Стремись к невозможному, даже если потерял все

Фэнмянь проснулся от тихого стука в дверь, рядом тут же вскинулся Вэй Ин, сжимая в руках флейту. - Все хорошо, спи, я разберусь, если бы что-то случилось, так вежливо бы не стучали, - успокаивающе шепчет Фэнмянь. В окно пробивался серый предрассветный свет. Оправив смятую одежду, он открыл дверь, слуга с поклоном сообщил, что прибыли главы орденов Гусу Лань и Цинхэ Не. - Хорошо, я сейчас выйду к ним. Он вернулся к кровати и поплотнее закутал Вэй Ина в одеяло отмечая, что тот стал более походить на живого человека, чем ночью. - Спи, тебе нужен отдых, - мягко сказал Фэнмянь.   Пожары уже потушили, но в воздухе все равно стоял запах гари. Двор был полон людей, в основном в одеждах орденов Не и Лань. Они поспешили на помощь, заметив сигнальные огни. Лань Сичень и Не Минцзюэ стояли чуть в стороне, о чем-то тихо беседуя. Цзян Фэнмянь сразу направился к ним. Когда положенные слова приветствия были сказаны, Не Минцзюэ перешёл к делу. - Похоже, у вас тут неслабая заварушка вышла. Как вы вообще смогли отбиться? - С трудом, глава Не. Если бы не возвращение Вэй Усяня, бой был бы проигран, и вас бы встречали Вэни, - честно признался Цзян Фэнмянь. - Один заклинатель смог решить исход боя? - с явным сомнением поинтересовался Не Минцзуэ. - Он использовал нестандартные методы. К тому же смог захватить Вэнь Чао. - И что же это за методы такие? До меня доходили слухи о вырезанных надзирательных пунктах и талисманах написанных кровью. Тоже его рук дело? Фэнмянь только кивнул.  -И давно орден Цзян использует такие техники? - сурово продолжил Не Минцзуэ. Он явно начал заводиться. Положение спас Лань Сичень – почти незаметное прикосновение к локтю, легкая улыбка, взгляд понятный только им двоим. И вот глава Не только раздраженно фыркнул, но ощущение, что он сейчас схватится за оружие исчезло. -Глава Не, не судите поспешно. Это вынужденная и исключительная мера. И это приближает нашу победу,  - сдержанно пояснил Цзян Фэнмянь. - Молодой господин Вэй еще на обучении в Гусу выделялся талантами и изобретательностью, - мягко улыбнулся Лань Сичень. Цзян Фэнмянь ответил очень похожей улыбкой. - Если что-то пойдёт не так, я приму  ответственность за действия своего адепта. - Я не стану вмешиваться во внутренние дела ордена Цзян, пока они не затрагивают другие ордена, - закрыл тему Не Минцзюэ. - Нам лучше будет пройти внутрь, - предложил Цзян Фэнмянь. -  Вы устали с дороги, и хотя, к сожалению, я мало что могу предложить, но скоро подадут завтрак. Не Минцзюэ коротко кивнул и сразу направился к дверям, понимая, что дай этим двоим волю, и они будут еще битый час обмениваться поклонами, улыбками и вежливыми речами. На удивление Цзян Фэнмянь привел их не в центральный зал, а в небольшое помещение, где на отдельном столе была разложена карта, а над окнами и дверью были развешены заглушающие талисманы. Впрочем, здесь был и большой стол, за которым без стеснения могло расположиться около десяти человек. Завтрак действительно оказался более чем скромным, прямо таки соответствующим правилам ордена Лань. - Полагаю, глава Цзян, вы хотите обсудить нечто важное? - сразу перешел к делу Минцзюэ. - Именно, как я уже упоминал, мы захватили Вэнь Чао. И я собираюсь его казнить сегодня же. Никакого разбирательства по делу не будет, я достаточно видел своими глазами. Я даже не стану выяснять, была ли это личная инициатива или все же приказ. Потому что практически уверен в первом варианте. Но это мелочи, а основная загвоздка в том, что я не имею законного права его казнить. Дела подобного уровня все же находятся в ведении Верховного заклинателя. Не Минцзюэ с силой ударил ладонью по столу, так что подпрыгнула вся оставшаяся на нем посуда. - Что за бред, не станет же он казнить собственного сына? - При определенных обстоятельствах у него не осталось бы иного выхода. Но сейчас мы в состоянии войны, это многое меняет. Глава Не, позвольте мне закончить. Я не собираюсь менять свое решение, только хочу убедиться, что вы понимаете, как будет выглядеть ваше присутствие. - Как полная поддержка ваших действий и готовность принять вас как следующего Верховного заклинателя, - подытожил Лань Сичень. - Вот только я не могу претендовать на этот пост. - Глупость! Кто тогда может? Цзинь, что ли? - искренне возмутился Не Минцзюэ. - Может, и уверен, что будет, - подтвердил Цзян Фэнмянь. - Я признаться, удивлен, что слухи о моём состоянии расходятся так медленно. - О чём вы говорите? - недоуменно спросил Лань Сичень. - О том, что моё Золотое ядро было сожжено в тот день, когда пала Пристань Лотоса. Когда мой сын достигнет совершеннолетия, я полностью передам управление орденом ему. Фэнмянь считал, что готов принять любую реакцию. Но все же чужая жалость неприятно царапнула что-то внутри. Но Сичень смог быстро скрыть свои эмоции, правда, при этом стал почти неотличим от своего младшего брата. - В таком случае, будет выгоднее как можно сильнее затянуть назначение нового Верховного заклинателя, - предложил глава Лань - Прошу вас обоих обдумать это. Нужно не только победить, но и ясно осознавать, что делать с плодами этой победы, - с озабоченностью в голосе продолжил Цзян Фэнмянь. Глава Не на это только тяжко вздохнул, он терпеть не мог политические игры. Хотя сам был умелым игроком. - Благодарю за наставления, глава Цзян, - чуть склонил голову Лань Сичень. - И что касается сегодняшнего, я буду присутствовать. - Я тоже, - поддержал друга Не Минцзюэ. - Да и ребята мои заслужили развлечение. - Есть вероятность, что зрелище будет неприглядным. Глава Лань, не смогут ли ваши адепты на это время взять на себя внешние караулы?- спросил Фэнмянь, намекая, что не для всех юных адептов Гусу Лань казнь окажется подходящим развлечением. - Конечно, глава Цзян, я отдам соответствующие распоряжения, - кивнул Лань Сичень. – Благодарю за предусмотрительность. - Мы сможем задержаться здесь только до завтрашнего утра. Но в ближайшее время молодой Цзинь приведет к вам обоз и подкрепление, - сообщил Не Минцзуэ – Соберите военачальников к часу обезьяны.   Цзинь Цзысюань прибыл раньше, чем его ожидали, он здраво решил сначала с небольшим отрядом проверить обстановку, а потом уже подводить основные силы и обоз. В итоге во дворе на вершине лестницы собрались представители всех четырех великих орденов: застывшие нефритовыми статуями братья Лань, незыблемый как скала глава ордена Не, наследник ордена Цзинь, пытавшийся изобразить полное безразличие к происходящему. За спиной Цзян Фэнмяня стояли его сын и воспитанник. Рядом был установлен наскоро сколоченный деревянный помост с плахой. На широкой площади были выстроены адепты, а ближе к стенам толпились успевшие вернуться местные жители. Когда вывели заключенных, наступила тишина, так что отчетливо было слышно сдавленное мычание заткнутого кляпом Вэнь Чао. Вэнь Чжулю в отличие от него не был даже связан, впрочем, учитывая, что в его руках вряд ли осталась хоть одна целая кость, это не имело значения. Адепты ордена Цзян заставили обоих встать на колени. Цзян Шэн легко взбежал по ступеням и принял свиток из рук главы своего ордена. Пока он зачитывал длинный список преступлений, Вэй Усянь, которому стало скучно, незаметно перебрался на помост. Усевшись на край, он лениво вертел в пальцах флейту, отчего Вэнь Чао в ужасе рвался из рук удерживающих его адептов. И даже Чжулю вышел из состояния полной отрешенности от происходящего и прожигал Усяня ненавидящим взглядом. А тьма, поселившаяся внутри него, довольно урчала и просила еще: больше ненависти, страха и смерти. Вэй Усянь с силой впился ногтями в собственную ладонь, возвращая себе контроль. Он перевел взгляд на лестницу, Цзян Чэн ожидаемо раздраженно смотрел на него. Усянь криво усмехнулся в ответ, спрыгивая с помоста и направляясь к своему месту. Цзян Фэнмянь не обратил на его перемещения ни малейшего внимания. Он, казалось, смотрел куда-то внутрь себя, а на его лице застыло незнакомое суровое выражение. Наконец приговор был оглашен. -Если преступники желают высказаться, дайте им такую возможность, - приказал Цзян Фэнмянь. Изо рта Вэнь Чао вытащили кляп, и тут же раздался поток угроз, вперемешку с мольбами о сохранении жизни. Он выл, рвался из рук, бессвязно умоляя и проклиная. По рядам адептов пошел гомон, потом смешки, на некоторых лицах застыло отвращение, на других ненависть, многие в открытую насмехались. Цзян Фэнмянь подал знак, и звонкий чистый звук гонга призвал к тишине. Только Вэнь Чао не внял ему. Глава Лань изящно взмахнул рукой и стало тихо. - Приступайте, - распорядился глава Цзян. Тем временем незаметно для всех, Вэй Усянь призвал дух Ван Линцзяо. Он привязал его к маленькому бумажному человечку и отправил на помост. Первым к плахе подвели Вэнь Чжулю, он явно смирился со своей судьбой, и не потерял лицо. В тот момент, когда его голова стукнулась о доски, и все залило кровью, затылок Вэнь Чао сжали ледяные призрачные пальцы. - Ты следующий, - еле слышно шепнула Ван Линцзяо ему в ухо. Вэнь Чао била мелкая дрожь, но ни сил, ни воли к сопротивлению уже не осталось. - А-Чэн, - Вэй Усянь легонько пихнул брата локтем и прошептал. – Посмотри, шлюшка Цзяо-Цзяо провожает своего господина в последний путь. Вэнь Чао действительно удалось вывернуться, и теперь он мелкими шагами, явно против своей воли шел к уже окровавленной плахе. Палач, хоть и был просто вызвавшимся добровольцем, не растерялся и снес ему голову одним ударом. Цзян Фэнмянь уже собирался уйти, но его перехватил Вэй Усянь. - Дядя Цзян, а можно я отправлю головы прямо в Цишань? Чао сам отнесёт, будет забавно. - Хорошо, делай, - позволил Фэнмянь и достал из рукава еще два свитка, - Пусть это тоже прихватит. Во дворе уже раздавался зычный голос Не Минцзюэ: - А ну тащите бочки с вином, эту пакость запить надо!

*** Три дня спустя. Безночный город.

Глава Вэнь был в ярости, его помощник, пришедший с докладом, каким-то чудом заставил не дрожать свои руки, протягивающие поднос с двумя свитками. В зачарованной камере все еще бессмысленно копошились в сети божественного плетения два обезглавленных тела. Вчера они самостоятельно вышли на границы ордена Вэнь. - Оставь, - прорычал Вэнь Жохань. – И вон все отсюда! Слуги, приближенные и докладчики резво бросились прочь из зала. Он развернул свитки поочередно, и уже через несколько секунд они рассыпались пеплом. Смертный приговор его младшему сыну и выражение соболезнований были написаны одной рукой. Уж почерк Цзян Фэнмяня он ни с каким другим не спутает.

***

Три дня спустя. Башня Золотого карпа.

Цзинь Гуаньшань был раздосадован письмами своего наследника и приставленного к нему соглядатая. Ладно, пусть Цзысюань не понял куда его втянули, это главу Цзинь не особо возмущало. Его сын ещё юн, и пока может позволить себе быть наивным. А вот то, что все произошло так быстро и далеко, что он никак не мог повлиять, сильно удручало.