Ключ к бессмертию

Не знаю, что именно заставило меня открыть глаза, но сделала я это вовремя. Чёртов маг, вместо того чтобы, как все порядочные мужчины, просто уснуть, умудрился накрутить себя… Причём довольно сильно. А вот из-за чего — придётся выяснять опытным путём… И быстро. За окном уже сереет, и мне не хочется затягивать с посещением Цитадели. Я не из тех, кто купирует хвост собаки по кускам, потому что жалко сразу отрубить. Вариантов всё равно нет: остаться здесь — гарантированная смерть, а ритуал… Что ж, там видно будет. Но сдаваться я не собираюсь. — Крис, — позвала я ушедшего в себя мужчину. Он вздрогнул, торопливо провёл ладонью по глазам. Твою ж… Он что, плакал? Обалдеть. Так, срочно выясняем, что тут он нагородил. — Всё в порядке… — ответил он торопливо. Ага, щаз. Я так и поверила. Небось страдает из-за того, что по факту изменил Элисон. — А если честно? — надавила я. Кристиан вздохнул и, откинув одеяло, сел. — Ты и сама всё понимаешь… — с горечью сказал он. Я повторила его действия, пододвинувшись ближе. — Ошибаешься. Понятия не имею. Мужчина резко повернулся ко мне, обхватил за плечи. — Опять твои шуточки? — проворчал он. Наши взгляды встретились. — Карх, — потрясённо выдохнул Кристиан. — Ты не шутишь… — И в мыслях не было, — заверила я его, лихорадочно прикидывая, что же именно он имеет в виду. Впрочем, долго он интригу не тянул, довольно эмоционально высказавшись о том, что утром будет ритуал, и его результат… Известен нам обоим. — Не замечала за тобой способности к предвидению, — зло бросила я, отстраняясь. — Лично я не знаю, что будет. — Эли… — начал было он, но я его перебила. — Уж лучше называй меня Эль, — сказала я, поднимаясь с кровати. — Так тоже можно сократить имя Элисон. И давай всё же нормально поговорим, — добавила я, с сожалением понимая, что ураган Кристиан привёл всю мою одежду в состояние рваных лоскутов. Впрочем, плащ, который я принесла вчера, лежал на том же месте, где я его оставила. Я просто набросила его и, устроившись в кресле, посмотрела на всё ещё молчавшего Криса. — Я готова тебя выслушать. — Боюсь, мне нечего тебе сказать, — со вздохом ответил он. — Нечего или не хочешь? — Эль, пойми, я просто боюсь… — он запнулся, а я с неожиданной ясностью осознала, что ошиблась в своих предположениях о том, что его могло так выбить из равновесия. Крис не думал о той прежней Элисон. Он думал обо мне. — Нога попала в колесо, и тело резко занесло, — пробормотала я тихо, но у мага был отменный слух, и я заметила, как он удивлённо посмотрел на меня. Но я не стала отвлекаться, думая, как теперь выводить его из того клинча, в который сама же его загнала. Вчера, гуляя по саду, я решила, что если дать Крису то, что он считал недостижимым — возможность обладать Элисон, — это снизит накал его эмоций. И, может быть, всё бы получилось… Но вот только маг совершенно неожиданно сублимировал квинтэссенцию своих чувств именно на меня. — Ты рано меня хоронишь, Крис, — хмыкнула я, скрестив руки на груди. — В ритуале у меня шансы пятьдесят на пятьдесят. — Какие? — он прищурился. — Пятьдесят на пятьдесят, — пожала я плечами. — Или выживу, или умру. — Никто не выживал из женщин… — мрачно сказал он. — И где это написано? — я склонила голову набок. — Это непреложный закон мироздания? Или просто статистически не набралось достаточного количества добровольцев, чтобы иметь полную картину? — Все женщины умирали, — тихо произнёс Кристиан. — Ну это уже известно, — хмыкнула я. — Но дело не в этом, а в том, что аксиома считается аксиомой, пока кто-то её не опровергнет. Маг молчал, а я видела, как внутри него разворачивается борьба. Ну что, Крис, рискнёшь поверить в меня? *** Её слова вызвали волну смешанных эмоций. Разум напирал на то, что это всё глупости… Но сердце… оно хотело верить. Созидающий жесток. Почему Эль появилась только сейчас? По факту он знал её всего ничего, но ощущал в ней родственную душу. Его чувства к Элисон были… иными… скорее покровительство, защита. Она так и осталась в его глазах маленькой беззащитной девочкой. И он обманывал себя… Но появилась она. И всё изменилось. Он посмотрел на сидящую в кресле девушку: руки скрещены, глаза прикрыты. Но она не спит. Просто ждёт. Даёт ему время подумать. Принять решение. Но что он должен сделать? Кристиан резко поднялся, шагнул к ней, подхватил на руки и, прижимая к груди, опустился в кресло. — Что ты от меня хочешь? — произнёс он. — Всего и побольше, — насмешливо ответила она, открывая глаза, — и можно без масла. — Чего? — ошарашенно переспросил он. Она заливисто рассмеялась. — Знаешь, Крис, в моём мире у тебя было бы масса поклонниц. Ты так похож на персонажа аниме… когда не изображаешь прожжённого циника, конечно. — Всё-то ты видишь, — проворчал он, размышляя, стоит ли уточнять, что именно она имела в виду. — Но как мне понимать твой ответ? — Это не ответ, просто цитата из… Ладно, ты не поймёшь, так что пусть будет из сказки. — И почему это я не пойму? — Потому что этот мир магический. А мой… в моём царят наука и технологии. Мы ещё обязательно про это поговорим. После ритуала. Он вздрогнул, услышав её слова. Сердце дрогнуло, ощутив острый укол. Проклятье, вот как у неё так выходит, что, говоря с ней, он совершенно забывает о настоящем? — Кристиан, — её голос вернул его к действительности. — Я ничего не хочу от тебя… Вернее, я хочу знать, что мне есть к кому возвращаться… — Сомневаешься во мне? — прищурился он. — Нет, — она покачала головой. — Просто боюсь, что ты совершишь глупость. Или решишь, что окончательно потерял меня, и сотворишь непоправимое… Кристиан молчал, крепко удерживая её в объятиях. Её волосы щекотали его лицо, но он не двигался, вдыхая этот тонкий, ускользающий аромат. Он чувствовал, как напряжены его собственные руки, как в груди пульсируют страх и злость, сливаясь в одно вязкое чувство. — Крис… — её ладонь скользнула по его щеке, вынуждая поднять голову. Он не хотел смотреть. Потому что в её взгляде было слишком много понимания. Слишком много принятия того, чего он сам не мог принять. Но он всё же встретился с её глазами — серыми, глубокими, полными решимости. — Пообещай, что дождёшься меня… — голос её звучал спокойно, но в этой спокойствии была сила. Она не просила, она требовала. — А я… я сделаю всё, чтобы вернуться к тебе. Поверь мне… Его пальцы сжались на её спине, дыхание сбилось. Она говорила так, будто это было просто. Будто он мог просто ждать. Но если её не станет… — Не оставляй меня, Эль, — слова вырвались раньше, чем он успел их обдумать. — Не смей. Она улыбнулась — мягко, ободряюще, словно могла развеять его страх. — Это не в моих планах, — сказала она, легко касаясь его лица. Но Кристиан знал, что это не в её власти. Он смотрел в её глаза и видел, что она поняла его. Знала, о чём он думает. О том, что, если её не станет, он не захочет жить дальше. — Крис, поклянись мне, — её ладонь легла поверх его руки, пальцы чуть сжались, будто приземляя его. — Что бы ни случилось… Ты будешь жить. Он застыл. Его сдавило изнутри. Клятва. Она хотела, чтобы он дал клятву. Он не мог. Это означало признать её возможную смерть. Признать, что останется один. Но в её взгляде не было сомнений. Только твёрдость и настойчивость. Кристиан стиснул зубы, опустил голову. Сделал короткий, неглубокий вдох. — Клянусь, — глухо выдохнул он. Она чуть улыбнулась — лёгкой, едва заметной улыбкой. Он почувствовал, как напряжение в её теле ослабевает, но сам не смог расслабиться. Только крепче прижал её к себе, будто мог удержать рядом. *** Слабый серый свет утра едва пробивался через узкие окна библиотеки. Огромное помещение всё ещё сохраняло ночную прохладу. Маркус сидел за столом, окружённый стопками фолиантов и свитков, перед ним — раскрытая книга. Глаза покраснели, веки отяжелели, под ними — синяки от бессонницы. Он не спал. И не собирался. Он искал хоть что-то, что могло бы помочь Элисон. Дверь скрипнула. Маркус вздрогнул и поднял голову. Гэвин стоял в проёме с подносом в руках — чайник, чашки, тарелка с бутербродами. Ничего лишнего. Магистр выглядел как всегда: спокойный, собранный, слегка насмешливый. — Ты вчера не ужинал, — ровным тоном произнёс Гэвин подозрительно знакомую фразу. — Да, обычно это твоя реплика, но сегодня мы поменялись ролями. Маркус моргнул, словно не сразу понял. — Я… не голоден. — А я и не спрашивал, — Гэвин поставил поднос на край стола, отодвинув книгу в сторону. — Ешь. И поспи. Хотя бы пару часов. Маркус слабо усмехнулся — скорее из вежливости, чем от веселья. — Вы сами не спали. — Я к этому привык. А ты — нет. — Гэвин сел напротив, налил чай в чашку и пододвинул её Маркусу. — Пей. Это не просьба. Маркус взял чашку. Руки дрожали. Он сделал глоток — горячий, терпкий, с полынью. Тот самый, который любит наставник. — Я всё равно виноват, — тихо сказал он, глядя в чашку. — Если бы я не отдал флакон… Гэвин откинулся в кресле и скрестил руки на груди. — Рейхард нашёл бы способ. И нет, он бы не стал тебя убивать. Тебя бы просто нейтрализовали, а её забрали и доставили в Бастион. Ты же не думаешь что при их осведомлённости они не озаботились наличием рецепта? Маркус поднял взгляд. — Но я мог отказаться. — Мог. Но не сделал этого. — наставник пожал плечами. — И это — удача. — Удача? — Маркус горько усмехнулся. — Она чуть не умерла. — Она чуть не умерла, — согласился Гэвин. — Но этого не произошло. Потому что ты вытащил меня к ней порталом. И ты единственный, кто мог это сделать. Без тебя она бы просто уснула и не проснулась. А сейчас у неё есть шанс, которого не было ни у одной женщины до неё. Маркус молчал. Пальцы сжимали чашку так, что побелели костяшки. — Ритуал… — наконец произнёс он. — Он её убьёт? Гэвин не сразу ответил. Посмотрел в окно на серую хмарь. — Ты и сам всё знаешь. Шанс пятьдесят на пятьдесят. Но если ритуала не будет… она точно умрёт. Маркус опустил голову. Гэвин встал, подошёл к столу, взял один из трактатов и пролистал его. — Ты сделал всё, что мог, — сказал он, не глядя на ученика. — И даже больше. Теперь очередь за ней. А твоя задача — не винить себя, а быть готовым. Потому что если она вернётся… ей понадобится наставник, и им станешь ты. Маркус поднял взгляд. Глаза блестели — не от слёз, а от усталости и чего-то ещё. — А если она не вернётся? Гэвин закрыл трактат. Положил его обратно в стопку. — Тогда мы будем жить дальше. Как всегда. Наставник налил себе чай в чашку, сделал глоток. — Ешь, Маркус. У тебя впереди тяжёлый день. Маркус кивнул. Медленно взял бутерброд. Откусил. Гэвин смотрел на него ещё секунду. Потом повернулся к окну. — И… доброе утро, — добавил он тихо, почти себе под нос. — Хотя оно ещё не доброе. Но может стать таковым. *** Кристиан шагал по коридору, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. В груди всё бурлило, пульс гулко отдавался в висках. Он был готов — внешне. Одет, собран, спокойное выражение на лице. Маска на месте. Но внутри… внутри всё горело, ломалось, разрывалось на части. Смириться. Как можно смириться с неизбежным, если оно похоже на медленное удушье? Если оно отнимает у тебя то, что ты даже не успел до конца осознать своим? Он держался. Должен был держаться. Но проклятые воспоминания не давали покоя. Её руки на его коже — горячие, жадные. Её голос — тихий, дрожащий, зовущий его по имени. Её дыхание — прерывистое, сбитое… Как она тянулась к нему, как прижималась всем телом, как цеплялась за него, будто он был единственным, кто мог удержать её в этом мире. А сам он тонул в ней. Впервые за долгое время ощущая, что живёт. Кристиан резко выдохнул, с силой провёл рукой по лицу. Не время. Не место. Но внутри всё пылало. И хуже всего было осознание — теперь он теряет её. Только обрёл, только коснулся настоящей, а теперь должен отпустить. И ничего нельзя изменить. Он прибавил шагу. Дверь в её комнату была приоткрыта. И оттуда доносилось… пение. Весёлое, бодрое, на непонятном языке. Кристиан остановился как вкопанный. Он разрывался между долгом, чувствами, обязанностями, тщетно пытался удержать контроль, а она… поёт? Маг распахнул дверь, шагнул внутрь. — Как ты можешь петь сейчас?! — голос сорвался прежде, чем он успел сдержаться. Элисон отложила расчёску, пожала плечами и, не оборачиваясь, ответила. — Ну не плакать же мне? Да и песенка весёлая. Кристиан застыл. Отступил на шаг, прислоняясь спиной к косяку. Просто смотрел, как она роется в шкатулке с украшениями, невольно сравнивая её с той, прежней. Та Элисон, что он знал, вряд ли бы была так хладнокровна. Она бы не пела. Она бы рыдала. А эта… Эта продолжала напевать. И пение её становится рассеянным, но теперь он понял слова. — Мы все умрём, будьте готовы. Признаки очевидны, скоро это случится… Кристиан едва не поперхнулся воздухом. — То есть… твоя «весёлая песенка» о смерти?! Элисон, надевая кольца, снова пожала плечами. — Технически — так и есть. — И спокойно закончила куплет: — Кто-то раньше, кто-то позже… Он выдохнул, опускаясь в кресло и прикрывая лицо рукой. Элисон обернулась, её взгляд скользнул по нему, и вдруг она усмехнулась. — Сейчас ты просто вылитый капитан Пикар. Кристиан медленно убрал руку, прищурился. — Это ещё кто такой? — Великий человек. Блестящий стратег, прирождённый лидер, несгибаемый дух… — Она наклонила голову, улыбаясь. — И периодически делал вот так, как ты сейчас. Кристиан нахмурился, но голос его прозвучал уже тише. — И чем же он прославился? — Вёл за собой лучших. Даже когда всё шло к чертям, находил выход. Что-то в её тоне заставило его замереть. — И что с ним стало? Элисон отвела взгляд. — Он всех победил. Кристиан смотрел на неё. На её улыбку, на абсолютное спокойствие. Но, прежде чем он успел что-то сказать, уловил движение в зеркале. Увидел её отражение. И в глазах — едва заметный отблеск… Страх? Тревога? На долю секунды, но он был. Настоящий, живой, обнажающий то, что она так тщательно прятала. А потом — снова безмятежность. Как будто ничего и не было. Кристиан затаил дыхание. Она просчиталась. Забыв про зеркало, случайно дала ему увидеть правду. Она не безумна, не бездумна, не равнодушна. Она прекрасно всё понимает. И держится. Ради себя. И ради… него? Элисон вдруг усмехнулась — легко, как ни в чём не бывало. — Вперёд, капитан. Энтерпрайза у нас нет, он выполняет миссию в соседней галактике, так что придётся нам идти пешком. Он не стал уточнять, что именно она имела ввиду. Просто медленно вдохнул, разжимая пальцы. А затем поднялся с кресла, сбрасывая с себя оцепенение. Хотелось сказать что-то важное. Что-то настоящее. Но слова застряли в горле. Он лишь кивнул и протянул ей руку. Элисон посмотрела на него. И вложила свою ладонь в его. *** Перед смертью не надышишься… Хорошая фраза. Точная. Ёмкая. И так к месту, что аж зубы сводит. Кристиан уже поднял руку, чтобы открыть портал — привычный для него жест, почти рефлекс. Я поймала его запястье. — Давай пройдёмся пешком. Он посмотрел на меня так, будто я предложила искупаться в кипящем масле. Ну да, Элисон пешком особо ходить не любила. — До Цитадели далеко. Ты уверена? — Абсолютно. Хочу… посмотреть город. Он не стал спорить. Просто кивнул и опустил руку. Мы вышли из дома молча. Утро было холодным, сырым, с тем серым светом, который делает всё вокруг плоским и безжизненным. Камни под ногами слегка скользили от ночной росы. Запах свежего хлеба из пекарни смешивался с дымом от каминов и лёгкой, почти неуловимой сладостью цветущей жимолости за чьим-то высоким забором. Прохожих почти не было — только редкие слуги спешили по делам: кухарка с корзиной размером с небольшого ребёнка, мальчишка-рассыльный, чуть не врезавшийся в нас на повороте, да молодая девушка в слишком ярком для утра платье, которая проводила Кристиана долгим оценивающим взглядом. Страх сидел где-то под рёбрами — тяжёлый, холодный ком. Каждый шаг приближал к Цитадели, и с каждым шагом я всё отчётливее понимала: если здоровые мужики имеют приличный шанс сдохнуть во время ритуала, то я… я даже не в той весовой категории. Но выбора нет. И Кристиану нельзя показывать, насколько меня трясёт. Поэтому я выпрямляю спину, шагаю чуть шире, чем нужно, и молчу. Пусть думает, что я железная. Пусть лучше так. Он идёт рядом, тоже молчит. Но я чувствую — его тоже колотит. Просто по-другому. На середине пути Кристиан вдруг останавливается. — Не хочешь навестить Дэниела? Я чуть не споткнулась. — Сейчас? Серьёзно? — Он имеет право знать, что… — он запнулся, — что ты жива. — Ему уже и так плохо. Давать надежду, которую, возможно, придётся отнимать через пару часов… это жестоко. Он уже смирился со смертью сестры. Пусть так и остаётся. Кристиан смотрит в сторону, губы сжаты в тонкую линию. — Конечно. Ему нельзя, а мне можно, — в голосе горечь, почти обида. Ой, блин. Язык мой — вечный предатель. — Ты другое дело, — говорю я тихо. — Ты не верил в её смерть с самого начала. Ты дрался за неё до последнего. Это… это не надежда, это твоя правда. А у Дэниела её уже нет. Он молчит долго. Потом выдыхает, почти неслышно. — Ты права. Мы идём дальше. Я не тороплю. Просто шагаю рядом, иногда касаясь его локтем — случайно, будто невзначай. Он не отстраняется. Через несколько минут Кристиан вдруг берёт меня за руку. Пальцы холодные, но хватка крепкая. — Эль… — М? — Ты боишься. Не вопрос. Утверждение. Я пытаюсь усмехнуться, но выходит криво. — А ты как думал? Я же не терминатор. Он приподнимает бровь. — Кто? — В моём мире это машина. Железный человек без чувств. Идёт напролом, ничего не боится, всех побеждает. Я сейчас пытаюсь быть как один из них. Кристиан хмыкает. — Только… не очень получается. Горло сжимается. Хочется отшутиться, но вместо этого выходит честно: — Ладно. Боюсь. Очень. До тошноты. Но… я всё равно пойду. Просто потому что у меня нет выбора. Кристиан молчит. Потом притягивает меня к себе — резко, почти грубо. Обнимает так, будто боится, что я сейчас растворюсь. — Я буду ждать, — говорит он в мои волосы. Голос хриплый. — Как обещал. Но ты… ты должна вернуться. Слышишь? Не ради меня. Ради себя. Потому что ты — это ты. И этот мир без тебя будет… пустым. Я киваю, уткнувшись ему в плечо. — Постараюсь, — шепчу я. — Очень постараюсь. Только… ты тоже держись. Не вздумай сломаться, если… если вдруг. Обещай мне ещё раз. Он отстраняется чуть-чуть, чтобы заглянуть в глаза. Его взгляд — как удар. — Я уже поклялся. Жить. Даже если… — он не договаривает. Вместо этого прижимает мою ладонь к своей груди. — Чувствуешь? Оно бьётся только потому, что ты здесь. Вернись. Пожалуйста. Я кладу вторую руку поверх его руки, накрываю её полностью. — Вернусь. Чтобы услышать, как оно бьётся дальше. Рядом со мной. Мы стоим так ещё несколько секунд — лоб ко лбу, дыхание в дыхание. Потом он отпускает меня, но руку не разжимает. Просто переплетает наши пальцы и идёт дальше. Цитадель уже виднеется впереди — тёмная громада на холме, с острыми шпилями, будто вонзающимися в низкое небо. Ещё минут десять — и всё. Я сжимаю его ладонь сильнее. — Крис? — Да? — Если… если не получится… скажи Дэниелу, что он не виноват в том, что посчитал Элисон погибшей. Он молчит секунду. Потом отвечает тихо, но твёрдо: — Ты вернёшься. И скажешь ему это сама. Я улыбаюсь, хоть и сквозь слёзы, которые уже не прячу. — Договорились. И мы идём дальше — рука в руке, шаг в шаг, к тому месту, где всё либо закончится, либо начнётся заново. *** Дэниел сидел в отцовском кабинете — теперь уже своём, хотя он до сих пор не мог заставить себя сесть за стол герцога. Кресло у камина, бутылка бренди на подлокотнике, полупустой бокал в руке. Огонь в камине давно прогорел до углей, но Дэниел не замечал холода. Холод сидел внутри — глубже, чем любой зимний ветер. Отец мёртв. Элисон мертва. Тело сестры так и не нашли, зато Карающие назвали её Бездушной. Ложь, конечно. Кто-то нарочно спрятал её тело, чтобы обвинение прилипло намертво. Чтобы её имя осталось запятнанным даже после смерти. И никто не стал бы задаваться вопросом о том, что же на самом деле произошло в замке в ту роковую ночь. Он ненавидел себя за то, что его не было, когда его родные нуждались в нём. Ненавидел Кристиана — тот остался, сказал, что хочет попробовать выяснить правду. И до сих пор не вернулся. Хотя обещал не задерживаться. Оставил его в одиночестве. Вчера вечером Дэниел пил с Аргайлом — капитаном стражи резиденции. Тот оплакивал Мойру, свою невесту. Аргайл вёл себя тихо, сдержано. Дэниел же орал ругательства на весь дом, пока не охрип. Потом они просто сидели молча, передавая бутылку. Утром капитан ушёл, а Дэниел остался один. Снова. Дверь кабинета скрипнула. — Ваша светлость… Парсон. Старый, верный, но сейчас его голос резал как нож. — Я просил не беспокоить, — прорычал Дэниел, не поднимая головы. — Простите. Но его высочество принц Грегор настаивает на встрече. Он ждёт в холле. Имя принца ударило как пощёчина. Дэниел медленно поставил бокал. Внутри всё закипело. Грегор. Тот, кто едва Элисон объявили Бездушной, разорвал помолвку, назвав её «тварью Безликого». А теперь явился. Зачем? Чтобы добить? Дэниел встал. Ноги чуть подкашивались — бренди дал о себе знать — но он заставил себя идти. В холле Грегор стоял у окна — высокий, в тёмно-зелёном плаще, лицо бледное, но спокойное. Как всегда. Как будто ничего не случилось. Дэниел открыл рот, чтобы послать его куда подальше — прямо и громко — но принц заговорил первым. — Где Элисон? Он замер. Потом рассмеялся — коротко, горько, почти истерично. — Ты вспомнил про неё? Даже по имени назвал? Чудеса. Ещё пару дней назад она была «тварью», от которой ты публично отрёкся. Грегор не отвёл взгляд. — Перестань. Да, я ошибся. И признаю свою вину. — С чего вдруг? — Дэниел шагнул ближе, голос сорвался на хрип. — С каких пор ты признаёшь вину, Грегор? Ты же всегда был безупречен. На лице принца мелькнуло удивление — настоящее, не наигранное. — Ты настолько пьян, что уже ничего не помнишь? — Пусть я пьян, — Дэниел ткнул пальцем в грудь Грегора, — но память у меня в порядке. Ты назвал её тварью. При всех. Разорвал помолвку. Грегор нахмурился. — Но глава Рейхард снял все обвинения с Элисон. После проверки. Дэниел почувствовал, как пол уходит из-под ног. — Что… ты сказал? — Разве ты не знаешь? — Грегор искренне недоумевал. — Об этом объявили позавчера. Дэниел растерянно посмотрел на принца. — Мне… мне ничего не говорили. Никто… — Маркус Росейн вёз её в столицу, — продолжал Грегор, уже тише, почти виновато. — Они должны были приехать вчера или сегодня утром. Поэтому и пришёл. Дэниел смотрел на него, не веря. Сердце колотилось так, что казалось, сейчас вырвется из груди. Элисон жива? Обвинение снято? Маркус вёз её сюда? А потом — боль. Такая острая, что на глаза навернулись слёзы. — Почему… почему мне никто не сказал? — голос дрогнул. — Почему я думал… что она мертва? И где она сейчас? Грегор опустил взгляд. — Возможно, сообщение не дошло. Или… что-то задержало их дороге. Я не знаю точно. Дэниел вытер лицо рукавом. Руки дрожали. — Если она жива… — прошептал он. — Если она правда жива… Он резко повернулся к Парсону, который всё ещё стоял в дверях. — Позовите капитана Логана! Пусть собирает людей! Лошадей! Мы едем в Цитадель. Немедленно! Грегор шагнул вперёд, голос его дрогнул впервые за весь разговор. — Дэниел… возьми меня с собой. Я виноват перед ней. Перед вами обоими. Я просто хочу увидеть её… живую. Хоть раз. Если она там. Дэниел замер. Посмотрел на принца — долго, тяжело. В глазах Грегора не было привычной надменности, только усталость и что-то похожее на раскаяние. Он выдохнул. Медленно кивнул. — Хорошо. Поедешь. Как человек, который когда-то обещал быть рядом с ней. Грегор склонил голову — коротко, без слов. — Спасибо. Через десять минут двор заполнился движением. Гвардейцы Дэниела — с герцогским гербом на плащах — выводили лошадей. К ним присоединились люди принца — с королевским гербом. Две охраны, два знамени, но сегодня они ехали вместе. Дэниел вскочил в седло первым. Грегор — рядом. Ветер хлестал по лицу, но Дэниел впервые за долгое время не чувствовал холода. Только надежду — тонкую, хрупкую, почти невыносимую. Маркус — Хранитель Грани. В Цитадели точно знают, где он. А значит, и где она. *** Гэвин стоял в центре зала. Тишина здесь была почти осязаемой, как воздух, давно забывший движение. Маркус и Кристиан остались за тяжёлыми дверями — ритуал не терпел чужих глаз. Только он и она. Элисон стояла рядом, в простой белой рубахе до пят. Босые ноги касались ледяного камня. Она держалась, по крайней мере, внешне. Но Гэвин видел: зрачки расширены, дыхание чуть чаще обычного, пальцы сжаты в кулаки, так что костяшки побелели. Страх был, и немалый. Она его просто не показывала. Это удивляло Гэвина больше всего. Он ожидал слёз, криков, но она стояла и смотрела на него — прямо, без вызова, но и без мольбы. — И что теперь? — спокойно спросила она. — Нужно выпить кровь солдат Безликого? — Зачем? — Ну, ритуал ведь. Магистр покачал головой, медленно, почти с сожалением. — Откуда такие безумные предположения, миледи? — Читала… — проворчала она, отворачиваясь. — В каком-то романе. Магистр улыбнулся, едва заметно. — Странная литература была в библиотеке вашего отца. И хочу сказать, что ничего пить не нужно. — Ну, могла бы, и сама сообразить, — буркнула она. — Эликсир уже выпит… и кто знает, что там намешано было… Он не ответил, подошёл к алтарю. Кольцо магистра коснулось нужной точки — и руны начали зажигаться. Сначала медленно, потом быстрее, ярче, пока весь зал не наполнился холодным голубоватым светом. В центре воздух сгустился, задрожал и растёкся в зеркало из жидкого серебра — живое, текучее, смертельно опасное. Элисон смотрела, не отрываясь. Губы сжаты, дыхание чуть сбилось — но она не сделала ни шага назад. — Как я и говорил, — тихо сказал Гэвин, — ничего пить не нужно. Просто войти в портал. — Вот так? — в её голосе сквозило раздражение и недоверие. — Без подготовки, без оружия, без… хоть чего-нибудь? — Портал пропустит только простую одежду. Всё остальное — останется здесь. — Тогда понятно, почему многие не возвращаются, — усмехнулась она. — С чем там вообще сталкиваешься? — Не знаю. Девушка резко повернулась к нему. — Не знаете или не хотите говорить? — Элисон, — он произнёс её имя без титула, без иронии. — Я не лгу. Те, кто проходил, забывали всё. Полностью. Как и я сам. — Бред какой-то… — Возможно, это защищает от ошибок. По крайней мере, так говорилось в летописях первых Хранителей. Она хмыкнула. — Пойди туда — не зная куда. Да что ж мне так везёт-то! — А ведь, по сути, везёт. Вы в состоянии пройти через портал, а значит — пройти ритуал. — Так-то оно верно. Но всё же полная неизвестность… Гэвин достал из кармана пергамент — старый, пожелтевший, с потемневшими краями. Протянул ей. Она взяла, развернула и пробежала глазами по строкам. Подняла взгляд — скептический, почти насмешливый. — И что это? — Это ключ. — К бессмертию? — К началу ритуала. Она пренебрежительно пожала плечами. — Стихи могли быть и получше… Он улыбнулся — коротко, но искренне. — Это часть ритуала — она неизменна. Элисон на мгновение закрыла глаза, глубоко вдохнула, выдохнула. — Ладно, — сказала она, твёрдо, но тихо. — Я готова. — Уверены? — Да. Нет. Не знаю, — выдохнула девушка и вдруг шагнула к нему. Встала на цыпочки — резко, чуть покачнувшись. Прижалась губами к его губам — отчаянно и почти сердито. Как будто злилась на него за спокойствие, за невозмутимость, когда ей нужно хоть что-то горячее, настоящее, перед тем как шагнуть туда, откуда может не быть возврата. Гэвин ответил мгновенно. Потому что понял — без слов, без размышлений, без всякой логики — что хочет этого. Его руки крепко обняли её, прижимая ближе, чувствуя, как бьётся её сердце сквозь ткань. Поцелуй стал медленнее, тяжелее — уже не её рывок, а их общий, почти беззвучный. Но это длилось недолго. Элисон отстранилась — резко, как будто обожглась. — Ничего личного, — произнесла она тихо, чуть хрипло. — Исключительно на удачу. Он промолчал, не стал её удерживать, разжал руки. Элисон повернулась к порталу. Прошептала слова ключа — едва слышно, но руны отозвались вспышкой. Она шагнула вперёд. На мгновение её силуэт стал чёрным контуром на фоне ослепительного света — тонкая, прямая, непреклонная. Потом исчезла. Портал сомкнулся за ней, как вода над брошенным камнем, оставив лишь лёгкую рябь. Руны начали гаснуть. Одна за другой. Холодный свет угасал, оставляя зал в полумраке. Гэвин медленно провёл пальцами по губам, на которых ещё горело её прикосновение. Потом по лицу, как будто пытаясь стереть это ощущение, вернуть себе привычную холодную ясность. Не получилось. Сердце колотилось — сильно, неровно. Женщины у него были. Много. Разные. Но ни одна — никогда — не вызывала такого взрыва эмоций за один короткий поцелуй. Это было не просто прикосновение. Это было как удар молнии — внезапный, яркий, оставляющий послевкусие, от которого перехватывало дыхание. Он поймал себя на том, что стоит и улыбается. И в этой улыбке было больше горечи, чем радости. Ничего личного. Вот же маленькая нахалка. Он чувствовал, что внутри что-то сдвинулось. Она прошла через него — легко, как ветер сквозь щель в старой крепости — и оставила после себя эхо. Эхо, которое уже не заглушить. Гэвин направился к дверям. Тяжёлые створки начали закрываться — медленно, с низким гулом, как будто сам зал не хотел отпускать его. Магистр остановился на пороге. Обернулся. Последние руны гасли одна за другой, оставляя зал во мраке. Отблеск серебра скользнул по камню, где она стояла, и угас. — Вернись, — прошептал он в пустоту, хотя знал, что она его не услышит. Только после этого он шагнул в коридор. Двери закрылись за ним окончательно — глухо, безвозвратно. Теперь оставалось ждать. И надеяться — сильнее, чем он когда-либо надеялся.