Время выбирать

      На памятном приеме, посвященном покорению Пруссии и Египта, Шерил столкнулась еще кое с кем.       Это была очаровательная девушка, почти девочка, одетая в светло-розовое платье с кучей рюш, оборок и бантиков. На ком угодно другом это выглядело бы нелепо, но принцессе почему-то шло. Она сидела в инвалидном кресле и с любопытством разглядывала Шерил, отчего ее большие светло-лавандовые глаза, так непохожие на глаза брата, лучились той очаровательной детской наивностью, которая превращает подростков в малышей.       В Нанналли Ви Британии не было ничего, что напоминало бы о том, что она — сестра самого Кровавого Императора. Она мягко улыбалась, разглядывала всех и вся с искренним любопытством, даже не пыталась скрыть лицо за одной из тех масок, что обожал ее брат. Принцесса казалась обычной доброй девочкой, которая по странной шутке злого рока оказалась в императорском дворце.       Шерил присела в реверансе, склоняя голову перед сестрой императора. И что с того, что они обе принцессы? Между Пруссией и Британией — пропасть. Уж тем более теперь…       — Я соболезную вашей утрате, принцесса, — тихо сказала Нанналли, — Я понимаю вас.       — Благодарю, Ваше Высочество, — слова прозвучали сухо и безразлично, потому что Шерил не верила в них.       Что могла знать о потерях любимая сестра Дьявола-императора? Девушка, сбрасывавшая Фреи на столицу своей Родины, уничтожавшая солдат сотнями тысяч, если не миллионами… Они все в императорской семье сумасшедшие, лишенные эмпатии монстры.       Нанналли вдруг хихикнула, и Шерил вскинула голову. Неужели маленькая гордячка хотела поиздеваться над ней?       Но в глазах британской принцессы не было и тени злой радости, которую ожидала увидеть Шерил. Напротив, лицо Нанналли светилось добротой и пониманием, и как Шерил не старалась, не могла увидеть в нем и тени лицемерия.       — У вас все мысли на лице написаны, — улыбнулась девушка, — А лжете вы так, что даже я это вижу. И… Принцесса, я вас понимаю. Моя жизнь тоже не была безоблачной. Я лишена возможности ходить, двенадцать лет была слепа. По мне прошлись две войны, из-за игр моих братьев и я замарала руки в крови, — принцесса вздрогнула, но продолжила, — Когда мне было четыре года, я видела смерть собственной матери. Если уж кто вас и понимает, то я.       — Я не спорю, Ваше Высочество. И все же… — Шерил замялась, понимая, что оскорбит собеседницу своими словами.       — На моем горе не пировали враги? — Нанналли, однако, прекрасно ее поняла, — Шерил, можно вас так называть? На моем горе не пировали, это правда. На нем наживались и из него делали шоу.       Шерил вдруг улыбнулась. Несмотря ни на что, принцесса вызывала у нее симпатию. Может быть потому, что была почти не похожа на брата, а может быть, потому что среди всех этих искусственных аристократов, она единственная никого не играла и не изображала. Нанналли Ви Британия была собой, пусть ей, как сестре императора, это и было безопасно. Но лучше уж быть при ней, чем при Джеремии Готтвальде или, того хуже, Нулевом рыцаре.       — Вокруг брата много подхалимов, холуев и мало дельных людей, — вдруг сказала принцесса, морща носик.              — Каждый сам создает свое окружение, — едва слышно ответила Шерил.       Нанналли подняла на ее задумчивый взгляд, тяжело вздохнула.       — Не каждый. Некоторые люди скованы ограничениями собственного положения. Они не могут поступать иначе.       Принцесса мельком взглянула на брата, и ее губы чуть дрогнули. А Шерил вдруг как никогда ясно поняла: перед ней ребенок. Маленькая девочка, растерянная, напуганная и почти бессильная. Игрушка в руках властного брата, разменная монета для ССШ. Она этого не понимает, как не понимает и нависшей над ней угрозы.       — И все же, стоит быть последовательным. Сила должна быть могущественной всегда, раз уж называет себя таковой.       — Хотите сказать, мой брат слаб? — сощурилась Нанналли.       Кажется, она пыталась выглядеть сурово, но — увы. Принцесса и император слишком разные, и она, даже если выплеснет всю свою ярость не превзойдет его шепота. Потому Шерил и не испугалась.       — К моему большому сожалению, это не так, — тихо сказала девушка, — Будь он действительно слаб, Пруссия не лежала бы в руинах.       Нанналли молча посмотрела на Шерил. Ее лавандовые глаза искрились сочувствием. Она жалела пленницу брата, не хотела для нее худой судьбы.       — Завтра в пять приходите ко мне выпить чаю, — предложила принцесса, — Мне кажется, нам есть о чем поговорить.       — Конечно, Ваше Высочество, — Шерил присела в реверансе, — Почту за честь.       Аудиенция окончена. Принцесса махнула своей служанке, и та, с равнодушным взглядом, направленным будто бы сквозь стены дворца, молча покатила кресло.       Шерил хотелось уйти, или, на худой конец, скрыться от любопытных глаз. Она не любила толпы, не любила публичной жизни и больше всего на свете боялась попасться на глаза Лелушу Ви Британии. Каждый взгляд на тирана отдавался тупой болью в сердце, стуком крови в висках и алым туманом перед глазами. Принцесса боялась, что не справится с контролем и накинется на захватчика.       Так подвести родителей девушка бы не посмела.       Но уединение ее не продлилось долго.       — Сэр Готтвальд, — она поклонилась, пряча полыхнувшие яростью глаза.       Тот, жутковато улыбаясь, протянул девушке бокал с шампанским.       — Выпейте со мной, принцесса.       — Я не пью, Сэр.       — Даже за здоровье императора?       Шерил ничего не оставалось, как взять бокал. Она не была настолько глупа, чтобы оскорбить Лелуша при его вернейшем стороннике, при Цербере, как называли Готтвальда за пределами Британии.       — За здоровье… Императора, — прошептала девушка и сделала робкий глоток.       Напиток неприятно кольнул язык, а горечь его показалась до того неприятной, что принцесса с трудом удержала нейтральное выражение лица. Она давно сглотнула, но отвратительная горечь никак не уходила из рта.       — Вы предупредили отца?       — Да, сэр Готтвальд.       Черт возьми, почему он спрашивал? Почему он опять лез к ней, почему не отводил страшного взгляда холодных глаз?       — Вы молодец, Шерил, — кивнул рыцарь, — Надеюсь, ваш отец так же умен, как и вы. Иначе подписание нужных бумаг потребует дополнительных сил, — Готтвальд хмыкнул, будто бы прозвучала удачная острота.       — Отец внял Вашему предупреждению. Он не доставит проблем ни Его Величеству, ни кому-либо еще. Можете не беспокоится, сэр.       — Это прекрасные новости, леди Шерил. Я знал, что вы достаточно благоразумны… Не составите ли компанию? Я хочу прогуляться.       Шерил побледнела. Нет, черт возьми, она не хотела никуда идти с ним! Он страшный, он жестокий, он всего неделю назад сжигал города!       — А вы разве можете отлучаться от императора? — девушка ляпнула первое, что пришло в голову.       Готтвальд улыбнулся.             — О, не переживайте, рядом с ним очень надежный человек, который великолепно доказал свою преданность британскому престолу.       — Сэр Курурги?              — Нет. Новый восьмой рыцарь круга, известный вам Райли МакДафф.       И снова улыбнулся. Улыбнулся той самой жестокой улыбкой, какой и должен улыбаться рыцарь Кровавого императора.       Шерил содрогнулась. Эти люди не вызывали у нее ничего, кроме отвращения и ужаса… Готтвальд специально сказал про МакДаффа, зная, что именно этот ублюдок захватил Шерил и уничтожал ее родину. Какая же подлая игра, какая же бесполезная и жестокая…       И как же здорово, наверное, играть в нее с беззащитным противником.       Она молча оперлась на протянутую руку и пошла следом за ним куда-то прочь от зала по нарядным коридорам дворца. Как и положено парадным коридорам, здесь не встретить было прислуги, а редкие гости вечера торопливо уступали дорогу Первому рыцарю, почтительно склоняя головы. Шерил чувствовала любопытные взгляды, которыми их провожали, и оттого боялась еще больше.       Даже полная дура бы догадалась, что бы могло понадобиться от красивой молодой девушки мужчине. А Шерил, все-таки, полной дурой не была.       Готтвальд вывел ее в парк и осторожно потянул в сторону одной из боковых аллей.       Девушка побелела. У нее почти не было сомнений.       «Нет!» — мысленно завопила она, судорожно пытаясь отыскать выход.       Парк был пуст и мрачен. Жутко шелестели кусты, похожие в темноте на сказочных монстров. Но самый страшный монстр по прежнему держал Шерил под руку и неумолимо уводил прочь от ярко освещенной центральной аллеи…       — Не надо, пожалуйста…       Принцесса жалко всхлипнула, похожая на растерянного котенка.       Готтвальд застыл, огромными глазами глядя на Шерил. На его лице воцарилось искреннее непонимание.              — Успокойтесь, — приказал рыцарь, — Ничего я вам не сделаю.       Шерил дернулась, робко кивнула, но сказать ничего не смогла — язык словно прилип к небу. В голове все еще стучала кровь, а руки мелко дрожали. Девушка робко опустила глаза, боясь шевельнуться лишний раз. А вдруг передумает? Вдруг кинется? Вдруг…       — Я не настолько жалок, — в голосе прозвучало отвращение, — Брать вас силой?… Зачем мне это?       Шерил не ответила. Его слов звучали словно бы через толщу воды.       Готтвальд осторожно приблизился к ней, но девушка с тихим вскриком отшатнулась, замотала головой.       — Я не причиню вам вреда. Мне это совершенно не нужно.       — Знаю я вас! — взвизгнула Шерил, — Вы все хотите, чтобы мне было больно и страшно…       Она не контролировала себя, не думала, что говорит. Она слишком устала от напряжения последней пары недель, и от всех тех испытаний, что выпали на ее долю.       — Собрание больных уродов, — прошептала принцесса, — Что МакДафф, что Куруруги, что вы. Скоро даже ваш собственный народ вас терпеть не сможет и уничтожит. Как было с Bonaparte и другими тиранами.       Шерил вскинула голову, глядя Готтвальду прямо в глаза. Страха не было. Что-то перегорело в ее душе, и не осталось ничего, кроме раздражения. Она даже не ненавидела британских сволочей, ибо прекрасно знала, какой их ждет конец.       Надо было лишь подождать.       Гордая, как и положено принцессе, девушка отвернулась от рыцаря и быстрыми шагами покинула парк.       Шерил так и не заметила, каким странным взглядом проводил ее рыцарь.

***

      К пяти вечера следующего дня Шерил Августенбургская вновь выглядела и вела себя, как достойная дочь своих родителей.       Проснувшись утром, она обдумала все, что произошло вечером и чуть не убила саму себя за глупость. Это же надо было — угрожать Первому рыцарю в лицо, да еще и других приплести! Мамочка, да умирали и за меньшее!       Потом Шерил заставила себя вновь подумать.       Раз уж она не в камере, а в гостевых покоях императорского дворца, все не так плохо. Счел ли Готтвальд ее просто пьяной дурочкой, или испуганной девчонкой не суть важно. Главное — она свободна (насколько в принципе может быть свободна заложница) и даже в относительной безопасности.       — Я все еще жива, — прошептала Шерил себе под нос, будто напоминая о главном.       Верно. Пока она жива, есть шанс спастись. Надо лишь отыскать выход из лабиринта несчастий. Да, будет нелегко, но если не попытаться, точно ничего не выйдет.       А у Шерил был козырь в рукаве. Слабый, не старше вальта, но ведь и вальта можно сделать королем. Главное — правильный подход.       Тревожность и апатия последних дней стремительно отступали, Шерил вновь готова была действовать.       Без десяти пять она вошла в покои принцессы Нанналли, вежливо поклонилась и тепло улыбнулась. Девочка ответила ей такой же широкой улыбкой, предложила чай и пирожные.       Шерил не отказалась. Она источала обаяние и дружелюбие, сочувствовала принцессе, жалела, рассказывала о своей непростой доле, и тогда уже Нанналли, чуть не плача, гладила собеседницу по руке.       О прошлом они говорили больше двух часов. Все это время сестру императора чуть ли не потряхивало от любопытства, будто бы она хотела что-то узнать, но боялась или стеснялась.       — Ваше Высочество? — мило улыбнулась Шерил, — Что-то не так?       — Возможно, мой вопрос покажется вам грубым, — Нанналли теребила светлый локон, — Однако вчера вы ушли с сэром Готтвальдом… Все ли обошлось благополучно?       Усилием воли Шерил подавила раздражение. Такой грубый вопрос не осмелилась бы задать ни одна воспитанная леди. Но Нанналли законы не писаны. Она может все что угодно, пусть и не осознает это. Сестра Кровавого императора!       Но потому она и ценна. Потому Шерил и будет улыбаться, играть в дружбу.       — Да, все обошлось, — ровно ответила она.       Нанналли смерила собеседницу странным взглядом.       — Вчера он просил за вас…       — Прошу прощения? — девушка напряглась, по поверхности чая в ее руках прошла легкая рябь, — В каком смысле «просил»?       — Я не слишком хорошо знаю, — замялась Нанналли, — Но вчера Джеремия был у брата и просил оставить вас во дворце… И знаете, выглядел он так… Странно. Потому я и подумала, что… Простите! — принцесса окончательно смутилась и залилась краской.       Шерил даже не улыбнулась.       Сердце ее снова ушло в пятки. Что, черт возьми, творил Готтвальд? Он не ловелас, волочиться за юбками — черта пятого или нулевого рыцаря, но рядом с Первым дам не видели никогда. Оттого в безумную страсть, что сводит мужчин с ума, не верилось совершенно. Не тот мужчина. Не тот…       Но что ему тогда надо? Просто так просить императора о постороннем человеке? Из доброты? Или дело в какой-то иной, слишком сложной для нее интриге?       Шерил тревожно прикусила губу, и Нанналли не могла этого не заметить.       — Если хотите, я могу послать своих горничных разузнать побольше, — предложила принцесса.       — Да, было бы чудесно. Спасибо вам большое! — даже хватило сил выжать улыбку.       Верно. У Шерил был такой козырь, как Нанналли. Можно воспользоваться им, а дальше…       Лишь за один грех добрая христианка не получит прощения.       

***

            «Змея, пригретая на груди       Уже несколько недель Британия охвачена войной. Каждый из нас, Британцев, познал ее тяготы и страдания. Сколько отцов, мужей и сыновей потеряли мы в пожарах Пруссии и Египта? И сколько еще потеряем, защищая нашу Родину от злодейских посягательств ССШ?       Двадцать шестого января леди Алиса Эйслер, официальный пресс-секретарь Императорского Кабинета присутствовала на пресс-конференции с представителями крупнейших Британских и иностранных СМИ. Заявления леди Эйслер внушают оптимизм нам и ужасают наших врагов. По ее словам, Его Величество Император полагает закономерным завершение войны к началу весны, в случае если ССШ быстро пойдет на переговоры, и к ее концу, если тщетное сопротивление будет продолжено.       На вопрос о проблемах с вооружением, будто бы имевшихся в пехоте и флоте, леди Эйслер ответила однозначно: «Откуда берутся подобные глупые предположения? Британия долгие годы была мировым гегемоном, обладала поистине невероятными ресурсами и даже при большом желании не смогла бы оказаться в критической ситуации». Отдельно госпожа пресс-секретарь отметила, что триумфы у Британии были и в более тяжелых обстоятельствах.       Трудно с ней не согласиться — стоит вспомнить одну лишь битву при Дамокле, что состоялась полтора года назад. Разве техника победила в ней? Нет и еще раз нет. Храбрость и преданность британской армии, героическая жертвенность многих достойных офицеров и, разумеется, тактический Гений Его Величества Лелуша Ви Британии низвергли с небес летающую крепость.       Не стоит и сомневаться, что пока в Британии есть военные с горящими сердцами, пока каждый из нас готов сделать для Родины все, и пока во главе стоит такой невероятный человек, как Девяносто Девятый Император, наша страна не покорится воле агрессора.       Однако не все граждане Британии так радеют за ее интересы. Даже среди Императорской Семьи есть люди, для которых личное благо стало более значимым, чем Родина.       Принцесса Корнелия Ли Британия, дочь почившего Императора Чарльза I и Второй Императрицы Астель, покинула Империю 31 декабря и с тех пор не покидала пределов штаб-квартиры ССШ в Токио. Читатель может подумать, что принцесса, боясь репрессий за свою повстанческую деятельность обратилась за защитой к бывшим союзникам, но нет.       Как бы ни было это прискорбно, но Корнелия Ли Британия не просто скрывается. Она подло предает свою Родину, разглашая государственные тайны.       «Мне трудно представить, чем руководствуется человек, совершая такую подлость, — удивляется бывший сторонник принцессы, капитан рыцарей Глазго, Клаудио С. Дарлтон, — Будучи членом Императорской семьи, продавать собственную страну, сограждан? Мне больно слышать, что принцесса, прежде известная, как Богиня Войны и символ мощи Британской армии могла совершить подобную гнусность. Единственное, что радует меня — справедливое и мудрое решение Его Величества…»       Напомним, что именным повелением Императора принцесса Корнелия при поимке будет отправлена под Императорский Трибунал, а все, кто оказывал ей поддержку или помогал бежать из страны — казнены. На данный момент смертный приговор осуществлен в отношении десяти человек, среди которых и бывший девятый рыцарь круга, Оуэн Кингзман…»              Корнелия отвела глаза от экрана компьютера.       Какая же мерзость. Эти самые журналисты всего месяц назад восхваляли ее, а Дарлтон клялся в верности. Теперь же ее клеймят, как изменницу, и стелются под новым хозяином.       Отвратительно.       Красивое лицо принцессы скривилось в отвращении.       Она прекрасно знала, на что шла, но все равно глупые бредни СМИ задевали какие-то струны души.       «Слабость,» — как сказала бы Корнелия меньше месяца назад.       А где-то далеко в Британии ту же самую статью мельком просматривал и властелин половины мира — Лелуш Ви Британия.       И его тонкие губы презрительно изогнулись. Он презирал слабаков и трусов, презирал перебежчиков. Однако пока они служили ему, могли и жить. Особенно если польза от них была колоссальна.       Вся британская пресса ополчилась на Корнелию, и потому ее уничтожение становилось лишь вопросом времени.       Брат и сестра одновременно закрыли вкладки со статьей. На его половине мира медленно занималась заря, а на ее оранжево-алый диск солнца исчезал за горизонтом. Он легко улыбался, предчувствуя триумф, а она сверлила напряженным взглядом экран компьютера.       Как никогда ясно принцесса понимала, что армии Сверхштатов нужен был символ — такой, каким сделал себя в Британии Лелуш. Такой, каким был когда-то Зеро для сектора 11.       Корнелия тяжело вздохнула.       К ее большому сожалению, такие люди, как Лелуш, рождаются чертовски редко. Нет, наверняка на трех континентах хоть один такой-то есть, но отыскать его за пару дней или неделю почти невозможно.       С другой же стороны, кто как не она, Богиня Победы, привыкла совершать невозможное?       — Гилфорд! — рявкнула принцесса.       В глазах ее сияла решимость пополам с отчаянием.       А на другом конце мира начальник Тайного Разведывательного Управления шепотом доложил императору:       — Носитель обнаружена, Ваше Величество.