Глава 22. Все несчастливые семьи
28 апреля 2024 г., 19:47
Лелуш сидел и смотрел в экран компьютера, улыбаясь. Его забавляла та прыть, с которой люди вокруг стремились его развлечь. Может, конечно, их первоначальные цели и были другими, но кого это волнует?
Вот и сейчас Лелуш наслаждался плодами чужих трудов.
Статья за авторством некоего Рудольфа Баральда так и лезла из всех щелей. Судя по тому, что доселе подписчиков у него было немного, парнишка немало заплатил за продвижение.
А сама статейка, написанная без особого таланта, представляла интерес. Этот Рудольф писал о том, как, прогуливаясь в парке с девушкой, случайно столкнулся с самим Лелушем ви Британией. Почти год, как мёртвым.
Лелуш усмехнулся. Не будь он собой, точно решил бы, что парнишка-автор сошёл с ума.
К сожалению, моя девушка не очень сдержанна. И когда я рассказал ей о Нём, конечно же, она не смогла сдержаться. Судя по всему, её интерес был замечен…
Лелуш фыркнул. Какой милый мальчик! Неужели Хаггард рассказала ему о своих наблюдениях, и Баральд решил защитить подружку? Видимо, да. Пойти на поводу — или нет? С одной стороны, практического смысла нет. Но с другой, если заставить жертву поверить в доверчивость хищника, разве не станет она податливее? Да и… Идеи замелькали у него в голове, Лелуш хитро осклабился. План становился всё чётче. Пальцы юноши быстро забегали по кнопкам, набирая номер Манлея Пэджета. Голос в трубке был сонным и недовольным. — Да? — Разбудил? — заботливо спросил Лелуш и глянул на часы. Половина второго ночи. Мда, поздновато, наверное. — Что вы, Ваше Величество, — Пэджет успел прийти в себя, и, кажется, мог даже здраво размышлять. — Передай своей сестре, что цель поменялась. Пускай оставит Эстер Хаггард и возьмётся за некоего Рудольфа Баральда, он должен рядом с девчонкой быть… И раздобудь мне его досье к обеду. Запомнил? — Конечно, государь, — непроницаемым голосом ответил Манлей. — Великолепно. В таком случае, спокойной ночи. — Благодарю. До свидания. И отключился. Лелуш почти видел, о чём думает его сторонник, и потому не мог не рассмеяться. Нет, право, издевательство над людьми становилось его новым хобби.***
Хейвуд Эшли искренне ненавидел ежемесячные семейные обеды, ибо ничего сильнее них не принижало его гордость. На фоне коллег он был молод, умён, перспективен и талантлив. На фоне семьи — гадким утёнком без особых дарований. Всё же звание полковника, пусть даже и ТРУ, к тридцати годам — маловато для Эшли. Особенно, когда младший брат — Рыцарь круга в двадцать семь. Странным казалось и отсутствие амбиций, и стремления к идеалу, удовлетворение в малом, любовь к делу. Словом, Хейвуд во всём был белой вороной для семьи Эшли. Семьи, в которой ничего не ценилось выше успеха, побед, достижений. Недаром даже обед, на котором собиралась вся родня, называли «Обедом достижений»: именно о них шла речь, именно за них награждали и поздравляли. Хейвуд мрачно смотрел на отчий дом. Мужчина не бывал тут с прошлого месяца и не горел желанием являться вновь. Семья уже собиралась в столовой. Сестрица Айрин обнималась с матерью. Как обычно яркая, с алой помадой на губах, одетая в дорогущее платье сложного синего оттенка, она никогда не выглядела более подлой и лживой. Змея. Рядом ошивался брат Дилан, самый близкий к Айрин. Тоже светловолосый, как и все Эшли. Пятый Рыцарь круглого стола по праву считался самым красивым мужчиной их поколения: высокий, с правильными чертами лица Дилан был красив той мужественной красотой, что заметна в волевом подбородке, гордом взгляде синих глаз, уверенной позе и властности, в привычке командовать и руководить. Терялись на фоне Дилана два его брата: плечистый Логан и худощавый Эван. Знаменитый на всю Британию хирург и замминистра финансов. Достойные сыновья дома Эшли. Однако центром, солнцем, ядром семьи был отец — шестидесятилетний Генрих Эшли. Невысокий, сухой, вечно мрачный и холодный, вместе с тем он производил грандиозное впечатление. Хейвуд вежливо наклонил голову, приветствуя отца, но последний не удостоил мужчину и взглядом, увлечённый разговором с Эваном. И только Логан, самый старший, спокойный и флегматичный из всех детей Эшли, приязненно улыбнулся Хейвуду. Братья пожали друг другу руки. — Рад видеть тебя, — улыбнулся Логан, и Хейвуд не мог не ответить ему тем же. — Я тоже рад, братец. Случилось что-нибудь? В отличие от Хейвуда, Логана дома ждали, любили и ценили. — Рин всё судится, — хмыкнул мужчина. — Никаких прав на дочку у её бывшего мужа нет, а всё туда же… Впрочем, не думаю, что у него и вправду что-то выйдет. — Давай не будем об Айрин, — поморщился Хейвуд. — Расскажи что поважнее. — Отец мрачный ходит. В армии неспокойно, говорит. Хейвуд напрягся. Неужели Лелуш ви Британия уже и к войскам лапы протянул? Да так, чтобы сам Генрих Эшли ничего не заметил? А может быть, если бы он донёс принцу, ситуацию бы можно было спасти? Но что-то странное сковывало полковника, когда он пытался рассказать о возрождении Дьявола, что-то глубинное, страшное. Он и рта раскрыть не мог. Не желая волновать брата, Хейвуд диковато оскалился. — А когда было иначе? Логан улыбнулся. — Прошу всех к столу, — мягко сказала мать, Констанция Эшли. Радостно переговариваясь, семья рассаживалась по местам. Генрих тепло улыбался любимому сыну Эвану и любимой дочери Айрин. Они и занимали самые почётные места, по обе руки от отца. Рядом с Эваном расположился Дилан, рядом с Айрин — Логан, а по соседству с ним — Хейвуд, с другого торца стола сидела мать. Подали первую перемену блюд, и Хейвуд едва сдержал гримасу отвращения. Салат с креветками. Конечно, дома никак не могли запомнить, что его воротит от морепродуктов. С трудом подавляя рвотные позывы, Хейвуд, не жуя, проглотил мерзкую креветку. Тут же заел листьями, дабы перебить отвратный привкус. И словно бы в насмешку над страданиями мужчины главным блюдом была избрана рыба фугу, известная своим ядом и высокой ценой. Ну разумеется. Разве мог Генрих Эшли выбрать что-то дешёвое? Айрин радостно заулыбалась. Вот уж любительница всяких извращений. Во всех смыслах, да. Когда семья удовлетворила первый голод, подали вино, и потекли разговоры. — Как у тебя дела, Дилан? — спросила Констанция. — Как служба? — Пахнет жареным, — вздохнул мужчина. — Принц Шнайзель явно чем-то обеспокоен, да и принцесса Корнелия на взводе. Первый рыцарь говорит, что чувствует беду, а леди Гленарван, — он взглянул на мать и добавил: — Ну, вы её помните, седьмой Рыцарь круга, который день жалуется на кошмары. — Дорогой? — нахмурилась Констанция. Генрих призадумался, налил стакан бренди, выпил и покачал головой. — Не могу сказать. В армии тоже волнения, но причины пока выяснить не удаётся. Эван? — У нас все тихо. Ходили, конечно, слухи о подозрительной активности Джеремии Готтвальда, да и у Лорда Пэджета в семье какой-то шум. Кажется, его сестре резко захотелось пожить жизнью простолюдинки. Но тут уж нужно с ТРУ говорить, я только слухи знаю. Все, как по команде, повернулись к Хейвуду. — Не думаю, что полковник что-то серьёзное знает, — хмыкнул Дилан. — Не думаю, что он хоть что-то знает, — поправила Айрин. Стерва! Они переглянулись, понимая друг друга и без слов, и посмотрели на старшего брата с нескрываемым презрением. Логан молчал. — Успокойтесь, — холодно приказал Генрих. Айрин и Дилан, не будучи совсем уж дураками, подчинились. — Хейвуд? — спросил глава семьи. — Просвети нас, будь любезен. — Это государственная тайна, я не уполномочен её разглашать в присутствии всех подряд! Лицо Айрин вытянулась. Это был камень в её огород. Все остальные хоть с властью связаны были, а вот сестра… Хейвуд с радостью заметил, как её это задело. — Слова не мальчика, но мужа! — фыркнул Логан — В тридцать два пора бы уже, — бросил Дилан. Они с Айрин были идеальной парочкой. Брат и сестра, она всего на несколько лет старше, но характером — одна дрянь. Они никогда не стеснялись унизить кого-то, кто им не нравился, и никогда даже не задумывались о том, что могут причинить боль. Они просто развлекались. И именно Хейвуд был их любимой игрушкой. Вот и сейчас Айрин угодливо захихикала на шутку брата. — Тихо, — велел Генрих. Зал мгновенно погрузился в молчание. Казалось, все даже дышать перестали. — Хейвуд, изволь объясниться, — голос отца был холоден, и сыну даже стало не по себе. Нет уж. Нельзя отступать. Генрих смотрел на него, как на пустое место. Всегда так смотрел. И если уж Хейвуд не сможет защитить себя сам, то ничего не поменяется. Его всё так же будут унижать в родном доме. Сглотнув комок в горле, мужчина осклабился. — Отец, я полагаю, что если бы моему начальству было угодно оповестить вас, оно бы непременно это сделало. Это произвело больший эффект, чем если бы прямо там разорвалась бомба. — Что ты себе позволяешь?! — вскинулся Дилан. — Хам! — Немедленно извинись перед отцом! — поддержала брата Айрин. — Я надеюсь, ты оговорился? — презрительно сощурился Эван. И даже Логан, привычно спокойный и словно бы совершенно равнодушный, взглянул на Хейвуда с явным неодобрением. — Сядьте, — приказал Генрих. Хейвуд невольно вздрогнул. Отец был в ярости. Холодный, с виду спокойный, но глаза так и мечут молнии, обещая смертельные муки. — Я дам тебе шанс объясниться. — Не стоит, — выплюнул Хейвуд, — никакого желания о чём-то говорить с вами. Он выскочил из-за стола, быстрым шагом подлетел к двери. — Сын! — воскликнула Констанция. — Сиди, — велел отец. — Пускай катится, куда пожелает. Здесь ему больше дома нет. — Я этому рад, — оскалился мужчина. — Кстати, рыба была отвратительна.***
Корнелия ли Британия едва сдерживала жажду убивать. Во-первых, любимый братик, даже не спросив её мнения, выдавал девушку замуж. За парня почти на десяток лет младше, м-да. Во-вторых, всё тот же братец требовал регулярно встречаться с женихом. Не реже, чем раз в неделю, ей приходилось тратить время на бесполезную ерунду, корча из себя благовоспитанную девицу. Ну и в-третьих, уже в который раз на эти встречи принцессу пытались обрядить в нелепое аляповатое платье. Словом, было на что разозлиться. — Ваше Высочество, — взмолилась служанка, — ну как можно ехать на свидание в военной форме? — Молча! — гаркнула Корнелия. Она ненавидела ругаться со своей ближайшей прислугой, но иногда без этого было просто невозможно обойтись. Будто женщина в неполные тридцать не может сама разобраться с одеждой! В тот день встреча была назначена в резиденции Пэджетов. Манлей, безукоризненно вежливый и до ужаса идеальный, ожидал невесту на крыльце. Помог выйти из машины, и всё это с равнодушным, даже отсутствующим выражением лица. Этот юноша вызывал у Корнелии смешанные чувства. Им нельзя было не восхититься: такой молодой, сын изменника, а стал поистине значимым человеком. Министр финансов, жених принцессы… Невообразимый карьерный рост. И вместе с тем, Пэджет пугал. Дико, когда юнец девятнадцати лет от роду смотрит на тебя, как на добычу! И ещё взвешивает, стоит ли стрелять, или, может, позволить жертве пожить немного. Да и вечная холодность в движениях, словах и чувствах лишь больше настораживала Корнелию. — Вы голодны? — вежливо осведомился Манлей. — Ничуть. Он подал ей руку, провёл в дом. — Как ваша сестра, лорд Пэджет? — Благодарю, Ваше Высочество, всё благополучно. Вновь они говорили о незначительных мелочах: о погоде, о каких-то книгах, вновь теряли время. Корнелия видела, что и жениху её абсолютно безразлична она. То и дело его глаза стекленели, словно бы он погружался в себя, забывая о надоедливой гостье. Неприятно, конечно. Но что поделать, если он прав? — Ох, уже так поздно! — наигранно всплеснула руками женщина. — Лорд, надеюсь, вы просите мне мой отъезд? — Разумеется, Ваше Высочество, — он был все так же равнодушен. — Позволите проводить вас? — Буду благодарна. Они поднялись, и уже было вышли из гостиной, когда навстречу им словно чёрт из табакерки метнулась мужская фигура. Корнелия испуганно отшатнулась, рука машинально дёрнулась выхватить из кобуры пистолет. — Лорд, я к вам со срочным разговором! — воскликнула фигура, останавливаясь. Корнелия дёрнулась. Этот голос… Она его точно слышала, и не один раз! Словно желая подтвердить, что ей не почудилось, женщина присмотрелась к мужчине. Нет, его правильнее было бы назвать юношей. Не старше Пэджета, темноволосый, одет… Странновато для конца ноября — свитшот совсем тонкий, и даже под курткой в нём было бы холодно. Но это не самое нелепое: глаза незнакомца скрывались за стёклами тёмных очков. Принцесса обернулась к Манлею, желая спросить, что происходит, и замерла, не открыв рта. На краткий миг в глазах её жениха промелькнули изумление и раздражение, сменившееся ужасом. Пэджет явно знал гостя. — Лорд? — позвала Корнелия. — Что происходит? — О Господи, — прошептал незнакомец, кажется, впервые заметив принцессу, — Ваше Высочество! Прошу прощения, я вас не заметил сразу. — Скажите, а мы с вами не виделись? — Не думаю, что это возможно, — вмешался Манлей. — Его Светлость прав. Моя личность слишком незначительна. — В таком случае, будьте добры подождать меня в гостиной. Ваше Высочество, идемте. — Я… — Не вы ли говорили мне, что торопитесь? Как видите, я тоже. Корнелия вспыхнула. Этот...! Да как он смел! С виду весь из себя приличный, а как оказалось, настоящий хам! Да даже когда она служила под началом Бисмарка, её не выставляли такой дурой! — Можете не провожать меня, — выплюнула она. Всю дорогу до дворца она так и клокотала от ярости. Грх, ублюдок! В спальню принцесса ворвалась бешеным вихрем, плюхнулась в кресло, и… Замерла. Что. Это. Было. Какого чёрта произошло? Почему Пэджет был испуган, и почему так поторопился её прогнать? А ещё принцесса была убеждена, что точно где-то видела странного гостя своего жениха. Как бы её не разубеждали, в своей памяти женщина была уверена. Тут явно что-то нечисто… — Сандра, передай Лорду Диспенсеру, что я скоро зайду, — приказала служанке принцесса. — Немедленно!***
Манлей, едва убедившись в отъезде невесты, полетел в гостиную. Кажется, не только сестра могла вывести его из себя. Лелуш ви Британия пил чай, лениво развалившись в кресле. Словно бы ничего не случилось, и не император разыгрывал не пойми кого перед собственной сестрой. — Что вы!.. — начал было Манлей. — Не кричи так. По ушам бьёт. — Господи, Ваше Величество, почему вы так неосмотрительны? Принцесса может вас узнать и донести вашему брату… — Пускай. Шнайзель наверняка уже понял, что я жив. — И вы так спокойно об этом говорите? — вздёрнул бровь Манлей. — А что волноваться? Я сам этого хотел, — с флегматичным спокойствием ответил император. Пэджет чуть не рухнул на пол. Господи, что творилось в голове у его господина? Почему он с таким усердием обращал в прах старания Манлея, Готтвальда и наверняка ещё многих других? — Мне скучно, понимаешь? — заявил Лелуш. — Чертовски скучно. А Шнайзель может подарить интересную жизнь, я его знаю. — Он может вам помешать. — Верно. Я его за это и ценю. Манлей ничего не ответил. Он уже давно оставил попытки понять тонкости отношений в императорской семье. — Ваше Величество, вы говорили о срочном деле, — начал юноша. Уж лучше они будут говорить только о работе. Так привычнее. — Да. Будь добр, передай сестре…***
— Ваше Высочество! Чем обязан вашему визиту? Хью Ле Диспенсер, лоснившийся довольством и сытостью, воссиял дружелюбной улыбкой, поднялся, поклонился. — Добрый вечер, мистер Ле Диспенсер. Мне нужен ваш совет. — Конечно же! Помочь вам — честь для меня! Корнелия поморщилась. У начальника ТРУ был слишком звонкий и высокий голос, то и дело срывавшийся в раздражающий писк. Да и в целом мужчина был какой-то неприятный, слишком аморфный: оплывшая фигура, маленькие невыразительные серые глазки, то и дело сияющие жадным блеском, безвольный подбородок, свойственный людям слабохарактерным и нерешительным, пухлые щёчки весельчака. Одним словом, в Хью не было того, что желала бы видеть в человеке его должности принцесса. — Я подозреваю, что Лорд Пэджет замышляет что-то против империи. Ле Диспенсер закашлялся, поднял изумленный взгляд на Корнелию. — Прошу прощения, но… С чего такие выводы? — Его посещают подозрительные личности, и политика, проводимая им… Неужели вы сами не замечаете? Хью на мгновение задумался и покачал головой. — Ни разу не замечал. Лорд Пэджет, конечно, интересный человек, но против империи он не пойдёт. Может быть, это очередная уловка? Помните, как он с коррупцией в министерстве разбирался? — Поверьте мне, тут иное, — нахмурилась Корнелия. Ну как можно не понять?! Не бывают такими уловки! Манлей точно что-то задумал, а Диспенсер, как обычно, прячет голову в песок! — При всем уважении, Ваше Высочество, но есть ли у вас доказательства? Желательно прямые. Все же, Манлей Пэджет — один из самый влиятельных людей империи, а мы не у Лелуша-Дьявола под крылышком, чтобы арестовывать по доносу. Женщина вскинулась, разъярённая беспочвенными подозрениями. — Вы обвиняете меня в доносе?! Меня, принцессу империи?! — Что вы, Ваше Высочество! Я бы не посмел. Лишь смиренно прошу вас предоставить факты, чтобы я со всем старанием мог исполнить Ваше повеление. Корнелия сощурилась. Диспенсер ускользал, словно мелкая рыбешка, и поймать его женщина не могла. — Значит, вы отказываетесь мне помочь? Хью по-акульи улыбнулся. Принцесса, униженная и оскорблённая, взвилась и вылетела из кабинета, даже не попрощавшись. Значит, в этой борьбе она могла рассчитывать только на себя.
