Время выбирать

      30 ноября 2018 года, Риджентс-парк, Британия       В тёмном, но отчего-то любимом молодежью Риджентс-парке было по-кладбищенски тихо. Возможно, если бы на месте Джеремии Готтвальда оказалась трепетная юная леди или не менее трепетный джентльмен, чёрные батальоны деревьев были бы справедливо названы жуткими, а громкие переклички птиц — ужасающими.       Однако бывший Первый рыцарь Кровавого императора привык к работе и в куда более неприятных условиях, так что подобный лес был для него сравни курорту. Другой вопрос, какого черта Джеремия Готтвальд, сам Джеремия Готтвальд, торчал где-то на окраине Лондона, выслеживая какую-то девчонку?       Впрочем, приказы своего единственного господина Готтвальд никогда не подвергал сомнению.       Потому, несмотря на опустившийся на город вечерний полумрак, Джеремия, скрывшись во тьме, молча ждал. И вскоре на небольшую, едва освещённую тусклым светом замызганного фонаря поляну ступила девушка.       Мужчина выразительно приподнял бровь. Это привлекло внимание хозяина целого мира? Зажатая, блёклая, бледная — сколько их, точно таких же девушек в Лондоне, Британии, да по всей планете?       Невольно перед глазами мужчины возникла покойная императрица Марианна, её яркие, похожие на звёзды глаза, иссиня-чёрные волосы, заразительный смех и непререкаемая вера в хорошее…       Да уж. По сравнению с девчонкой Хаггард — небо и земля.       Но воля императора — закон. Не Джеремии Готтвальду эту волю обсуждать и осуждать.       — Хватит! — громко сказала девушка, словно сама себя отговаривая.       Не особо таясь Джеремия шагнул вперёд.       — Кто здесь?       Хаггард испуганно заозиралась. В глазах её разлился плохо скрываемый ужас, дыхание, судя по пару, исходившему изо рта, сбилось. Девчонка была на грани истерики.       Изморозь захрустела под ногами мужчины, когда он вышел на поляну. Эстер Хаггард слегка прищурилась, силясь узнать, и побелела как полотно. Поняла, кто перед ней.       — Не советую кричать или иным способом привлекать внимание. Мне нужна ваша флешка с данными, мисс Хаггард.       Девушка дрогнула, попыталась было что-то сказать, но слова застряли в горле.       — Я непонятно выразился? — трусиха начинала порядком раздражать.       Быстрым движением, приводившим в восторг соратников и ужасавшим врагов, Джеремия выхватил пистолет и нажал на спусковой крючок. С ювелирной точностью пуля промчалась в паре сантиметров от виска Эстер и вошла в дерево.       — Следующая прилетит вам в голову, — сообщил Готтвальд, чувствуя себя злодеем из плохого кино.       Но вместо слёз, паники или ещё чего подобного Эстер захихикала. Абсолютно бесстыдно, громко… Кажется, у неё даже живот заболел, так поморщилась!       Может быть, Джеремия и не совсем точно отнес её к непроходимым трусихам.       Девушка потянулась к карману: судя по всему, за флешкой.       — Разумное решение.       Где-то вблизи мелькнул отблеск света, и Джеремия понял, что Хейвуд больше не задерживал следивших за бывшим Первым рыцарем дураков. Ну что сказать, молодец этот Эшли, долго держался.       Готтвальд чуть сместился, открывая себе обзор практически на всю поляну и давая возможность за мгновение схватить Эстер.       — Стоять! Руки за голову! Джеремия Готтвальд, именем Её Величества императрицы Нанналли ви Британии, вы арестованы!       Мужчина усмехнулся.       Ну-ну.

***

      Наверное, в пору было бы схватиться за голову, забиться в угол и кричать, что никуда не пойдёшь — даже это было бы разумнее, нежели идти на такой риск. Но когда Хейвуд Эшли поступал разумно?       Мужчина хмыкнул, в очередной раз мысленно прокрутив приказ. Как сказал Лелуш Ви Британия, — ничего сложного. Всего лишь отвлечь нескольких лучших сотрудников ОЧР от исполнения их прямых обязанностей — ничего сложного, правда.       Хейвуд нажал на педаль, чтобы не упустить из виду машину лейтенанта Чёрных рыцарей Сэма Бауэрса.       Какого-то чёрта Эстер Хаггард заманили в Риджентс-парк. Милое местечко, правда, не в конце ноября и не поздним вечером.       «Интересно, — вдруг подумалось Хейвуду, — у этой девушки страха совсем нет?»       Идти ночью одной… Будь сам он девятнадцатилетней девчонкой, ни за что бы не пошёл. Впрочем, Хейвуд ведь таковой не был.       Вдруг пискнула рация, и Эшли, уже предполагая, что его ждёт, включил передачу.       — Да? — с заметным раздражением в голосе произнёс мужчина. — Слушаю.       — Эшли, быстрее! — рявкнул Бауэрс. — Плетётесь в хвосте, всех нас задерживаете!       Хейвуд улыбнулся. Без него «охоту» точно никто не начнет — не имеют права.       — Я всё ещё считаю, что вы перегибаете. На кой чёрт было выдергивать меня в ночи, в четверг? Мне завтра не в отпуск, знаете ли!       — Эшли!       — Что? Если вам, «чёрным птичкам», нравится следить за свободными британскими гражданами, не смею мешать. Но чтобы я этим занимался — увольте!       — Вы забываетесь, Эшли! — прорычал Бауэрс. — Я буду вынужден доложить обо всём вашему начальству!       — О, думаю, мистер Ле Диспенсер меня поймёт! — воскликнул Хейвуд и отключился.       Секунду спустя подумал и отключил рацию полностью. Этой заминки хватило — светофор разделил их с лейтенантом Чёрных рыцарей окончательно. Теперь, пытаясь нагнать, Хейвуд совершенно случайно будет просто вынужден потерять минут десять. Ох уж эти пробки!       Мужчина усмехнулся, покачал головой.       По приезду необходимо будет продолжить конфликт, но не углублять его слишком сильно, дабы Хейвуда не отстранили от дела.       Что с ним станет, окажись Эшли бесполезен для Кровавого императора, думать не хотелось.       Однако у любой поездки есть конец, как его не оттягивай. Так было и в этот раз.       — Эшли, вы что творите?! — зарычал лейтенант.       — Пробки, — невозмутимо ответил Хейвуд.       — Еще бы минута, и я наплевал бы на все инструкции! Если уж ТРУ так нерасторопны…       — Ничего не мог поделать.       — Начинаю думать, что вы специально нас саботируете!       «А ты не такой идиот, как я думал», — отметил Хейвуд.       — Лейтенант, с каким бы презрением я не относился к вам, свою страну я всё ещё люблю. И уж вредить ей ни за что не стал бы.       — Кончайте разговоры, — бросил Бауэрс. — Что у вас там?! — рявкнул он на своего подчинённого.       Эшли поморщился. Громкие звуки раздражали.       — Мы нашли его, сэр! — гаркнул солдат. — Джеремия Готтвальд находится…       — Тише! Не шуметь! — прошипел Сэм. — Этот чёрт и услышать может, кто его знает, ублюдка… Вот что. Окружите Готтвальда, но без моего приказа себя не выдавайте. Исполнять!       — Так точно!       С неба что-то капнуло, и Хейвуд, нахмурившись, поднял голову. Разобрать тучи в тёмном небе было почти невозможно, но, по-видимому, собирался дождь. Не хватало только простыть, промокнув и продрогнув на ледяном ветру.       — Эшли, где вы сегодня витаете? — спросил Бауэрс. — Будто на ходу спите.       — Всё в порядке, — оскалился Эшли.       — Тогда извольте работать!       И Сэм торопливо зашагал к своим подчинённым. Возведя очи горе, Хейвуд последовал за ним.       Когда они вошли в парк, настроение у мужчины упало ещё ниже. К промозглому холоду прибавилась давящая темнота, будившая в душе самые худшие воспоминания. Казалось, что из-за любого чёрного куста может выскочить враг, и Хейвуд невольно потянулся к кобуре.       Вдруг Бауэрс остановился, вгляделся куда-то вдаль, махнул рукой и уверенно шагнул вперёд.       — Стоять! Руки за голову! Джеремия Готтвальд, именем Её Величества императрицы Нанналли ви Британии, вы арестованы!       Хейвуд выбежал вперёд и увидел, наконец, ту, ради кого теперь вся свита Лелуша ви Британии стояла на ушах.       Девушка, которую держал на мушке Первый рыцарь, была до ужаса испугана. Она не могла и пискнуть — настолько ей было страшно.       Вдруг Готтвальд молниеносным движением рванулся к Эстер, перехватил её за шею и прижал пистолет к виску.       — Двинетесь — она умрёт, — равнодушно бросил маркграф.       Хейвуд напрягся, почти инстинктивно хватаясь за пистолет. Кто бы что ни говорил, но девочку-то жалко… Вон, какие глаза, словно прямо здесь, не сойдя с места умереть готова.       Да и неужели Готтвальд не понимал, что с ним сотворит император, если Эстер Хаггард пострадает? Быть такого не может. Чтобы Джеремия Готтвальд и нарушил приказ своего господина? Выходит, есть часть плана, в которую его, Эшли, никто посвятить не соизволил?       — Сэр Джеремия, будьте благоразумны, — произнес Бауэрс, незаметно взводя курок. — Мы же не хотим…       Но Готтвальд его словно бы не слышал. Тогда Сэм вскинул руку, и Хейвуд хотел было крикнуть, предостеречь, или оттолкнуть Бауэрса — он ведь мог попасть в девчонку, и тогда…       Громыхнул выстрел. Во вспышке, ослепившей мужчину, Хейвуд на секунду растерялся, потёр глаза, пытаясь вернуть зрение, успел бегло взглянуть на Готтвальда — тот едва заметно кивнул, как бы передавая эстафету, и скрылся в темноте парка — и вот уже всё было кончено. И пусть солдаты ОЧР, получив от лейтенанта короткий приказ, бросились за маркграфом, шансов у них уже не было. Джеремия Готтвальд больше не поддавался.       Рвано выдохнув, Хейвуд подошел к Бауэрсу и пойманной им Эстер Хаггард.       — Так… Эстер Габриэлла Хаггард, девятнадцать лет… Бывшая дворянка, ничего себе! И что же вас сюда в такое время-то занесло, а? — раздражённо спросил Сэм, вглядываясь в какой-то документ. Видимо, паспорт жертвы.       А девочку трясло. Кое-как она умудрилась вывернуться и сбежать, не растерялась, и всё равно подготовки ей не хватало. Она мелко дрожала, зуб на зуб не попадал. И уж явно не от холода — тёплая куртка должна была хорошо защищать как от мороза, так и от ветра.       — С-свидание, — выдавила она едва слышно.       На лице Бауэрса появился яростный оскал.       — Кроме нас и Готтвальда здесь нет ни одного мужчины. Ещё раз спрашиваю, мисс, зачем вы здесь находитесь?       Хейвуд сжал зубы. Как можно быть таким уродом?! Её едва не убили, по крайней мере, всё выглядело именно так, она на грани истерики, какой допрос может быть в таком состоянии?!       Девушка пыталась отпираться, но куда ей. Бауэрса боялись многие — в ярости он походил на взбешённого двухметрового быка. Неудивительно, что Эстер давления не выдерживала.       — Вы знаете, что бывший Первый Рыцарь осужден за пропаганду культа личности Кровавого императора и все контакты маркграфа контролируются ОЧР?       Хейвуд не выдержал, шагнул вперёд и выплюнул:       — И Тайным Разведывательным Управлением.       Хаггард мгновенно повернулась к нему, и от её полного надежды, благодарности и страха взгляда мужчине стало не по себе.       Бауэрс попытался возмутится — но Хейвуд остановил его, стараясь говорить так, как говорил со слугами отец.       — Думаю, что ТРУ эта девушка нужна больше. Верните ей документы, будьте добры, — произнёс Эшли так властно, как только мог.       Сэма проняло; однако вместо того, чтобы смешаться и отойти в сторону, лейтенант лишь сильнее хорохорился:       — Вы превышаете свои полномочия, Хейвуд.       Хейвуд вздёрнул подбородок. Таких надо давить, они сильны только среди тех, кто слабее. Надо показать свою силу — и Бауэрс отступит, в конце концов, кто он такой, рядом с пусть и отвергнутым, но всё ещё урождённым Эшли?       — Ничуть, — на лице Хейвуда появилась неприятная ухмылка. — Премьер-министр лично гарантировал ТРУ главенство в деле. И в случае вашего дальнейшего сопротивления на стол к начальнику Управления ляжет моя записка. Как думаете, сколько времени потребуется принцу, чтобы получить эту информацию?       И лейтенант сдался.       Хейвуд, не тратя на него более времени, подал руку Эстер, помог дойти до машины, даже отыскал немного успокоительного и протянул девушке.       Та не думая проглотила.       Около минуты они сидели молча; потом, видимо, к Эстер вернулась способность рассуждать здраво, она даже вежливо поблагодарила своего защитника.       А значит, пора было приступать ко второй половине плана Его Величества.       — Мисс, расскажите, пожалуйста, всё, что знаете. Любая информация очень поможет Его Высочеству Шнайзелю.       Она дёрнулась, как от удара, и робко переспросила:       — Его Высочеству… Шнайзелю? Премьер-министру?       И тут глаза её широко распахнулись, на лице промелькнул восторг пополам с триумфом. Выходит, Лелуш правильно думал, что девочка и сама желала донести принцу?       — Мне необходимо встретиться с Его Высочеством! У меня есть… Информация, за которой, я уверена, и охотился Готтвальд! — воскликнула она.       Хейвуд готов был вести её хоть сейчас, но вспомнил наставления императора. Сделать вид, что не веришь, чтобы потом жертва и не думала сомневаться в твоём доверии, да…       Когда он отказал, Эстер, казалось, чуть не заплакала. Она пыталась приводить какие-то доводы, но Хейвуд их легко парировал.       — Сэр, прошу вас! Это важно, поверьте мне! Я готова заплатить, если вы того хотите, или отдать что-то ещё! Что вам нужно? — взмолилась девушка.       Эшли чуть не расхохотался. Вот уж… Дитя рынка. Чуть не умерла со страху, а уже пытается купить!       — А что вы готовы предложить?       Сейчас, как и все порывистые юнцы, она ответит «всё». Плавали, знаем — Хейвуд и сам когда-то был идеалистом и верил, что слишком высоких цен попросту нет.       Но Эстер сказала иное:       — Зависит от вашей просьбы.       Мужчина изумлённо вскинул бровь. Никакого пафоса, напротив, суровая прагматичность во взгляде и голосе. Да и слово-то какое выбрала — «просьба», — будто не умоляет старшего, а приказывает низшему…       А девочка не так проста, как кажется.       Хейвуд рассмеялся и махнул рукой в сторону машины.       — Садитесь.       — Вы мне поможете? — воскликнула Эстер, широко улыбаясь.              И словно бы не было хитрой бестии; вновь перед Эшли стояла самая обычная молодая девушка.       — Ага, — вдруг в голову пришла идея, — но знайте, если из-за вас я не получу повышения, оставляю за собой полное моральное право на ваше убийство.       На лице Эстер отразилось презрение пополам с непониманием.       — Шучу, — поспешил добавить мужчина.        Молча они ехали недолго. Эстер, словно бы борясь с каким-то подсознательным страхом, старалась завести беседу.       — А вам ничего не будет? — чуть краснея, спросила она. — Вы же вроде как… Уехали с места преступления со свидетелем?       Хейвуд хмыкнул. Не лучшая тема для разговора… Лучше бы уж о погоде спросила, видит Бог!       — О, не беспокойтесь. Бауэрс ничего мне предъявить не сможет. Пока не поймает Готтвальда, так уж точно, — честно ответил мужчина.       — Вы его недолюбливаете? — приподняла бровь Эстер, чуть хмурясь, — Ну, Бауэрса.       И тут, как и десятки раз до, в голову Хейвуду Эшли ударила идея. Это была одна из тех идей, которые, если хоть немного над ними подумать, кажутся совсем уж глупыми, однако жизнь поворачивает их под иным углом. И вот уже то, над чем прежде смеялись, превозносят, хваля за проницательность и оригинальность.       Хейвуду захотелось узнать об Эстер Хаггард.        — Недолюбливаю? Мягко сказано! Человека, который добровольно пошёл служить в изначально антибританскую организацию! Это кем вообще быть надо?       От ответа девушки будет зависеть, как с ней говорить… Эстер ведь аристократка, а это закладывало особое отношение к Британии — Хейвуд знал по себе.       — Да вы и к ОЧР не питаете тёплых чувств, я смотрю, — улыбнулась девушка.       — Террористами были, террористами и остались.       Эстер явно была не согласна: нахмурилась, даже приоткрыла рот, желая ответить, опровергнуть, но вдруг передумала и умолкла, так ничего и не сказав.       — Чёрт возьми, почему я вам это рассказываю? — торопливо добавил Хейвуд, желая отвести от себя подозрения.       Девушка пожала плечами.       До дворца ехали в тишине. Впрочем, Эшли был этому даже рад — какой бы забавной не была Эстер Хаггард, следующая часть плана Лелуша требовала недюжей работы.       В конце концов, заболтать принца Шнайзеля — задача, мягко говоря, нелегкая.

      2 декабря 2018 года, Императорский дворец, Британия       С большим трудом Корнелия ли Британия отыскала старшего брата: к её удивлению, Шнайзель был не в кабинете, а прогуливался по саду. Это случалось невероятно редко. Обычно он работал и только в тёплые периоды года время от времени выходил на улицу.       Оттого вдвойне странно было увидеть его в начале декабря в саду, одетого в тёплое чёрное пальто и шерстяной клетчатый шарф.       — Брат! — рявкнула Корнелия, на ходу надевая куртку. — Не хочешь мне кое о чём рассказать?       Шнайзель вопросительно приподнял бровь, развернувшись к женщине.       — Зависит от того, что ты хочешь услышать.       — Даже не знаю, — наигранно задумалась Корнелия. — О нашем младшем брате?       — С чего это тебе захотелось поговорить о покойниках? — удивился Шнайзель, — Или ты о Гарибальди? Неужели у дяди Колдера на старости лет ещё один сын родился?       — Нет, с чего бы? Я о Лелуше.       — О Лелуше?       Корнелия кивнула.       Шнайзель странно хмыкнул, отвернулся, глядя на клумбы. В тёплое время года там царили роскошные цветы, но сейчас, в преддверии зимних морозов, клумбы опустели, как и весь сад. В нём, прекрасном в цвету весны, в пестроте лета и холодной гармонии зимы, ранний декабрь проходил в запустении. Разливались по дорожкам серо-коричневые лужи, а меланжевый покров инея, тая, становился похожим на отвратительную гнилую кашицу.       — Зачем нам говорить о тех, кто давно мёртв, сестрица?       — Но мы же оба знаем, что ты врёшь.       Шнайзель взглянул на сестру и громко рассмеялся.       — Ты чего? — удивилась женщина.       — Ты стала куда прозорливее и наблюдательнее. Откуда узнала?       Корнелия подозрительно сощурилась. Говорить про Оуэна не стоило, мало ли, на какие размышления это натолкнёт Шнайзеля. Угнаться за мыслями брата принцесса не могла никогда.       — Пэджет. Я была у него в гостях и видела Лелуша.       — Вот как? — фыркнул мужчина. — Не думал, что братец действовал настолько открыто.       Коренлия с изумлением смотрела на умиротворенную улыбку Шнайзеля. Он… Он совсем не понимал, чем грозило возвращение Лелуша? Или уже успел найти оружие? Так был же Дамокл и не сработал! Чёрт возьми…       — Брат, ты совсем не беспокоишься о нас? О Нанналли? О Британии, в конце концов?! — воскликнула женщина. — Почему ты такой спокойный?       — Потому что ничего страшного не произойдёт.       — Но…       — Об этом мне рассказала Нана, — начал мужчина. — На самом деле Лелуш сам приказал себя убить.       — Что?!       «Брат, ты с ума сошел?!» — чуть не рявкнула принцесса.       — Из-за особенностей гиасса Лелуш смог впустить Нанналли в свои воспоминания. Не знаю, как это вышло, — сказал Шнайзель, — однако факт есть факт. Лелуш сам отдал приказ о своём убийстве… Как он говорил, это для того, чтобы «построить новый мир для Нанналли», — мужчина поморщился, словно услышав глупую шутку. — И откуда в нём столько идеализма?       — Ради… Нанналли? — переспросила Корнелия.       У неё всё ещё не укладывалось в голове, как мог Лелуш, тот самый Лелуш, на чьих руках кровь сотен тысяч аристократов империи и миллионов военных, не говоря уж о бесчисленных жертвах среди мирных жителей, поступить так благородно… Умереть, чтобы его младшая сестра могла жить счастливо…       Господи, какое безумие!       Вдруг принцессе вспомнилось одно старое наблюдение, отброшенное за ненадобностью.       — Подожди, брат, — негромко произнесла женщина, — выходит, тогда, во время казни, Готтвальд…       — Да. Он тоже действовал по приказу Лелуша.       Корнелия странно хихикнула. Нет, право, мир вокруг действительно сходил с ума…       И ей ему соответствовать не хотелось совершенно.