Время выбирать

      Шерил провела в церкви не более трех часов, когда двери распахнулись и на пороге появились британские военные. Раздался чей- то испуганный вскрик, но его остановило дуло пистолета. Кричавшая женщина мигом умолкла.       — Именем Британской короны любой, кто попытается сопротивляться, будет убит на месте.       Шерил вздрогнула, услышав этот голос. Он не был злым или жестким, не был даже уставшим.       Так, наверное, говорили бы роботы… Ни тени эмоций, лишь холодные, отточенные до автоматизма слова и звуки. До ужаса четкие и правильные.       — Сокрытие важной информации от британской армии равносильно противодействию и карается соответствующе.       Нет, так точно не разговаривают люди!       Шерил не смела и шелохнуться, в ужасе глядя на британца. Черт возьми, кого они нанимают в армию?       — И последнее. Принцессе Шерил Августенбургской приказано немедленно сдаться британской армии, в противном случае все находящиеся здесь люди будут убиты.       Девушка застыла, шумно втянув воздух. Откуда?! Откуда поганые британцы знали о ней?! Или ее родителей уже захватили, и они под пытками рассказали… Да нет же, по их мнению Шерил уже в Дрездене. А вдруг кто-то проследил и донес?       Британец вновь поднял пистолет, направил на первого попавшегося на пути мужчину. Взвел курок. Щелкнуло что-то внутри, и Шерил почти услышала, как легла пуля, готовая в любую секунду оборвать жизнь.       — Стойте! — выкрикнула девушка, торопливыми шагами выбежала к солдатам, — Я — Шерил Августенбургская, я сдаюсь! Мои документы…       Она дрожащими руками потянулась к сумочке.       — Стой! Брось сумку нам. Руки вверх.       Шерил повиновалась. Она еле сдернула сумочку с плеча, швырнула ее британцам и молча подняла руки, с ужасом наблюдая за врагами.       Они будто бы и не торопились. Офицер поднял сумку, медленно принялся перерывать содержимое. Достал паспорт, сверил фотографию с лицом Шерил, кивнул остальным:       — Взять ее.       Девушка не сопротивлялась, позволив двум солдатам взять ее под конвой.       — Остальных убить, — приказал офицер.       Шерил вскинулась, дернулась было броситься к нему, но не смогла — ее крепко держали солдаты.       — Вы же сказали.! — закричала девушка.       Офицер даже не обернулся. Махнул рукой, дал отмашку стрелять. Шерил поволокли к выходу, и хоть она кричала, вырывалась и умоляла никого не трогать, раздались выстрелы. Что-то тошнотворно хлюпнуло, а потом об пол храма ударилось тело. Люди в ужасе бросились к дверям, но попали под новые струи свинца. Вновь хлюпанье, стоны, падение тел…       Шерил зажмурилась, чтобы не видеть этого ужаса, но и звуков хватало. Она представляла все в красках, когда слышала очередной вопль, топот шагов, испуганное дыхание и снова выстрелы, выстрелы, выстрелы…       В горле встал комок, и Шерил замутило. Крики умирающих слышались будто бы отовсюду, и спасения от них не было нигде. Весь мир вокруг превратился в адский котел, где почему-то страдали не грешники, а невинные люди.       Кажется, ее выволокли на улицу. Пахнувший пеплом ветер ударил в лицо, солнце коснулось век.       Солдаты куда-то тащили Шерил, а она не сопротивлялась, куклой повиснув на руках захватчиков.       Шерил не видела смерти, но сегодня ее услышала. Почему-то это оказалось даже страшнее.       В голове все еще звучали чьи-то предсмертные стоны, и Шерил никак не могла заставить себя очнуться. Она слышала мерзкое хлюпанье прошибаемых пулями тел, гулкое падение, вдыхала тяжелый, металлический запах крови.       Ее долго тащили по родным улицам, превратившимся в пепелище. То и дело глаз натыкался на знакомую витрину, разбитую и уничтоженную. На задетые ракетами дома. На тела погибших берлинцев, от одного вида которых к горлу подступала тошнота.       Шерил испуганно прятала глаза, боясь увидеть знакомое лицо.       Захватчики остановились; остановилась и Шерил. Один из солдат молча вывернул ей руки, словно она не человек, а мешок с мукой. Наручники со щелчком сомкнулись на запястьях, впиваясь в кожу.       — Идём, — бросил кто-то.       Солдаты потащили её дальше, через выжженную улицу, мимо остатков разрушенного здания, в котором когда-то был детский магазин. Мимо тела, наполовину присыпанного пеплом.       Вокруг стояла тревожная, почти удушливая тишина. Ни собак, ни птиц, ни ветра — будто сам воздух умер вместе с городом. Только хруст стекла под сапогами солдат и отдалённый гул, доносящийся с окраин, напоминали, что где-то ещё продолжается бойня.       Возле тёмной армейской машины с британским флагом на дверце Шерил чуть замешкалась. Солдат резко подтолкнул её вперёд, и она, споткнувшись, ввалилась внутрь.       Там пахло кожей, сталью и чем-то сладковато-гнилым.       Она успела только опомниться, как рядом сел мужчина в генеральских погонах. Он уселся вальяжно, с видом человека, привыкшего быть хозяином любой ситуации.       Он даже не сразу заговорил. Сначала долго и внимательно смотрел на неё, как бы прикидывая, стоит ли тратить слова. Его глаза — водянисто-синие, почти прозрачные — были не жестокими, но страшно пустыми. От этого взгляда Шерил захотелось свернуться в клубок, исчезнуть, стать невидимой.       — Принцесса! — улыбнулся мужчина, поворачиваясь к ней всем широким корпусом, — Рад вас видеть! Позвольте представиться — генерал-майор МакДафф, командующий первой армии Священной Британской империи.       Шерил побелела и торопливо отодвинулась к двери машины.       Она слыхала о МакДаффе. Настоящий безумец, Огненный Дьявол Британии, психопат, прославленный пепелищами сожженных городов…       — О, так вы слышали обо мне? — просиял генерал, — Лестно, лестно. Не переживайте — Берлин я не сожгу. По крайней мере, не сегодня. Сэр Куруруги счел уничтожение столицы нецелесообразным, — МакДафф чуть поморщился, выражая отношение к решению Нулевого рыцаря, но быстро опомнился, — Впрочем, это неважно. Вас, наверное, интересует ваша участь?       Шерил не ответила. Ее все еще трясло.       — Господи, да у вас истерика! — раздражённо бросил генерал.       Он ткнул пальцем в ближайшего солдата.       — Дай ей воды, пусть очухается.       Через несколько секунд бутылка с минералкой ударилась о сиденье рядом с Шерил. Та вздрогнула, инстинктивно отшатнулась.       — Пей. Ты нужна мне живой.       Девушка повиновалась.       — Легче?       — Д-да… — прошептала Шерил, опаслив кутаясь в пальто.       — Поверьте мне, никому не нужны проблемы с вашим здоровьем. Вы нужны как ценный актив, а не как хладный труп.       — Что?!       — Да успокойтесь! — рыкнул генерал, но тут же подавил раздражение и обратился к Шерил прежним, относительно спокойным голосом, — Прямо сейчас нулевой рыцарь, скорее всего, уже убеждает ваших родителей подписать акт о капитуляции. Ваше присутствие там будет очень кстати.       Шерил стало чуть легче. Она и сама ведь этого хотела, не так ли? Оказаться рядом с родителями в самый страшный момент, не бросать их одних в лапах Белого Жнеца Куруруги…       МакДафф понял облегчение пленницы иначе.       — Ваши родители еще живы, принцесса, и будут жить до самого конца войны. Так сказал Сэр Куруруги, а он — человек великого благородства.       В голосе МакДаффа прозвучала совершенно неуместная ирония. Он поторопился сменить тему:       — Скажите лучше вот что. Молитва в осажденном городе — это какая-то прусская традиция, с которой я не знаком?       Генерал улыбался той мерзкой улыбочкой, какой мог улыбаться только безбожник-британец, позабывший всякую честь. Нигде больше не позволяли таких насмешек над религией, как в этой дьявольской империи!       — Я хотела быть рядом с народом в это время… — тихо ответила Шерил, пряча злость за маской смирения.       — А-а-а, — многозначительно кивнул МакДафф.       Он ни капли не верил словам принцессы и явно придумал собственное объяснение, понятное британской извращенной морали.       Остаток дороги прошел в молчании. Шерил, гордо выпрямившись, отвернулась от генерала. Скованные наручниками запястья начинали болеть, но девушка упорно не подавала виду, что ей хоть чуточку неудобно.       Пусть и побежденная, и плененная, она оставалась благородной принцессой Пруссии.       Дорога до дворца не заняла много времени, и всего через четверть часа Шерил под конвоем генерала и пары солдат уже шла к отцовскому кабинету. Во дворце не осталось никого, кроме британских захватчиков, которые сновали тут и там, как крысы.       — Не дергайтесь, не злите сэра Куруруги и не рискуйте понапрасну. То, что вас не убьют, не значит, что вы останетесь целы, — велел МакДафф, на минуту остановившись у дверей кабинета, — И, мой личный вам совет: делайте, что говорят, и не спорьте лишний раз. Вы не в том положении, чтобы злить нулевого рыцаря.       Шерил мрачно кивнула. Пока что она могла храбриться, но с каждой секундой уверенность таяла.       Слишком много злых слухов ходило о Сузаку Куруруги, слишком мрачной славой была овеяна фигура Белого Жнеца.       Двери кабинета распахнулись, и принцесса, глубоко вздохнув, шагнула внутрь.       — Шерил!!! — закричала мать девушки, но ее удержали на месте солдаты с жуткими безразличными лицами, — Шерил…       Ее голос, похожий на жуткую смесь страха, облегчения и обреченности, коснулся самого сердца Шерил и больно царапнул душу. Принцесса вздрогнула, подняла глаза на родителей.       Их держали под прицелом сразу пятеро солдат. Дуло автомата одного из них вплотную касалось спины герцогини, и должно было бы неприятно холодить спину через тонкую ткань блузки.       Шерил боялась взглянуть им в глаза. Да, она поступила правильно, вернувшись домой, но как страшно наверное было родителям…       — Добрый день, принцесса, — произнес властный голос, заставивший девушку вздрогнуть.       В кресле за столом ее отца сидел, жутковато улыбаясь, Нулевой рыцарь империи, Сузаку Куруруги.       Шерил испуганно вдохнула, глядя прямо в холодные зеленые глаза, знаменитые на весь мир.       Курурги разглядывал ее со странным, почти хищным интересом. Во взгляде его то и дело мелькали хитрые искорки, будто бы он примеривался, как выгоднее использовать пленницу.       Не в силах выносить его взгляд, Шерил опустила голову и присела в реверансе.       — Милорд, — прошептала она.       — Браво, герцог, — усмехнулся Куруруги, — Вы хорошо воспитали дочь. Может, она сможет объяснить вам, почему сопротивление бесполезно? Поднимитесь, принцесса.       Шерил повиновалась. Она не сказала бы ни слова, настолько страшным был Куруруги и его дьявольские глаза…       — Таким образом, герцог, у вас не осталось никаких преимуществ, — сказал рыцарь, — Ваша страна под контролем моих войск, ваша дочь — прекрасная заложница, а войска ССШ вряд ли придут вам на подмогу после Фреи.       — Фреи? — ахнула Шерил и тут же сжалась под взглядом Куруруги.       — Фреи, сброшенной на Дрезден, — кивнул мужчина с дьявольской улыбкой.       Шерил побелела. Господи Боже, почему именно Дрезден? Именно тот город, куда поехала ее няня?!       Господи, Господи, Господи! Пожалуйста, пусть ССШ помешают… Или пусть по пути будет пробка… Или Фрея не сработает, такое ведь возможно! Господи, бедная Фрау Вебер…       Шерил затрясло. Из-за нее, из-за ее желания помочь теперь страшной смертью погибнет близкий человек. Обернется пылью в розовом огне ее вторая мать, ее любимая няня…       Принцесса почти увидела эту картину, искривленные невыносимым страданием родные черты, изломанное и обожженное тело, навеки изуродованное и неопознаваемое…       Такому мертвецу нет счастья после смерти. Его не погребут, к нему не придут на могилу, он не сможет покоиться в земле. Все, что будет ждать добрую, заботливую и честную Эмму Вебер — братская могила на несколько десятков, если не сотен таких же жертв. Бесконечное колесо боли и страха. У нее не будет райских наслаждений и даже адских мук, лишь вечное, пустое и бессмысленное ничто…       Ноги подкосились, и Шерил куклой осела на пол.       Это все из-за нее. Она должна была ехать в Дрезден, она должна была погибнуть! За нее отдали жизни и няня, и водитель.       А ведь герр Шварц так радовался, что его семья в безопасности! Что вскоре они встретятся, и горящая Пруссия останется далеко позади…       Надо было остановить машину, не позволить Шварцу ехать! Это бы спасло всех… Но нет, надо же было почувствовать себя милосердным Господом, спасти человека ценой собственной жизни… А в итоге лишь обречь на еще более страшную смерть без надежды на спасение.       — Сэр, донесение от генерала Ферфакса, — сказал кто-то, — Дрезден уничтожен вместе с армией Гросса.       Из груди Шерил вырвался дикий крик.

***

      В Британии завоевание Пруссии отмечали как первую викторию самой победоносной войны в истории. Улицы разукрасили флагами, гирляндами и красивыми огнями. С некоторых балконов даже свешивались цветочные гирлянды, из-за зимы жухлые и припорошенные инеем.       Казалось, что каждый житель столицы состязался с соседями в пышности и патриотичности украшений. Флагами или гербом уже никого было не удивить — в ход шли лозунги, написанные краской, портреты императора и нулевого рыцаря, разорванные знамена Пруссии…       Видя такое, Шерил отворачивалась от окна машины и сглатывала комок бессильной злобы.       Их с родителями привезли в Лондон почти неделю назад, и все это время они находились под арестом — в отеле, а не в тюрьме, но даже выйти из номера было запрещено.       Три дня Шерил почти не вставала с кровати, то плача, то ненадолго впадая в забытье. Мать не отходила от нее, гладила по волосам, но не могла ничего сделать. Она и сама была слишком подавлена.       Иногда Шерил поднималась и выходила в гостиную, где круглыми сутками сидел отец. Словно через толщу воды девушка слышала обрывки новостей о захвате родины, об унизительной капитуляции, которую признал герцог, и о реках крови, которые лились по улицам прусских городов из-за МакДаффа. Но ничто уже не трогало Шерил — она, казалось, спряталась под толстую броню из безразличия и усталости.              На четвертый день беспрерывных истерик слезы кончились, и принцесса впервые задумалась о том, что будет дальше. К ним никто не приходил, Британии будто бы совершенно не нужна герцогская семья. Но зачем тогда держать под арестом? Убить же, черт его дери, куда проще!       Ответ они узнали еще через день, когда хмурый человек с невнятным лицом, представившийся сотрудником ТРУ, объявил, что герцог с женой и дочерью посетят императорский прием.       — Разве сейчас время для празднования? — спросил тогда отец Шерил.       Хмурый человек не ответил. Он смерил Леопольда презрительным взглядом, отвернулся и вышел.       А в полдень следующего дня Шерил и ее родители покинули место заключения. Под конвоем их посадили в машину, и та двинулась прочь от отеля.       Все трое молчали. Герцог Леопольд, бледный от напряжения, сжимал руки в кулаки. Рядом с ним супруга кусала губы, не сводя тревожного взгляда с Шерил. Сама же девушка была как-то фантастически спокойна. С отстраненным взглядом она рассматривала нарядные улицы и веселых людей, морщась при виде изодранных прусских флагов. Принцесса заранее смирилась с тем, что будет происходить на приеме. Побежденных ждут унижения — это старая британская традиция, и вряд ли Лелуш Ви Британия изменил ее. А значит, стоило сжать зубы и спрятать гордость куда подальше.       Когда герцог Августенбургский входил в зал, никто не удосужился объявить об этом. Нарядная публика — сплошь сливки британского общества — не обратила никакого внимания на появление Леопольда. Только несколько молодых людей мазнули равнодушными взглядами по Шерил, и, не сочтя ее чем-то интересным, вернулись к прежним занятиям.       Большой кружок собрался вокруг нулевого рыцаря. Куруруги что-то весело рассказывал, а слушатели то и дело заливались льстивым смехом.       — Нам тут не очень рады, — на ухо отцу хмыкнула Шерил, — Смо…       Она застыла, горящими от ярости глазами глядя на грудь Белого Жнеца.       Там, сверкая крупными изумрудами, сиял Орден Чертополоха. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, за какие заслуги Курурги получил такую высокую награду! За бомбардировки Берлина, за уничтоженный Дрезден, за тысячи отнятых жизней!!!       Шерил задрожала от ярости. Глаза налились кровью, все вокруг заполонил алый туман. Принцесса хотела кинуться на рыцаря, расцарапать ему лицо, вырвать глаза — хоть как-то отомстить!       — Приди в себя! — шикнула мать, — Только хуже будет.       Вдох-выдох. Мама права. Нулевой рыцарь, при желании, за нападение превратит в пепелище всю Пруссию. Этого никак нельзя было допустить…       — Да, мама. Все хорошо, — кажется, улыбка больше походила на оскал, но требовать большего от Шерил было бы жестоко.       — Герцог! — раздалось справа.       Шерил вздрогнула и торопливо обернулась. К ним, широко улыбаясь, подошел мужчина средних лет с ледяными глазами. Выглядел он жутковато — впрочем, как и любой британец в глазах Шерил.       — Лорд Ланкастер, — вежливо кивнул Леопольд.       — Не познакомите ли меня с вашими спутницами? — мужчина с любопытством взглянул на Шерил, и губы его растянулись в совсем благодушной улыбке.       — Разумеется, — голос отца прозвучал напряженно, и Шерил тоже напряглась, — Моя супруга Ханна и дочь Шерил. Ханна, Шерил, позвольте представить вам лорда Александра Ланкастера, министра колониальных…       — Уже иностранных дел, герцог, — перебил Ланкастер, — По крайней мере до тех пор, пока в существовании МИДа есть хоть какой-то смысл.       Он рассмеялся над этой незатейливой шуткой, и отец Шерил вторил ему невнятным смешком.       — Неужели император вновь нацелен на всю планету? — выдохнула герцогиня.       — Его Величество не имеет ничего против многополярного мира, — Александр фыркнул, будто сам не поверил в то, что говорил, — Но в ССШ слишком много врагов Британии… Впрочем, вам ли этого не знать — из-за неосмотрительных слов вашего сына, герцогиня, Пруссия теперь в таком плачевном состоянии…       Ответить никто из них не успел — в зал вошел Лелуш Ви Британия.       От Шерил его отделяли всего несколько метров, и девушка могла разглядеть императора целиком, вплоть до драгоценных камней на запонках.       Лелуш Ви Британия был молод, но атмосфера вокруг него совсем не соответствовала юноше его лет. Его походка, осанка и манера держаться были до того царственными и полными собственного достоинства, что юношеское лицо размывалось, и черты его вдруг начинали выглядеть старше. В аметистовых глазах светилась уверенность и сила, какую не увидеть у обычных людей. Когда один беглый взгляд этих невозможных глаз мазнул по лицу Шерил, она почувствовала, как по спине побежали мурашки. Захотелось исчезнуть, спрятаться куда-то, чтобы никогда больше не попасться на глаза императора. От одного лишь его присутствия Шерил охватил какой-то животный ужас.       Отводя глаза от Ви Британии, принцесса встретилась взглядом с его спутником.       Тот шел на шаг позади, как положено по этикету, и был, наверное, почти так же известен, как его Господин. Весь мир знал эту высокую плечистую фигуру и золотую полумаску на суровом лице, знал осененного мрачной славой Первого рыцаря империи.       Он впился взглядом в Шерил, и та вздрогнула. Было в Джеремии Готтвальде что-то пугающее, а уж когда он, почти не моргая, пожирал глазами свою жертву, та и вовсе чувствовала себя крохотным мышонком перед огромным голодным котом. А еще Шерил прекрасно понимала, что от скуки никто так смотреть не станет.       Император поднял бокал, на его губах зазмеилась усмешка.       — Британия сегодня празднует блестящее начало Последней Войны, — произнес Ви Британия, и в зале наступила гробовая тишина. Даже журналисты, которых допустили на прием, лишний раз боялись вздохнуть, — Наша победоносные армия показала врагам, что такое настоящая сила, ум и преданность Родине. Уже сегодня ССШ трижды задумаются перед тем, как усомниться в могуществе Британии. На примере Пруссии и Египта все те, кто предали старые клятвы, увидели что подобная наглость им с рук не сойдет. Сегодня здесь присутствуют бывший герцог Пруссии и бывший президент Египта, — император чуть нахмурился, будто вспомнив о чем-то неприятном, — Но роль их сегодня куда большая, чем просто трофеи Триумфаторов кампании.       Шерил напряглась, всем своим естеством предчувствуя что-то плохое.       — Я предлагаю Пруссии и Египту войти в состав Британии. Прежние главы государств будут как и раньше исполнять свои обязанности, но уже не как независимые лидеры, а как генерал-губернаторы. Сим, Пруссия и Египет послужат не только примером непримиримости и силы Британской империи, но и примером милосердия. Ибо уничтожать тех, кто станет британцами, я не стану.       Его слова были встречены громом оваций. Рядом с герцогской семьей истово аплодировал Александр Ланкастер, заливался восторгом кружок Куруруги, и даже отец Шерил, настороженно оглядываясь, выжал улыбку и пару раз хлопнул в ладоши. Хотя по лицу его Шерил заметила, что герцог явно не рад.       Рядом с императором быстро образовался круг чиновников и генералов. Ви Британия был настоящим хозяином — уделял время всем, никого не выделял и не обделял. И вместе с тем, одним движением брови он умудрялся заставить кого-нибудь замолчать, или наоборот, заговорить. Шерил с неудовольствием признавала, что Лелушу и не нужны были слова — он подчинял людей даже когда молчал и слушал.       Принцесса не заметила, как по правую руку от императора появился Куруруги и сменил Готтвальда на посту. Сама Шерил, чтобы не привлекать внимания, отошла к столику с канапе и взяла парочку на маленькую тарелку. Британцы были слишком заняты интригами и болтовней, чтобы насыщать желудки.       — Попробуйте вон ту, с икрой.       Шерил дернулась, чуть не уронив тарелочку, торопливо обернулась и испуганно ойкнула. Рядом с ней, улыбаясь, стоял Джеремия Готтвальд.       Огромным усилием воли девушка подавила дрожь.       — Благодарю за совет, сэр, — вежливо ответила она.       Готтвальд не двинулся с места, но и разговор продолжать не спешил. Он молча смотрел на Шерил, не прекращая улыбаться.       — Что-то не так, сэр Готтвальд?       — Что вы, леди Шерил… Уж простите, что не зову вас принцессой — в Британии осталась только одна принцесса. Так вот, леди Шерил, я хочу дать вам дружеский совет.       — Дружеский? — фыркнула девушка, и тут же повинилась, — Извините. Просто… Мы с вами совсем не знакомы…       Смеяться над словами первого рыцаря было слишком большим риском. Особенно для девушки из покоренной страны.       — Я вас понимаю. В ваших глазах я враг и захватчик… Просто поверьте, что я не желаю вам зла. Вы примете мою помощь?       — А у меня есть выбор? — выдавила улыбку принцесса.       — Если вы скажете нет, я оставлю вас с вашими проблемами наедине.       Шерил удивленно вскинула бровь. Такого она точно не ожидала. Разве люди из свиты Кровавого императора не такие же сумасшедшие ублюдки?       — Я… Я приму ваш совет, — кажется, это прозвучало слишком надменно. Шерил смутилась.       — Благодарю, — усмехнулся Готтвальд, — Леди Шерил, любой ценой убедите отца принять предложение Его Величества. Альтернативой, насколько мне известно, станет полное уничтожение Пруссии.       Принцесса испуганно выдохнула. Полное уничтожение… О да, Лелуш Ви Британия мог бы пойти на такое!       — Но… Но император ни о чем таком не говорил…       — Далеко не все стоит знать широкой общественности, — сказал рыцарь, — Поверьте мне, если что, повод найдется. Поэтому, если вам дорога Родина и жизни семьи, поторопитесь. Его Величество будет ждать ответ уже после приема, и если император останется недоволен… Что ж, я уже сказал.       — Спасибо, сэр Готтвальд… — ответила Шерил, лихорадочно высматривая отца среди гостей, — Вы мне очень сильно помогли.       — Очень рад.       Шерил уже хотела пойти к родителям, но остановилась и вновь повернулась к рыцарю.       — Простите, сэр, — сказала она, — Но почему вы говорите об этом со мной, а не с моим отцом?       — Вы мне эстетически приятнее, — Готтвальд пожал плечами.       Девушка удивленно подняла брови, но так и не придумала, что ответить. Она вспыхнула, торопливо отвернулась и, даже не попрощавшись, кинулась прочь. В конце концов, у нее были дела поважнее, чем слушать странные шутки Готтвальда.