Полет птичьего крыла

Из всей свои семьи, до рождения Сандора, Йенна Клиган больше всего любила бабушку и дедушку, и на то было масса причин.

      1

Ни о каком благородном происхождение речи не шло. Единственное, талант дедушки — умение обращаться с животными. Дикий волк, домашний щенок ― псарю каждая тварь на четырех лапах смотрела в рот. Титос Ланнистер мог сколько угодно быть слабым лордом, но очевидные заслуги и умения псаря не могли пройти мимо него, поэтому вскоре старый Клиган и получил место при его дворе. Это частично улучшило положение их семьи, прибавило денег. Его единственный переживший детство сын не отличался особыми навыками, разве что он оказался хорошим охотником и был симпатичен на лицо, что позволило ему в итоге жениться более-менее выгодно. До этого, когда сыну было только четырнадцать, его отец отличился, спасая Титоса Ланнистера, и хотя потерял ногу ― и вместе с ней едва не потерял жизнь ― получил титул лорда и земли. Не самые лучшие, расположившиеся недалеко от холодных границ Севера, но вместе с тем с довольно хорошими людьми. В шестнадцать его сын женился на девушке из рода лишь немногим выше самих Клиганов, милой и приветливой девице, которая сразу понравилась лорду и леди Клиган, помимо сына детей у них не было. Сразу через год после свадьбы девушка родила. Все думали, что родится сын, и по всем приметам так и должно было случиться. Младший Клиган ходил довольный, гордившийся собой, и сколько бы отец не уговаривал его сбить с себя спесь, на молодого лорда уговоры не действовали. Так что в некотором роде он получил то, что заслужил ― вместо долгожданного наследника родилась крошечная девочка. ― Не понимаю, как это могло случиться. Это должен был быть мальчик. Все врачи говорили об этом, все предсказания. У нас должен был быть сын, ― повторял Клиган, и его жена заметно подавила горечь, сковывавшую горло. Она не хотела, действительно не хотела. Девочка. Девочка, которую она столько вынашивала… Клигану не нужна была дочь. Ему нужен сын. Он ждал сына, а не бесполезную девчонку. ― Уймись, ― сурово приказал старый псарь. Он протянул руки. Его жена дала ему ребенка. ― Да, это не сын. Но вы еще молоды, и у вас будут еще дети. А сейчас порадуйся своей прекрасной дочери, ― Клиган помолчал, вглядываясь в прищуренные карие глазки, и его суровый рот почти улыбнулся. ― Йенна, ― сказал он. ― Пусть ее будут звать Йенна. Он поцеловал внучку в лоб, пощекотав малышку бородой, и его невестка улыбнулась, ободренная поддержкой свекра и свекрови, но муж так и не проявил радости. Ни сейчас, ни потом. Когда спустя несколько лет родился мальчик ― здоровый, крепкий малыш, которого уже сам отец назвал Григором ― он был несравненно рад. Но его родители продолжали любить только Йенну. Даже второго сына, которого старая леди Клиган назвала Сандором, он не любил и не баловал так сильно. Первое, что сделал старый псарь, в обход своему единственному сыну ― нанял учителей для Йенны. Он был твердо намерен воспитать из нее прекрасную, уверенную в себе леди. А когда родился Сандор, то и его взял под свое крыло. Их отец, собственно, и не возражал. У него был Григор. Дед не давал внучку в обиду никогда и никому. Его сыну было больше тридцати лет, но каждый раз, когда Клиган-младший замахивался на свою дочь, старик щедро поколотил взрослого сына тростью. Отец был боязливым и жестоким. Мать — нежной, но полностью попавшей под влияние мужа, которого не могла разлюбить даже когда он бил их детей; вскоре Йенна перестала ее уважать. Старший брат был чертовым чудовищем, что портил ей жизнь. Она могла стерпеть такое отношении к себе, но когда родился Сандор, она пообещала себе, что Григор никогда не прикоснется к их брату, никогда. Она не позволит ему. И во многом, у нее получалось. Хотя бы потому, что бабушка и дедушка забрали Сандора под свое крыло, мальчик почти не видел родителей, рядом с ним находилась его кормилица. Так они вдвоем и росли, подальше от матери, которую частые, не всегда удачные беременности сделали слабой и больной, подальше от отца, который не видел их и не слышал. Не было между ними любви, только холодное почтение. Йенна, а потом и Сандор, росли, привязываясь к строгим, но любящим бабушке и дедушки. И друг к другу. Пока Сандор был еще мал, казалось, только Йенна могла с ним совладать. Он был младше ее почти на восемь лет, а потому серьезная и неулыбчивая сестра стала для него той самой матерью, которой у него никогда не было. Йенна сидела у его кроватки и пела ему колыбельные. Мальчик привязывался к старшей, мягкой и ласковой сестре. И в целом, их бы ждало еще много спокойных лет в жизни… если бы не Григор. У деда была любимая собака, сука по имени Рамзи. Огромная, черная собака, когда она ощенялась, щенки продавались за большие деньги. Не так давно она родила еще нескольких щенят, и некоторых дед продал, а двоих оставил себе. Рамзи была большой, огромной и кровожадной, натасканной на охоту и смертельный захват жертвы, а потому детям к ней было строго-настрого запрещено подходить без наблюдения взрослых ― точнее, одного Клигана. Йенна и Сандор это знали. Малыши пару раз видели Рамзи, а во время кормежки дед наглядно показывал, как их могут разорвать: как кусок сырого мяса. Поэтому дети предусмотрительно держались подальше от собаки, зато с удовольствием играли с ее щенками, которых Клиган вручил любимым внучке и маленькому внуку. Григор получил другой подарок, но почему-то именно на щенков поглядывал с завистью. ― Как мы их назовем? ― спросил Сандор. Этому совершенно очаровательному мальчику было шесть, и двенадцатилетняя Йенна его безгранично любила. Они были даже чем-то похожи: оба темноволосые, высокие, со слегка загорелой из-за частого нахождения на солнце кожей и схожими резкими чертами лица. У Сандора они были по-детски круглыми, а у Йенны — уже более резкими. Она постепенно превращалась в девушку, красивую девушку, но детского задора в ней еще хватало ― на радость младшему брату. Йенна хихикнула. ― Бабушка сказала, что мы должны назвать их в честь Богов Юга, ― сказала она. Их бабушка верила в Старых Богов, а дед не был особо верующим, поэтому у них в землях находились только те септы, которые пожелали построить подданные. На заднем дворе бабушка посадила древо-сердце. ― Я бы хотела назвать свою Старицей. Сандор хмыкнул. ― Тогда я назову своего… ― он задумчиво осмотрел крупного, тяжелого щенка с большими лапами. ― Кузнецом. Йенна довольно рассмеялась. Ей нравилось играть с щенками, возиться с ними, дрессировать. И ей нравилось, что Сандор делал это вместе с ней. Она любила его, такого… спокойного, рассудительного, умного. Григор ее пугал. Они редко виделись, но, когда пересекались, он смотрел на нее так, что у нее поджилки тряслись. Каждый день Клиганы собирались на обед ― единственную трапезу, которую делили вместе. Мать снова была беременна, и, казалось, стала еще тоньше с последнего раза, как Йенна ее помнила. Отец сидел хмурый и опасливо косился на деда. Но бабушка и дедушка спокойно трапезничали, и Йенна с Сандором следовали их примеру. Щенки ели в стороне от стола, и Йенна поминутно бросала на них едва ли не влюбленные взгляды. Григора с ними не было. Отец получил выговор, что не следит за своим наследником, и сын псаря только угрюмо кивнул, прошипев сквозь зубы, что займется этим. Трапеза подходила к концу, но Григор так и не появился. Вдруг в залу влетел юный псарь, который заботился о собаках. Он был бледным, а его темная форма была чем-то залита, а руки испачканы чем-то красным. Йенна не сразу поняла, чем именно. Зато взрослые поняли. Они вскочили. ― Боги, что с тобой? ― воскликнула бабушка. Слуга поднял руку, указывая куда-то себе за спину. Его пальцы сильно дрожали. ― Т-там… ― еще он заикался. Йенна не помнила, чтобы кто-то из слуг говорил так. ― Р-рамз-зи…. Гр-гр-гр… ― Рамзи укусила Григора? ― сурово спросил дед. Мать ахнула, упала обратно на стул, и смертельно побледнела. Йенна нашла руку Сандора, и мальчик больно вцепился в нее. Но слуга, к общему удивлению, покачал головой, и снова попытался выдать какую-то мысль, но из-за заикания у него не получилось. Йенна видела, что дедушка начал терять терпение. ― Успокойся и скажи нормально! ― рявкнул старый лорд. Псарь сделал глубокий вдох, взял пару секунд на передышку. Бабушка дала ему стакан холодной воды и, овладев собой, слуга смог сказать, что произошло, хотя его голос все еще дрожал. ― Григор убил Рамзи, ― выдал он. ― Мы пришли, чтобы покормить с-собак, а т-там он… И Р-Рамзи… с выпущенными кишками. Секундное промедление, и взрослые сорвались с места. Сандор дернул Йенну за руку, и они понеслись вслед за ними. Картинка, открывшаяся им на псарне, оказалась ужасной. Рамзи лежала в окружении собственных внутренностей, разрезанная от глотки до хвоста, с выдавленными глазами. Григор сидел на стоге сена, весь перепачканный уже засохшей кровью. В свои двенадцать он уже был невероятно высок, широкоплеч и силен, а на его лице с каждым годом все больше проступало отстранённое, туповатое выражение. Йенна слышала, что его часто мучали головные бои. Мать тонко вскрикнула, увидев Рамзи и своего сына, но в целом никто ничего не сказал. Йенна попыталась закрыть Сандору глаза, но брат сбросил ее руку. Он смертельно побледнел, смотря на Григора, и попытался закрыть Йенну собой, но тот едва обратил на них внимание. Его вызывающий, надменный взгляд был направлен на деда. Несмотря на свой рост, Григор все еще оставался мальчишкой, и не мог сравняться со взрослым, сильным и высоким, свыше двух метров, мужчиной. Так что вызов во взгляде ― все, чем мог взять. ― Ты должен был подарить щенка и мне, ― спокойно сказал Григор. Дедушка посмотрел на собаку, потом на Григора, потом снова на собаку и, подняв большую тяжелую трость, с которой всегда ходил, размахнулся и ударил внука по голове. Григор упал, ударившись спиной и проломив деревянную перегородку. ― Не трогай его! ― рыкнул побледневший, испуганный отец. «Не поднимайся», ― подумала Йенна, однако Григор встал, и тут же еще один удар дедовской трости обрушился ему на плечо. Григор не издал ни звука. Мама вскрикнула и упала на пол. Йенна посмотрела на нее и увидела, что на ее платье в районе бедер начало расплываться кровавое пятно. Бабушка тоже увидела. Ее дикий взгляд метался между мужем, собакой, внуком, но наконец замер на Йенне и Сандоре. ― Уведите их отсюда! ― приказала она своим сильным, звонким голосом, и детей тут же отгородили слуги и увели. Услышав слова бабушки, Григор взглянул на брата и сестру. Йенна потянула Сандора за собой, и не увидела, как губы Григора шевельнулись, но Сандор услышал. Их привели в комнату, где жила бабушка и туда же принесли их щенков, но детям было не до них. Они забрались в большое кресло и сидели там вдвоем. Йенна обнимала Сандора, пока он хмуро смотрел, как играют два пищащих детеныша Рамзи на полу. ― У мамы пошла кровь, ― сказал он. ― Ты видела? ― Йенна кивнула. ― Что это значит? ― Может, она ударилась, когда упала, ― сказала Йенна, но на самом деле она понимала, что произошло. У нее у самой несколько раз шла кровь, но ее было мало. Бабушка села с ней вечером и рассказала, как девочка становится девушкой, и как она должна будет рожать детей. Так что Йенна знала ― если у беременной мамы шла кровь, значит с ребенком внутри нее было не все в порядке. Но как объяснить это Сандору? Сандор поджал губы. ― Ты слышала, что сказал Григор? ― спросил он, но Йенна отрицательно покачала головой. ― Он сказал, что следующим будут щенки, ― Йенна посмотрела на зверят, играющих на ковре, но они с Сандором оба понимали, что говорил он не про этих малышей. ― Нам надо будет убить его, ― вдруг сказал Сандор совершенно спокойно. ― Он — чудовище, Йенна. Йенна согласно кивнула. — Только это будешь не ты, ― сказала она, и Сандор посмотрел на нее с ярким возмущением на лице. ― Я старше тебя, Сандор. Значит, я должна защищать нас. ― А я ― мужчина, ― заметил мальчик. Йенна улыбнулась ему и потрепала по темным волосам. ― Я знаю, Сандор. Но давай ты подрастёшь еще немного? После этого случая дом погрузился в угрюмое, угрожающее молчание. Некоторые слуги стали пропадать, а Григор стал чувствовать себя полноправным хозяином этого места. Единственное, что его сдерживало ― дед с его тростью и тяжелым ударом, но это не значило, что он угомонился.

      2

Первой, к кому он обратил свой взор была Йенна. Григор следовал за ней, с явным намереньем изнасиловать собственную сестру. Он пытался зажимать ее в углах, прикасался к ее груди и все стремился повалить на пол или другую поверхность. Каждый раз Йенна спасалась чудом ― она оказалась ловкой и по-своему сильной, и пусть было тяжело, она выворачивалась и сбегала. Однако Йенна понимала: однажды этого могло стать мало. И тогда она придумала другой выход. ― Есть ли что-то, что Григор пьет каждый день? ― спросила она у слуги, который прислуживал Григору. У мужчины остался только один глаз, второй ему выколол старший из сыновей Клигана, когда он на пять минут опоздал принести ужин ― после случая с Рамзи дед не пускал Григора за общий стол. Этот мужчина был обозлён и решителен, и хорошо подходил для плана Йенны. Ей надо было сделать так, чтобы Григор просто не мог быть с женщинами или оказался слишком болен для этого. Слуга чуть подумал. ― Маковое молоко, ― вдруг сказал он. ― Его мучают головные боли, и он выпивает кружку каждое утро. Йенна довольно улыбнулась. Яд, который ей раздобыла нянька, был и сам по себе сильным, а в сочетание с маковым молоком должен был убить это чудовище. Она испытывающее посмотрела своими черными глазами на слугу. ― Если я скажу, что хочу отравить его?.. Слуга ей улыбнулся. ― Я спрошу, как это сделать быстрее. Эффект оказался стремительным. Григор совершенно потерял к ней интерес, пусть и стал более жестоким. Он не прикасался к собакам, а слуги быстро сообразили, как уворачиваться от угрожающего им внука лорда. Григор все больше впадал в ярость, но из-за действия яда у него притупилась реакция. В последний раз, когда он попытался поймать Йенну в нише, он чуть не упал на нее, не устояв на ногах. Йенна же воткнула ему в глаз горящую свечу и сбежала. Девушка никогда не думала, что будет заниматься таким в свои пятнадцать лет. Она научилась смешивать множество ядовитых комбинаций, знала, как убить человека любой утварью, что была в любой комнате. Она дрессировала их с Сандором щенков. Йенна окончательно разочаровалась в отце. Слабый, трусливый мужчина, боявшийся выступить против собственного сына. Перестала уважать мать ― она беременела, потом теряла детей, потом снова беременела, и совсем не думала о тех детях, что все-таки родились и взрослели. Йенна любила дедушку. Сильного и смелого, учившего ее драться, давать отпор обидчикам и охотиться. Он был строгим, но, без сомнения, любил внуков ― по крайней мере, двух из них ― и пытался сделать их честными людьми. Она любила бабушку. Умную, мудрую, хитрую женщину, благодаря ей Йенна научилась всем этим «ядовитым премудростям», и учившей ее вести хозяйство, она растила из девочки ту самую пресловутую высокую леди. И, конечно, Йенна любила Сандора. Младший брат, привязавшийся к ней до глубины души. Йенна была готова на все ради него. Во многом ради него она и действовала наверняка, не оставляя себе шанс на прощение. Она видела, что под напускным спокойствием семилетнего мальчика скрывается страх перед этим чудовищем, и чем больше Йенна видела, тем больше понимала ― Григора надо убить. Сегодня или завтра ― не важно, он должен сгинуть. Йенна обещает себе убить его, когда он начнет приставать к ней в следующий раз. А она не сомневалась, что это случится, потому что тупое чудовище любило причинять боль и оно захочет причинить боль ей. Только вот почему-то Йенне никто не сказал, что чудище может оказаться хитрее и причинить боль тому, кого она любит. Григор постоянно смотрел на нее так, словно знал, что это она подливает ему яд в еду. И он не забыл свечу, которую она воткнула ему в глаз, теперь он видел хуже. Но до Йенны он словно боялся дотронуться, а вот Сандор… Сандор еще слишком маленький, чтобы понимать. Григору было очень легко дотянуться до него и ткнуть лицом в раскаленные угли. До этого момента Йенна не подозревала, как сильно может ненавидеть. Это была не просто злость или ярость, это была самая настоящая ненависть. Она вонзалась когтями в ее плечи, разрывала плоть, горела в каждом органе, причиняла боль, мешала спать, отравляла изнутри. У нее тряслись руки от этой ненависти, а в глазах бушевал адский огонь. А потом отец сказал, что Григор ничего не делал. Сказал, что постель Сандора загорелась. ― Твоя мать носит ребенка, ― сказал он Йенне. ― Она и так на грани из-за Сандора. Лучше не знать ей о том, что случилось. Сандор лежал в постели, мейстер лечил его мазями и говорил, что мальчик умрет. ― Григор ― тупое чудовище, ― ответила Йенна. Ее лицо приняло столь холодное выражение, словно оно было высечено из мрамора. ― А ты — трус и слабак. Я ненавижу вас обоих. Отец поднял руку, чтобы ударить ее, но Йенна быстрее метнулась в коридор и растворилась в темноте. Теперь она слишком хорошо понимала ― ей надо избавиться от них обоих. Для начала от Григора. Это чудовище было сложнее всего контролировать, и если отец не решался сунуться к своим детям, то Григор уже пересек черту. Кроме того, состояние теперь было изрядно подвешенное. После случившегося с Сандором дедушке стало плохо, и он уже не мог защищать своих внуков так, как раньше. Сандор лежал без сознания, его выхаживала бабушка и мейстеры. Йенна сидела у его кровати днями и ночами, пела ему колыбельные, разговаривала с ним, гладила по голове. Она понимала, что, когда Сандор очнется, он уже никогда не будет прежним. Григор сжег ему не только лицо, он сжег какую-то важную его часть внутри. Но для Йенны это было не важно. Главное, чтобы Сандор вернулся ― поколоченный, обозленный, но живой. Даже если он перестанет доверять и ей тоже, главное, чтобы он выжил. ― Он до сих пор не умер лишь потому, что ты здесь, ― улыбнулась бабушка. Йенна невесело улыбнулась в ответ, и наклонилась, чтобы поцеловать Сандора в лоб. Мальчик чуть дернулся, ощущая ее прохладные губы на горящем лице. ― Поправляйся скорее, ― вздохнула она. ― Я очень жду этого. Ты мне нужен, Сандор. Я не могу одна бороться с чудовищами. Бабушка помолчала какое-то время, а потом подошла и положила руку ей на плечо. ― Ты знаешь, к тебе сватались некоторые лорды… Йенна отрицательно мотнула головой. ― Я не выйду замуж, ― сказала она. ― Я должна быть здесь. ― Ты не обязана привязывать себя к этому месту навсегда. ― Это мой дом, ― твердо проговорила юная леди Клиган. ― Я не покину его раньше, чем избавлюсь от чудовищ, ― ее скорбный взгляд метнулся к Сандору. ― И уж точно не уеду, пока мой брат не проснется. Сандор и вправду вскоре очнулся. Таким, каким Йенна и ожидала его получить ― искалеченным, злобным, молчаливым, отстранённым и ненавидящим. Едва ему разрешили вставать с кровати, он тут же потребовал возобновить свои тренировки с мечом. Йенна смотрела и удивлялась. В Сандоре будто проснулась неведомая до этого сила, точное знание, что и как делать. Его грубое, слегка неумелое обращение с мечом заменилось точными, виртуозными движениями, будто это тренировался не семилетний парень, а опытный воин. Но кое-что в ее опасениях не оправдалось. Сандор не отстранился от нее, напротив, ей казалось, что их связь лишь больше укрепилась. ― Я помогу тебе, ― сказал он, когда они вдвоем ужинали в ее новых покоях. Йенну отселили туда с того момента, как у нее пошла кровь и она стала девушкой. ― В чем? ― не поняла Йенна. ― В борьбе с чудовищами, ― вздохнул Сандор. ― Я же для этого и очнулся. Он сжал ее руку, и Йенна поняла, что у нее не будет никого ближе него.

      3

Два последних года перед ее двадцатилетием были наполнены быстрыми, ужасными событиями. Йенна и Сандор окончательно смирились с мыслью, что его шрамы никогда не исчезнут, и теперь только ухаживали за пострадавшей частью лица, стараясь избежать ухудшений. Когда наступила зима, дед слег из-за холодов и почти не покидал свою постель ― он и так не оправился после увечий младшего внука, а ухудшившаяся погода подкосила его. Бабушка, выхаживая его, сама потеряла половину здоровья. У нее иногда случались помутнения рассудка, она падала в обмороки, но членов семьи узнавала исправно. Мама родила ребенка, но мальчик умер спустя пару месяцев, и отец дал ей время, чтобы восстановиться, но все знали, что он попытается снова. Мейстеры говорили, что новую беременность она может не пережить, и советовали прекратить попытки завести новых детей, но лорд Клиган, который при болезни своего отца стал главой всех дел семьи Клиганов, отказался. Йенне было до боли жаль мать, но поскольку между ними не было особой любви или родственных чувств, Йенна сочувствовала ей в той же мере, что и любой другой женщине в похожей ситуации. Зато Сандор, который смотрел здоровым глазом, казалось не сочувствовал никому. Кроме Йенны. ― Ты здесь лишь губишь свою красоту и молодость, ― сказал он однажды. Теперь они всегда трапезничали вдвоем. ― Тебе надо найти хорошего мужа и жить подальше от ужаса этого дома. ― Я не могу, ― Йенна передернула плечами. ― Здесь ты. И пока бабушка с дедушкой тут, я останусь. ― Чудовище может добраться до нас, ― заметил Сандор. ― Я свои шрамы переживу. Но я не хочу, чтобы с тобой случилось то же самое. Ему было десять, но ― боги! ― с какой свирепостью он защищал ее и каким суровым стал по своей натуре. ― Чудовища здесь пока нет, ― справедливо заметила Йенна. ― А к тому моменту, как он вернется, я найду способ убить его. С того момента, как Григора посвятили в рыцари, он почти не появлялся дома, предпочитая разбой и насилие где-то с сомнительной компанией и не приезжал в отчий дом. Отец был и разочарован, и рад одновременно. Ребенок, в которого он столько вложил, поступал как неблагодарная скотина. Но при этом мальчишка, способный убить его чтобы стать главой семьи, был далеко. Для Йенны и Сандора это, вероятно, было самое спокойнее время. Они вместе занимались, тренировались, проводили вместе почти все свободно время, планируя будущее, которое могли построить. Йенна выходила в поселения к людям, Сандор трудился вместе со слугами-мужчинами. Зима постепенно набирала обороты, и юные наследники семьи Клиганов озаботились вопросом состояния своих подданых. Точнее, озаботилась Йенна, позднее втянув в свое дело и Сандора. ― Если однажды в нашей семье начнется война, нам понадобится их помощь, ― терпеливо объясняла сестра, приглаживая его плащ с гербом дома Клиганов. ― Разъяренные люди могут помочь нам не хуже отравы. ― Как будто в нашей семье война идет не с тех пор, как ты родилась, ― резонно заметил Сандор, не сильно дернув медальон с собачьей головой на шее Йенны. Сестра получила ее вместе с новыми покоями, когда стала способна рожать детей. ― Ладно, съезжу с тобой, ― проворчал он, и Йенна благодарно улыбнулась. ― И знаешь еще, что? ― М? Сандор выдохнул. ― Я решил, что я не хочу быть рыцарем. Никогда. Йенна чуть подумала и понимающе кивнула. ― А я решила, что не хочу быть леди, женой и матерью, ― вдруг сказала она. ― Если их участь быть как наша мать… То лучше не быть ею вовсе. Она давно об этом думала. Йенна знала, что к ней сватались и женихов оказалось не мало ― несмотря на низкое происхождение, Клиганы были богаты, и некоторые обедневшие дома хотели с ними породниться. Но пока всем было не до этого, и бабушка всем отказывала, не слушая, как скрипит зубами ее сын, желавший побыстрее сбагрить дочь под венец, а младшего сына ― кому-нибудь в воспитанники. Но Йенна не желала этого. Мысль о браке вызывала отвращение, беременность и роды пугали. Она не представляла, что может согласиться на это, добровольно стать матерью кому-то. Если для этого придется стать такой же покладистой как мать ― да не в жизни. В год, когда холодная долгая зима вдруг неожиданно сменилась теплой весной, их мать носила своего последнего ребенка. Григор затерялся, от него ничего не было слышно, что делало отца все более нервным. Дед вроде как снова пришел в себя, хотя не мог долго ходить и большую часть дел решал из кабинета с помощью внуков, которые бегали туда-сюда по его поручениям. Бабушка, напротив, становилась все более отстранённой и предпочитала уединение в комнате, откуда была видна ее небольшая богороща. У Йенны и Сандора не было свободного времени. Они носились с поручениями дедушки, навещали людей в поселении, гуляли со своими собаками ― к ним прибавились еще два щенка другой породы, с не менее вызывающими именами Дева и Воин ― проводили время в новых занятиях, которые им придумывал дедушка, заботились о бабушке, и к тому моменту, как дела их отпускали, что Йенна, что Сандор, валились там, где придется, иногда даже забыв об ужине. Слуги часто находили их спящими на полу в обнимку с псами, прямо на полу, и если одиннадцатилетнему Сандору это более-менее прощалось, то Йенну пытались отучить от этого. Не слишком рьяно ― заботливые слуги понимали, как много на них сейчас свалилось, поэтому старались проявлять поддержку и помощь. Но в какой-то момент дедушка, видимо, достаточно нагоняв их ― или закончив разбирать дела, которые его сын накопил за время его болезни ― дал им вольную. На целых две недели внуки освобождались от какой-либо работы. ― Что хотите делайте, ― объявил он им. ― Можете съездить в какой-нибудь город поблизости, или на ярмарку. Только не безумствуйте. Они кивнули, хотя не сразу сообразили, что теперь свободны. Первые два дня просто отсыпались, ели и гуляли с собаками. Сандор научил сестру ездить в седле ― до этого Йенна толком на лошадь не садилась, мать в детстве напугала, что в седле можно лишиться невинности, и Йенна как-то к лошадям остыла. Зато Сандор был прекрасным наездником, хотя и не был доволен своим домашним, трусливым коньком. ― Может, и вправду воспользоваться возможностью и свалить на какую-нибудь ярмарку? ― размышлял он вслух. ― Или по морю в Королевскую гавань? Пошатаемся там, посмотрим. Йенна? ― Я хочу выспаться, ― решительно заявила девушка. ― Я лягу в кровать и буду спать, как тюлени на скалах, все две недели. Сандор громко фыркнул. За три года его шрамы затянулись, перестав быть опасными и болезненными, и теперь мейстеры аккуратно срезали лишнюю кожу, чтобы сделать внешний вид младшего внука своего лорда чуть получше. Сандор не верил, что у них что-то получится, но Йенна настаивала, и Клиган позволял манипуляции с собой. Кроме того, это уже спасло ему глаз. Так что теперь Сандор почти всегда ходил в повязках, которые перехватывали больную часть лица. К этой теме он вернулся следующим вечером, когда вернулся с выгула собак. Йенна сидела в богороще и плела венок из первых весенних цветов. Сандор прошел с псами вглубь леса, побродив там, повернул обратно и отпустил их с поводков, позволив поноситься в свое удовольствие, и сел на землю рядом с сестрой. Им обоим нравилось это место ― тихая, по-своему мрачная и таинственная богороща. Она находилась почти у самого леса, и через пару десятков лет богороща сольется с лесом и станет одним величественным прибежищем Старых Богов. Йенна мурлыкала какую-то песенку себе под нос, даже не отвлекаясь на Сандора. За свои двадцать лет леди Клиган постигла и терпение, и усидчивость. Теперь плести венок не составляло труда. Пальцы так и порхали, переплетая упругие стебли цветов между собой. По своему обыкновению она тщательно раздумывала над каждым действием, а потом работа ее шла медленными темпами. В ее творении традиционно преобладали голубые и сиреневые тона. Сандор принялся наблюдать за тем, что делает сестра. Та, не отвлекаясь от работы, негромко спросила: ― Ну? Ты принес, что я просила? ― Да! Самое необычное украшение для венка, что я нашел! ― мальчишка хмыкнул и положил его перед Йенной. Девушка некоторое время молчала, глядя на сей предмет, затем повернулась к хитро ухмыляющемуся брату. — Это что? Шишка? ― Тебе не нравится? ― ахнул Сандор, но получилось не слишком наигранно ― брат был прямолинейный и решительный, и даже в такой мелочи не мог сыграть. Йенна взяла сосновую шишку в руки и принялась шепотом объяснять, куда эта шишка подойдет лучше всего, исключая ее изысканную композицию. Голос ее звенел от возмущения. Высказав все, что пришло на язык, леди Клиган дала непутевому братцу легкого тумака и принялась прилаживать шишку к венку. Сандор опасливо покосился на нее, и подумал, а не стоит ли ему ретироваться прямо сейчас, чтобы не попасть под вторую волну. А она близилась, ибо шишка никуда не лезла, кроме передней части. Там она торчала, словно рог у какого-то несчастного подбитого оленя. Йенна крутила венок и так, и эдак. Это ни в какие ворота не лезет. Поборов желание запустить шишку в брата, девушка спрятала ее в складках платья. Подарок все-таки. Впрочем, Сандора ничуть не смутило неудовольствие сестры и, выждав пару минут, он передал ей незатейливые космеи, которые сияли подобно белым звездам. Их Йенна приняла с большей благосклонностью, и Сандор понял, что был прощен. ― Близнецы, ― вдруг сказал он, и Йенна недоуменно подняла голову. ― У кого? ― спросила она, и Сандор фыркнул. ― У Фреев, ― съязвил он. ― У старого Уолдера Фрея какой-то праздник в Близнецах. Ты бы съездила, развеялась. ― Зачем? ― Йенна передернула плечами. ― Мне нет смысла… ― Когда ты в последний раз смотрелась в зеркало? ― вдруг жестко произнес Сандор, и Йенна замолкла, не понимая, что он имеет в виду. ― Ты красивая, Йенна, безумно красивая молодая девушка. Тебе надо съездить туда и повеселиться, отвести душу. Ты не должна быть привязана к этому дому так крепко, что-то должно быть за его пределами, ― Сандор сложил руки на груди. ― Если ты не поедешь, я буду разочарован. Йенна еще пыталась сопротивляться, но Сандор надавил, и она сдалась. Они вдвоем с вечера собрали им сумки ― Сандор по собственным планам решил отлучиться на большой рынок в Королевской гавани ― поставили дедушку и бабушку в известность о своих планах и следующим утром отбыли по своим делам.

      4

Она устроилась в небольшой гостинице вблизи Близнецов. Тучная женщина за стойкой едва обратила внимание на очередную посетительницу. Она взяла деньги и, поднявшись с Йенной на вверх, отворила первую дверь в спальню. Йенна заглянула, окинула взором комнату и покачала головой. — Не здесь. Дама, шумно и со свистом выдохнув, постучала в комнату напротив. — И не здесь, — снова сказала Йенна, заглянув в спальню. — О боги… — прошипела женщина и закатила глаза. Она уже видимо собиралась разродиться руганью, но Йенна так сверкнула глазами, что у нее пропала всякой охота, и она покорно провела леди Клиган еще по четырем комнат, хотя ни одна так и не устроила Йенну. Поднялись на второй этаж, обошли несколько спален, и лишь маленькая комнатка в самом конце коридора удостоилась одобрения Йенны. — Эта, — решила она наконец. — Эта? Не объяснишь, почему? — не удержалась женщина от вопроса. — Чисто, — сухо отозвалась Йенна. Женщина хмыкнула и, дежурно пожелав хорошего вечера, направилась восвояси. Йенна умыла лицо и переоделась в чистое платье, счистила пыль и грязь с дорожной одежды и, спрятав вещи в укромное местечко, спустилась вниз. Было еще не поздно, и Йенна хотела проехаться по окрестностям ― чтобы привыкнуть к седлу и посмотреть, что вообще есть рядом с Близнецами. В конюшне было душно, пахло сеном, но, к удивлению Йенны ― довольно чисто. Да и вообще, несмотря на всю капризность леди Клиган, сама гостиница была довольно достойной. Оставалось надеяться, что у нее не возникнет проблем с публикой. Йенна поглаживала своего коня по морде, подкармливая его яблоками, и тот довольно фыркнул, толкаясь мордой ей в плечо. Это и вправду был хороший конь, но Сандору повезло не так сильно. Быть может, пока она здесь, присмотреть брату что-нибудь? Коня или жеребенка. Жеребёнка, наверное, лучше всего, Сандор сможет воспитать его под себя и… ― Какая прелесть, ― вдруг раздался голос за спиной. Йенна перевела взгляд, и юноша ей улыбнулся. ― Беру слова назад. Ты ― не прелесть. Ты красавица. У него были русые волосы и серые, веселые маленькие глаза, хитрые, как у куницы. Длинные волосы он зачесал назад, но они уже успели слегка растрепаться. Юноша был довольно худощавым, но высоким, с узкими ладонями, жесткими чертами лица, которые даже вино не могло смягчить. От него вполне приятно пахло. Дорого. Йенна позволила себе пару секунд полюбоваться его подобранной со вкусом одеждой и аристократическими манерами, статной поступью и сдержанной грацией. Не мужчина — произведение искусства. Несмотря на то, что кажется успел выпить. Йенна еще с детства не любила пьяных. ― Благодарю, ― холодно ответила девушка, отворачиваясь, но краем глаза наблюдая за его движениями. Юноша окинул конюшню скучающим взглядом и снова посмотрел на нее. ― Откуда ты? ― спросил он спокойно и ненавязчиво. ― Ланниспорт, ― гладко соврала Йенна. ― А ты? ― Близнецы, ― сказал он. ― Меня зовут Эйгон Фрей. Очевидно, что это был родственник лорда Уолдера, но Йенна не знала, кто именно стоит перед ней. В любом случае, она сделала быстрый, но красивый книксен и снова обратила внимание на свою лошадь. ― Мое почтение, милорд, ― произнесла она, и Эйгон Фрей рассмеялся. ― Да, от тебя так и веет почтением, леди, ― он сделал шаг к ней, и Йенна напряглась. Она не боялась его ― дедушка научил ее простым приемам против подобных мужчин, да и в любом случае, рядом с ней близко был ее конь. Зверюга наученный, одно движение Йенны ― и он встанет на дыбы. ― Ты одна здесь? «Да уже, повезло мне, ― подумала девушка. ― Первый вечер вне дома, и уже пристают разные лорды». ― Вроде того, ― произнесла Йенна. ― Мой брат приедет завтра с утра, ― как можно естественнее проговорила она, и Эйгон, вроде бы, ей поверил. Он дал себе полминуты на раздумья, скользнув взглядом по стойлам, по отдыхающим лошадям и что-то решил в своем застеленном алкоголе разуме. Он улыбнулся, и похотливая улыбка дошла до его глаз. Они сверкнули заинтересованным блеском в рассеянном свете заходящего солнца. Он сделал шаг к Йенне, не отрывая от нее глаз. Если он прикоснется, Йенна его уладит. Плевать, что Фрей ― она ему косточки переломит и сбежит. Он все равно не знает, кто она. — Это будет завтра, ― подняв руку, Эйгон нежно погладил ее лицо полусогнутыми пальцами, спустился к подбородку. Провел указательным пальцем по горлу, а Йенна переборола рвотный рефлекс. Эйгон разочарованно остановился на ямки на горле, скрытом плотной тканью платья для езды верхом с высоким воротником. ― Нам будет приятно познакомиться, миледи. Йенна неотрывно и твердо поглядела ему в глаза, сосредоточиваюсь на том, что ей предстоит сделать — преодолевая отвращение и ужас, — и ласково накрыла его руку своей. Эйгон ласково и победно улыбнулся ей. Йенна схватила его мизинец, резко выкрутила и потянула вниз, к бедру Фрея. Эйгон вскрикнул от боли и удивления, теряя равновесие. В это время Йенна быстро и резко ударила его коленом в пах. Контакт с целью получился полный. Леди Клиган стремительно нырнула влево, а его колени подогнулись, и он со стоном упал на мягкий из-за соломы пол конюшни, держась за причинное место. ― Проспитесь, милорд, ― сухо выплюнула Йенна и направилась обратно в гостиницу. Прогулка отменялась ― ей лучше было отсидеться в комнате. Или, напротив, может было бы лучшим вариантом поскорее сбежать. Следом до нее долетел веселый хохот пьяного Фрея. Йенна понадеялась больше не встречаться с ним никогда. Леди Клиган поднялась в комнату, захлопнула дверь, тишина разлилась по комнате. Йенна несколько минут не шевелясь сидела на идеально заправленной кровати, уставившись на дверь. Девушка натянула хлопковый сарафан и распахнула настежь ставни. Свесилась с окна, устало смежив веки и подставив лицо ласковым персиковым лучам заходящего солнца, часто и нервно задышала. Чьи-то тонюсенькие лапки, похожие на паутинки, обхватили её нос. Йенна открыла глаза и увидела перетаптывающуюся на кончике носа синекрылую бабочку с чёрным туловищем. ― Не самое лучше место для тебя, красавица, ― вздохнула Йенна. ― Знаешь, будь у меня крылья, я бы тоже улетела куда-нибудь… Но это только твоя привилегия, ― Йенна протянула указательный палец, сняла бабочку с носа и легонько подбросила вверх. Отошла от окна, закрыла на ключ дверь и легла в постель. Надо бы отдохнуть, ей еще думать, как попасть на турнир. Утро встретило ее теплыми солнечными лучами и запахом свежей еды, доносящейся с первого этажа. Проснувшись, пару минут Йенна смотрела в потолок, потом все-таки встала. Турнир начнется через несколько дней, пока у нее есть время осмотреть город и найти что-то интереснее. Дедушка выделил им с Сандором некоторую сумму, которую они могли потратить исключительно на свои удовольствия, и Йенна собиралась этим воспользоваться. Она спустилась вниз, собираясь провести день как можно удачливее. Она распустила волосы, которые привыкла собирать, надела новое платье, украшения ― и чувствовала себя молодой и прекрасной. Она заслужила это, заслужила быть немного свободной, разве нет? ― Миледи! ― вдруг раздался голос со стороны. Йенна обернулась и увидела идущего к ней вчерашнего неудавшегося насильника. Эйгон был бледен и взволнован. ― Милорд Ф… ― Эйгон накрыл ее рот рукой и предупреждающе сверкнул глазами. ― Я хотел извиниться, ― произнес он шепотом. ― Вчера я выпил и вел себя неподобающе. Прошу простить меня и не держать зла, ― он тряхнул волосами и, убрав руку, тише произнес. ― Давайте попробуем еще раз. Я ― Эйгон, миледи. Йенна посмотрела на него с сомнением, но наконец неуверенно кивнула. ― Йенна, ― сказала она, и лицо Эйгона просветлело радостной, искренней, почти детской улыбкой. С Эйгоном стало проще. Легкий на подъем, молодой и активный юноша, не признающий ни чьих авторитетов, они быстро нашли общий язык ― оказалось, что Эйгон был приятным парнем, когда не пытался ее изнасиловать. Йенна сомневалась, но все-таки рассказала правду о себе, и Эйгон пришел в восторг от истории ее скромного дома. Фрей сказал, что с радостью бы поступил к ним на службу, потому что возиться со щенятами ― Йенна не поняла, имел ли Фрей в виду ее и Сандора, или настоящих щенков ― веселее, чем вариться в этом котле супа из куниц. Он вообще семью не любил. Никого. Только о покойной матушке он говорил с некой теплотой, но никто иной не удостоился такого отношения. Он провел ее в замок, тайно, показал Близнецы, объяснил, как попасть на турнир и пообещал быть ей хорошим другом. Йенна понадеялась, что эта его «дружба» не перерастет в попытки залезть в ее постель, но пока Эйгон казался таким искренним мальчишкой, она ослабила внимание. Она просто наслаждалась приятным времяпровождением, легкостью и огнем, что наполняли ее сердце, и была счастлива. Но у этих недель был совершенно неожиданный исход. Йенна встретила Эддарда Старка. Она столкнулась с ним еще в коридоре в Близнецах, но, испугавшись, что ее могут схватить, поспешила уйти, даже не посмотрев ему в глаза, а потом они встретились на пиру. Точнее, это была весьма своеобразная встреча, потому что они были в противоположных концах зала, но Йенны хватило того, что их глаза пересеклись. Эта минута, казалось, текла вечно. Пронзительные серые глаза, похожие на грозовое небо, заглянули прямо в ее, и Йенна буквально застыла мраморной статуей, запнувшись на ровном месте. По телу прокатилась горячая волна, дыхание застыло комком в горле, и даже сердце, кажется, замерло на мгновение. Звуки и запахи исчезли, время застыло единственным бесконечным мгновением, а пространство подернулось рябью, и всем, что в тот момент занимало мысли, были это серые глаза на незнакомом лице. Почему-то казалось, что Йенна знала этого мужчину всю свою жизнь, невидимая рука сжимала грудь, а охотничье, собачье, чутье, еще никогда Йенну не подводившее, вдруг совершенно сошло с ума. Она увидела лютоволка на его плаще и сделала легкий поклон сыну лорда Старка. Йенне не могла сказать, что она не думала, что это была первая и последняя встреча. Собачье чутье зашептало, что они встретятся еще не раз. Так и случилось. Их первые встречи стали своеобразным ритуалом. Она бежала к нему со всех ног, не понимая, зачем так торопится, какая сила стискивает сердце так нещадно. Ведь в это время самой ужасной мыслью было — а вдруг обманул? Вдруг она ошиблась? Нед всегда приходил к ней, и глядя в его глаза, Йенна чувствовала себя счастливой. Цельной, ибо с течением времени все больше места он отвоевывал в ее сердце. Йенна с неохотой отпускала ее душу, привязывающуюся к Неду Старку со всей страстью, с жаром и огнем, пред которым не устоят никакие стены. И рядом с ним становились неважными все страхи, что мучили ее. Ведь кто она? Бедная необразованная девчонка из низкого рода, безродная. А кто он? Один из сыновей Рикарда Старка, сын Севера и Винтерфелла, юноша, для Йенны ― почти принц, чей род насчитывал тысячи лет. Что скажут его родные? Они наверняка не одобрят такой выбор. Йенна никогда бы не призналась, что не уверена в том, что его достойна. Не позволяла гордость, вечное ее проклятье. И страх. Холодный страх, который сковывал ее сердце. Йенна всегда считала себя взрослой. Собранной, ответственной, рассудительной. Она понимала, что для нее не должна была существовать любовь. Она не могла влюбиться и выйти замуж по любви, потому что ее предназначение, как старшей дочери, было создать такой союз, который обогатит ее семью. Но Нед… Нед оказался таким родным и правильным. Рядом с ним Йенна чувствовала себя на своем месте, словно она всегда была рядом с ним. Уже спустя пару дней, ей было так легко, будто она всю жизнь только и ждала того, чтобы встретиться с ним. Она не знала, насколько серьезен с ней Нед Старк, но, когда он предложил поехать с ним, она испугалась. Йенна никогда бы не призналась, что ей страшно. Она бы лучше умерла, чем сказала бы, что боится Севера и того, что ее там ждет! Родной дом, пусть и не любимый, значил для нее слишком много. Он был частью Йенны, ее душой, неотъемлемым куском сердца. Кажется, отрежь — и потечет кровь… Как во время коротких расставаний с сероглазым Недом Старком, ибо в его отсутствие Йенна не находила себе места. Будто что-то, ставшее таким привычным, что его и перестали замечать, вдруг исчезло, оставив после себя сосущую пустоту. Это ощущение было девушке незнакомо, и она задыхалась. Влажный воздух не радовал, нежные касания веток и шуршащие под ногами листья не приносили долгожданного покоя. Только ветер, прилетающий с Севера и шепчущий на ухо тихую песню, приносил долгожданное облегчение. Йенна словно научилась различать слова его мелодичной баллады, и ее срывало с места, несло туда, где всегда было снежно и холодно. Когда Нед сообщил ей, что ему надо возвращаться домой, она приняла эту новость с покорностью. Она знала, что Эддард не останется здесь навсегда, что он ― второй сын лорда Винтерфелла ― должен вернуться домой и занять свое место. В его жизни не должно было быть Йенны Клиган. ― Я подумал, что ты могла бы отправиться со мной на Север. Я бы представил тебя родителям. Но Нед решил иначе. Он позвал ее с ним. Не в роли любовницы ― в роли жены. ― Эта самая ужасная идея, которая могла бы прийти тебе в голову, Нед Старк, ― заявила она, но внутри у нее все свернулось. Йенна никак не могла осознать услышанные слова. За… Замуж? Ее зовут замуж? Однако ей сделали предложение ― не кто-нибудь, а Эддард Старк. Он предлагал отношения серьезней, чем ничего не значащая связь в эти две недели. Мысли Йенны уходили куда-то совсем далеко. Она никогда не задумывалась о том, что значит — иметь собственную семью. Быть чьей-то женой, супругой. Быть матерью детей. Настоящих, пекло возьми, детей!.. Йенна знала, что не хочет этого, что боится. И дело не в том, что она еще слишком молода, слишком юна, она ведь такая… Йенна растерянно моргнула. Такая маленькая? Она действительно произнесла про себя это слово? Йенна всегда стремилась стать взрослой. Она придерживалась правил и традиций, желая выглядеть старше и мудрее, и у нее это отлично вышло. Но дело было в не в этом. Это ведь такая большая ответственность. По плечу ли она ей, двадцатилетней девушке? Внутри было только растерянность и непонятный страх. А радости и нет никакой. Йенна не чувствовала себя готовой к такому шагу. Необязательно с Недом Старком, вообще, независимо от кандидата. Однако это предложение, которое должно бы ей польстить, словно подвело черту детству, безвозвратно ушедшему. И как раз в тот момент, когда леди Клиган страстно захотелось зацепить его чем-нибудь, не отпускать! То, от чего Йенна так долго открещивалась ради блага своей семьи, вдруг стало казаться временем беззаботным и легким, столь необходимым сейчас, романтику и очарование которого она отчасти упустила, и теперь этого уже не исправить, ибо время так быстро летит… Девушка поняла это только теперь. Йенна Клиган не могла быть женой и матерью. Не после того, что она пережила в своей семье. Она не может быть вдали от Сандора, пока он нуждается в ней. Она должна была сразиться с чудовищем. Она посчитала, что после первого отказа Нед успокоится, перегорит, но Нед оказался слишком настойчивым. Он повторял свое приглашение еще несколько раз. ― Поехали со мной… Йенна вздохнула и прижалась к его плечу, чувствуя, как его пальцы зарываются ей в волосы. Повисла гнетущая тишина, девушка не отвечала. Нед Старк продолжил, чувствуя, как храбрость начинает ему отказывать, а голос предательски дрожит. ― Чего ты боишься? Я на тебе женюсь, и все будет хорошо… ― эти слова дались ему непросто, ибо Йенна в первое мгновение молчала, будто и не произнес он волшебной фразы. А ведь для того, чтобы произнести это вслух, ему потребовалось больше мужества, чем в самой страшной битве. ― Женишься? ― она распахнула свои невозможные карие глаза и вдруг усмехнулась. ― Знаешь, предложение руки и сердца какое-то не очень торжественное вышло. ― Нет, я могу, конечно, опуститься на одно колено… Если хочешь, ― растерянно ответил Нед. ― Ты еще у моего отца позволения спроси, ― фыркнула леди Клиган, за дерзостью явно пытаясь скрыть растерянность. Нед нахмурился. Вот что-что, а тонкости обряда казались ему совершенно неважными. Его гораздо больше волновал ответ Йенны, и сердце на миг замерло. Прежде он не особо задумывался о женитьбе. Все-таки отношения подразумевают и долю ответственности. Неду ни в чем не мог себя упрекнуть ― как и Йенна не могла. Несмотря на то, что ему не хотелось отдаляться от Йенны ни на миг, он каждую ночь возвращался к ней, чтобы урвать несколько часов. И вообще он был очень благороден, пребывая в уверенности, что иначе и быть не может. Однако сомнения Йенны, вероятно, его несказанно удивили. Вот она точно сомневалась, что это любовь, а он, получается, знал? Как иначе назвать ту непреодолимую тягу, которая влекла его к Йенне Клиган? Из-за чего часы рядом с темноволосой девушкой пролетали подобно минутам и момент возвращения наставал словно гром среди ясного неба? Ему было жизненно необходимо видеть Йенну рядом, не выпускать ее руки, ибо та незаметно и легко вошла в его душу, в плоть и кровь. Без нее он не мыслил своего существования, ради нее был готов на все и видел ― его чувства взаимны. Йенна смотрела на него, и в глубине ее глаз юноша видел отражение себя… И еще несколько теней, которые, наверное, и не давала ей уехать с ним прямо сейчас. Это теплое чувство, разгорающееся внутри, пугало, но в то же время согревало по ночам. Йенна была подобна дикому зверьку, взращенному суровым Западом, да и была она им, выросшая под сенью леса. Ее дерзость и резкость, непокорный нрав служили защитой, неприступной стеной, которой она окружила свое сердце. И никому не было под силу ее сломить. Раскрошить, уничтожить ― да, но не сломить, как и ее гордость. Нед Старк же приоткрыл дверь, крохотную калитку и теперь протягивал руку, приглашая в иной, незнакомый ей мир, внушающий страх… И в то же время желание взять его ладонь и выйти наружу, на солнечный свет, который так слепит глаза, что хочется убежать обратно… И одновременно остаться, подставив бледное лицо золотым лучам. Страх был сильнее этого странного чувства. Йенна молчала, и в ее взгляде Нед прочитал то, что она так хотела сказать, но не могла. Не могла никак подобрать слов, но главное он понял ― без всяких пояснений, как ощущают друг друга родственные души. Нед Старк горько усмехнулся и произнес в никуда: — Значит, не поедешь… ― Я.… ― начала Йенна, но Нед перебил ее, загнав обиду поглубже и задорно, открыто улыбнувшись. — Значит, я буду тебя доставать до тех пор, пока не согласишься отправиться со мной на Север! И рано или поздно эта крепость падет! Йенна довольно рассмеялась, хотя смешно ей не было. Йенна никогда прежде не помышляла о замужестве. Ей всего двадцать лет, и она уже приняла решение, что брак, замужество, материнство — это не для нее. У нее были примеры перед глазами, которые давали понять, что брак ― не единственная возможность. Поэтому все ее отношения с противоположным полом заканчивались на безобидном флирте, к коему прибегает любая красивая девушка — порой даже неосознанно. Йенна понимала, что привлекает много мужского внимания, но оно было ей безразлично. Ей казалось, что так будет всегда. Что дальше кокетства ничего не зайдет, и жизнь ее в этом направлении будет по-прежнему веселой и беззаботной, полной обожания и восхищения. Легкомысленно ли это было? Вполне. В духе ли Йенны? Вполне. По итогу, они договорилась встретиться через месяц. Месяц, который явно был не нужен Неду Старку, но в котором безумно нуждалась сама Йенна Клиган. ― Ты так чувствуешь, и, может, даже веришь в это. Но две недели ― безумно мало. Почему бы не расстаться на месяц, а потом снова встретиться. Чтобы понять, что это? Нед согласился. Скрепя душу, явно не желая этого, он дал Йенне то, что она хотела. По мере того, как развивались их отношения ― и во время турнира, и после него, Йенну все больше захватывал ужас. Она не была к этому готова. У нее было слишком много дел, обязанностей, чтобы любить кого-то, быть кому-то женой. Нед был понимающим, ласковым, нежным, добрым и сильным. Поговаривали, что он был обделен красотой, но Йенна не могла судить об этом. Когда они расстались на месяц, по ее собственной инициативе, вся ее рассудительность пропала, стоило Неду отпустить руку и уйти… Она испугалась, что он не придет в оговоренный срок, что та встреча последняя, что ее упрямство и глупые, теперь уже глупые сомнения источили его терпение. Но когда она оказалась дома, попав в прохладные объятья отчего замка ― а не теплые, живые, в которых она нуждалась ― она снова оказалась там, где должна была.

      5

― Что с дедушкой? ― спросила она сходу, входя в комнату Сандора без стука и приглашения. Она окинула его взглядом, с удивлением помечая, что он, вроде как, даже подрос. Сандор встал, уже не просто сравнявшись с ней в росте, а даже чуть возвышаясь и усмехнулся неровными губами. Первым порывом было обнять, что Сандор и сделал. На одно мгновение Йенна могла почувствовать, насколько он по ней соскучился и как переживал, но сразу же юноша отстранился и вновь сосредоточился. Не время и не место было для нежностей, и девушка это сразу поняла по его взгляду, только руку сжала с такой силой, будто боялась, что она вдруг исчезнет. ― Он слег, ― сказал Сандор. ― Из-за внезапных холодов. И отец теперь расхаживает тут гоголем, будто теперь он хозяин. А еще… ― брат испуганно повел плечами, хотя Йенна даже не поверила, что Сандор умел бояться. Казалось, огонь выжег все его прочие страхи, оставив только пламя. ― А еще чудовище собирается возвращаться. Йенну подбросило. Григор собирается приехать. Чудовище собиралось вернуться, ожидая, что войдет в этот дом хозяином, не зная, что готовит ему его сестра уже год. Йенна тонко улыбнулась. ― Отлично. У меня есть кое-что для него. Сандор кивнул, и вдруг впер в нее взгляд. Пытливый и настороженный. ― А что с тобой? ― В каком смысле? ― Ты изменилась, ― Сандор задумчиво почесал поврежденную щеку, поморщившись. ― Не могу пока сказать в чем, но в чем-то явно… Ты как будто стала другой. «Я стала женщиной, ― подумала Йенна. ― В меня влюбились, и я влюблена. И меня позвали замуж. Трижды». Леди Клиган загадочно улыбнулась. ― Я тебе все расскажу, братец. Йенна не знала, чем занимался в этот месяц Нед, но у леди Клиган дел было больше, чем она хотела. Мать родила маленькую, недоношенную сестру и лежала на смертном одре. Бабушка замкнулась в себе, уйдя так глубоко, что не всегда возвращалась. Дед не мог вставать. Отец ходил как чертов хозяин. Тень Григора все нарастала над ними. Первым умер дедушка. Небо плакало вместе с душой ― тяжелые тучи накрыли замок серой пеленой, принося с собой снег и морозы. В такой ледник ведь должно быть солнечно, но небо смешивалось тяжелым гниющим комом. Поля припорошило серым снегом. Сердце кололо. Чувство внезапного и острого сиротства, которое Йенна никогда больше не испытывала в жизни, охватило ее. Йенна всегда была готова к тому, что в ее жизни все родные умрут. Это нормально: все рано или поздно умирают, и дети хоронят родителей. Но то, что это произошло сейчас, выбило ее из колеи, словно кусок леди Клиган выдрали щипцами из тела, оставив открытую кровоточащую рану. Где-то в глубине души она надеялась, что умрут сначала ее чертовы родители, а потом уже дедушка и бабушка. Но вот оно как получилось. В голове было пусто. Слезы так же давно высохли, оставив после себя лишь покрасневшие глаза и одиночество. Йенна никак не могла овладеть собой, все в ней было залито черной тоской. Жизнь всегда была лишь куском грязной ветоши, но сейчас леди Клиган впервые ощущала, что не знает куда приткнуться, и понимала, что никто ничем помочь не может. Такое состояние… когда ничего не ждешь, только чтобы полегчало немножко, чтобы наступила ночь, и уснуть, как будто зубная боль, которую надо вытерпеть и хоть как-нибудь дотянуть до минуты, когда что-то дрогнет и повернется внутри. Но ничего не поворачивается ― все замерло, остыло, одеревенело, и все болит, а в общем: все равно! Внутри все заросло вековым льдом ― Йенна любила этого человека, он всегда успокаивал и согревал даже в самую холодную зиму. А теперь он мертв. Спустя три дня после похорон, отец вызвал их с Сандором в свои новые покои. ― Теперь я глава семьи, ― заявил он. ― Да, отец, ― холодно произнесла Йенна. ― Мы знаем об этом. Сандор молчал. Ни она, ни он не умели склонять головы и изображать покорность, и учиться не собирались. Отец выпятил грудь вперед, расправил плечи, но дочь и сын смотрели на него без желаемого ужаса. ― Теперь вы будете подчиняться, ― заявил он. ― Тебя, Йенна, я выдам сразу, как только истечет положенный срок траура. Ты засиделась в девках, тебе уже двадцать, а ты все еще бесплодна. У меня уже есть несколько вариантов, посмотрим, кто окажется более полезным через время. А тебя, ― его равнодушный взгляд метнулся к такому же равнодушному Сандору. ― Тебя я планирую отдать на воспитание. Они оба послушно кивнули. Йенна гордо выпрямилась по правую руку от брата. ― Как наша мать? ― спросил Сандор. ― Она, скорее всего, умрет через пару месяцев, ― сказал он, и Йенне показалось, что его голос дрогнул. Как бы он не заставлял мать страдать из-з желания иметь много сыновей, он ее любил. По-своему. С ней умрет последний кусочек его души. ― А Лианна? ― Она, вероятно, выживет, ― отец скользнул взглядом по Йенне. ― Но с ней я не допущу такой ошибки, как с тобой, и она выйдет замуж, едва станет способна рожать детей, ― он вдруг неуловимо смягчился, и Йенна насторожилась. ― Ты теперь — леди Клиган, Йенна. И ты должна понимать, что твое удачное замужество откроет двери для твоего брата и сестры. Их судьба в твоих руках. Йенна окаменела. Судьба Сандора и Лианны в ее руках. Все зависит от того, насколько покладистой и умелой она кажется, как удачно покажет себя в браке. Как она могла мечтать о Неде Старке? Как она могла поверить, что все станет так, как они оба хотели? Не высокий, но богатый лорд, полезный для будущего семьи — вот ее судьба. Не сын лорда Винтерфелла. Это вдруг разбило ей сердце. А ведь она ждала истечения этого месяца, надеялась. Идиотка. Отец прав на ее счет. Она ― сплошное разочарование. Сандор потянул ее за руку, и они вышли вдвоем из кабинета. ― Не слушай его, ― сурово заявил мальчишка. ― Он ничего не посмеет сделать. Мне кажется, он боится нас. ― Нас? ― едва слышно повторила Йенна, и Сандор кивнул. ― Ты прогнала Григора, сделала так, что он ушел. А отец боится его, боится силы. Ты сильнее их обоих, ― сказал Клиган, буравя глазами поникшую девушку. И если бы все было так просто, но нет: в душе ворочался толстый червь переживаний и непонимания, почему веселая и, казалось, ставшая открытой Йенна вновь спряталась за стену холода и ненависти. ― Может, мне и вправду стоит выйти замуж и… ― Выходи, ― кивнул Сандор. ― За этого своего лютоволка. Нам сейчас не помешает их суровость, да вот только у псов тоже есть клыки, не забывай. Йенна рассеяно улыбнулась. ― Спасибо, Сандор. Сандор завел ее в комнату и посмотрел в глаза. ― Моя сестра умница. Правда. Ты всегда такая сильная и невозмутимая, что бы ни происходило. Я всегда гордился твоей стойкостью и поступками. Через три дня на охоте умер их отец. Сандор ожидал, что в замок заявится Григор, но этого почему-то не случилось. Йенна давно готовилась к этому моменту, но и подумать не могла, что все сложится так удачно. Оставив Сандора дома, она отправилась к главе ближайшей деревни. В доме ее встретило тридцать мужчин ― крепких и сильных. Она обвела их медленным взглядом. ― Чудовище может убить вас сегодня. Глава деревни, немолодой мужчина, которого Йенна попросила собрать согласившихся мужчин, приподнялся на своем месте. Девушка нервно огляделась, вспоминая слова Неда. Его голос в такой напряженной обстановке, пусть и звучал в ушах тихо, прогонял панику и вселял уверенность. «Я не думаю, что когда-нибудь увижу кого-то еще» ― сказал он ей. Йенна должна была быть сильной и вернуться к нему в установленный срок. ― Если это спасет наших женщин и детей, мы с честью отдадим наши жизни, леди Клиган. Это не было рисковым предприятием. Все знали, что творят Григор и его люди. Гора, как уже прозвали ее брата, подбирал себе бойцов за жестокость и тупость. Жестокий и бездумный убийца, садист и насильник, имеющий недобрую славу. Не так давно он и семеро его людей посетили трактир на Золотой дороге. Это посещение закончилось групповым изнасилованием дочери трактирщика. Гора и его люди сожгли несколько небольших городков, убив их жителей ради наживы. Йенна надеялась, что терпения лордов хватит, чтобы она и ее люди сами прикончили чудовище. Когда Йенна пришла и сказала, что хочет убить их, она мгновенно нашла отклик. Люди боялись за своих детей и жен, за себя и свои жизни боялись, но они прекрасно знали, каков может быть гнев Клиганов, если они начнут самоуправничать. Другое дело, когда на дело их повела их молодая госпожа, к которой теперь каждый проникся светлой любовью и уважением. Йенна стояла перед тридцатью взрослыми мужчинами и чувствовала себя сильной. По-настоящему сильной. И вместе с тем, ощущала распространяющийся внутри лед, медленно покрывающий коркой каждую клеточку, каждый орган. Болезненно дрогнуло сердце, желудок сдавило рвотным спазмом, когда каждый из присутствующих мужчин вдруг опустился на одно колено. ― Мы с вами, госпожа, ― сказали они. ― С вами в самое пекло.

      6

Сандор был недоволен. Йенна ушла куда-то поздно ночью и следующим утром сказала, что Григор не вернется. — Это должно было быть нашим делом, ― разъярённо сказал он. Йенна устало посмотрела на брата и села в кресло. ― Прости, ― пробормотала она. ― Извини, я просто… Я была сама не своя. Мне хотелось все закончить. Сандор сложил руки на груди. Он чувствовал, что Йенна ему что-то не договаривает, но разве она могла сказать правду? Сандор ненавидел Григора, и эта ярость, ненависть постепенно заполняла его изнутри. Йенна боялась за него. Она не хотела, чтобы эта месть старшему брату становилась чем-то столь важным для Сандора, что заслоняла все остальное. Поэтому она и не взяла его. ― Расскажи хоть, что вы сделали, ― пробурчал Сандор, садясь напротив Йенны. Сестра улыбнулась, устало, но с прежним лихим огоньком в глазах. Сандор вздохнул: с его плеч словно рухнула огромная гора. Йенна вернулась победительницей. Значит, уже ничего не страшно. ― Мы нашли его лагерь и перерезали глотки его людям. Спящим, ― ровно и безэмоционально начала девушка. ― Я воткнула нож ему в пах, и когда она встал, вопя от боли и ярости, в него запустили несколько арбалетных винтов. Он упал, и мы хотели добить его, но… Сандор нахмурился единственной бровью. ― Но? ― Медведь вышел из леса, ― вздохнула Йенна. ― Утащил его. Мы не стали преследовать, но теперь надо наблюдать за ситуацией со зверем. Ты же знаешь, зверь, однажды попробовавший человеческую плоть… ― … не захочет ничего другого, ― понимающе кивнул брат. ― Хорошо. Это будет моим делом, ― на сердце стало чуть теплее, чувствуя, как плохое настроение улетучивается и на душе становится легче. Рядом с Йенной невозможно было хмуриться и грустить. Она с завидной ловкостью, с которой юноша умел пугать окружающих, заставляла всех улыбаться и, казалось, сама не осознавала, какое действие оказывает на них… Хотя наверняка знала, ведь помимо прочих достоинств леди Клиган была еще и очень хитра ― не только в плохом, но и в хорошем смысле. Йенна с радостью передела брату борозды правления. С этими словами она обняла брата, возмужавшего и ставшего таким же сильным, как и их дедушка, всей душой желая, чтобы он понял. Она хочет ему только добра… Жаль, что им не удается всегда добиться взаимопонимания. Бежит время, они взрослеют, и меняются проблемы, с которыми приходится бороться. Одно только незыблемо и постоянно: Йенна очень любит своего брата, каким бы вредным и упрямым он ни был. Сандор прижал ее к себе, молча благодаря за этот разговор и прося прощения за все обиды, что между ними происходили. Уткнувшись ему в плечо, девушка расслабилась, пока не услышала его голос. ― А что на счет тебя? ― спросил Клиган. ― Месяц истекает. Ты поедешь? Леди Клиган растерянно закусила губу. Прежде Йенне казалось, что в ней не осталось ничего. Как же она ошибалась ― теперь само пламя, что полыхало в ее сердце, согревало по ночам и заставило вернуться, тухло на глазах. В мутнеющем сознании мелькнула лишь одна мысль, одно имя: «Нед»… И оно вернуло Йенне, уже готовой сдаться, желание жить и бороться! В кои-то веки она научилась верить, научилась любить ― и неужели должна это так быстро потерять?! Ни за что! Ее вдруг охватила дикая, отчаянная ярость, сокрушившая все стены и все запреты, которые для себя определила девушка. Она решительно кивнула. Сандор довольно улыбнулся ей. Она не знала, приедет ли Нед в уговоренный срок в постоялый двор, но она приехала ― снова капризно выбирая комнату ― и ждала его. Отправляясь из дома, она летела подобно юной газели, и казалось, что сама природа помогала ей, убирая коряги с дороги, отводя в сторону от одежды колючие ветки кустов, но мешая пройти кому-то третьему, смыкаясь перед ними непреодолимой стеной. Когда Старк вошел в комнату, Йенне почудилось, что ее швырнули в бушующее море, волны которого окатывают ее с головой. Душу, пустую и высушенную семейной болью, затопило силой, мгновенной радостью от этой жизни, и Йенна бросилась к источнику своей жизни и силы, обнимая. ― Ты пришел, мой лорд. ― Я жил этой встречаю весь месяц, миледи. Йенна вздрогнула, когда услышала его шепот, еле слышный из-за интимности обстановки вокруг них. От близости возлюбленного кожу опалило жаром, а сердце забилось в груди. Он собирался остаться с ней. Он любил ее, и Йенна верила в это. Теперь уж точно. Он приходил, и это служило девушке исцелением. Нед решил взять ее измором, и это работало. Неизменные встречи — ведь что бы ни случилось, Старк всегда приезжал, уверяли Йенну в том, что ему-то верить можно. Даже нужно, как подсказывает сердце, в котором он отвоевывал все больше места! Сердце билось в нерешительности и стремилось к Неду, по которому девушка так тосковала, который пользовался каждой возможностью, чтобы приехать к ней. Йенна не боялась, что его чувства к ней охладели? ― уж тревоги за это она не испытывала, ибо столь любимые серые глаза смотрели на нее с прежним жарким огнем, опаляющим кожу. Но на его призывы поехать с ним звучали бесконечные отказы, за которые себя Йенна и хвалила, и втайне ненавидела. Но Нед относился к ним с пониманием. Когда он пришел за ней на постоялый двор, безоружный, уговаривающий не бояться, она поверила ему окончательно, уверилась в том, что он ее не покинет никогда. Оттого скрывать свою тревогу Йенна не стала. Беспокойство, которое она испытывала, вылилось в бесконечные споры и разговоры. Они не спешили. По своим причинам медлили, хотя все больше и больше сближались. Нед сказал, что рассказал о них отцу и брату, а вскоре Йенна познакомила его с семьей. И смотря на то, как Нед нянчится с Лианной, или с трудом находит подход к мрачному и нелюдимому Сандору, Йенна решалась. Все. Когда Нед Старк снова повторит свой вопрос, она соберет волю в кулак и ответит заветное «да». И уедет из родного дома, уедет на далекий Север, где кроме него у нее не будет ничего. Она позволит себе стать счастливой. Нед был рядом в самые тяжелые и мрачные времена. Йенна впустила его так глубоко под кожу, что больше не могла оттуда вытащить, и скрываться перед ним не могла. Нед видел, как она убивалась по своей погибшей сестре, видел, как она страдала, вынашивая его ребенка. Йенна совершенно случайно ломала себя, становясь той, кем боялась ― матерью. Нед помогал полюбить саму жизнь и найти в ней свое место. И Йенна была искренне благодарна за протянутую руку, ведь она в ней так нуждалась, но не могла попросить сама, ибо была слишком горда для этого. Йенна Клиган полюбила. Сильно, бесповоротно, человека, которого совсем для этого не подходил, и который любил ее в ответ. Так что Йенна могла с уверенностью сказать, что была в чистом ужасе. А потом случилось восстание.