† Hiiragi †

      Отойдя от истерики, Чуя понял, что нужно что-то делать с тем хаосом, который он устроил в квартире. Несмотря на то, что парню было всё равно на чистоту и порядок, он не хотел в очередной раз провоцировать семью на ссоры и конфликты.       Заставив себя встать на ноги, Накахара идёт в ванную. Ледяная вода очень освежает. Тем более, когда во рту всё ещё чувствуется вкус и запах еды, что совсем недавно была смыта в унитаз. Прополоскав лицо и рот несколько раз, Чуя омыл волосы такой же холодной водой. Ощущение слабой, но свежести чувствовалось очень хорошо. Появилось и немного сил для того, чтобы убраться на кухне и в коридоре.       Картина была крайне неблагоприятная: разлитая вода, остатки гнилых яблок и рвоты, опрокинутый стул и раскиданные блистеры с таблетками. Некоторые таблетки были вытащены из упаковки и случайно раздавлены. Глубоко вдохнув, парень намочил тряпку, уже намереваясь вытереть стол, однако… Щелчок. Звук открывающейся двери.       Чуя замер с тряпкой в руках, не в силах пошевелиться. Мать допоздна на работе (хотя, парень не мог точно понять, который сейчас час), а солнце ещё не село. А это значит, что…       — Эй, урод! — на кухню заходит блондин, выше Чуи на голову, с презрением осматривая всё вокруг, — Что за пиздец ты здесь устроил? Снова решил заблевать квартиру? — У Накахары не было сил с ним спорить.       — Верлен, я…       — Отвечай, скотина! — схватив младшего брата за шиворот, он швырнул последнего на пол. Рыжий закашлялся, сильно ударившись спиной, — Ничего не скажешь, да? Снова будешь сидеть на шее, жрать за чужой счёт, а потом выблевывать всё назад, потому что такой бедный и несчастный? Потому что хочешь привлечь к себе внимание, а тебе итак его недостаточно, что ли?! — Поль Верлен поднял Накахару за ворот футболки, прижав того к стене. Он кричал, периодически потрясывая безвольное тело, ударяя по лицу, но не давая вставить ни слова, — Какая же ты язва, блять! Ядовитая язва, что только и хочет, чтобы вокруг него все плясали. Но так не будет! Слышишь меня? Никогда такого не будет! Ты только паразит, который мешает жить мне и матери, и всем, кто тебя окружает! Отец из-за тебя сдох, слышишь?!       Чуя, кажется, не слышит… А даже если бы слышал — какой в этом смысл? Он итак всё это знает. Прокручивает каждый чёртов день в голове, стараясь стать хоть чуточку лучше. Измениться хоть немного, чтобы хоть кто-нибудь его полюбил. Чуя уже не плачет вовсе. У Чуи сил нет ни на что, даже руки на себя наложить не может.       — Хватит… — хрипит младший.       — Чего там мямлишь? — Верлен немного ослабляет хватку, чтобы услышать жалкие (как был уверен Поль) оправдания. Однако…       — Пожалуйста… Хватит… Не трогай, не трогай меня, пожалуйста… Просто хотя бы сделай вид, что меня не существует, — последние слова он почти прошептал.       — Ну уж нет! — хватка снова усилилась, а Верлен, кажется, залился в каком-то нездоровом смехе, — Нет уж, дорогой младший братец! Ты столько лет портил мне жизнь, что я просто обязан своими руками отомстить тебе! Сдохни, сволочь, сдохни!       Мгновение — и Накахара бежит… Нет, летит в ванную. Пиная брата в грудь, падая на пол, и несётся прочь, как будто за ним бежит огромный маньяк с бензопилой. Хотя… И, даже если Чуя желал смерти и вовсе не боялся её, дело было не в этом. Чуя знал, что Верлен его не убьёт. Что будет всё дальше ломать его словами, правдой, которую слышать было слишком больно. Но больше не мог этого слышать. Больше не выдерживал всего того, что по какой-то неведомой причине свалилось на его плечи. На плечи семнадцатилетнего подростка, который просто хочет, чтобы всё закончилось.       Чуя запирается в ванной. Слышит, как брат пытается выломать её с той стороны. Что-то кричит. Чуя, вроде бы, тоже… Просто кричит. Нечленораздельно. Может быть извиняется, может, молит о смерти.       «За что? Почему это происходит?! Что я сделал? Как такое вообще могло произойти?.. Почему, почему, почему?!»

***

      Фуку Накахара* и Озаки Коë познакомились ещё в юности. Счастливые, ничем не испорченные подростки. Былые времена, в которые было совершенно естественным встретить первую и единственную «любовь всей своей жизни», а по достижению совершеннолетия вести суженую под венец. Фуку и Коë не были исключением, так что сразу же после окончания университета молодые люди были помолвлены.       Накахары очень хотели детей. Безумно. До слез, стоящих в глазах, обошедшие сотни целительниц и врачей. Коë была в отчаянии, а Фуку испортил отношения уже с десятком врачей и врачих, пытаясь найти причину, по которой они не могут завести ребёнка. Ведь все доктора разводили руками, утверждая, что ни женщина, ни мужчина бесплодными не являются и вполне здоровы. Супруги были на грани развода, и единственное, что удерживало их от роковой ошибки — любовь до смерти и слез, безумная привязанность друг к другу. Наверное.       В тот день стояла солнечная, но прохладная погода. Весна только-только нагрянула в этот Богом забытый городок, а снег только начинал сходить с ещё не проснувшейся почвы. Госпожа Накахара, одевшись в лучшие одеяния, собрав волосы в зализанный хвост, без единого петуха, была почти готова. Фуку Накахара же облачился в дорогой по тем меркам костюм, что купил на днях, специально для этого события. Все документы подготовлены, комиссии пройдены, а спальня готова к пополнению в семье. Был вызван клининг, который вычистил квартиру до блеска, а за месяц до этого был сделан ремонт. Супруги выходят из дома, садясь в машину. Фуку на редкость молчалив, Коë же слегка нервно качает ногой.       — Всё хорошо, милая, — мужчина старается добродушно улыбаться, — Всë будет хорошо. Совсем скоро наша мечта исполнится, — женщина старается улыбаться также.       Директор детского дома выглядит крайне уставшим, замученным столь изматывающей и неблагодарной, но при этом любимой работой. Добродушный пожилой человек, приветливо встретивший супружескую пару.       — Вы всё-таки пришли за ним.

***

      Поль. Накахара Поль. Именно так был назван малыш, забранный из приюта. Светловолосый, кареглазый мальчишка с широкой лучезарной улыбкой. Коë плакала от счастья, а Фуку не мог перестать сиять. Супруги были счастливы. Семья была счастлива. Они отдавали всех себя этому ребёнку, ни разу не задумываясь о том, что они никак не связаны кровью. Никто из ближних и дальних родственников не знал об этом. Они хранили секрет, не осмеливаясь рассказать хоть кому-то. Для всех это была красивая сказка о чуде. Коë ушла в декрет, а Фуку взял несколько дополнительных смен на работе, но это нисколько их не злило. Господин и госпожа Накахары даже начали верить, что Поль — родной их ребёнок, даже внешне похожий на них: завораживающие, огромные глаза матери и русые локоны отца.       Время шло, мальчик рос, не зная отказов и проблем. Уже в четыре года у Поля появилась своя комната, наполненная игрушками и разнообразными подарками от столь любящий родителей. Однако ребёнок не воспринимал это как должное —он был действительно благодарен отцу и матери. Он верил, что рождение в этой семье было его благословением с выше. Однако всё хорошее рано или поздно заканчивается, а переменам суждено случаться, верно?       Госпожа Накахара забеременела. Со слезами в глазах, трясущимися руками она протянула мужу тест, тотчас падая в объятия господина Накахары. Это был знаменательный день, который разделил жизнь семьи на «до» и «после». Ну… В первый раз. Поль не понимал всей той суматохи, которая творилась в доме уже не первый месяц. Внезапно в комнате родителей появилась детская кроватка, маленькие вещи и погремушки. Поль был ещё мал, но даже семилетний ребёнок осознавал, что скоро грядёт пополнение в семье, но не понимал столь большого ажиотажа. Подходя с вопросами к родителям, мальчик лишь в который раз слышал информацию о том, что скоро у него появится младший братик. Но мать продолжала соблюдать какие-то немыслимые упражнения и диеты, ходить на тренинги и читать развивающую литературу, а отец каждый день возвращался с какими-то подарками, даже если совсем небольшими. У одноклассников мальчика были младшие братья и сестры, но на расспросы ему отвечали, что ничьи родители ничего подобного не делали. Бабушка тоже заверила его, что не слышала ни о каких диетах и упражнениях за месяцы до появления Поля. Однажды Фуку даже огрызнулся на ребёнка за то, что тот попросил мать сделать с ним уроки. Мол, беременную женщину нельзя так нагружать. Вот только… Папа никогда не огрызался на сына.       Когда малыш, которого назвали Чуей, наконец появился на свет, госпожа Накахара упала в обморок, а господин Накахара расплакался прямо в больничной палате. Маленький Поль смог увидеть братика только спустя неделю, когда вернулся в квартиру. До этого его отвезли к бабушке, аргументируя это тем, что «младенцу нужен покой». Пф, как будто блондин создавал много шума и не умел быть тихим! Но, тем не менее, Полю безумно хотелось увидеть младшего брата, над которым так тряслись его родители. Однако он показался семилетнему мальчику каким-то несуразным: рыжие тоненькие волосики на голове, аномально огромное ясные голубые глаза, веснушки*, что покрывали всё тело грудничка. Что за диво! Сам же Чуя был на удивление спокойным ребёнком — почти не кричал, почти не устраивал истерик среди ночи, будя родителей. Словно ангел — идеальное дитя, которое было подарком с небес. По крайней мере, так утверждали родители, чему старший охотно верил и также обожал братишку.       Но время шло, Чуя подрастал. И Поль начал замечать некие… Странности. Отличия воспитания самого Поля и Чуи. Чую с самого детства, буквально с пелёнок, начали отдавать на развивающие кружки и секции, перепробовали десятки разных хобби. Отдали в развивающую группу детского сада, слишком рано отдали на подготовительные кружки, а в промежутках возили на конкурсы и выступления. Госпожа Накахара уволилась с работы, чтобы проводить с младшим сыном почти всё своё свободное время, развивая его. Нет, Поль никогда не был обделён вниманием — все его желания родители старались исполнить! Однако… Сами они никогда не предлагали ничего интересного. Никуда не водили, не записывали. И действовали только тогда, когда Поль сам их об этом просил. Не то, чтобы мальчику была интересна эта беготня, показы и соревнования, но… Он завидовал брату. И не понимал, почему к нему относятся иначе.       Но все эти опасения забывались, стоило младшему брату оказаться рядом — Чуя буквально был ангелом во плоти, золотым ребёнком. «Платиновый мальчик» — так называли его родители, родственники, воспитатели и наставники. Рыжий малец души не чаял в своём старшем братике, постоянно прося его поиграть с ним, рассказать что-то интересное или просто побыть рядом. Чуя мог налететь с внезапными объятиями, ворваться в комнату вечером, просто принести фрукт или сладость в знак любви и признательности. И Поля это не могло не растрогать, даже когда родители забыли про нужду в личном пространстве и поделили комнату старшего на двоих братьев. Как и всех, кто знал маленького платинового мальчика — Чую Накахару.       Время шло, мальчики взрослели. Но Поль начал замечать всё больше… «Сюрпризов»: родители холили и лелеяли рыжеволосого ангела. Отправляли его на конкурсы и выступления, требовали хорошей успеваемости. Никогда не кричали и не ругались. Но от того, насколько натянуто-ласково мальчика просили делать упражнения и домашние задания до поздней ночи, как презрительно и злостно смотрели на него две пары родительских глаз, когда Чуя смел принести оценку, ниже пятёрки, а то и, не дай Бог, четвёрки. На внешний вид ребёнка уделялось просто немыслимое количество финансов — водили в салоны, советовались со стилистами. Поль даже не знал, что у их семьи может быть столько денег. Но также он видел, как глаза его маленького младшего брата горели, когда родители хвалили его. И как они меркли с каждым днём от той нагрузки, что возложили на плечи ребёнка. Как у платинового мальчика не было сил и времени мечтать. Однажды Чуя взял футболу старшего, думая, что так он будет выглядеть лучше. Лисёнок плакал и просил брата, чтобы тот разрешил оставить футболку ему — так уж она понравилась. Поль разрешил. На следующий же день родители молча выкинули вещь, а Чуя не смог сказать и слова против. Эта мучительная тишина на немой вопрос. Этот яростный взгляд. Словно он не достоин был быть сыном своих родителей — с такими-то оценками, с таким внешним видом. В то время, как самого Поля никогда за низкую успеваемость (коей, кстати, не было почти) и плохие оценки не упрекали. Не осуждали за внешний вид. Фуку и Кое вообще никак не комментировали жизнь старшего сына. Не запрещали ничего, но и не инициировали. Ни походы по магазинам, ни оценки, ни достижения. Даже на кружки его не водили — только если мальчик сам попросит на что-то его записать. И пусть жизнь старшего брата для Чуи была бы мечтой, Поль хотел себе жизнь платинового мальчика.       Чуя всем своим маленьким сердцем любил старшего брата. Старался радовать его. Грустил, когда грустил Поль. Прибегал, когда находил какую-то занимательную, по мнению детского развивающегося мозга, игру. Создавалось ощущение, что Чуя тянулся к Полю даже больше, чем к родителям. А ещё Чуе на самом деле очень нравилось играть и фантазировать. Пародировать кого-то, чувствовать себя актером в кино или другими людьми, персонажами. Хотел бы он однажды просто остаться в одиночестве хотя бы на несколько часов, просто играя в какого-нибудь персонажа.       Так и случилось в один ничем не примечательный день: семилетний Чуя, пока родители были на работе, решил поиграть в Шерлока Холмса. Именно этот фильм который день крутили по телевизору, поэтому маленький мальчик быстро загорелся идеей быть похожим на своего кумира — яркая и гибкая фантазия ребёнка рисовала красочные картины приключений, в которых рыжеволосый ангел раскрывает самые запутанные преступления и спасает город от надвигающейся беды. Чуя захотел ему подражать. А что может выглядеть серьёзней и загадочней, чем кабинет родителей, в котором мать и отец по одиночке могли пропадать целыми днями, копаясь в бумажках и решая самые загадочные дела?       Маленькому Чуе улыбнулась удача — в этот день мама ушла куда-то, наказав Полю следить за младшим братиком. Однако, парню к его четырнадцати годам сильно осточертела роль второго на фоне младшего брата. Не роль няни, нет — именно осознания того, что он всегда будет на втором месте. Поля злило то, что он совсем ничего не мог с этим поделать. А ещё то, что его так злило существование младшего брата, хотя факт того, что семилетний ребёнок ни в чем не виноват глупо было отрицать. А потому, чтобы в очередной раз не коробить свою же психику и не видеть сияющее доброе лицо братика, Поль решил просто запереться в комнате, отдавая Чуе свободу бродить по всей квартире и делать, что ему вздумается.       Однако у Чуи уже были планы на этот день. Дождавшись, пока мама уйдет, а старший брат останется наедине с собой, рыжий проскользнул в кабинет родителей. Он чувствовал себя настоящим детективом, секретным агентом, который выполняет невероятное поручение! В маленькой головке уже всплывали картинки, как мама хвалит его, не в силах нарадоваться, а отец подкидывает на руки, катая на плечах, как настоящего героя! Оглядев комнату, взгляд ясных голубых глазок упал на большой стол, заваленный всякими бумажками и документами. Тихо-тихо, словно за ним следят и сейчас же накажут, Чуя подошёл к столу, всматриваясь в папки (как будто мог понять что-то из написанного). Он переводил свой взгляд с листка на листок, долго вглядываясь в то, что видит, и делая вид, что раскрывает какую-то страшную загадку или заговор! Мальчик не понимал, что делать этого нельзя или что он совершает что-то плохое. А то, что Поль запретил ему это делать, даже прибавляло азарта.       Чуя залез сначала на кресло, тихо молясь, чтобы оно не заскрипело, а после перебрался на сам стол. Ребёнку, слишком маленькому и щуплому даже для своих семи лет, рабочий стол казался огромным. Все эти горы папок и документов, компьютер, на которым было кучу непонятных маленьких квадратиков — прямо как в Шерлоке Холмсе! Улыбаясь во весь рот мальчик принялся копаться в документах, которые все равно не понимал. Пародировал персонажей из фильма, долго вглядываясь в каждый листик, делая вид, что решает какую-то умную загадку в своей голове. Чуе это безумно нравилось. Совсем забыв о том, что он, вообще-то, секретный агент, мальчик резко повернулся в сторону двери, представляя, что в кабинет резко зашёл главный злодей. Однако, он махнул маленькой ручкой слишком резко, задев стопку папок, и они с громким грохотом упали на пол. Какая-то из папок сломалась, и документы из неё разлетелись по всему кабинету. Чуя замер с широко распахнутыми глазами, изучая последствия своих действий. Начали наворачиваться слезы, ведь сам мальчик понятия не имел, что ему делать. Ожидая, что сейчас ворвётся старший брат, сильно наругая его.       Собственно, частично так и произошло — дверь распахнулась, а в кабинет зашёл Поль, услышав грохот. Он встал посередине комнаты, оглядывая масштаб трагедии.       — П… Поль… — тонкий детский голосок дрожал, стараясь не поддаваться начинающейся истерике, — Прости пожалуйста… Я случайно…       — Так, — перебив младшего и глубоко вдохнув, парень подошёл к Чуе, положив руку ему на плечо, — Не ревем, — Поль улыбнулся так солнечно и добродушно, как мог, — Сейчас утираем слезы, поднимаемся и убираемся вместе, идёт? — Чуя сначала взглянул осторожно и недоверчиво, но спустя уже несколько секунд заулыбался и закивал, — А чтобы было интересней, давай будем считать, что мы великие детективы, которые убили злодея и заметаем следы, чтобы дружки преступника не вышли на наш след!       — Да, да, да! — мальчик вскочил, начиная собирать бумажки, а Поль к нему присоединился.       Братья управлялись довольно быстро и оперативно: старший собирал большие папки, а младший показывал, где примерно они стояли, ведь успел что-то запомнить. Им было весело, они даже смеялись и пародировали родителей, занятых какими-то важными делами.       — Ну вот и всё! Осталось всего пару папок, а потом мы съедим по мороженому, договорились?       — Да! — Чуя соскочил с кресла, подбегая к бумажкам, лежащим на полу. Поль охотно принялся помогать, периодически кривляясь и делая ещё какие-то смешные и нелепые вещи, чтобы скрасить собственный досуг и повеселить брата, — Эй, братик, посмотри! — Чуя подобрал какой-то листок, который показался ему очень забавным, — Тут рисунок с синим кружочком похож на тигрёнка!       — А? Дай посмотреть, — Поль забрал протянутый документ, пытаясь понять, о чем говорит мелкий.       Рисунок с тигренком — государственная печать. Бумажка — договор об усыновлении. Всё встало на свои места.       Четырнадцатилетний Поль ничего не сказал младшему брату. Скомкал лист бумаги, швырнув его куда-то в сторону стола, молча уходя из квартиры. Прям так, в домашней одежде, хотя день выдался очень холодным. Он бежал, кажется, вечность. Бежал бы и дальше, если бы ноги не подкосились, а лёгкие не обдало болезненным жаром — они горели. Поль рухнул на землю, поджав под себя колени. Из глаз потекли такие же горячие слезы, он заскулил. Так вот, в чем крылась загадка… По какой причине Чуя всегда был лучше, Чуе уделялось больше внимания, Чуя был любимым. Что-то внутри Поля сломалось в тот день.       Вечером, когда младший уже спал, он устроил родителям скандал. Поль плакал, кричал на них. Обвинял и задавал вопросы, которые остались без ответа. Сначала он не хотел, но эмоции взяли верх. Слишком больно, слишком жестоко. Родители, вроде, и отвечали что-то, но мальчик их даже не слышал. Ничего не слышал, словно был оглушен собственной трагедией, наедине с которой ему было суждено остаться. Поль говорил, говорил, говорил… Выливал всё, что накопилось за столько лет в сердце. И в итоге, сам не понимая как, перешёл на оскорбления Чуи. Он кричал что-то про младшего брата, хотя сам понимал, что тот… Ни в чем не виноват. Что это просто маленький ребенок, который, на самом деле, всем сердцем любит свою семью. Не виноват, и тем не менее, отравляет жизнь старшего. Но Поль ведь тоже ни в чем не виноват!       Господин и госпожа Накахары слушали сына молча. Однотонно отвечали на его вопросы, не перебивали, внимая каждому слову, которое изрекал Поль. В глазах Кое стояли слезы, она несколько раз порывалась сказать что-то, успокоить сына, которому было так больно сейчас. Однако, Фуку не давал. Грозно смотрел на неё и на мальчика, прокручивая что-то у себя в голове. И только после того, как подросток закончил, сказал:       — Поль, хватит. Не смей оскорблять моего сына.       — Пошли вы оба нахуй!       С того дня семья разрушилась. В тот день Поль впервые задумался о том, что хочет умереть. Исчезнуть. Хочет переродиться — быть может, в следующей жизни ему повезёт больше. А ещё через четыре года, с наступлением совершеннолетия, меняет фамилию. На ту, которая была дана ему при рождении.       Сначала парень не трогал младшего брата. Он держался из последних сил, не желая агрессировать на ребёнка, понимая ситуацию. Держался, срываясь только на родителей. Мечтая, что в какой-то момент они подойдут, обнимут и скажут, как на самом деле любят. Что это глупая шутка, ошибка… Но этого не происходило. В одну из таких стычек мать расплакалась, падая на колени и прося остановиться. Моля о прощении, твердя что-то об ошибках прошлого, про то, что всё это — одна большая ошибка. Поль в тот момент и по сей день заложил в голову, что главная ошибка — это он. Отец же агрессировал в ответ. Однажды он ударил Поля, оставив первый синяк. После этого подросток вернулся в свою комнату, громко хлопнув дверью. И тем самым разбудив младшего.       Чуя подскочил на кровати, сонно потирая глазки и оглядываясь. Видя, что это всего лишь его брат, мальчик хотел уже лечь обратно, но заметил, что он плачет. Что из губы его идёт кровь. Чуя подбежал к Полю, усыпая вопросами. Спрашивая, как брат себя чувствует, что случилось, нужна ли ему помощь и может ли он вообще чем-то помочь. И чего маленький Чуя точно не ожидал, так это того, что Поль может так на него посмотреть. Что он с такой силой может оттолкнуть. Что он вообще может оттолкнуть. Сильный удар — ребёнок отлетел в стеллаж с книгами, сильно ударившись. Несколько секунд мальчик совсем не подавал признаки жизни, но когда понял, что произошло — расплакался. От сильной боли в голове, шока и страха перед братом. В комнату сразу же ворвались родители. Мать снова плакала, держа маленького сына на руках, а отец кричал на старшего, ударив его ещё несколько раз. Супруги вместе с младшим сыном уехали в травмпункт, а Поль снова остался наедине с собой. Он… Он же не хотел. Не хотел так сильно бить младшего брата… Он ведь не думал, что удар будет такой, что мальчик отлетит, так сильно ударится… Поль не хотел этого, не хотел! Спустя несколько часов, когда родители вернулись, подросток узнал, что у Чуи сотрясение мозга. И что мосты между ним и семьёй сожжёны навсегда. «Теперь я один. Совсем один. И теперь имя моë — Верлен. Поль Верлен.»

/ / /

¹ Фуку Накахара — действительные отец поэта Чуи Накахары, жившего в наше время. Соответственно, это же имя, которое является, грубо говоря, каноном было перенесено в фанфик. ² Было прочитано кучу сайтов и исследований в интернете. Да, чаще всего веснушки у детей появляются с 1 года, но более заметные и яркие (если это природная предрасположенность) в 3-4 года. Однако, это не исключает то, что были зафиксированы случаи, когда веснушки появляются у совсем маленьких детей ещё в младенчестве. Так что да, я изучил информацию и пишу не от балды :)