Ксено

      Когда ночь достигает своего апогея, луна, смахивающая больше на круглый сыр в пространстве, выходит из владений кучевых облаков, заглядывая во все окна. Ее блеск искажается только тогда, когда она заглядывает в одно из окон, которое когда-то треснуло из-за неаккуратного обращения к себе. Сонхун, ловко подхватывающий сигарету губами, чиркает зажигалкой, которую отправляет в карман своего худи, медленно закуривает, выпуская сизый дым, смешивающийся с морозным январским воздухом. в его голове проскальзывает бесчисленное количество картинок из недавней прогулки с хёном у реки хан и поедание мороженого. На улице прохладно, а он вышел в одних вьетнамках, которые напялил на свои босые ноги. Переминаясь то с одной, то на другую, он думает и понимает, что хочет тепла.       Ветер никак не дает прикурить. Пак шумно выдыхает, раздраженно дергает плечами и поворачивается к двери, ладонью пряча зажатую зубами сигарету, чиркает в очередной раз по колесику. Есть! Да, получилось. Глубокая затяжка, прикрытые веки и тепло, заструившееся по глотке, опаляющее грудную клетку легкой горечью.       — И как оно? — Джейк бесшумно ступает на балкон, тянется к чужому лицу и скалит зубы.       — Отлично, — Сонхун вздрагивает, но сигарету протягивает к чужим губам, наблюдая, как те обхватывают фильтр. — А ты?       Старший затягивается и отстраняется тут же, выпуская клубы дыма во влажный воздух. Сонхун любуется завороженно исчезающим сизым облаком, переводит взгляд на тряхнувшего головой Шима, отчего его темные пряди забавно пружинят. Пак сжимает губами сигарету, смакует фильтр, чувствуя себя пятнадцатилеткой, текущей по старшекурснику.       — Иди сюда, — Джейк не отвечает на вопрос, сгребает младшего поперек живота рукой, пальцами холодными скользит по обнаженной коже под ветровкой, целует ушной хрящик, после прикусывая слегка.       — Джей...ки…., — Пак не договаривает, поднимая горящий взгляд на парня, что вызывает ответную ухмылку старшего. Шатен проводит пальцами по плечу, сжимает твердые мышцы и носом в щеку Джейка утыкается. Шим пахнет ночью, сигаретами, а еще Сонхун улавливает нотки пряностей и фиалки. Кончиком языка проводит по коже, вздрагивая от усилившейся хватки на талии.       — Я скучал, — тихим низким голосом, пробирающим до мурашек.       Сонхун хитро сверкает глазами, резко схватившись пальцами за чужой подбородок, несильно сжимая, и растягивает пухлые губы в многозначительной улыбке, когда касается чужих своими, — И я. С днем рождения, волчонок.