Полет птичьего крыла

Нед не мог представить, что будет так рад новости о том, что у него будет ребенок. Если он когда-то и представлял себя в роли отца или просто задумывался об этом, он не мог понять своих чувств. Без сомнения, рождение ребенка сделало бы его счастливым, в независимости от того, какие бы отношения складывались с его матерью. Ребенок — это в любом случае гордость, и Нед бы любил своего сына или дочь. Но новость от Йенны… Новость от Йенны стоила всей его жизни. Нед не представлял, что может быть таким счастливым. Но эту радость он хранил глубоко в себе, хотя Йенна, без сомнения, знала, что он чувствует. Новость эта была не к месту, семья Клиганов только что лишилась одного из своих членов, самого маленького и чистого, светлого лучика надежды, и Эддард не мог показывать, как он счастлив этой новости. Когда он понял, о чем Йенна говорит ему, он подумал, а потом сказал: «Хорошо, — и, чуть помедлив, добавил, — спасибо». Поговорить об этом они смогли только через три дня, после похорон. Они немного отрезвили Йенну, по крайней мере она снова двигалась, ела, разговаривала, повинуясь какому-то внутреннему порядку, и потихоньку приходила в себя. Нед не торопил ее, позволял скорбеть, плакать у него на плече ― правда волновался за ребенка, но не напоминал об этом. Йенна зашла к нему вечером. В простом, легком платье темно-сиреневого цвета, с убранными в небрежную косу волосами. Нед читал какую-то книгу, которую нашел в библиотеке Клиганов, параллельно размышляя, как оправдаться за недельное отсутствие перед родителями и что сказать им про ребенка, когда леди Клиган тихо вплыла в комнату. ― Не спишь? ― хрипло спросила она. Нед отложил книгу. ― Нет, ― он встал с кресла. — Это я думал, что ты давно спишь, — тихо произнёс Старк. ― и медленно направился в глубь комнаты, однако вновь замер, когда леди Клиган, повернув голову, одарила его смертельно холодным взглядом. — Что-то случилось, любимая? Он редко ее так называл, в моменты душевного единения, когда хотел показать, что он рядом, что он любит и поддерживает, и ничего другого не имело значения. Иногда Нед ловил себя на мысли, что боится так к ней обращаться ― будто от этого Йенна становилась не реальной, лишь легким видением, которое может исчезнуть в любой момент. Йенна безрадостно улыбнулась. ― Помимо того, что умерла моя сестра, а я ношу ребенка, за которого не могу порадоваться? ― она шмыгнула носом, но не расплакалась. Нед кивнул ей на кровать, предлагая сесть, и леди Клиган подчинилась. Нед укутал ее ноги в одеяло и сел напротив. Йенна рассматривала свои пальцы, а потом посмотрела на него. ― Я не это имела в виду, ― тихо произнесла она. ― Я рада, что ношу нашего ребенка, правда рада. Но просто… ― Ты не должна объясняться, ― мягко произнес Эддард, взяв ее руки в свои. ― Я все понимаю. Смерть сестры — это ужасно, я по-своему привязался к Лианне за это время, хотя и не могу до конца понять твою боль. И я знаю, что тебе очень и очень больно. Ты не должна винить себя в том, что не испытываешь особой радости. ― Ты слишком понимающий, Нед, ― пробормотала Йенна, и Старк улыбнулся. ― Ты можешь сказать мне честно, Нед? Ты любишь меня? Неду показалось безумием, что у него это спрашивают, причем, что спрашивает это она, Йенна Клиган. Как ее можно было не любить? Он до сих пор не мог забыть, как чувствовал себя с ней в Близнецах. В чертогах и на турнирах было больше сотни людей, но увидела Йенна его одного, и глядела на него все время одновременно тревожно, и вместе с тем, как-то болезненно. И его поразила не столько ее красота, сколько необыкновенное, никем не виданное одиночество в глазах. И Нед мучился, потому что ему казалось, что с нею необходимо говорить, и тревожился, что не вымолвит ни одного слова, а она уйдет, и Старк никогда ее более не увидит. Эддард отчетлив помнил, как прозвучал ее голос, довольно-таки низкий, но со срывами. И уже к концу вечера, когда он возвращался в Близнецы, оставив Йенну Клиган с ее поврежденной ногой в ее комнате в гостинице ― уже тогда он знал, что всю жизнь любил именно эту женщину, каким бы безумием это ни звучало. Он был рядом с ней на своем месте. После разлуки длинною в месяц и их последующей встречи он только еще яснее понял: он родился только для того, чтобы однажды найти Йенну и быть с ней. Любовь выскочила перед ними, как из-под земли выскакивает убийца на темной дороге, и поразила обоих сразу. Так поражает молния, так поражает нож из валирийской стали. Поэтому он и был озадачен вопросом. ― Конечно, люблю, ― проговорил он, и добавил, увереннее. ― Мне кажется, я всегда тебя любил. Что мы любили друг друга давным-давно, не зная друг друга, никогда не видя, и пусть это звучит как бред, мне кажется это правда. Йенна помолчала. ― Знаешь, я до того раза в Близнецах почти никогда не ездила на лошади так быстро, ― вдруг сказала она. ― Моя мать… она говорила, что многие девушки теряют девичество в седле, а у меня с моим происхождением ― девичество — единственная моя ценность, раз кровь не подходит. Но в тот день я села на лошадь и встретила тебя, и если бы это не случилось, я бы не смогла сразиться с чудовищем. Ты дал мне силу своего лютоволка в нашу ночь, Нед. ― Потому что тебе суждено быть женой лютоволка, ― сказал Старк. Йенна должна была знать, что любовь поразила их мгновенно. Сам Эддард это знал уже в тот же день, через час, когда они ехали верхом и беседовали. Они разговаривали так, как будто расстались вчера, как будто знали друг друга много лет. Эта женщина была его тайною женой. Йенна тряхнула волосами, потерла лоб, взглянула Неду в глаза. ― Я беременна, Нед, ― сказала она, и эти слова рухнули на них, как камни на Рейнов из Кастамер. Эддард понял, что повторным признанием она протянула их будущее в бесконечность. На этом все, больше никаких сомнений и разлук. Нед обнял ее за плечи и прижал к себе, поцеловал в губы, а потом подхватил ее за талию и, прижав к себе, завалился на бок, крепко обнимая ее. ― Я люблю тебя, ― сказал он. ― Боги, я так люблю тебя, Йенна, так люблю. Он был счастлив. Абсолютно. Но это была тихая радость. Нед просто чувствовал, что внутри него становится тепло и светло, так, будто долгая зима внезапно сменилась на яркое, безумно горячее лето, пропустив весну, и все просыпается, выходя из-под снега. Это было новое рождение для Эддарда Старка. Они просидели в его комнате до поздней ночи. Йенна, устроившись в кресле и запустив длинные тонкие пальцы в волосы Неда, задумчиво смотрела на огонь, а Нед, в свою очередь, сидел перед ней на полу и, положив голову на колени Йенны и прикрыв глаза, молчал. Он думал о жизни, о своей любви к леди Клиган, о ней самой и об их совместном будущем. Теперь не столь туманном и вполне определенном. Нед довольно вздохнул, начал виском тереться о колени Йенны, как самый настоящий радостный пёс. Он не представлял, что можно быть таким счастливым. А через три месяца ― можно быть таким разбитым. Когда срок Йенны подошел к четвертому месяцу, повитуха, которую для сестры нашел Сандор, сообщила ему, что леди Йенна слегла. К тому моменту Неду пришлось вернуться в Винтерфелл, и, к его удивлению, родители даже не спросили, где он был. Очевидно, они оба догадывались, а кроме того, мать заболела и внимание семьи было направленно на нее. Нед тоже был обеспокоен ― полтора года назад мать во время выездки за пределы Винтерфелла упала с лошади в реку, заболела, и с тех пор ее здоровье было очень шатким. Лекари велели беречь ее, потому что любая простуда могла стать смертельной. После помолвки Брандона и Кейтилин Талли, отец даже предлагал матери пожить с сыном в Риверране, но из-за резкой смены климата ее начали мучать головные боли, и Лиарра Старк вернулась в Винтерфелл. Поэтому внезапно подкосившей ее болезнью были обеспокоены все. Нед не меньше других. Он часто сидел с матерью, рассказывая ей забавные истории, но мыслями больше был в Западных землях. Нед хотел быть там, с Йенной, смотреть, как растет ее живот с их ребенком, обнимать ее, целовать, радовать какой-то мелочью. Пока все, что он мог ― передавать ей небольшие подарки с Эйгоном Фреем или другим стражем из дома Клиганов, которые регулярно приносили вести из замка в Винтерфелл. ― Я скоро врасту в свою лошадь, Старк, ― пожаловался Эйгон, когда в очередной раз приехал, чтобы привезти краткую справку о состоянии Йенны, и забрать очередную ответную посылку. В большей степени писал ему Сандор, причем по языку было ясно ― пишет он под диктовку повитухи. Сам лорд Клиган объяснялся кратко и по сути, в то время как часть письма изобиловала специальными словами, которые использовали только повитухи. Ничего радостного в этих письмах не было. Йенна не могла есть, только Сандор с трудом мог заставить ее поесть, но девушка все равно сильно похудела, хотя на фоне общего изнеможения ее живот неизменно рос. Она почти не двигалась, все время спала, у нее часто был жар, который изводил ее. Когда лихорадки не было, Йенну с трудом уговаривали подойти к окну, чтобы подышать. «Повитухи говорят, что ребенок крепкий, и Йенна его доносит до приемлемого срока, ― писал Сандор. У него был размашистый, крупный почерк с сильным нажимом. Или он просто злился, что из-за ребенка, который не стал бы наследником чего-либо, кроме разрушенной семьи Клиганов, его сестра оказалась на грани смерти. Сноу. Вот какую фамилию он будет носить. Сандор знал это. Даже если Йенна и Нед надеялись на обратное. ― Но шансы, что она выживет после родов куда ниже». Последняя фраза ударила Неда в самое сердце, а потом, будто ядовитые лианы, потянулись ко всем его органам, стягивая и раздавливая в кровавую жижу. Он думал о таком исходе еще до письма Сандора, но тогда он мог просто оборвать свою мыслью. Новость о ребенке стоила всей его жизни, но риск потерять Йенну ― куда больше всего этого. Нед не знал, что будет делать, если Йенны не станет. Это было… странно. Даже думать об этом. Мысль казалась невозможной, сумасшедшей, и Эддард поспешно отводил от нее взор, потому что она была его, но Сандор вложил ее в голову Неда, и отмахнуться стало невозможным. Он должен был сесть и подумать об этом. Что делать, если Йенны вдруг… если вдруг ее не станет? Очевидно, что жизнь изменится полностью. Нед даже не сможет вернуться к тому, что было до нее, потому что в той жизни было хоть что-то ― долг, обязанности, любящая семья, и тот Нед, которым он был год назад, был доволен. Но после Йенны как раньше уже не станет. Жизнь станет пустой, темной. Нед окажется в яме, в которой будет вынужден существовать, пока и сам не умрет. Слишком очевидно, что жизнь потеряет смысл — это была простая мысль, которая не стоит размышления. Но вместе с тем, нужно было думать и о другом. О ребенке, которого Йенна сейчас носила, который мог забрать ее жизнь. К нему Нед не испытывал злости ― в конце концов, никакое дитя не хочет забрать жизнь своей матери при рождении. Но что же с ним ему делать? Очевидно, что ребенок в любом случае будет в тепле и уюте ― Сандор позаботится о нем, если Нед не сможет, но Старк хотел это сделать. Он бы не отказался от родного дитя, ни за что. Он бы все перенес ради него. В его мире без Йенны станет так тихо, а этот ребенок будет продолжением их обоих, их любовью. Медлить было нельзя. Он должен был поговорить с отцом. Через пару месяцев Нед, Брандон, Бенджен и Лианна вместе с Робертом Баратеоном и Станнисом Баратеоном должны отправиться на турнир в Харренхолл, куда так же были приглашены многие другие высокие лорды, а к тому времени Йенна вполне могла родить. Нед должен был обозначить судьбу своего ребенка, и отец должен знать об этом. Отец выглядел усталым. Болезнь любимой жены и невозможность быть постоянно с ней, необходимость доверять ее жизнь мейстеру, а не самому себе, ударяло по сердцу любящего мужа. Нед понимал, что отцу не до сыновьих романов, но оттягивать больше было нельзя. ― Мне надо поговорить с тобой, ― заявил Эддард, входя вечером в отцовскую комнату. Он специально выбрал именно комнату, а не кабинет ― в конце концов, он не лорд или слуга, пришедший с отчетом или просьбой, а сын, который хотел раскрыть свое сердце. Рикард устало выдохнул и кивнул. ― Проходи. Нед сел напротив отца в кресло, и хотел было уже открыть рот, как вдруг отец махнул рукой. ― Дай угадаю: про свою девицу? ― Про свою любимую женщину, ― поправил Нед. ― Я ее люблю. ― Теперь это вопрос решенный? ― хмыкнул Рикард, видимо позабавленный началом разговора. ― Более чем, ― кивнул Эддард. ― Мы любим друг друга. И я знаю, что это не на день, неделю, месяц или год. Это навсегда, отец. Эта та любовь, ради который я вообще когда-либо рождался. ― Раньше ты не был таким красноречивым, ― заметил лорд Старк. Нед равнодушно пожал плечами. ― Но насколько я помню, твоя любимая женщина крайне низкого происхождения. ― Да, так и есть, ― согласился Нед. ― Ее дед получил землю чуть больше тридцати лет назад, до этого он был служащим при дворе одного лорда. ― Она богата? ― Не могу знать наверняка. Он и вправду не задавался вопросом о том, какое состояние у Клиганов. Судя по тому, как был устроен их замок, в каком состояние находились земли крестьян, да и вообще по состоянию владений ― они явно не бедствовали. Йенна и Сандор одевались в хорошую, дорогую одежду, девушка носила дорогие украшения с камнями. Да и много было деталей, по которым Нед мог сказать ― несмотря на происхождение, внуки псаря имели не самый бедный дом, возможно, при грамотном управлении владениями, которое Йенна могла обеспечить, через пару лет Клиганы смогут потягаться с некоторыми знатными домами. И все же ― это были не те суммы, которые могли уравнять их брак. Иногда крупное приданое может сделать выгодным брак, например, между сыном обедневшего лорда и дочерью богатого простолюдина. Но у Неда и Йенны была не такая ситуация. Рикард задумчиво посмотрел на сына, чуть нахмурился, и постучал указательным пальцем по деревянному подлокотнику своего кресла. ― То есть, ты влюблен в девушку низкого происхождения, вряд ли богатую, и эта любовь ― единственная причина, по которой ты хочешь быть с ней? ― Я хочу жениться на ней, ― решительно заявил Нед. ― И еще кое-что. Вероятно, к харренхолскому турниру Йенна родит моего ребенка. ― Эддард! ― рыкнул Рикард. ― Пекло, что происходит, сын? То, что у тебя чувства к девушке относительно невысокого статусу еще куда не шло, но ребенок… О чем ты думал? Нед спокойно выслушал гневную отповедь отца, понимая, что он прав. Отец упорно продвигал «южную политику», создавая союзы между своими детьми и наследниками богатых земель ― Штормовой предел, Речные земли. Вероятно, у него могли быть планы и на Неда, которые тот так легко порушил тем, что влюбился в простую девушку и вскоре будет иметь от нее ребенка, которого теперь бы не оставил ни при каких обстоятельствах. Когда Рикард Старк умолк, устало откинувшись на спинку кресла, Эддард продолжил: ― Я прекрасно понимаю, что, вероятно, подвожу семью и ставлю нашу общую репутацию под удар. И если ты решишь отречься от меня ― я все пойму. Но она… она ― вся моя жизнь. И наш ребенок значит для меня все. Пойми это, отец. Я не смогу ни стать счастливым, ни сделать счастливым кого-то еще, если это будет не она. Рикард устало потер глаза. ― И что мне прикажете с этим делать? ― пробормотал он. Нед молчал. Очевидно, что отец обращался не к нему. Наконец, что-то решив в своей голове, лорд Старк посмотрел на сына. ― Отказываться от тебя я не буду. И, очевидно, что ты не откажешься от этой женщины и своего ребенка. Это достойный поступок, что ты готов бороться за свою любовь, несмотря на все обстоятельства. Но сейчас не время для этого, Нед. О вашем союзе мы поговорим после того, как пройдет турнир и свадьба твоего брата. А если ты хочешь поехать и быть рядом с ней, то я даю свое благословение. Нед понял, что услышал от отца самое благосклонное, что вообще мог услышать. Рикард не сказал нет, более того, он считал эту помолвку возможной. А кроме того… ― Спасибо, ― проговорил Эддард, когда понял, что ему разрешили отправиться в замок Клиганов и находиться рядом с Йенной. Рикард покачал головой. ― Если эта большая любовь, которая случается раз в тысячу лет, ты все равно не позволишь пройти мимо. А если я попытаюсь остановить тебя ― стану твоим врагом. Этим вечером Нед попрощался с матерью, которой также кратко объяснил, что происходит, бегло простился с Лианной и братьями и, наконец, поспешил в то место, где находилось его сердце. «Куда ты?» ― бросил ему Брандон вдогонку, но Нед не успел ответить. «К любви», ― подумал он. И здесь любовь. Вечное чудо. Она не только озаряет радугой мечты серое небо повседневности, она может окружить романтическим ореолом… … и расцарапать сердце ужасной болью и страхом. Он не мог приезжать к Йенне часто, но, когда он приезжал, видел, как рос их ребенок в ее чреве. И видел, как слабела его мать. Чтобы быть с ней, ему пришлось все рассказать Роберту Баратеону; друг поддержал его, и теперь каждый раз, когда Неду надо было к Йенне, он говорил, что отправляется на встречу с другом. Когда он уезжал в последний раз, Йенна была на шестом месяце и почти не вставала с кровати. Нед все те дни не отходил от нее, и уезжал нехотя, боясь, что в следующий раз может ее уже не найти. ― Пока я здесь, моя сестра не умрет, ― заявил Сандор Клиган, в своей грубоватой манере пытаясь ободрить и Эддард, и слуг, которые провожали лорда. И вот теперь он вернулся, в этот раз имев возможность остаться до конца. Сандор в шутку называл их дворец Кэнл-Мэншен, что забавляло Йенну, хотя сама она предпочитала название Допалисхолл. Нед просто надеялся, что это место, как его не назови, не станет местом его погребения... или место погребения Йенны. Он бы направился к Йенне сразу, но Эйгон поймал его почти у самой двери. ― Нет уж, сначала приведи себя в порядок, ― заявил Фрей, толкая Неда в сторону комнаты, в которой он жил, когда приезжал сюда. ― Молодой лорд Клиган следит за тем, чтобы вокруг его сестры была чистота и свежесть. Он спустит на меня собак, если ты с дороги вот так завалишься в стерильную спальню леди Йенны. Нед хмыкнул, но он понимал, что Сандор прав. Если Йенна действительно очень слаба, то любая зараза и инфекция могла стать для нее смертельной. Поэтому Старк потратил время на то, чтобы смыть дорожную пыль и переодеться в чистую одежду. В комнате Йенны было свежо ― в отличие от Севера, где Нед не замечал похолоданий, крайние южные земли быстро теряли весенний цвет, и потихоньку замерзали вернувшейся весной. Владения Клиганов, оказавшиеся ближе всего к Северу, довольно скоро начали промерзать. Эддард слышал, что в Речных землях происходит то же самое, только куда быстрее. Йенна лежала на кровати под слоями одеял, согнув колени, и ее кожа почти сливалась с белыми простынями. Леди Клиган тяжело дышала, с хрипом хватая приоткрытыми губами воздух и глядя страшно пустыми глазами в потолок. Нед замер на пороге, не решаясь подойти к ней, испугавшись столь разительной перемены, произошедшей с всегда бойкой и цветущей возлюбленной. Он понимал, что приезжая сюда увидит ее в худшем состоянии, но надеялся, что она все же успела поправиться куда больше. Тем не менее, дав себе десять секунд, Старк выдохнул и бесшумно приблизился к кровати. Йенна обратила на него пустые, карие глаза, но когда поняла, кто перед ней, они сверкнули. ― Отвратно выгляжу, правда? ― прохрипела она, слабо улыбнувшись. Нед присел рядом с ней на кровать. Йенна попробовала приподняться на подушках, но не смогла и в результате лишь легла поудобнее. ― Не говори глупостей, ты всегда выглядишь хорошо. Он положил руку ей на живот, прикрытый одеялами, и чуть погладил. ― Как думаешь, если я попрошу его меньше мучить свою мать, он послушает? ― Очень сомневаюсь. Сандор просит его быть мягче каждый день, но кажется он не слушает. Эддард хмыкнул. ― Я привез кое-что. Глаза Йенны сверкнули. ― Подарок? Мне? Как и любая девушка, Йенна любила получать подарки, особенно от любимого мужчины, и Нед никогда не скупился на то, чтобы порадовать ее какой-нибудь безделушкой. Но тут он был вынужден чуть качнуть головой. ― Увы, но этот подарок для него. Нед вытащил сверток, который прятал до этого, и раскрыл его. Йенна восторженно распахнула глаза: белое одеяльце, украшенное тремя золотистыми собаками и лютоволк из серебристой нитки. Простой, но дорогой подарок. ― Подойдет и для девочки, и для мальчика, ― произнес Нед и протянул одеяло Йенне. ― Если зима вернется, оно понадобится. ― Спасибо, Нед, ― глаза Йенны заблестели. Она улыбнулась ему одними уголками губ, и он с ужасом заметил, что они были почти такими же белыми, мертвенно-бледными, как и лицо. Рассмотрев его, Эддард испугался еще больше ― оно выглядело осунувшимся и заострившимся. Под порозовевшими от полопавшихся сосудов глазами залегли темные круги. Он взял ее за руку и поцеловал пальцы, тонкие и совсем холодные. И так не имевшая особых форм Йенна казалась потеряла в весе едва ли не вдвое, а ее кожа из мягкой и прохладной превратилась в ледяную и сухую на ощупь. ― Я люблю тебя, моя леди. Йенна довольно зажмурилась. ― И я тебя люблю. Помочь он чем-то не мог, и даже невольно завидовал мейстеру, который ежедневно копошился вокруг леди Клиган. Сейчас Нед с радостью бы обменял все свои боевые умения на одно лекарское, чтобы иметь возможность помочь любимой женщине. Впрочем, толку мало было не от него одного. Сандор Клиган тоже ходил весь на взводе, и вопреки всему не выглядел как взвинченный мальчишка. Двенадцатилетний парень источал просто невероятную энергию злого бессилия, что и так неслышимые слуги и вовсе превратились в невидимок. Нед старался поддерживать Йенну по мере возможностей. Он проводил с ней все время, развлекал историями или просто сидел рядом, обняв, позволив дремать у себя на груди. Он не мог сделать что-то больше, что-то особенное, что могло бы поднять Йенну на ноги, а потом все, что ему оставалось ― говорить об их будущем. Он рассказал Йенне о том, что поговорил о своем отце и даже высказал мысль, что они могли бы вдвоем приехать на свадьбу Брандона и Кейтилин Талли, если Йенна будет хорошо себя чувствовать. Йенна не могла этого обещать, но в шутку спросила, какое платье ей тогда надеть. ― А ты думал, как назовем ребенка, если это будет мальчик? ― спросила она его в один из вечеров. Они оба надеялись, что это будет девочка, но поскольку никто не мог сказать им об этом наверняка, приходилось думать и о другом варианте развития событий. Нед повел плечами. ― Я думал, может ты захочешь назвать его в честь какого-нибудь родственника? Йенна хмыкнула и чуть качнула головой. Ноздри Неда обжег холодный запах белой лилии и кедра. ― Разве что в честь Сандора. Но он выступает против этой идеи, ― Йенна грустно улыбнулась. ― Он считает, что нет ничего хорошего называть ребенка в честь кого-то, особенно если его судьба была не так хороша. Он-то волнуется, если мы назовем дочь Лианной. Будто привяжем судьбу новорождённого к судьбе того, в честь кого называем. Поэтому вряд ли он обрадуется. Нед чуть качнул головой. Суровый парень, ни разу не романтичный и не нежный, твердый и грубый до мозга костей, но сестру любит больше всех на свете. Хотя это и не сглаживало его отношение к наречению ребенка в честь кого-то, поэтому для него не будет честь, получи ребенок его имя. Вот Брандона или Бенджена это могло тронуть, но Сандор ужасно не хотел своим именем обрекать ребенка на такую же судьбу. ― Не хочешь назвать возможного сына в честь кого-то из твоих родственников? ― спросила Йенна, поглаживая живот рукой и чуть поморщившись. Видимо, ребенок опять причинял ей боль. ― Нет, ― Эддард качнул головой. ― Мне бы хотелось выбрать другое имя, значимое, конечно, но не такое, чтобы он был седьмым Брандоном или шестым Бендженом в истории. Конечно, он утрировал, но это заставило Йенну хмыкнуть. Она не строила радостных иллюзий по поводу своего положения, и понимала, что никто не может обещать ей мальчика или девочку, но вместе с тем хотела верить, что это будет девочка. ― Мы назовем девочку Лианной. Так что оставляю право выбрать имя мальчика за тобой, ― проговорила она и в очередной раз наградила его улыбкой. И с неожиданно щемящей тоской он увидел, как по ее щеке катится большая прозрачная слеза. Сил у нее осталось совсем мало: она стала чуть лучше спать, почти избавилась от тошноты и заставляла себя есть, и все же этого не хватало. Ребенок рос, крепкий и упрямый, вытягивая из нее жизнь. Смерть обступила ее со всех сторон. Она пыталась обратиться к своей материнской сущности, чтобы излечиться от боли и страданий… и видела, что и ребенок, и она сама имеют все шансы отправиться на тот свет в ближайшее время. Иногда она даже жаждала подобного, иногда заливалась слезами отчаяния. Каждый день она пыталась убежать от чувств и мыслей, ожесточиться или наоборот впасть в детство и ничего не осознавать, но каждый день проигрывала, возвращаясь в опостылевшую постель к болезненно переживающему за нее Эддарду и Сандору. Но чтобы не происходило, какого бы не было ее состояние, все произошло, как и должно было.

      5

Их ребенок родился в год ложной весны, когда зима снова вернулась с неожиданной силой. На месяц раньше положенного срока. Это был мальчик, не девочка. На несколько секунд Нед даже расстроился ― ему очень хотелось, чтобы это была девочка, чтобы она носила имя Лианны Клиган, чтобы душа Йенны получила хоть немного спокойствия. Но потом он увидел сына и сомнения прошли. Он назвал мальчика Джоном, в некотором роде в честь Джона Аррена, а еще потому, что это имя означало «будет помилован». Что-то подсказывало Неду, что лишним этим не будет. Но радости было не много. Роды сопровождались обильным кровотечением, и повитухи сказали, что Йенну пришлось сильно покалечить, чтобы достать ребенка. Мальчик чудом выжил, не захлебнувшись кровью, но родился на удивление крепким для недоношенного. Это, без сомнения, было хорошей новостью, однако состояние Йенны стремительно ухудшалось. Пару дней после родов она была слаба, но казалась в порядке, но этих дней хватило, чтобы познакомиться с новым членом семьи. На следующий день после рождения Джона, Сандор пришел, чтобы проведать сестру и познакомиться с племянником. Он какое-то время молча смотрел на ребенка в своих руках и вдруг сказал: ― Кажется, я придумал девиз для нашего дома. «Ни радости, ни похорон», что значит ― «ни радости врагам, ни наших похорон». Йенна слабо, придушенно рассмеялась. ― Да, ― она прикрыла глаза. ― Нам подходит. Через два дня у нее поднялась температура. И на долгие два месяца она оказалась привязана к постели. Нед сидел с ней почти все время. Уйти от нее было физически больно, он думал, что в следующий раз может не застать ее живой. Йенна казалась ему хрупким стеклом, всего в одном вдохе от того, чтобы разбиться вдребезги. Когда он смотрел на нее, то чувствовал острую боль в груди. Время текло мимо Неда патокой, обволакивало, заключало в свои мёртвые объятья. Вслед за первыми неделями после родов, которые обещали стать трагедий, пришли следующие. Йенна была слаба, но сына любила. Ее впавшие глаза сверкали, когда Нед передавал ей Джона на руки. Она не могла кормить его, но Эддард видел, как они близки. Джон мог плакать часами, пока не оказывался на руках у матери, и даже отец с дядей не действовали на него так. Джон никогда не капризничал с Йенной, даже если был голоден, он просто был рад тому, что лежит рядом с ней, что она смотрит на него, гладит, целует. Это был ее сын, сын Йенны Клиган ― от макушки с темными завитками волос до кончиков маленьких ноготков. Где-то в глубине души у Эддарда шевелилась легкая ревность, но он задвинул ее назад. Если связь Джона с матерью поможет леди Клиган встать на ноги, Нед переживет это. Да и глупо говорить о ревности, когда маленький младенец привязан к своей матери, это было более чем ожидаемо. Понятно, что в первый год жизни Джон будет принадлежать Йенне больше, чем кому-либо еще. Но даже Джон не мог подарить Йенне желанное исцеление. Повитухи и мейстеры отводили взгляд и говорили, что делают все возможное, но их глаза были куда более красноречивыми. Они все боялись, что леди Клиган не выживет, что она не очнется и не придет в себя. Она не могла кормить ребенка, потому что постоянно пила растворы и отвары, чтобы поддерживать силы и заставлять организм бороться. Каждый новый раз приходила в себя Йенна мучительно медленно — с каждым разом обмороки, глубокий сон и нездоровая усталость давались все тяжелее. Никто бы не позволил ей сдасться, но были вещи, не подвластные людским силам. А потом… мейстеры бы точно забрали ее для исследований в Цитадели ― Йенна начала поправляться. Удивительно быстро, все только разводили руками. В одно утро она проснулась без температуры, и смогла хорошо поесть, не потеряв сознание в течение дня. Родовые раны между ног стали потихоньку заживать, кровотечения сначала происходили все реже, а потом и вовсе сошли на нет. Болезненно-худая она начала набирать в весе, и вскоре смогла вставать. Но так уж и важно было понимать, как это произошло, если это произошло. Нед не мог оторваться от нее, он постоянно был рядом, гулял с ней и Джоном, постоянно целовал, обнимал. Йенна тихонько смеялась, отвечая на его объятья. Эддард до жути боялся, что все происходящее только сон, что сейчас он снова проснется в том месте, где его любимая женщина привязана к кровати лихорадкой и умирает от болей. За две недели до турнира в Харренхоле, с которым Нед не знал, что делать, Сандор Клиган зашел к нему в комнату. Йенне все еще рекомендовали побольше отдыхать, поэтому днем ей давали отвары, которые увеличивали ее силы и помогали организму бороться с остатками болезней; из-за них Йенна спала днем, а Джон в это время находился с отцом. Сейчас мальчик дремал в колыбели. Нед сидел у окна, покачивая сына и читая книгу. Сандор вошел в комнату, бегло постучавшись, и его серые глаза в упор уставились на Старка. Потом его жёсткий взгляд скользнул к спящему племяннику. ― Нед, ― негромко произнес Сандор, церемониально кивнув. Нед видел, что с его шрамами происходили заметные улучшения, но очевидно, что полностью они никогда не исчезнут. Впрочем, Сандор не выглядел как человек, который будет об этом волноваться. Нед чуть улыбнулся ему и встал. Кинул взгляд на спящего сына, которого не потревожил приход его дяди, и посмотрел на Сандора, чуть улыбнувшись ему. ― Поздравляю тебя, Сандор, ты теперь дядя. С Сандором нельзя было как с другими знакомыми людьми такого же возраста. Как правило, двенадцатилетние мальчишки, которых знал Нед, по большей степени были полны детской энергии, они были учтивы к взрослым, горели каким-то делом, были смешливы, легки и улыбчивы. Но Сандор Клиган был сожжен не только снаружи, но и внутри. Он был серьезен, собран, и почти не умел улыбаться. У него не было авторитетов, над ним не было какой-то власти ― ни богов, ни короля. Сандор понимал, что он хочет и может получить, и шел к этому. В этом мире он любил только одно ― свою сестру Йенну. Ну, и возможно новорождённого племянника. Потому что Джон был сыном Йенны. ― А, да, спасибо, ― проговорил быстро парень, а потом повел головой, будто отгоняя непрошенные мысли. ― Ты узаконишь Джона как своего сына? Неду нравилась прямолинейность Сандора. Да, он был дерзким и бесцеремонным, но он знал, какие вопросы надо задать и не боялся этого делать. Но вместе с тем его вопрос выбил из колеи. Он сообщил домой, что у него родился сын, и Рикард поздравил его, высказав ожидания, что после турнира в Харренхоле Эддард привезет возлюбленную и ребенка в Винтерфелл, чтобы они решили, как все сделать как можно лучше. Так что Неду казалось, что вопрос о Джоне решен. Но об этом почти никто не знал. Нед был «тихим волком», он продумывал все схемы действий в своем уме, выстраивает их, а потом самостоятельно действовал. Если братья могли работать в команде и были более связаны с людьми, чем их брат, то сам Нед был одиночкой. Он привык действовать сам. А потому, построив в своей голове хороший, работающий план, привел его в исполнение… и при этом забыл сообщить об этом окружающим. Не всем, но по крайней мере Сандор и Йенна имели право знать, что он задумал. ― Да, ― кивнул он. ― Я уже говорил об этом с отцом. После турнира в Хорренхоле я познакомлю Йенну и Джона с семьей, а после свадьбы моего брата Брандона я думаю мы уже определимся со свадьбой. Сандор кивнул, но в его глазах Эддард прочитал сомнения. ― Я хотел предложить еще один вариант, ― сказал Сандор. ― Если что-то не выйдет, то я предлагаю дать Джону свою фамилию. Пусть будет Клиганом. Нед дрогнул. Он понимал, что Сандор по-своему прав. Если что-то пойдет не так, как Старк задумал, фамилия Клиганов обеспечит мальчику какое-никакое, а все-таки стабильное будущее. Но с другой стороны, это сделает Джона сыном Йенны и только Йенны. Ничего в нем не будет говорить об отце, который был готов на все ради сына. ― Это, безусловно, благородная мысль… ― Я не благороден, ― отрезал Сандор. ― Я говорю об этом, потому что хочу для своей семьи хорошее будущее. Если ты не можешь дать своему сыну имени, я ему дам. Потому что все в этом чертовом мире зависит от имени. И даже моя мелкое имя лучше имени бастарда. «Джон Сноу». Неда едва не бросило в дрожь от того, как жутко прозвучало эти слова в его голове. Его сын, любимый сын от любимой женщины ― Джон не может стать бастардом. Эддард не представлял, что должно было произойти, чтобы он отказался от своего плана. ― Я сделаю все, чтобы мой сын носил мое имя, ― жестко произнес Старк, и в глазах Сандора скользнуло что-то, похожее на уважение. Неду надо было научиться видеть в Сандоре Клигане взрослого мужчину, а не мальчишку, и говорить с ним жестко, на равных. По-другому Сандор не воспринимал его, вежливость и дружба для него — слабость, попытки Старка быть ласковым ― слабость. Сандор не признавал любовь Йенны слабостью, но она была единственным человеком, которого он любил и позволял себе проявить любовь. ― Хорошо, ― парень выдохнул, и его лицо вдруг исказилось, став еще более жутким и угрожающим. ― Если моя сестра будет несчастна из-за тебя, я убью тебя. ― Если твоя сестра будет несчастна из-за меня, я сам себя убью. Неровные, обожжённые губы Сандора дрогнули в ободряющей улыбке, но она так и не появилась на лице лорда Клигана и не коснулась его глаз. Когда время турнира Харренхолу приблизилось, и Неду надо было уезжать, ему в голову пришла сумасшедшая, вызывающая, но такая важная идея. ― Поехать с тобой на турнир? ― удивленным шепотом проговорила Йенна, лежа на кровати и поглаживая маленького Джона по животику. ― Сумасшедшая идея. И что мне там делать? ― Ты почти девять месяцев была прикована к кровати, ― усмехнулся Нед, перебирая пальчики Джона своими пальцами. Бледная ладонь Джона казалась безумно крохотной на фоне большой руки Эддарда. ― Думаю, ты захочешь развеяться. Йенна фыркнула. ― Опять скрываться на дальних трибунах, прятаться в гостинице? ― Я знаю, что это мало, ― Нед пожал плечами. ― Я могу представить тебя своему брату и сестре, и назвать тебя своей невестой. Лицо леди Клиган дрогнуло. ― Не надо, ― она качнула головой. ― Слишком вызывающе. Я хочу тишины, хотя бы на эти недели, ― она прикрыла глаза, откидываясь на подушку, но не убирая ладонь с животика сына. ― Нед, у меня плохое предчувствие. ― По какому поводу? ― спросил Нед, неудобно изогнувшись и свободной рукой погладив Йенну по лицу. Девушка потянулась к нему, улыбнувшись. ― По поводу именно знакомства с твоей семьей. Не подумай, что я боюсь их, сомневаюсь в своих чувствах или не хочу этого. Просто… я не хочу спешить с этим, хочу отдохнуть от комнаты, в которой чуть не умерла, хочу вырваться, почувствовать себя свободной, живой. Хочу не думать об этих всех условностях, рамках. Хочу просто быть собой, прочувствовать эту жизнь заново. ― Я понимаю, ― улыбнулся Нед. ― Поэтому и предлагаю поехать со мной в Харренхол. Чтобы все было будто в Близнецах. ― Какой же я была молодой, ― рассмеялась Йенна, как будто с этого момента прошло куда больше, чем один год. Нед усмехнулся. ― Ладно, поедем на этот твой турнир. Сандор отнесся к поездке с легким беспокойством, пусть это и не спешил показывать. ― А Джон? ― спросил он. Йенна колебалась, но в итоге решила оставить сына в Допалисхолле. Она сама не могла больше сидеть на месте, ее сердце рвалось на свободу, но материнская любовь говорила, что ребенок должен остаться в безопасности. Она колебалась каждый час, меняя решение, не уверенная, что может оставить сына так быстро после его рождения. Нед не давил, поддерживал ее решение, спокойно относился к перепадам настроения, которые смущали саму Йенну. Несмотря на всю колючесть, именно Сандор сказал ей, что она должна ехать. ― Ты должна сбросить оковы этого ощущения смерти, ― сказал ей брат, когда Йенна за ужином снова заколебалась. ― Ты была больна, была при смерти, и ты выжила. Ты имеешь право почувствовать себя свободной, прежде чем ты станешь настоящей матерью и женой. Нед даже не думал, что Сандор мог быть таким понимающим и проникновенным, что он способен так глубок взглянуть на человека и найти нужные слова. Без сомнения, это были хорошие качества для будущего лорда, а то, что Сандор обладал ими в таком юном возрасте делало им честь. Он прекрасно считывал людей, прекрасно видел внутри них. И уж тем более он прекрасно знал, что можно было сказать своей сестре и что творится внутри нее. Эддард надеялся, что когда-нибудь он узнает Йенну так же хорошо. Когда их провожали, Джон лежал в руках Сандора. Родители поочередно поцеловали сына, но когда Йенна взобралась на лошадь, чуть поморщившись из-за легкого дискомфорта, Сандор фыркнул. ― Поезжай, сестренка. Только потом не удивляйся, что первым словом сына будет мое имя. Йенна хохотнула. ― Он не начнет говорить как минимум до девяти месяцев. ― Посмотрим. Я собираюсь быть лучшим дядей. Нед влюбился в нее еще раз, когда она скакала на лошади во весь опор, подставив лицо под порывы холодного воздуха, делая глубокие вдохи. Она была потрясающей, она была свободной, властной, красивой. Она олицетворяла все то, что Нед любил в этой жизни ― прямота, открытость, искренность и горячее сердце. ― Да! ― крикнула Йенна в какой-то момент. Она рассмеялась, и смех ее, подхваченный ледяным ветром полетел вверх. ― Да! Нед рассмеялся ей в унисон. Он никогда не чувствовал их такими близкими, как в тот момент, когда они оба были такими свободными и влюбленными. Они были буквально единым целым, когда скакали под холодным воздухом и смеялись.

      6

В Хорренхоле все случилось куда проще, чем в Близнецах, хотя бы потому, что ему уже не пришлось придумывать столько отговорок. Братья и Лианна закрывали на это глаза. Йенна ловко пряталась среди людей, но Нед находил каждый раз ее темные локоны среди сотни других. Они вместе смотрели турнир, хотя и были в разных местах, а потом встречались и обсуждали все, что видели. Они проводили вместе ночи, вечера, утра, и Нед виделся с семьей только на турнирах и иногда ― на завтраках. ― Твоя семья возненавидит меня, ― смеялась Йенна, покрывая его лицо поцелуями и чувствуя сильные мужские руки на своей талии. ― Я похищаю тебя. ― Похищение это против воли, ― хмыкнул Нед, подставляя губы под ее поцелуи. ― А я пойду за тобой, потому что сам хочу это. Потому что я люблю тебя. ― И я люблю тебя, Эддард Старк, ― улыбнулась Йенна, крепко поцеловав его в губы. Эта неделя казалась ему сказкой. Он был абсолютно счастлив. И не мог представить, что последний день обернется таким ужасным случаем. ― Ну что же, Его Высочество просто отдали должное Лианне, ― рассмеялся Роберт Баратеон, когда тишина затянулась. Тишина, установившаяся после того, как принц Рейгар, победивший в турнире, опустил на колени Лианны Старк голубой венок королевы любви и красоты. Брандон сжал губы в тонкую линию, и его всегда веселые глаза потемнели от ярости. Бенджен раздраженно выдохнул. Лицо Недо окаменело, он смотрел сквозь принца, закипая внутри. Он прекрасно понял, что Роберт находится в той еще ярости, он буквально чувствовал, как его друг закипает изнутри. Вместе с тем, он все равно посмеялся и отреагировал более, чем достойно. Никто из северян так не смог бы, потому что они не привыкли строить лицо и высказывать то, что не было правдой. В понимании южных лордов они были скучными, а в понимание северян ― прямыми и честными. Принц Рейгар что-то ответил, но Нед не услышал: так сильно шумела закипевшая от ярости кровь в ушах. Он почувствовал на себе внимательный взгляд и, понимая, что ему надо отвлечься, скользнул взглядом в сторону. Карие глаза леди Клиган изучали его, нахмурившись, не до конца понимая, почему такой жест принца Таргариена вызвал тихий ужас. Поймав взгляд Неда, она ободряюще улыбнулась. Короткого взгляда хватило, чтобы Эддард взял себя в руки. Но вот Брандон не смог справиться. Едва Рейгар развернул лошадь и отъехал на несколько метров, старший из детей лорда Старка встал и молча направился с трибун. Бенджен и Нед тут же поднялись, направляясь следом. Лианна помедлила, убирая с колен венок, и встала, только когда Роберт кивнул ей. Она подобрала юбки платья и быстро направилась вслед за братьями. Роберт и Станнис тоже покинули трибуны столь же поспешно, но никто не мог осудить их и тем более остановить. Нед поймал Роберта в шатре Баратеона, где царила темнота, которая придавала их разговоры какой-то мятежный окрас. Лианна была взволнована слишком наигранным весельем своего жениха, и попросила брата последить за своим лучшим другом. Когда они остались вдвоем, Роберт уже не стал сдерживаться. ― Мерзкий змееныш, ― шипел Баратеон. ― Гребанный венценосный ублюдок! Это так воспитывают будущих королей? Публично проявлять интерес к чужим невестам?! Это при том, что он сам женат! Нед его прекрасно понимал. Он сам был на взводе, но по привычке переживал это внутри, не показывая злость даже перед родными. Но злился он никак не меньше, просто сейчас среди всех этих бурлящих котлов нужен был один спокойный кусок льда. Он уже открыл было рот, чтобы что-то ответить, как вдруг шатер приоткрылся, и в уютную полутьму скользнул женский силуэт. ― А на людях вы себя хорошо вели, ― ласково проговорил женский голос, и Нед хмыкнул. Когда перед глазами перестали прыгать солнечные лучи, и они снова привыкли к темноте, он увидел Йенну. Она замерла чуть в стороне, глядя на Роберта настороженно и взволнованно. Нед с трудом разглядел ее в темноте: черные волосы каскадом падали на плечи, а ее темно-синее платье с прямым силуэтом и меховой отточкой сверху для сохранения тепла почти сливались с темнотой шатра. Не подай она голос, он бы узнал ее только благодаря знакомой псовой пасти на цепи. Тихая. Сливающаяся. Незаметная. Как охотничья собака на охоте. ― Что? Пекло, ты кто? ― прошипел Роберт, готовый сорваться на кого угодно, лишь бы дать выход злости и ярости. Незнакомая девушка, подсушившаяся разговор идеально подходила для этой роли. Нед рефлекторно прикрыл ее плечом. ― Это Йенна, ― представил он, и протянул к ней руку, за которую Йенна тут же ухватилась. Ее руки скользнули по его, и она взяла его под руку. Роберт чуть остыл, и хмыкнул. ― Та самая? ― «Та самая»? ― повторила Йенна, и обратила к Неду сверкнувшие глаза. ― Ты рассказывал обо мне друзьям? ― Как видишь, ― усмехнулся Эддард, прикоснувшись губами к ее виску. Йенна довольно улыбнулась, а потом обратила спокойный, ставший узнаваемо разумной и властный взгляд к Роберту. ― Объясните мне, несколько невоспитанной, что такого ужасного в том, что принц назвал леди Старк королевой красоты и любви? Понятно, что Элии Мартелл это неприятно, а вам? ― спросила Йенна, пытливо вглядываясь в глаза Роберта, но в нем не было нахальства или праздного любопытства, а искреннее участие и заинтересованность. ― Она моя невеста, ― гневно произнес Роберт. ― Это я знаю, ― терпеливо произнесла Йенна. ― Но он же не перст любовницы ей подарил. Или это что-то равносильное? ― Венок красоты и любви, да, равносильно, на самом деле. Он будто… приглашает ее в постель, ― проговорил Эддард, и Роберт снова яростно заворчал. ― А люди Эйриса посчитали это очередным поводом подозревать Рейгара, ― вдруг сказала Йенна, очаровательно улыбаясь. ― Принц короновал дочь лорда Винтерфелла, которая, по общему признанию, была дикой и невоспитанной. Эйрису нашёптывали, что он сделал это, чтобы расположить к себе северян. Однако, сейчас это кажется маловероятным. ― Бред, ― кинул Нед. ― Я и Брандон скорее разукрасим ему морду. А Бенджен и вовсе захочет скинуть его с высокой колокольни. ― И я тоже, ― Роберт устало потер лоб. ― Если бы он был просто принцем, а не кронпринцем, я бы так и сделал, ― пробурчал лорд Штормового предела. Минуту в шатре было тихо, а потом Роберт сделал глубокий вдох. ― В любом случае, приятно познакомиться, леди Клиган. Ваш брат, кажется, участвовал в схватке. Нед почувствовал, как Йенна вздрогнула. Григор Клиган действительно участвовал в схватке, высокий человек, ужасно большой, за ним уже закрепилась кличка «Гора». Нед тоже обратил внимание на этого рыцаря, но понимая, что это, вероятно, и есть то самое чудовище в семье Клиганов, он не стал спрашивать об этом Йенну. Он и так видел беспокойство в глубине ее карих глаз, и пообещал себе, что этот человек даже не окажется рядом с женщиной, которую Нед так любил. Он не мог представить, как Йенна отреагирует на эти, в общем-то простые и безобидные слова Роберта, поэтому прижал чуть ближе к себе, показывая безмолвную поддержку. ― О, не называйте это чудовище моим братом. У меня с ним общая только фамилия и родители, ― она рассмеялась и качнула головой. Роберт тоже рассмеялся, но его вопросительный взгляд метнулся к Старку. Нед же только качнул головой, показывая, что это не та тема, которую он хочет обсуждать. Вечером он провожал Йенну в гостиницу, которую нашел для нее. Она была удаленная, скрытая в дали, но довольно презентабельная и дорогая, так что Нед мог не переживать, что там окажется какой-то пьяный, невежественный сброд, способный навредить его леди. ― Через две недели свадьба Брандона и Кейтилин, ― сказал он. Йенна шла, прислонившись к его плечу, и лишь вопросительно промычала. ― Братья с сестрой вернуться в Винтерфелл завтра, мы направимся к Допалисхолл. ― Ты не поедешь с семьей домой? Нед поцеловал ее в холодную щеку. ― Теперь ты — моя семья. И он действительно в это верил.

      7

Он верил в это, когда уезжал с ней в земли Клиганов. Верил в это, когда вместе с Брандоном отправлял письмо к отцу, сообщая, что на свадьбу брата приедет с любимой. Верил, когда вместе с Йенной нянчился с Джоном. Верил, когда Сандор, мертвецки бледный, сообщил о похищение Лианны. Верил, когда ему сообщили о смерти отца и брата. Верил, когда узнал, что Джон Аррен поднял знамена, отказавшись выдать Роберта Баратеона и Эддарда Старка ― поскольку о Йенне не знал никто, король Эйрис решил, будто Нед тоже скрывается в Орлином Гнезде. Верил, когда поспешно и тайно уезжал в Орлиное гнездо и присоединился к бунтующим. И только когда он узнал о том, что для поддержки восстания ему придется жениться на Кейтилин Талли, бывшей невесте своего ныне погибшего брата, это знание треснуло внутри него. Не потому, что он сомневался, а потому что он понял, что настало время Йенны сомневаться. Даже спустя года, Нед в кошмарах видел остекленевшие, мертвые глаза Йенны, когда он ей все рассказал. Он падал на колени, просил прощение, просил выйти за него, говорил, что не хочет жениться на чужой ему женщине, что он любит только ее, что он любит их сына, не хочет другой жены и детей от нее. Эддард в жизни не чувствовал себя более разбитым. Но Йенна знала, что выбора нет ― как знал это и он. Он боялся, что потеряет ее. Он понимал, что Йенна не обязана терпеть его брак, какую-то его жену, его измену ― одну единственную возможно, но все-таки измену. Она была свободной, красивой девушкой, и он знал, что на Йенну смотрят. Леди Клиган волей-неволей привлекала взгляды мужчин, заинтересованные, страстные взгляды. Она была красивой, и ее можно было полюбить. Йенна могла оставить его, потому что она не на это соглашалась. Нед не хотел ее принуждать к этому, не хотел обманывать ее ожидания. Он хотел жениться на ней, он хотел растить их сына ― и тех, которые у него могли быть. Он хотел выполнить все обещания, которые дал ей. Его отец был мертв, но он дал свое молчаливое согласие. Но его «хочу» значило очень мало. ― Женись на ней, ― сказала она пересохшими губами на следующий день. У нее были красные, опухшие глаза и потрескавшиеся губы, и она не ночевала в комнате, оставив Неда с Джоном вдвоем. Наверное, Сандор Клиган еще не вышвырнул его вон лишь потому, что Неда любила его сестра. — Это твой долг. Она не попыталась приблизиться к нему, стояла на расстоянии, ближе к двери, будто хотела иметь возможность выскочить за дверь в любой момент и больше никогда не видеть Неда. Она скрестила руки на груди, закрываясь, защищаясь от Неда Старка, и ему захотелось завыть, совсем как лютоволк на его гербе. ― Мой долг ― быть с матерью моего сына, ― возразил Нед, взяв себя в руки. ― Мы выиграем воину и без армии Долины. Вчера он умолял ее пожениться с ним в богороще ее бабушки, взяв Сандора и Эйгона в свидетели. Эддард понимал, что это эгоистичный поступок, и Хостер Талли не поверит в то, что этот брак был заключен до всего этого, но Нед хотел попробовать. Он был готов подделать письмо отца, в котором тот давал благословение, был готов на все, лишь бы сохранить сердце Йенны целым, не разбить его, не разбить их мечты. Он не сможет без нее. Это была не просто влюбленность, это была вся его чертова жизнь. ― Без Талли не получится, ― поморщилась Йенна. ― Речные лорды не пойдут за вами без своего лорда. А получить его можно только женитьбой на его дочери. Йенна приняла решение. Она уже смирилась с этим, как и Нед тихо построив схему внутри себя и теперь следовала ей. Только Нед был не согласен. ― Я никогда ее не полюблю, ― возразил он. ― Если я женюсь на ней, я разрушу нас, Йенна. Даже если мы останемся вместе. На себя мне все равно, но я не могу разбить твое сердце. Даже если это поможет выиграть войну… ― Эддард запнулся, понимая, что собирается сказать эгоистичную вещь, но все-таки собиралась это сказать. ―… я сам проиграю. Ты слышишь меня, Йенна? Я не могу потерять тебя. Это будет просто конец всему. Йенна его не слышала. Она смотрела на Джона, который лежала на кровати и дергал ручками. ― Только посмей ее полюбить, ― прохрипела Йенна. Она совершенно простецким движением вытерла мокрое лицо рукавом платья и наконец посмотрела на него. ― Клянусь, Нед, если я пойму, что у тебя к ней хоть какое-то чувство любви, я уйду от тебя. Ты никогда меня не вернешь, если полюбишь свою жену. Нед замер. Что значит уйдет от него, если почувствует любовь? Разве она не уходит сейчас? Разве она собирается остаться, несмотря на все это? Боги, пусть Сандор Клиган все-таки убьет его, Эддард не сможет жить, понимая, что каждый миг его брака разрушает Йенну. Женщину, которую он любил больше всего на свете. Вместе с тем он понимал, что сказать он может только одну фразу, понимая, что это то, что Йенна хочет и имеет право услышать. ― Я никогда ее не полюблю. Да и как он мог? Он мелком знал Кейтилин Талли, но она не трогала в его сердце абсолютно никаких чувств. Хорошая, милая, кроткая девушка, она бы стала хорошей женой для Брандона или даже для Бенджена, но Нед не испытывал к ней ничего. Сейчас ― даже меньше, чем ничего. Он предлагал Хостеру Талли выдать Кейтилин за Бенджена, но тот заартачился и заявил, что в зятья примет только старшего сына лорда Винтерфелла. Точнее, самого лорда Винтерфелла. Отец был мертв уже больше месяца, а Эддард все еще не привык носить его титул. Йенна молчала еще какое-то время. Потом сделала глубокий вдох. ― Ты должен будешь… консумировать брак. Верно? ― она старалась говорить холодно и отстраненно, но ее голос был хриплым и дрожал. ― Я буду надеяться, что мы поймем друг друга и мы не сделаем этого, ― честно произнес Нед. Ему не нравилась мысль, что ему придется прикоснуться к другой женщине, более того ― лечь с ней в постель. ― Я слышала, Кейтилин Талли очень красивая. Йенна скривила губы особым образом, говоря это, и Эддард не выдержал. Он пересек расстояние между ними и схватил ее за плечи, прижав к себе. Йенна дернулась, попытаюсь вырваться, но Нед прижал ее ближе к себе, крепко обнимая. Он обвил ее тонкое, хрупкое тело руками, удерживая на месте. ― А я слышал, что Серсея Ланнистер первая красавица, но это не имеет смысла. Никакая женщина не красивая, если она не ты. Никого я не полюблю, ― горячо прошептал Нед ей в волосы. Йенна натужно всхлипнула. Она могла сохранять в себе силы, пока Нед был на расстояние от нее, но сбитая с толку его нежностью она больше не могла сдерживаться. ― Один раз, Нед, ― прохрипела она. — Это единственная измена, которую я тебе прощу. Нед судорожно кивнул, решив не повторять, что попытается договориться с Кейтилин Талли о том, чтобы не проводить брачную ночь ― для Йенны это не имело значения. Эддард наклонил голову и поцеловал ее. ― И еще кое-что, ― хрипло проговорил он. Йенна напряглась. ― М? ― Пока я еще здесь, отправляйся в Винтерфелл. ― Что мне там делать? ― удивленно проговорила Йенна. ― Править. Он сопроводил Йенну в Винтерфелл. Представил всем управляющим в замке и объяснил ее положение, положение его любимой женщины и матери его ребенка. И после этого он был вынужден ее оставить. Он провел с ней день ― куда меньше, чем с нежеланной женой ― и отправился на войну. Последнее, что он смог для нее сделать ― составить документ, в котором Рикард Старк признавал Джона своим законным внуком и сыном Эддарда. Этот документ не был равен признанию короля, но это было значимо для Севера. Йенна приняла его с улыбкой и заставила его пообещать, что Кейтилин Талли никогда не узнает об этом.