, но такой разговор — шутливый, ироничный, лёгкий — с прежней Элисон был бы невозможен. А с этой… запросто. Это казалось безумием. Он был уверен в своих чувствах. Но вот той девушки больше нет. А эта… Маг судорожно сжал хрупкие стенки бокала, чувствуя, как внутри скручивается тугой комок. Тонкая ладонь девушки накрыла его руку, и он слегка ослабил хватку. — Я понимаю, что разбитая посуда — на счастье, — с улыбкой произнесла она. — Но мне кажется, одного бокала более чем достаточно. Он улыбнулся в ответ, отставляя бокал на столик. — Бить посуду — обычай из твоего мира? Приносящий счастье? — О, это универсальный обычай. Его трактовка зависит от того, в какой момент это происходит, и смысл, соответственно, меняется. Так что или на счастье, или для устрашения, или просто для разрядки негативных эмоций… — Странный мир… — пробормотал он. — Для тебя мой мир выглядит таким, для меня — этот. Ничего не поделаешь, разница менталитетов налицо. Впрочем, вряд ли я когда-нибудь вернусь назад. К тому же, с учётом того, что смогло притянуть меня сюда, я там явно умерла. — Но теперь-то ты здесь и. — он запнулся, с ужасом осознав, что едва не сказал «и жива». — Хотел сказать «жива»? — беспечно уточнила девушка, не дожидаясь его ответа. — Технически, это так. А кроме того, ты даже не представляешь, как мне сейчас хорошо только от понимания того, что я могу делать всё, что хочу… — она допила вино и поставила свой бокал рядом с его. — И я надеюсь успеть сделать всё, что хотела бы сделать, но не могла. Он с интересом посмотрел на неё. — И что же ты хотела сделать, но не могла? Она перекинула ногу через его колени, мягко оседая на них, и прежде, чем он успел осознать происходящее, её губы накрыли его. В этом поцелуе не было сомнений, не было колебаний — только жгучее, требовательное желание, смешанное с отчаянием. Она целовала его так, словно пыталась запомнить вкус, впитать его в себя, прожить этот миг полностью, до конца. Кристиан замер. Её губы горели на его — жаркие, настойчивые, с привкусом вина и дерзости. Элисон сидела на его коленях, её пальцы запутались в его волосах, сжимая, притягивая ближе. Её тело, знакомое до каждого изгиба, льнуло к нему, и его стены рушились. Он любил её — молча, безнадёжно, подавляя желание, потому что маги — рабы Церкви, а она — дочь герцога. Но эта Элисон, с её острым взглядом и силой, снесла его барьеры одним поцелуем. Она была той, о которой он мечтал — не хрупкой, а живой, с пламенем, что опаляло его до костей. Он не ждал, не смел надеяться, что она станет его — так внезапно, так спонтанно, и разум тонул в её огне. Её ладони скользнули по его груди, толкнули — и он качнулся, уже почти падая, но успел собраться. Глаза Элисон вспыхнули — лукавство, вызов, страсть. Но вместе с её движением в нём ожили воспоминания — холодные голоса наставников — властные, ломающее волю. Их руки, заставляющие подчиняться, ублажать по их правилам. Быть ведомым. Подчиняться. Угождать. Но сейчас он не хотел подчинения. Он поймал её запястья — мягко, но твёрдо, и одним движением уложил её под себя. Простыни вспухли под её спиной, волосы рассыпались, а она, запрокинув голову, улыбнулась. Он удерживал её руки одной рукой, нависая, чувствуя, как сердце в груди бьётся в ритме её дыхания. — Элисон, — голос сорвался, хриплый от страсти. — Ты понимаешь, что делаешь? Она улыбнулась дерзко. Грудь вздымалась под платьем, дыхание было глубоким. — А ты правда думаешь, что я не понимаю? — ответила она, взгляд пронзал насквозь. — Я хочу тебя, Крис. Пока время ещё на нашей стороне. Эти слова ударили, как плеть. Прямо. Без прикрас. И он сломался окончательно. Хочу тебя. Не во сне, не в фантазии — сейчас, в реальности, в этой комнате, с её дыханием и теплом. Он больше не сдерживался. Всё, что он хранил в себе — страх, тоску, сны, желания — вырвалось наружу, и он не боролся. Его пальцы вцепились в её платье, рванули — ткань треснула, открывая плечи, грудь, оставляя её полунагую, манящую. Он наклонился, его губы коснулись её — тёплая кожа, солоноватый вкус, дрожащий выдох в ответ. Она выгибалась навстречу, и он сорвал остатки ткани — раздражённо, нетерпеливо, открывая её всю. Бёдра, талия, треугольник между ног — она лежала перед ним, открытая, уязвимая, и такая беззащитно красивая. Она лежала перед ним, обнажённая, хрупкая, уязвимая, полностью в его власти, и это отрезвило его, как удар. Дыхание сбилось, разум вспыхнул, возвращая ясность. — Скажи… ты точно хочешь? — его голос стал едва слышным, дрожащим. — Я должен знать. — Хочу чувствовать тебя, — выдохнула она. — Дай мне всё. Её слова разожгли его снова, но теперь он был собран. Он хотел её, но больше — хотел, чтобы она задыхалась от наслаждения, дрожала, просила. Уроки научили его разжигать огонь, и он знал, как сделать, чтобы она пылала. Его губы коснулись её шеи, медленно, смакуя её вкус. Она выдохнула, пальцы сжали его плечи, и он отпустил её руки, даря свободу. Его ладони скользнули по её груди, лаская соски, ощущая, как она вздрагивает, как дыхание сбивается. Он спустился ниже, коснулся её живота, затем внутренней стороны бёдер — мягко, но уверенно. Она не сдержала стон, когда его губы опустились ниже. Когда пальцы прошлись по её коже, подготавливая, дразня, доводя её до грани. — Крис… — её голос сорвался, низкий, умоляющий. — Ну же… Наивная. Она ещё не осознала, что только он решает, когда она получит желаемое. А пока он хотел слышать её стоны. Он изучал её, заставляя содрогаться от каждого движения, от каждого прикосновения. Его язык, его пальцы, его дыхание — всё было направлено лишь на одно: довести её до безумия. Девушка дрожала, извивалась под ним. Её голос... прерывистый, хриплый, полный удивления и восторга. Она задыхалась, стонала, вцеплялась в его волосы. Он не останавливался, пока её тело не выгнулось, пока дрожь не пробежала по ней волной, пока стон не превратился в крик. — Ты… — начал он, но она перебила, рука потянулась к его лицу, пальцы коснулись губ. — Ещё, — прошептала она, голос хриплый, полный жара. — Хочу тебя полностью. Он улыбнулся. Пламя в нём полыхало. Он стянул рубашку, затем сдернул с себя брюки, избавляясь от одежды быстрее, чем когда-либо. Её руки сразу скользнули по его коже — жадно, нежно. Она ждала. Горела. Раскрылась перед ним, готовая, просящая — и он вошёл в неё — медленно, бережно, чувствуя, как она напряглась, но тут же расслабилась, дыхание сбилось. Он знал, что боль неизбежна, но делал всё, чтобы смягчить её, движения были плавными, руки — успокаивающими. — Хорошо? — спросил он шёпотом, взгляд цеплялся за её глаза. Она кивнула, пальцы впились в его плечи, и она чуть выгнулась навстречу. — Веди меня, — выдохнула она, голос дрожал, но пылал. Он вёл. Ритм был неторопливым, тягучим. Он ловил каждую её дрожь, каждый звук. Когда её стоны стали громче, когда тело снова выгнулось, он усилил ласки — пальцами, губами, движениями. Она застонала, заскребла ногтями по его спине, кричала, когда волна наслаждения снова захлестнула её. И только тогда — он сам отпустил себя. Словно последний узел развязался. Он вошёл в неё глубже, разрядка пронеслась сквозь него, и он остался в ней, пока она дрожала у него под руками, вся — его. Он притянул её ближе, обнял — крепко, будто защищал от всего мира, от боли, от времени. Щекой прижался к её волосам, вдохнул запах — уютный, родной. И прошептал, почти беззвучно, губами касаясь её виска: — Ты со мной… ты здесь. И я никому тебя не отдам. Ты моя… Она не ответила, только тихо выдохнула, прикоснувшись губами к его ключице. Её дыхание стало глубже, ровнее. Он почувствовал, как она засыпает. И не шевелился. Только гладил её по спине. Целовал в висок. Убаюкивал. Она уснула — в его объятиях, у него на груди. Такая тёплая, утомлённая, хрупкая в отблесках ночного света. Её дыхание было ровным, едва уловимые вздохи касались его кожи. Кристиан лежал рядом, вслушиваясь в каждый звук, запоминая её тепло, её запах, её присутствие. Его пальцы скользили по её плечу, запутывались в выбившихся прядях. Он обрёл её — в эту ночь, в этом огне, в её стонах и взгляде, она была его, полностью, без остатка. Но завтра он потеряет её. Эликсир убивал её изнутри — медленно, неумолимо, и магия магистра лишь оттягивала конец. Эта ночь была их вершиной, их мигом… но она была и прощанием. Его грудь разрывало. Зубы стиснулись, пальцы сжали простыню до хруста. Проклятый ритуал. Его магия, его сила, его любовь — всё это было ничтожно против яда, что тек по её венам. Он обрёл её, чтобы потерять — и эта мысль рвала его, как когти, выдирала куски из души. Она была в его объятиях, живая, тёплая… но уже ускользала. И он не мог её удержать. Его пальцы скользнули по её щеке — дрожащие, осторожные. Он ловил её тепло. Веки дрогнули, слёзы жгли глаза, но он не позволил им пролиться. — Любимая… — выдохнул он едва слышно. Её дыхание дрогнуло — сонный отклик, почти невесомый, и этого хватило, чтобы его сердце разлетелось на куски.