Время выбирать

      — Здравствуйте, леди Рид!       На пороге квартиры в фешенебельном доме центрального района Лондона стояла вовсе не старая ещё женщина: ей едва ли исполнилось 35 лет. Выглядела она весьма и весьма неплохо: шикарную фигуру, за которой явно следил не один специалист, мягко облегало брендовое платье. Кажется, Эстер даже видела эту модель на обложке какого-то модного журнала, как и окрашенные в клубничный блонд волосы, хитроумно завитые и заколотые.       И даже лицо эта женщина сохранила прекрасным, не скатившись, как другие внезапно разбогатевшие дамы, в малеванье «чем побогаче». Аккуратно подкрашенные нюдовыми тенями глаза отлично сочетались с по-летнему свежей персиковой помадой, делая весь образ тёплым и уютным, пусть и несколько странным для поздней осени.       Жанна Рид, а это была именно она, весело улыбалась гостье.       — Эстер Хаггард, не так ли? — осведомилась женщина.       — Да, — кивнула Эсти, протягивая женщине большую коробку шоколадных конфет, — Большое спасибо, что ответили согласием на мою просьбу!       Жанна рассмеялась и махнула рукой.       — Ох, Эстер… Вы же позволите себя так называть? — спохватилась она, на что девушка только кивнула. — Поверьте, я только рада принимать у себя такую настойчивую и целеустремленную юную леди! Да вы проходите-проходите, не стойте на пороге! Давайте я вам тапочки дам! Какие хотите? У меня вот какие красивые зелененькие есть, или могу дать резиновые… Сейчас тепло, так что чёрные с мехом вряд ли подойдут, но если хотите.       — Я… Э… Доверюсь вашему выбору? — неуверенно произнесла сбитая с толку Эстер.       — О, ну ладно. Давайте я вашу куртку повешу? Сумочку можете оставить здесь, на подставочке… Не беспокойтесь, кошка в неё не залезет, она воспитанная! — без умолку трещала миссис Рид. — Так, вот вам тапочки, проходите, ванная вон там, мыльце на раковине, под крышечкой, полотенце возьмите розовенькое, с мишками. Кстати, вы какой чай будете? У меня есть зеленый, черный с бергамотом, красный, малиновый, травяной, черный с чабрецом…       — Последний, пожалуйста! — выцепила из этого потока что-то важное Эстер.       Пить зеленый чай она не готова была даже под пытками.       — Хорошо-хорошо! Я ещё печенюшки достану и конфетки. Знаете, такие вкусные недавно отыскала! Везде одна химия, а эти натуральные, впрочем, это и по вкусу ясно. Да вы идите, руки мойте! Можете ещё крем использовать, он рядом с мылом, очень хороший! Мне его мой тренер посоветовала, ручки будут бархатные!       Эсти юркнула в ванную, включила воду и позволила себе выдохнуть.       Да уж, Жанна Рид была личностью крайне эксцентричной.       Ну и плевать, если она обладает такой информацией, что может перевернуть всё расследование Эстер с ног на голову.       Ну не семью же им строить? А значит, можно и потерпеть.       Еще раз взглянув на своё отражение в зеркале, Эсти натянула лёгкую полуулыбку и вышла из ванной.       — Присаживайтесь, Эстер, — мягко произнесла женщина, махнув рукой в сторону стула.       Хаггард подчинилась и замерла, ожидая новой длинной тирады.       Однако её не последовало.       Глядя на растерянное лицо гостьи, леди Рид не сдержалась и громко расхохоталась.       — Ох, простите! — сквозь смех выдавила она. — Господи!!!       — Зачем? — напряглась Эсти. — Зачем вы притворялись столь…       — Мне так веселее, — перебила ее Жанна и вновь хрюкнула. — Гха! Знаете, у половины тех, кто приходит ко мне, такие же лица, а я всё также смеюсь!       — Вы не ответили на мой вопрос, — куда холоднее произнесла Эстер.       Женщина взглянула на девушку иными глазами: из них исчезли все весёлые нотки, остался лишь голый расчет.       Эсти вздрогнула. Эмоции у Жанны сменились так быстро, что в пору было приписать ей несколько диагнозов.       — А вы, я смотрю, не любите притворяться.       — Ненавижу, — честно ответила девушка, не спуская цепкого взгляда серых глаз с хитрого лица Леди Рид. — Хотя о вас, похоже, такого не скажешь.       — Вы правы. Но хороший журналист обязан уметь носить маски, не так ли?       Эстер прикусила язык. Может, не стоило ей представляться представительницей именно этой профессии?       — Но вы весьма догадливы — я не сказала вам правды, а точнее, сказала её не всю. Весь этот розыгрыш нужен лишь для того, чтобы отсеять самых скучных людей. Ведь те, кто не выдерживают даже такой безделицы, не смогут подарить мне интересной беседы… Но вы пришли не за моей жизнью, а за деяниями моего мужа, не так ли?       — Верно, — чуть дрогнувшим голосом произнесла Эстер.       Неожиданно вспотевшими ладонями она сжала ручку и блокнот, готовая записывать каждое слово. Неужели теперь всё решится?       Жанна, между тем, отхлебнула чая из крошечной, увитой узорами чашечки, призадумалась, словно вспоминая, и начала:       — Все началось ещё в 2017 году, с таких событий, которых вы, наверное, не помните. Их тогда просто не транслировали на весь мир, и новости так и помирали, проносясь по тогда ещё Британской Зоне 11, — патетично произнесла женщина, и тут же рассмеялась. — Ах, как загнула. Хоть сейчас в статью вставляй! Но не об этом. Мой муж тогда работал с генералом Бартли и самим принцем Кловисом, в том числе, освещал и последнее публичное выступление наместника. Потом принца убьют, но об этом вы знаете, я уверена, и Дитхард начнет помогать маркграфу Джеремии Готтвальду.       — Тому самому Готтвальду? — ахнула Эстер. — Который Первый Рыцарь?       — Да, ему. Дитхард даже меня с ним знакомил! Хотя не могу сказать, что я его хоть чуть заинтересовала.       — Может быть, именно это вас и спасло?       Эсти вспыхнула: а вдруг её неосторожная реплика разозлит Жанну, и та просто прогонит наглую студентку из своей квартиры? Хотя после того, что Хаггард уже наговорила…       Но женщина лишь улыбнулась.       — Наверняка! А впрочем, мы опять отклонились от темы? О чём же я… Ах да! Тогда ещё рядового Куруруги Сузаку обвинили в убийстве принца и уже почти казнили, но появился Зеро. И Дитхард пропал. Признаться, порой я его даже ревновала! Зеро стал для моего мужа идеей фикс, живым Богом. Нет, Дит всегда был натурой увлечённой, любил страстно, но быстро, однако в тот раз всё было иначе. Это была уже не любовь или восхищение, а настоящий фанатизм. Однажды я даже отвела мужа к психологу. Дитхард спокойно отсидел сеанс, а на выходе сказал, что если подобное повторится, он подаст на развод. А я ведь его любила, — невесело хмыкнула Жанна. — Да только он отдал свое сердце восстанию.       — Он поклялся запечатлеть каждый шаг Зеро, каждую его ступеньку на пути к «вершине». По крайней мере, Дитхард говорил мне, что когда этот террорист победит Британию, миром будет править именно он.       Мой муж был так увлечён своими идеями, что практически не заметил, как нас разжаловали, поставив на одну ступень с нумерованными. Представьте себе, я, чистокровная британка, стала равна жалкому одиннадцатому!       Но всё изменилось после Второго Токийского сражения. Тогда, когда пришла весть о гибели Зеро, Дитхард написал и мне. Он рассказал, что во многом ошибся, и теперь нашел того, кто изменит мир — принца Шнайзеля. О, сколько восторгов в его сторону я тогда читала! Дит писал мне о каждом разговоре с принцем, о каждом его действии, каждом выводе… Даже на Зеро, своем прежнем Божестве он не был так зациклен!       Жанна умолкла, в глазах её мелькнула грусть.       — А через полтора месяца мы виделись в последний раз. Я тогда перебралась в Лондон, чувствуя, что Япония станет полем битвы, и работала на местном телеканале. Муж заехал всего на пару часов, но я до сих пор помню каждое его слово и каждый жест. Он был мягок, и я впервые поняла, что небезразлична ему. Дит обещал, что после победы мы останемся на материке. У нас будет домик на побережье и двое детей: мальчик и девочка, похожие на меня и на него как две капли воды. Дитхард клялся, что оставит войну, и я никогда больше не увижу в его руках оружие, — женщина всхлипнула, не будучи больше в силах сдерживаться. — Но через два дня он погиб. Как мне позже рассказал лорд Мальдини, он пал, защищая принца Шнайзеля. Его убийцей был сам кровавый император.       Но тогда, в августе, я ещё ничего не знала и отчаянно искала Дитхарда в списках раненых и пленных. До последнего я боялась признавать, что мой муж действительно… — Жанна поджала губы, не решаясь произнести это слово, — умер.       Помню, в начале октября мне и самой хотелось последовать за ним. Этот мир, в котором правил Лелуш Ви Британия… Те из моих коллег, которые знали, кем был Дитхард, не могли понять, почему я была ещё жива. Остальных ведь резали вместе с семьями, не щадя практически никого… Но я, видимо, оказалась слишком ничтожной, чтобы привлечь внимание Первого Рыцаря.       15 числа я была одной из тех, кто освещал казнь заговорщиков в Британии. Тогда в этом городе царил какой-то странный, безумный праздник.       — Они праздновали победу, — выдохнула Эстер. — А получили поражение.       Леди Рид новыми глазами взглянула на гостью.       — Вы… Вы тоже кого-то потеряли?       — Не могу сказать, что моя жертва так же тяжела, как и ваша, — поджала губы Эсти. — Но она есть.       — Сочувствую.       Эстер хотела было рассказать больше, показать Жанне, что у неё был похожий опыт, но слова застряли в горле.       Перед глазами вновь появилась Эвелин Баральд, мягко улыбающаяся Эсти, смеющаяся вместе с ней и со своим сыном, и с виду суровый, но на самом деле весёлый и авантюрный лорд Тиарнак, и вечно уставший, но очень умный и всегда готовый поддержать и помочь Брайан Мерсер, и даже ворчливая леди Лаура, его жена. Они все были для Эстер словно вторые и третьи родители, ведь дети трёх семей росли на три дома — всегда вместе, всегда друг за друга.       И все они не пережили лета 18 года.       В уголках глаз собрались слёзы. Эсти вновь и вновь видела три трупа и словно неживую, почерневшую от горечи Лауру Мерсер. Слышала её полубезумный шёпот, рыдания Скарлетт и скрип зубов Дольфа. Помнила, как стыдилась того, что её родители ещё живы и здоровы, и вместе с тем до одури боялась их потерять.       Они все ждали, что скоро придут и за Хаггардами. Ждали, боялись и ненавидели, и каждый вечер оборачивался пыткой. Неизвестно было, увидят ли они последних взрослых в своем окружении, или и тем суждено пасть под колёса дьявольской машины.       Тем отвратительно холодным летом смерть подошла слишком близко к дому Эстер.       — Не стоит говорить, если рана так глубока, — мягко сказала Жанна Рид, вырывая девушку из жутких воспоминаний. — Я не буду вас пытать.       Эсти дергано кивнула и невнятно прошептала какую-то благодарность.       — Выпейте.       Женщина сунула в руки девушке стакан с водой, и та покорно проглотила.       Руки дрожали.       — Вы… Вы извините меня.       — Ничего страшного, Эстер, — перебила её сбивчивые извинения Жанна. — Все мы люди, все можем сорваться. Особенно, если приходится вновь проживать самые тяжёлые воспоминания.       Девушка глубоко вздохнула, окончательно успокаиваясь.       Нет времени рыдать. Если ничего не сделать, то Кровавый император вернётся, и тогда не выживет никто. Рухнет даже хрупкий мир, и война с границ растянется на всю планету, и тихой жизни Эстер придет конец.       Нет уж! Ни за что!       Прямо сейчас Эстер Габриэлла Хаггард соберёт волю в кулак и сделает всё, чтобы её близкие были счастливы.       — Леди Рид, — настолько твёрдо, насколько возможно, произнесла девушка, — не могли бы вы продолжить рассказ?       — Да там особо и нечего продолжать. Когда все устаканилось, ко мне приехал лично лорд Мальдини, рассказал о судьбе Дитхарда и передал бумаги о даровании мне титула виконтессы. Мол, «жена героя». На этом и заканчиваются те факты, что я могу вам поведать.       — Факты… Неужели у вас есть не только они?       Жанна невесело усмехнулась.       — Конечно. В этой истории столько всяких недомолвок, что сложно не появиться десятку теорий.       — Например? — напряглась Эсти.       — Академия Эшфорд. Почему Зеро, когда захватил её, относился к заложникам так, словно знал их? Почему там учились аж три Рыцаря Круга, пилот-ас ОЧР Кодзуки Карен, посещала принцесса Юфимия, преподавала жена премьер-министра Японии, а пару раз там видели даже странную зеленоволосую девушку, которая потом появлялась рядом с Кошмарным императором? Почему именно эта академия была выбрана местом переговоров? Ведь чтобы подготовить нападение Ланселота, надо было ой как хорошо знать планировку здания.       — Там учился Курурги, вы же сами сказали.       — Да. А ещё в промежуток 2011–2017 годов там учился некий Лелуш Ламперуж, в 2016 году ставший вице-президентом студенческого совета.       — Откуда вы об этом знаете? Неужели ваш муж...       — Дитхард? Нет, всё это есть на сайте Академии. Самое интересное, что фотография именно этого студсовета единственная, где все члены стоят спиной. Это красиво обыграно, но всё же… Чёрт, давайте я вам лучше покажу!       Жанна достала телефон и принялась что-то быстро в нём искать.       — Вот, смотрите!       Эстер взглянула на фотографию. Группа подростков, две девушки, три парня, при чём один явно младше. В центре стоит высокая блондинка и, по-видимому, смотрит вперёд — она, как и все остальные, расположена спиной к камере. Рядом с блондинкой — среднего роста паренёк, по левую руку от которого словно в ожидании чего-то замерла другая девушка.       По правую же руку от блондинки расположился тот, кого Эстер в последнее время видела слишком часто. И, судя по всему, только из-за этого и узнала.       Кровавый император стоял прямо, расслабленно. Его словно совершенно не беспокоила царившая вокруг суета, в отличие от его маленького соседа.       Тот всей своей позой выдавал какой-то странный, животный страх перед чем-то неизведанным, непонятным для стороннего наблюдателя.       Довершала фотографию подпись:

Слева направо, члены студенческого совета академии Эшфорд в 2018 году: Ш. Феннет, Р. Кардемонд, М. Эшфорд, Л. Ламперуж, Р. Ламперуж

      — Откуда появился и куда пропал второй Ламперуж — загадка. О них обоих нет нигде ни слова. Отсутствуют фотографии, страницы в соцсетях — их словно и не было никогда.       Эстер кивнула. Вполне можно понять из-за чего. Если как минимум старший Ламперуж — это Лелуш Ви Британия, то, скорее всего, все данные пропали не просто так.       Как и все в этой странной истории, однако.

***

      — Большое спасибо за интервью, леди Рид! — сказала Эстер, закрывая блокнот. — Позволите ли задать ещё один вопрос? Он никуда не уйдёт, я спрошу чисто из интереса.       — Пожалуйста, — усмехнулась Жанна.       — Почему то интервью, что вы дали мне, так отличалось от того, что я видела в газетах? По настроению, по вашему отношению к событиям?       — Потому что я сразу поняла, что вы, Эстер, не журналистка. А значит, мои слова не увидят СМИ, а если и увидят — то я легко их опровергну. Потому я и была с вами так откровенна.       — Ч-что? — воскликнула девушка. — Как?       Она же так старалась, думала над маскировкой и ни одним неосторожным словом не должна была себя выдать!       — Дилетантов вы бы обманули без проблем. Однако я знаю столько журналистов, сколько вам и не снилось. Я с ними общаюсь ежедневно и потому могу распознать человека, который лишь притворяется. В общем, над вашей ложью вам ещё работать и работать.       — Я запомню, — кивнула Эстер.       Жанна рассмеялась.       — А я уж надеялась, что больше не будете.       — Хотелось бы, — вздохнула Хаггард, — да не выйдет.       Ей предстоит ещё очень долгий и лживый путь.       Однако есть ли разница, какими способами, если Эсти спасет своих близких?       Конечно же, нет…