Время выбирать

      — Итак, что мы поняли? — негромко спросил Рудольф.       Он сидел на мягком светлом диване, положив локти на колени и переплетя длинные пальцы с выпирающими острыми костяшками. На лицо его набежала суровая тень, глаза казались не тепло-шоколадными, а тоскливыми, сероватыми, будто выцветшая старая сосна.              — Что моя лучшая подруга — сумасшедшая? — мрачно хмыкнула Скарлетт, — Не смотрите на меня так, дядя Декстер, вы и сами знаете, что я права.       Декстер Хаггард тяжело вздохнул, и Эстер почувствовала робкий укол совести. Однако его быстро заглушил голос разума.       Или, лучше сказать, безумия.       — Так было нужно, — сказала Эстер, — И не надо гримасничать, Скарлетт. Ты просто не знаешь, что там происходило… Я сама так и не могу понять до конца. Это что-то сверхъестественное, даже магическое…       — Да мы еще по твоему рассказу поняли, что не бандитские разборки. И я уверен — ты бы врать не стала…       — И все равно, безумие какое-то! — воскликнула Скарлетт, — Так, испытай-ка на мне свою силу.       — Это может быть опасно!       — Летти, не дури, — Декстер нахмурил брови, чуть наклонился вперед, — Мы не знаем, как силы Эстер влияют на сознание, память, поведение.       — Вот именно, — кивнул Дольф, — Вдруг ты дурой или овощем останешься?       Эстер задумчиво посмотрела на Рудольфа. А ведь с ним после гипноза императора ничего не случилось. Наоборот, будто бы даже умнее человек стал. С другой стороны, а вдруг разные гиассы работают по-разному?       — Те уроды, которые на меня напали, — сказала Эсти, — Они точно осознавали, что происходит, а потом смогли бежать.       — Аргумент, — кивнула Скарлетт, — Да черт возьми, хватит сидеть на заборе! Нам необходимо разобраться, как этот Гиасс работает. Так почему бы и не на мне? Эстер, давай уже! Начни с чего-нибудь легкого.       — Ладно, — Эсти нервно облизала губу, — Дольф, пиши, пожалуйста, результаты экспериментов.       Это было очень странно, но вместе с тем удивительно приятно. Будто бы все тело погружалось в теплую ароматную ванну после прогулки по берегам Эри. Эстер охватила приятная нега, и даже легкое покалывание в левом глазу не могло вытянуть ее из этого странного состояния эйфории.       — Как тебя зовут?       — Скарлетт Джулия Мерсер.       — Сколько тебе лет?       — Девятнадцать.       — Почему ты отвечаешь на мои вопросы?       Первая пауза. В глазах Скарлетт на миг пропала привычная ясность мышления, но уже в следующее мгновение она уверенно сказала:       — Потому что на меня действует Гиасс.       — А если бы не действовал, ты бы отвечала?       — Я думаю, нет.       — Эстер, попробуй спросить ее о том, чего она точно не знает! — сказал отец.       — Расскажи пожалуйста восьмидесятый сонет Шекспира.       — Я его даже не читала, — отмахнулась Скарлетт.       — Попробуй задать именно вопрос, — попросил Дольф, — Может, от этого зависит?       — Хорошо… О чем восьмидесятый сонет Шекспира?       — Говорю же, не читала!       Значит, даже у чуда есть правила.       — Эстер, — Рудольф весь подобрался, взгляд его стал очень серьезным, — А что насчет парадоксов?       Девушка замялась, пытаясь вспомнить подходящий.       Через полминуты ее левый глаз снова защекотало, и она спросила:       — Если ты скажешь «Я лгу», это будет правда или ложь?       Скарлетт задумалась, но ненадолго — слова будто бы сами полились из ее рта, больше похожие на поток сознания:       — Если я действительно лгу, то, получается, говорю правду, а раз говорю правду, то лгу… Но если лгу, то мои слова правда… Черт, я начинаю повторяться. Но если я говорю правду, то я действительно лгу, значит мои слова должны быть неправдой, что не дает им быть правдой, но при этом и вынуждает… Черт…       Летти чуть застонала, схватившись за голову, осела на пол, все продолжая бормотать. С каждым словом речь ее становилась все путанее, все более похожей на бред.       — Прекрати это! — рявкнул Декстер, — Черт тебя дери, немедленно!       — Перестань! Можешь не отвечать! — воскликнула Эстер.       Не помогло. Бормотание стало громче, перемежаемое стонами и вскриками боли.       Эсти кинулась к подруге, влепила пощечину.       — Приди в себя! — Дольф тоже подскочил к ним, встряхнул Скарлетт.       Никакого эффекта.       Эстер до боли закусила губу, пытаясь придумать выход. Чертов гипнотический транс этого гиасса…       Точно! Гипноз… Если переключить внимание, то может и получиться снять…       — Дольф, — рявкнула девушка, — Подними ее голову, чтобы я видела глаза! — он подчинился, — Черт… Эээ… Какой сейчас день?       Она ляпнула первое, что пришло в голову.       И, слава Богу, это помогло.       В глазах Скарлетт забрезжило сознание, и пусть сначала они и казались чуть тусклыми, стоило ей пробормотать ответ, девушка будто очнулась.       — Что. Это. Черт его дери. Вообще. Было?       — Скарлетт! — вскрикнула Эстер и кинулась подруге на шею.       Ее накрыло, и все тело мелко подрагивало от пережитого ужаса.       — Ты как? — спросил Декстер, — Что болит?       Скарлетт осторожно выпуталась из объятий Эсти и прислушалась к себе.       — Голова. Звенит, как после пьянки.       — Антипохмельное дать? — вскинулась Эстер.       — Не надо, — сказал отец, помогая Летти сесть на диван, — Она не пила, а как с медицинской точки зрения понимать твой Гиасс мы не знаем. Может, он вообще с лекарствами не совместим?       — К черту лекарства. Скажите лучше, что вы поняли из экспериментов?       — Перед тем, как расскажу, — Дольф пробежался глазами по листку с записями, — Скарлетт, ты все помнишь? Вопросы, ответы?       — Да… Кажется? Нет, стой. Я не помню, о чем думала перед ответом. Особенно это странно с последним — я не размышляла, а просто начала говорить, без понимания.              Рудольф задумчиво кивнул, делал заметку, а потом поднялся и заговорил:       — Ну, что можно сказать. Способность Эстер — что-то вроде ультимативного детектора лжи. Если вопрос задан, то на него обязан прозвучать правильный ответ. При условии, конечно, что объект знает ответ и считает его правильным. Если появляется парадокс, то сознание объекта сильно страдает. Насколько я могу предполагать, более длительное воздействие может привести к психотравме или летальному исходу.              — Последнее ты из воздуха взял, — поежилась Скарлетт.       — Короче говоря, Гиасс императора покруче будет, — подвел итог Рудольф.       — Интересно, а сколько еще людей в мире имеют Гиасс? — тихо спросила Эсти.       — Ты о чем?       — Ну не может же так совпасть, что из всех людей на планете странная сила досталась императору Британии, и, о чудо, какой-то Эстер Хаггард!       Скарлетт невинно улыбнулась:       — Ну как это «Не может»… Удивительные совпадения случаются…       Подушка с дивана прилетела ей в лицо совершенно заслуженно.       — Успокойтесь, — приказал Декстер Хаггард, — Не время для шуток. Вы не думаете, что теперь за Эстер начнется настоящая охота? — он вздохнул в ответ на три испуганных взгляда, — Эсти, пойми, ты больше не «недобитая», ты теперь либо удобное оружие, либо серьезная угроза. Можно, конечно, засунуть голову в песок и подождать чуда, но мы вроде не идиоты. В общем, Эсти… Бежать надо. Куда-нибудь в Китай, или в Россию, их если и захватят, то последними…       — В Японию, — тихо сказала Эстер.       — …Да, или в Я… Какую к черту Японию? Ее завоюют на раз два, и все, плакала попытка бегства!       Дольф согласно закивал.       — Да нет, самое разумное, как раз, Япония, — вмешалась Скарлетт, — Или вы забыли, кто там сейчас находится?       — Штаб-квартира ССШ.              — А еще принцесса Корнелия, которой может очень помочь мой Гиасс!       Отец Эстер едва ли не застонал.       — Скажи пожалуйста, Эстер, мы с мамой разве не учили тебя думать головой? Ну не стоит тебе играть в спасение мира! Да, у тебя есть этот Гиасс, но в случае реальной опасности он тебя не защитит. Корнелия встала в прямую оппозицию к императору, и находиться с принцессой добровольно может либо самоубийца, либо тупица. Ты, вроде бы, ни к тем, ни к другим не относилась.       — Но папа! Я могу помочь миллионам людей!       — Не можешь, — покачал головой Дольф, — Мы не в сказке живем, чтобы добрая и благородная героиня спасала мир от тирана. Ну подумай головой!       — Мы живем через полтора года после Черного Восстания. Неужели это тоже сказка?       — Эстер, — мягко начал отец, — Не боишься за себя — подумай о нас. Тебя у принцессы есть резон защищать. А мы? Тем более, император наверняка решит шантажировать тебя нашими жизнями. Уверена, что сможешь сделать такой выбор?       Эстер поджала губы. С одной стороны, отец был прав. Но с другой… Она понимала, что не сможет стоять в стороне. Уж точно не после того, как обрела сверхъестественную силу.       Может быть, еще полгода назад Эсти бы не осмелилась соврать отцу, но теперь ложь сорвалась с языка легко и непринужденно.       — Простите… Я не думала об этом… С такой стороны. Ты прав, папа.       И конечно, никто даже не подумал усомниться. Они ведь знали, что Эстер Хаггард никогда не врет.       — Вот и славно. А теперь идите по кроватям! Эстер поедет в воскресенье, остальные — в понедельник. Дадим ей фору, — распорядился Декстер, — Все, марш спать.       Эстер быстро умылась, но не легла в кровать. Закусив губу, она проверила карту.       Шестьсот четырнадцать фунтов. Плюс еще триста, что она получила от принца Шнайзеля. Все эти деньги нужно обналичить и на них купить билет до Японии. Родителям и Дольфу со Скарлетт она скажет, что села на самолет до Китая или России, а сама…       Большая сила — большая ответственность, как говорил герой ее любимого фильма. Придется быть ответственной, раз уж судьба так повернулась.       А семья и друзья, пусть и правда будут подальше от Британии.       Той ночью Эстер крепче обычного прижалась к Дольфу, будто бы прощаясь. Ей показалось, что его сердце стукнуло пару раз немного иначе, словно подозревало обман, но все обошлось.       Рудольф уснул, а вслед за ним и Эсти.       Сон ее был коротким и беспокойным.

***

      Он позвонил первым. Легко и просто, на мобильный телефон, будто бы знал и личный номер Корнелии, и защитные коды штаб-квартиры ССШ. Быстро поздоровался, не тратя время на пустую болтовню, но и не забывая о вежливости.       Голос его был измененным, но даже в этом неживом машинном тембре проскакивало что-то неправильное. Он говорил на очень хорошем английском, но с акцентом, который был едва слышен в некоторых словах. Акцент странный, не то грубый немецкий, не то торопливый индийский. И следующие слова заставили Корнелию увериться в подозрениях.       — Мое имя — Вельтбергер. Я — наследник Зеро. И так мы с вами, принцесса, хотим одного и того же, я хочу предложить вам союз. За моей спиной вскоре будет армия, лишь на треть меньшая армии ССШ. Вы же поведете за собой Черных Рыцарей.       — Подождите, — остановила его Корнелия, — Сначала ответьте на несколько вопросов.       — Весь к вашим услугам, — принцесса почти увидела, как незнакомец улыбнулся. Почему-то улыбка эта показалась ей до ужаса неприличной.       — Первое. Почему я должна вам верить?       — Ну как это, Ваше Высочество? Вы сами искали Нового Зеро, а теперь, когда я появляюсь, вы мне не рады?       — А вам откуда известно, что я искала Нового Зеро?       — У всего в сети есть след.       — Я не искала напрямую.       Вельтбергер на том конце провода расхохотался, пробормотал какой-то восторженный комплимент и продолжил все тем же веселым тоном:       — У меня есть хорошие аналитики, которые по запросам определили предмет вашего интереса. А еще — буду с вами откровенен — у меня есть люди повсюду. В том числе и в штаб-квартире ССШ.       — Вернемся к первому вопросу — с чего мне вам верить?       — Разве моей невероятной харизмы недостаточно?       Корнелия поморщилась. Она презирала такой подход к ведению дел.       — Оставьте клоунаду за пределами разговора. Она здесь совершенно неуместна.       — Зря вы так, принцесса. Есть чудесное выражение — Lachen verlängert das Leben, слыхали? Очень мудрая мысль, на мой взгляд. Впрочем, как пожелаете — я могу доказать вам, что преследую те же самые цели и имею тех же врагов.       — Каким же образом?       Вельтбергер снова хохотнул.       — Щепотка террора там, ложечка революции тут… Все по рецепту Зеро!       Корнелия глубоко вздохнула, силясь держать гнев.       — Более четкие объяснения?       — Увы, это может скучно. Да и мало ли — не хочу болтать о своих планах по столь ненадежному каналу. У вашего брата наверняка тоже неплохие специалисты работают.       — Ваша правда, — удивилась женщина.       И как только этот Вельтбергер умудрялся сочетать полную чушь и разумные мысли в одной фразе?       — В любом случае, надеюсь, что к началу весны мы уже встретимся в более приятной обстановке. Кстати, я вам оставил послание на вашем компьютере — оно в честь меня и называется, легко найдете. Не прощаюсь и смотрю в будущее с надеждой поскорее…       — До свидания, — буркнула Корнелия и положила трубку.       Что это, черт возьми, было?       Принцесса забарабанила пальцами по лакированной поверхности стола. Тихий стук разносился по всей гостиной, и женщина чувствовала себя все более и более растерянной.       В мире не бывает таких удачных совпадений.       Вот буквально месяц назад она начала искать Наследника Зеро и вот он объявляется — сам, первый позвонил, еще и так удобно всю информацию знает. Ну не чудо ли?       Чудо, чудо…       Похоже на ловушку от Лелуша. По сути. Но не по исполнению.       Корнелия никогда не была дурой и прекрасно понимала, что если бы Лелуш захотел ее использовать, он бы это сделал, да так ловко, что она бы и в жизни не догадалась. Подставляться, да еще и настолько глупо, — точно не стиль Лелуша. Может, кто-то из его окружения самовольничает?       Да тоже глупо. Никто не стал бы рисковать своей репутацией и жизнью ради возможности навредить принцессе-изменнице, как ее прозвали лояльные Лелушу СМИ.       Значит, оставался последний, самый безумный, на первый взгляд, вариант.       Вельтбергер — это правда.       Загадочная третья сторона, которая, однако, тоже терпеть не может Лелуша. Насколько можно доверять ему, и стоит ли доверять в принципе?       Корнелия встала, задумчиво прошлась туда-сюда по гостиной.       Она ненавидела совпадения, тем более такие удобные. В них всегда было какое-то двойное дно, которое оборачивалось трагедиями.       Однако Вельтбергер пока ничего не требовал, напротив, сам предлагал подождать и увидеть доказательства. Просто приманка — или робкая, искренняя надежда на союз?       В конце концов, несмотря на клоунаду, человек этот немец явно неглупый, и людей вокруг себя собрал непростых. Как только уговорить сумел? Казалось бы, после террора, что Куруруги устроил в Пруссии, немцы вздохнуть лишний раз боятся должны, ан нет…       Корнелия тихо хмыкнула, остановившись перед окном.       Внизу расстилался город Токио. Бывшая столица сопротивления, бывшая горячая точка, малая Родина Зеро и его великого восстания.       Бывший генерал-губернатор Зоны 11 отлично помнила, с какой отчаянной злобой дрались вдохновленные Лелушем люди. И ведь без гиасса, по доброй воле! На одной лишь ненависти и жажде свободы.       Токио, огромный, неспокойный Токио… Берлин, его разрушенные дома, убитые люди… Сгоревший в розовом огне Дрезден, Каир, превращенный войсками Готтвальда в пустыню. Сколько их еще будет, сожженных, разрушенных, стертых с лица Земли?       — А может, не так уж и много, — пробормотала женщина.       Она отвернулась от окна, прошлась по комнате.       Что ж, Вельтбергер — не худший вариант из возможных. Он тоже против Лелуша, весьма силен и к тому же не дурак.       На лице Корнелии появилась хитрая усмешка.       Ей никто не мешал использовать Вельтбергера в своих интересах, а потом уничтожить, купив тем самым хоть каплю уважения британцев.       Браво, принцесса. Блестящая мысль.