Время выбирать

      В четыре часа утра министры Британской империи, позевывая, уже сидели за столом. За время правления императрицы Нанналли они отвыкли и от ранних подъемов, и от ненормированных рабочих дней. Однако каждый понимал, что при Лелуше Ви Британии никто об их комфорте заботиться не станет. У Кровавого императора разговор вообще короткий — чуть что, можно и кресла лишиться, и жизни. Если особенно не повезет.       Далеко не всем еще был важен ответ на вопрос «Какого черта мертвый император вообще жив?», но те, кто успели проснуться или вовсе не ложились, тихонько обсуждали его между собой.       Маршал армии, Генрих Эшли, и министр колониальных дел, Александр Ланкастер, были одними из немногих свежих и бодрых людей.       — Вы с ним уже виделись, Лорд Эшли? — негромко спросил Ланкастер.              — Виделся.       — И как?       Эшли поморщился, махнул рукой. Его общение с императором завершилось тактичными угрозами со стороны последнего, и Генрих точно не мог назвать это успехом. Однако рассказывать змеюке-Ланкастеру о неудачах старый маршал точно не собирался.       — Головы полетят, — вздохнул Эшли, — Помяните мое слово, полетят.       — Это и так ясно, — хмыкнул Александр, — Недаром же тут ни одного рыцаря круга нет. И лорда Пэджета, кстати, тоже. Может, император не простил ему союз со Шнайзелем?       На лице у Ланкастера появилась мерзкая улыбочка, которую Генрих Эшли предпочел проигнорировать. О вражде Манлея Пэджета и Александра Ланкастера знал чуть ли не весь двор, и порядком от нее устал.       — В таком случае, нас всех ждет кара, — вмешался в разговор старый-престарый Юлий Эрнст, министр внутренних дел, — Мы все служили узурпаторше.       — Быстро вы назвали ее узурпаторшей, сэр, — сощурился Ланкастер.       — Захватила трон при живом императоре, — Юлий хмыкнул и закашлялся, — В мое время это называлось узурпацией.       — В ваше время, господин… — но закончить Александр не успел. Двери распахнулись, и на пороге появился Кровавый император собственной персоной.       Все торопливо встали и поклонились. Лелуш Ви Британия не удостоил их и взглядом. Он, подозрительно довольный, прошел к своему креслу во главе стола и сел. Взмахом руки позволил сесть остальным.       — Доброе утро, господа. Пока мы ждем Первого и Нулевого рыцарей, а также протокол срочного заседания ССШ, просвещу касательно кадровых перестановок. Во-первых, по причине смерти Шнайзеля Эль Британии, пост Премьер-министра Британии займет Манлей Пэджет, — тот со значением кивнул, занимая кресло по левую руку от императора, — Министром финансов на испытательный срок назначается его заместитель, Эван Эшли. Занимай свое место.       Эван, вошедший вместо с императором, облегченно выдохнул и с заметным удовольствием занял кресло рядом с отцом. Генрих не смог сдержать триумфальной улыбки — двадцать девять лет парню, а уже министр!       — Георг Лайтоллер, — объявил император, и тучный министр иностранных дел чуть вздрогнул, — Вы арестованы. Взять его, — голос Ви Британии из спокойного и отчасти даже расслабленного вмиг стал стальным, и министры синхронно содрогнулись.       Двое солдат из личной гвардии Лелуша подошли к Георгу, одним движением заломили тому руки за спину и потащили к выходу.       — Ваше Величество, я не виновен! — завопил министр, отчаянно пытаясь вывернуться из крепких рук, — Меня оклеветали, оболгали! Я ваш верный слуга…       Но Лелуш Ви Британия даже не обернулся на крики. Перекинувшись парой слов с новым премьером, он продолжил:       — Александр Ланкастер.       Министр сравнялся цветом с белыми мраморными колоннами у входа в зал. Он судорожно перебирал в голове свои прегрешения, пытаясь понять, какое навлекло на него немилость Кровавого императора.       Лелуш, прекрасно видя, какое влияние оказывают на жертву его слова, не торопился продолжать. Он играл с Ланкастером, как кошка играет с мышкой.       — Д-да, Ваше Величество? — отозвался Александр.       — Займете место Лайтоллера до упразднения МИДа. Дальше — посмотрим.       Облегчение, охватившее Ланкастера, казалось осязаемым. Впрочем, никто бы не посмел его осудить — не обзавестись седыми волосами при дворе Кровавого императора считалось чудом.       — Простите, Ваше Величество, — вмешался Генрих, — Позволите ли спросить, — Лелуш кивнул, и маршал продолжил, — Упразднение МИДа? Правильно ли я понимаю, что вы планируете вновь подчинить Британии весь мир?       — Я бы, может, и ограничился Британией в ее более, — Лелуш усмехнулся одному ему понятной шутке, — Привычных границах. Однако наши бывшие колонии в ССШ решили иначе. Начальник ТРУ обещал предоставить ноту об Объявлении ими войны до конца этого совета.       Вдруг двери распахнулись и на пороге появились двое.       Первый был высок и статен, хорошо слажен и экзотически красив. У него было крепкое стройное тело с ярко выделявшимися под мундиром мускулами, пышная копна каштановых волос, раскосые зеленые глаза. Лицо его было знакомо каждому, как и черный мундир с застежкой в виде всевидящего ока — символа девяносто девятого императора. Высокие сапоги мужчины, как и рукава рубашки, были забрызганы чем-то багровым.       Второй мужчина был выше и заметно шире в плечах, носил положенный рыцарям круга плащ и странную золотую полумаску на левом глазу. В отличие от своего спутника, он не казался напряженным или недовольным; напротив, лицо его походило на выточенную искусным скульптором статую, до того равнодушным оно было.       За спинами этих двоих маячили еще несколько человек, среди которых Генрих с изумлением узнал своих сыновей и нескольких рыцарей круга.       Первый отчеканил несколько шагов и опустился подле кресла императора на одно колено.       — Куруруги Сузаку с задания прибыл.       Второй сделал тоже самое.       — Джеремия Готтвальд с задания прибыл.       — Поднимитесь и займите сувои места за столом, — приказал Лелуш, — Сузаку, докладывай.       — Пятеро рыцарей круга, — Куруруги махнул рукой в сторону все еще стоявших позади людей, — Объявили о готовности принести клятву Вашему Величеству незамедлительно. Четверо убиты. Один сбежал.       — И кто же?       — Джино Вайнберг, бывший первый рыцарь.       — И почему я не удивлен? — хмыкнул Лелуш, — Предателя Вайнберга объявить изменником Родине и при столкновении уничтожить. Те, кто перешел ко мне на службу — поздравляю, пока можете идти, с конкретными назначениями разберемся чуть позже. Дальше… Эшли, что там в ССШ?       Хейвуд протянул императору небольшую папку с бумагами и пояснил:       — Ваше Величество, час назад по Лондонскому времени нам объявили войну; Инициатива исходила от Пруссии и Египта, была поддержана большинством делегатов. Против Британии выступает вся Азия, Европейский Союз, Россия, Австралия и половина Африки. За — Британские колонии, бывшая Британская Африка. Ах да, и нас поддержала Эритрея. Их президент уже вылетел в Британию.       Генрих насмешливо присвистнул — мысленно, конечно. Британии не нужны были союзники, никогда не были нужны, но это даже мило. Что может предложить империи эта… Как-там-ее? Один полуживой найтмер, потерпевший крушение еще во времена Чарльза?       — Очаровательно, — хмыкнул Лелуш, — Такое приглашение проигнорировать попросту нельзя… Эшли, сколько у нас готовой к выходу армии с хорошим снаряжением?       — Хорошо снабженной, — Генрих поднялся, — Миллион двести. Сносно — три миллиона четыреста, плохо — два с половиной миллиона. Это пехота. Во флоте хуже — Сто двадцать тысяч судов с хорошим оснащением, пятьсот девятнадцать тысяч со средним, триста шестьдесят одна тысяча — с никуда не годным. Касательно авиации все осталось практически неизменно со времен Битвы при Дамокле — ваш флагман, Авалон, восстановлен и оснащен по последнему слову техники; найтмеры рыцарей круга варьируются от седьмого до модернизированного девятого поколения. Помимо этого есть полтора миллиона Сазерлендов и семьсот тысяч Глостеров.       — А у ССШ?       — Восемь миллионов пехоты, две трети снабжены хорошо и отлично. Флот — полтора миллион судов, но сорок пять процентов из них никуда не годятся. Три флагмана, два найтмера восьмого поколения и один девятого. Седьмого — три штуки, против наших семи. Зато у них миллион семьсот Сазерлендов и четыреста тысяч Глостеров. Если подводить итоги — мы опережаем по технологичности, но отстаем по количеству базовых моделей.       — Хорошо… — задумчиво сказал император, — Эшли, останетесь после совета, уточните еще кое-что.       — Как будет угодно Вашему Величеству, — Генрих склонил голову и сел.       — Господа Эрнст и Дельвиг, — начал Лелуш.       Напряженный министр Внутренних дел и полусонный министр Просвещения синхронно вздрогнули.       — Следите за настроениям в обществе, активно поддерживайте патриотический настрой в гражданах. Ланкастер, займетесь этим на покоренных территориях.       — Будет исполнено! — гаркнул Александр.       — А теперь перейдем к главному: ответным мерам на агрессию ССШ. Сил воевать с половиной мира у нас не хватает, я правильно понимаю, Лорд Эшли?       Оба — и отец, и сын, кивнули.       — Нам нужен хотя бы месяц, чтобы поставить страну на военные рельсы — добавил Генрих.       — Хм… — император призадумался на мгновение, — Сузаку, сколько тебе надо солдат, чтобы сравнять Пруссию с землей?       Нулевой рыцарь нахмурился, быстро произвел в голове какие-то расчеты и ответил:       — Тридцать тысяч Глостеров или пятьдесят тысяч Сазерлендов, мой Ланцелот-Альбион и кто-нибудь с найтмером восьмого поколения.       — Получишь Глостеры, когда разберусь с рыцарями круга, пришлю кого-нибудь на помощь. Джеремия, тебе на Египет?       — Пятнадцать тысяч Сазерлендов и два найтмер седьмого поколения.       — Будет. Вылетаешь через день после Сузаку. От Египта не оставлять живого места.       — Есть.       План Лелуша был прост, но характерен для Кровавого императора и крайне действенен. Напав на Пруссию и Египет, Британия показывала свою силу, пугала врагов и вместе с тем давала понять, что атаковать будут только врагов. Это должно посеять вражду в ССШ, заставить многих депутатов как минимум задуматься о смене стороны. В конце концов, жить любят все.       — На сегодня все. Лордов Пэджета, Эшли и Куруруги попрошу остаться, остальные могут быть свободны.       Министры, кланяясь, покидали зал, и вскоре за столом остались всего пять человек.        — Генрих, у нас что, не осталось Фрей?       Эшли сглотнул. Голос императора звучал холодно, если не сказать недовольно.       — Осталось, но по Международной конвенции…       — Плевать я хотел на Международные конвенции. Сколько у нас Фрей?       — Шестнадцать, — негромко ответил Генрих, — Этого хватит для уничтожения трети Европы…       — Я не хочу быть императором пепла, — Лелуш улыбнулся, — Но Фреи готовьте, если попадется кто-то особо упрямый, церемониться я не буду. Все, идите, и проследите за подготовкой отрядов Первого и Нулевого рыцарей.       — Ваше Величество, — поклонился Генрих и удалился, возможно, с излишней торопливостью.       — Манлей, подопечных твоей сестры передавай ТРУ. Хейвуд, установи постоянное наблюдение за Эстер Хаггард, пускай все время следят один-два хороших агента. Вмешиваться в жизнь девушки запрещаю, но если заметите что-то странное — докладывать немедленно.       — Будет исполнено, — кивнул мужчина.       — А также следи за обстановкой в ССШ и перемани на нашу сторону пару-другую депутатов. Обещай что угодно, лишь бы поверили и работали на нас.       Хейвуд кивнул. Что ж, не трудно, в конце концов, если нет ограничений по обещаниям, значит, депутаты, скорее всего, умрут. Надо просто не дать им этого понять раньше времени.       — Да, Ваше Величество.       — Манлей, на тебе официальная часть переговоров с ССШ. Выстави их в глазах мирового сообщества агрессорами, — Кровавый император усмехнулся, — Насколько это вообще возможно.       Пэджет кивнул, тоже слегка улыбнувшись. О да, выставлять Британию жертвой военной агрессии будет как минимум необычно.       — Идите. Сузаку, мы идем смотреть, как модернизировали твой Ланцелот-Альбион.       В коридорах Лондонского императорского дворца было необыкновенно оживленно для четырех утра. К этому моменту уже не осталось тех, кто не знал бы о смене власти, и потому каждый, кому посчастливилось ранним январским утром пробиться во дворец, стремился выжать из ситуации все.       Чиновники, обычно важные и степенные, передвигались по коридорам то быстрым шагом, то вовсе бегом, ибо торопило их начальство, тоже испуганное грядущими проверками. Все точно знали — девяносто девятый император узнает обо всем, но у каждого была надежда, что именно его сочтут достаточно малозначительным для прощения.       Иными были настроения среди простого люда, который составлял основную массу персонала дворца. Охрана и прислуга искренне ликовали, и если уж видели Лелуша ви Британию в коридоре, стремились продемонстрировать всю глубину верноподданнической любви.       Где-то шептались придворные бывшей императрицы, донельзя обеспокоенные перспективами грядущих дней. Ложными надеждами они себя не тешили, напротив, каждый третий обдумывал похороны, а каждый второй — завещание.       Во всем этом возбуждении и суете лишь двое юношей были удивительно спокойны.       Когда император и Нулевой рыцарь проходили по коридорам, шум мгновенно стихал. Люди испуганно замолкали, осекались на полуслове, во все глаза следили за юношами. Однако, когда замечали кровь на мундире рыцаря, старательно опускали глаза, опасаясь лишний раз попасться на глаза диктатору или его мечу.       Лелуша и Сузаку совершенно не волновали окружающие. Юноши негромко разговаривали, пока шли в одно из самых отдаленных строений дворцового ансамбля.       — Теперь она со мной не разговаривает, — тяжело вздохнул Сузаку, окончив рассказ.       — Это пройдет, — пожал плечами Лелуш, — Ты ее друг, в конце-то концов.       — А ты — брат, но нас обоих она прокляла.       — Ты был к этому готов.       — Был! Я честно понимал, что Нанналли не сможет меня понять, но все-таки…       Лелуш хмыкнул.       — Жалеешь поди, что уговорил меня?       — Нет, — в голосе Сузаку прозвучало что-то стальное, — Я понимал, на что шел.       — С моего возвращения не прошло и трех часов, как нам объявили войну. Не думаешь, что с Нанналли бы проводил новогоднюю ночь куда спокойнее?       — С Нанналли бы тоже была война, только вот она бы точно не закончилась за полтора-два месяца. Она длилась бы годы, десятилетия… Гражданская война, позже — мировая. Слишком много нарывов и противоречий осталось. Знаешь, — Сузаку тяжело вздохнул, — Я много думал обо всем этом. Имели ли мы право решать за весь мир? Принесло ли наше решение благо?       Лелуш молчал, и потому Куруруги счел за лучшее продолжить.       — Ты — это символ, и я был символом. Но ты был живым и движущим символом, а я — просто удобным идолом. Вокруг меня больше не было людей, готовых вывозить на себе целый мир. Нанналли чиста, но слаба, Шнайзель мечтал лишь о короне, а такие люди, как Огги, Виолетта, Корнелия… Они не лидеры, они исполнители. Зато ты мог бы вести людей всего мира к процветанию, я уверен.       — Я — Кровавый император, который построил империю на костях. По моему приказу две страны превратятся в руины за ближайшие две недели. Считать меня символом созидания по меньшей мере странно.       — Не будь Реквиема, все закончилось бы еще год назад. Мы сами виноваты, и эти смерти станут платой за нашу глупость. В конце концов, Создать новый мир под силу лишь Богу, а вот разрушить старый могут и люди.       В этом был весь Сузаку. Категоричный и жестокий, абсолютно бесстыжий и по-сумасшедшему добрый… Болван. Иного слова Лелуш подобрать не мог.       — Но от меня ты хочешь Нового Мира.       — Ты уже бессмертен, — рассмеялся Сузаку.       Лелуш не выдержал и тоже захохотал. Болван, но черт возьми, друг детства. Потому ему и прощается столь многое.       Странную картину увидели тем утром работники и гости дворца: император и Нулевой рыцарь, первый и второй человек в стране, громко хохоча, шли невесть куда, то и дело обмениваясь странными, только им понятными шутками.             А между тем, в Британии занималась заря.       

***

      Штаб-квартира ССШ, Токио, Япония.       Корнелия тревожно мерила шагами гостиную отведенных ей апартаментов. Принцессу, как особенно ценную персону, поселили прямо в штабе и выделили круглосуточную охрану. Но это не слишком успокаивало — Корнелия прекрасно знала, какими длинными могут быть руки Кровавого императора.       Женщина отвернулась от окна и встретилась взглядами с Гилбертом — единственным рыцарем, который согласился помочь ей бежать. Помимо покойного Оуэна Кингзмана…       Корнелия поджала губы, и это не скрылось от взгляда внимательных серых глаз Гилберта Гилфорда.       — Что вас тревожит, принцесса? — негромко спросил мужчина.       Она хотела было отмахнуться, как отмахивалась от подобных вопросов всегда, но не смогла. Что-то заставило женщину ответить.       — Скажи мне, Гилфорд… Я — предатель родины?       Рыцарь удивленно приподнял бровь, будто бы спрашивая, что это вдруг нашло на Богиню Войны. Но Корнелия все молчала, ожидая его слов, и Гилберт понял: она уже не отступит.       — В военной академии каждого британского офицера учат, что император — это Британия, — задумчиво начал мужчина, — Это впитываешь каждой клеточкой тела, иного уже и помыслить не смеешь. Но что, если император — Тиран и Диктатор? Выходит, что и Родина — такая же?       — Просто император — незаконный!       — О нет, Ваше Высочество. Как бы ни печально мне было это говорить, но Лелуш Ви Британия занял трон законно, пусть и жестоко. Мне пришлось сделать выбор — Родина или честь, и я выбрал последнюю. Мне не важно, что обо мне подумают придворные лизоблюды или глупый народ, я отвечаю лишь перед собой и своими принципами и чувствами. Потому я здесь, с вами.       — Это удобная позиция, — ухмыльнулась Корнелия, — сразу столько вопросов отпадает!       — Я офицер, а не философ, Ваше Высочество, — Гилберт пожал плечами, в глазах его играли смешинки.       Принцесса уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но не успела — ее перебил вызов по селектору, на который женщина поторопилась ответить.       — К вам госпожа Сумераги Кагуя и госпожа Кодзуки Карен, прикажете пропустить?       — Конечно!       Гилфорд встал, чуть поклонился своей принцессе.       — Пожалуй, я пойду, — сказал он.       — Да, иди. Будь осторожен.       Рыцарь ответил ей легкой полуулыбкой на тонких губах.       — Мы не помешали? — спросила Карен, глядя вслед уходящему Гилфорду.       — Нет. Проходите. Что-то случилось?       — Как вам сказать, — вздохнула Кагуя, — У нас новость и вопрос.       — Сначала новость, — попросила Корнелия.       Она понимала, что ничего хорошего люди с такими скорбными лицами не говорят, и уж тем более не придут с хорошими новостями Председатель совета ССШ и Лучший пилот Черных Рыцарей. Даже к Британской принцессе. Особенно к ней.       — Донесения подтвердились, Шнайзель точно мертв. Что с Нанналли, мы все еще не знаем.       Корнелия лишь слегка нахмурила брови. Что ж, другого она и не ожидала — Шнайзель бы не отправил ей прощальное сообщение, если бы предполагал, что останется жив. А что же до малютки Наны… Должно же было у Лелуша хоть что-то человеческое остаться? Не стал бы он просто так убивать сестру, это чересчур…       Хотя черт его знает, этого Кровавого императора.       — А какой вопрос?       — Мне нужно знать, с чем я столкнусь, — сказала Карен, — Как пилот «Алого Лотоса». Не снабдила ли Британия чем-то рыцарей круга?       Корнелия тяжело вздохнула, покачала головой.       — Вы же убьете Лелуша, так?       — Постараемся, — кивнула Кагуя, — А что такое?       — Смотрите. Шнайзель мертв, Нанналли… Не знаю, не уверена, что Лелуш позволит жить даже ей.       — Тогда, получается, Британия отойдет вам? — спросила Карен, — После победы над Лелушем, я имею в виду…       — Но вы же отреклись от прав на престол. Разве у Британской императорской семьи нет побочных линий?       — Есть, — кивнула Корнелия, — Сестра моей бабушки вышла замуж за итальянца Гарибальди лет восемьдесят назад. Еще жив ее сын и трое его внуков. Но они не Британцы, их не примут. Было бы несколько лет на привыкание к Британским традициям, может быть, но не так. Вот и получается, что если Нанналли мертва, корона либо Лелуша, либо…       — Ваша, — кивнула Сумераги       — Понимаешь ли, госпожа Кагуя, — вздохнула Корнелия, — Лелуш не дурак и прекрасно это понимает. Я уверена, что теперь он уничтожит мой рейтинг и объявит главным врагом Британии. Будет смута, будет гражданская война.       — И вы с этим ничего не сделаете?       — Ну как сказать, «ничего», — принцесса горько усмехнулась, щедро плеснула бренди в стакан и отпила, — Я постараюсь, чтобы его обвинения не были голословны.       Кодзуки нахмурила тонкие брови, с непониманием глядя на собеседницу. Даже хладнокровная Кагуя казалась сбитой с толку.       — Я передам то, что знаю о Британской армии сверхштатам. В частности — вам двоим. От позора я не отмоюсь — уже не отмоюсь, в Британии меня убьют. Но я хотя бы помогу вам избавить мир от Лелуша.       Карен медленно поднялась, с уважением посмотрела на Корнелию. А потом, к искреннему изумлению своей подруги, склонила голову перед британкой. Ни до, ни после гордая Кодзуки так не делала.       — Спасибо, — тихо сказал девушка.       — Благодарить будешь потом, — отмахнулась принцесса, — Так вот, обновленный Ланцелот-Альбион…