Babysitter

            Следующая неделя выдалась трудной. Домой вернулся глава семейства, который отсутствовал до этого в командировке долгое время. По этому поводу мать вышла на длинный выходной и осталась дома, из-за чего Эдди не виделся с Харрингтонами после возвращения с озера. Между родителями Стива и Чарли вновь все чаще вспыхивали ссоры. Даже самые глупые проступки матери злили отца с новой силой. Ранним утром, когда старший сын собирался на работу, а его брат спал, юноша становился свидетелем перепалки родителей за завтраком. Это могло быть простое "Этот гребаный кофе недостаточно сладкий!", а могло и закончиться ссорой из-за сгоревшей яичницы.       Стив видел все, слышал больше, чем должен и все равно молчал. Их семья трещала по швам, и возвращаться домой с каждым днем хотелось меньше. Но Стив не мог все бросить, потому что дома Чарли совсем один, а он даже не знал о том, что происходило у родителей. Он прекрасно понимал, что в один день родители сорвутся, и если его не окажется рядом с братом в этот момент, это повлечет за собой нечто, что старший сын Харрингтонов уже никогда себе не простит.       И вот произошло то, чего так боялся Стив. Пятница проходила напряженно, но еще утром юноша заметил отсутствие нескольких тарелок и кружки отца, которую ему подарили однажды на работе в честь звания сотрудника года. Это означало только одно — они разбитые на помойке в результате скандала. Харрингтон решил тем утром остаться дома и не пошел в Family Video по причине плохого самочувствия. С какой-то стороны это было правдой, он действительно чувствовал себя дерьмово. Только вряд ли это имело связь с тошнотой или другим мерзким дерьмом, которое обычно являлось признаком заболеваний. В ближайшем будущем Стив оправдается перед Робин, либо же найдет способ выпросить прощение. Незапланированный выходной — не то, что могло радовать Харрингтона в эту пятницу, скорее наоборот.       Днем, около двух часов, отец ушел куда-то и вернулся только в начале семи. В это время Чарли рисовал в своей комнате и был явно увлечен своим занятием, игнорируя то, что могло происходить внизу. Его брат ужинал в кухне, погрузившись в мысли и не сразу заметил шум открывшейся двери. Как только в доме оказался мистер Харрингтон, сердце Стива пропустило удар. Резко пропал аппетит, и все тело сразу же напряглось; в коридоре раздались шаги. Мать сидела в гостиной, а это означало, что их встреча с отцом была неактивированной бомбой, если кто-то нажмет на кнопку — она взорвется.       Стив прислушался, чтобы не пропустить ни одного шороха за стеной. Раздался тихий голос матери: — Нажрался, словно свинья...       Мужской смех отразился от стен, а Стив почувствовал, как мгновенно мурашки пробежались по его телу. — О, это твоя вина, Сара! — смеясь, прокричал мужчина. — Все это всегда было твоей виной!       Он выплевывал каждое слово; юноша на кухне осторожно поднялся из-за стола и бесшумно убрал тарелку в раковину. По тяжелым шагам сложилась картина, что отец прошелся в глубь комнаты, остановился напротив матери — она тоже встала — и по его шатающейся походке было ясно, что он вряд ли мыслил здраво. — Черт возьми, ты сейчас серьезно, Джон?! — голос женщины дрогнул.       Разумеется, он был серьезен. В жизни отца Стива никогда не было несерьезных решений, ведь он поступал только так, как позволяла его серьезность. Старший сын Харрингтонов застыл в кухне, боясь шелохнуться. Он вновь испытал тот страх, что был с ним, когда отец всякий раз снимал ремень и складывал его для ударов. Только вот теперь, Стив боялся не за себя, а за мать и брата. Если этот ублюдок только тронет их, если он только посмеет их тронуть... — Ох, Сара, если бы я знал, какая жизнь ждет меня с тобой, я бы никогда на тебе не женился. — вновь шаги, он ходил кругами. — Сама подумай! Почему я спал с Че-е-елси...или с Мо-о-оникой?! Да ни один бы не был рад трахать суку, которая нарожала ему детей-уродов! — мужчина срывался на крик. Он звучал громко, что, возможно, даже в загробном мире его могли услышать. — Была бы ты нормальной телкой, наш старший сын даже не засматривался бы на других мужиков!       Стив почувствовал, как ему вонзили нож в спину; его мать почувствовала все десять. Так тупо и наивно было надеяться на то, что все будет хорошо! Стив такой глупый ребенок, он должен был знать, что им уже ничего не поможет! Он ощущал некое опустошение, будто в груди образовалась черная дыра, а какой-то тип со стороны бы прикрикнул: "Хэй, что это за херня?! Че там внутри?!". И весь мир бы погряз в этой пустоте внутри Стива, которому ничто не могло помочь. Если бы парень только мог зашить дыру в сердце, которая лишь больше росла в нем, он бы просто промыл грязь в себе перекисью со словами "Не такая уж и проблема". Но сейчас из него выдрали все; абсолютно все, что он пытался сохранять целым. Его руки медленно соскальзывали с обрыва, и Стив падал вниз. — А его брат?! Что?! Думаешь, он бы стал придуриваться ради внимания и создавать себе болячки, на лечение которых я трачу деньги?! Не ты!       Мать плакала; черная дыра сильнее поглотила Стива изнутри. Он уже не чувствовал ничего, что раньше заставляло верить его в то, что все еще он жив. Медленно перебираясь из кухни, пустым взглядом искал за что ухватиться, его пробивала дрожь, но Стив дошел, упал в двери и оказался прямо перед отцом. На этот раз он первым его ударит, не будет ждать, когда щелкнет пряжка ремня. — Заткнись! Заткнись, твою мать! — закричал Стив незнакомым даже себе голосом. — Ты заебал меня! Понял? Заебал, сукин ты сын! Да, я блядский гомик, да, я урод! Но знаешь, папа, уроды рождают уродов! Может, это проблема в тебе?! Может, это ты осложнял нашу жизнь все эти гребаные годы, что ты ходил налево, что избивал меня, что мама плакала и била посуду?! Это ты, блядь, виноват, что тебя не было рядом, когда ты был нужен Чарли! И твоя вина, что ты никогда не любил никого кроме себя! А еще знаешь, если ты хотя бы раз ударишь меня снова, я нахуй сломаю тебе руки!       Миссис Харрингтон стояла в потрясении. Вот до чего они довели своего сына. Она словно видела ту черную дыру в его груди, которая стала последствием их отношения. Все, чего хотела женщина сейчас — защитить своего ребенка, не дать ему исчезнуть. (Помогите, мой мальчик теряет себя). — Стив, мой милый...       Мать протянула руки к парню, словно пытаясь обнять его, но Стива было не остановить, он дернулся и помчался в сторону лестницы, чтобы зайти в комнату брата. Парень вбежал в детскую, выбивая дверь, но там не оказалось никого. Чарли ушел.

***

      Абсолютно потерянный и напуганный Стив добежал до телефона и стал набирать номер. Его пожирал животный страх, когда он прислушивался к звукам в трубке и ждал ответа. Сердце было готово выпрыгнуть из груди, но парень держался сильным до последнего. Хотя он уже потерял силы, чтобы казаться храбрым. — Неужели соскучился, Стив? — ответили скоро. — Эдди... Чарли, он... он ушел из дома... — пробормотал парень, словно не слышал своего голоса.       Послышался шум, после чего Мансон выпалил прямо в телефон: — Я скоро буду! Понял? Оставайся дома, я примчусь так быстро, как смогу!       Стив закивал, неизвестно кому, но он должен был убедить себя собраться. Сейчас было не важно, как сильно был покалечен он, когда самым большим его страхом оказался побег Чарли из дома. — Да... да, Эдди, поспеши. Прошу тебя...       Тихий голос Харрингтона только подтолкнул Эдди начать собираться быстрее. Юноша бросил телефон на место и помчался со всех ног на улицу.       Его целью было добраться до дома Харрингтонов так скоро, как никогда. Ради Чарли и, пожалуй, ради его брата.       Поэтому через несколько минут старая машина припарковалась на улице, а Стив, услышав звук машины, выбежал из дома. Возле авто стоял взволнованный Эдди, прислонив кулак к губам, словно зубами впивался в него. Как только он увидел юношу, надвигающегося на него, подлетел к нему со всех ног. — Эй, Стив, ты как?       Харрингтон стиснул зубы, поднял взгляд на парня и развел руками. — Я... я не знаю... Просто давай найдем его, ладно?       Он не хотел, чтобы Эдди знал, как дерьмово ему приходилось сейчас, когда все навалилось моментально. И что он должен был чувствовать? Разве что, бесконечную вину в том, что сорвался; в том, что не был рядом с Чарли; в том, что он неправильный сын, не такой, каким хотели его видеть.       В этот момент Эдди будто прочел его, как открытую книгу. Ему стало почему-то так неловко, ведь он просто волновался за Стива. Но он словно боялся Мансона, боялся довериться ему. — Хорошо, как скажешь. — согласился металлист и развернулся в сторону дороги. — Проверим площадки? Вдруг он пошел туда...       Стив кивнул и пошел вперед, а Эдди лишь рванул за ним, чтобы не потерять. Солнце уже ушло за горизонт, и на улице становилось значительно холоднее. Парни все равно шли вдоль площадок, проверяя каждую и выкрикивая имя младшего Харрингтона.  Но никто не отзывался, прохожие в ответ на вопросы отрицательно качали головами, а волнение накрывало Стива новой волной. Что если с Чарли что-то случилось? Вдруг он нарвался на кого-то? Может, его похитили или он заблудился? В голову лезли разные варианты, и юноша надеялся, что с его братом не произошло то же, что и с мальчиком в Нью-Йорке . Мысль об этом случае заставила Харрингтона вздрогнуть и остановиться. Следом притормозил и Мансон, он набросил на плечи парня свою джинсовку, чтобы не дать замерзнуть. — Стив, мы найдем его... — уверил металлист и погладил сквозь ткань его предплечья. — Поверь мне.       Стив обернулся, взглянув прямо в глаза Эдди; тот продолжал заботливо поглаживать его руки через джинсовку. — Возьми меня за руку, — тихо попросил Харрингтон.       Металлист опешил, но взял его ладонь в свою и легонько сжал пальцы. Чтоб его, Стив весь дрожал. Эдди лишь хотел успокоить его сейчас, потому что перед ним был напуганный мальчик, который нуждался в заботе и тепле. Юноша осторожно погладил большим пальцем руку Харрингтона, замечая, как тот постепенно поддается касаниям. — Все хорошо, симпатичный мальчик, все будет хорошо...       Стив сдался и сжал его руку сильнее, от чего Эдди тут же невольно вздрогнул. Вот ведь глупо, что они так идиотски сблизились, хотя неделю назад даже не коснулись бы друг друга. Возможно, у Эдди просто никогда не было близких и особенных друзей; возможно, у Стива никогда не было точки опоры.       Когда парни были готовы, они двинулись дальше осматривать улицы, чтобы понять, в каком направлении мог уйти ребенок. Стив немного успокоился, пока держал кудрявого металлиста за руку. Он предпочел мыслить здраво, потому что если позволит эмоциям взять вверх, это не поможет им найти Чарли. Около часа они ходили кругами по городу, спрашивали у соседей, заглядывали в круглосуточные маркеты и осматривали каждую улицу. Надежда в Стиве потухала так же быстро, как загорелась в нем. Он крепче взялся за руку Эдди. В ответ получил очередное поглаживание. — Может, нам лучше вернуться к тебе домой и позвонить в полицию? Мы только теряем время... — Да, да, ты прав, — кивнул Стив и обернулся в сторону дома. — Пойдем.       Дорога домой была быстрее, юноши шли в тишине, но только руки так и не отпускали. Ладонь Стива вспотела, но он все равно держался за Эдди, как за последнюю надежду. Мансон почувствовал, что начал замерзать, но ради Харрингтона он молчал, чтобы до последнего быть тут. Сзади них медленно проехала машина, которая осветила силуэты парней со спины и вдруг остановилась. Эдди обернулся, разомкнул ладони и, прикрываясь от света фар, посмотрел на автомобиль. — А вот и наша доблестная полиция. — заметил он, морщась.       Стив повернулся прямо за ним, фары погасли, а из машины вышел шериф Хоппер. — Молодые люди, вы тут мальчонку не теряли? — поинтересовался мужчина, открывая дверь пассажирского сиденья.       Заплаканный Чарли вышел из машины, вытирая слезы с щек, но они все шли. Его брат со всех ног подбежал к мальчику и заключил в объятия. Эдди сначала посмотрел на шерифа, а уже после подлетел вместе со Стивом и обнял обоих Харрингтонов. — Чарли, солнышко... Господи, как же ты нас испугал! — пробормотал в волосы ребенка Стив, целуя его макушку, висок и щеки. — Прости меня, прости, прости, я больше никогда тебя не оставлю одного, верь мне... никогда...       Мансон почувствовал, как одинокая слеза скатилась по его щеке. Он тут же стер ее и уткнулся в плечо Стива, прижимая братьев к себе лучше. Чарли кивал на каждое извинение старшего брата; продолжал плакать, потому что он не знал, почему именно Стив просил у него прощения.         Джим Хоппер прочистил горло, устремив взгляд куда-то в сторону и прохрипел: — Я подобрал его по дороге из трейлерного парка, он шел по обочине. Не знаю, что у вас произошло, но следите за ним лучше.       Мужчина вздохнул, вновь взглянув на парней и откашлялся. — И это... садитесь, развезу вас по домам.       Стив обернулся в сторону шерифа, облизнул сухие губы и добавил крайне спокойно(теперь не о чем беспокоиться): — Спасибо, но нам вообще-то всем по пути.       Когда до Эдди дошел смысл сказанного парнем, он поднял голову с его плеча и кивнул: — Да, да... по пути.

***

      Дома у Харрингтонов на удивление было тихо. Стив осторожно заглянул в спальню родителей, приоткрыв дверь. Мать спала, свернувшись на кровати в обнимку с подушкой, а комнату оснащал светом тусклый светильник. Наверное, даже хорошо, что она не узнала о пропаже младшего сына. Тихо выключив свет, юноша укрыл родителя одеялом и ушел за дверь, выдыхая. Кажется, отец свалил, это было гораздо лучше, чем пересечься с ним в кухне. Харрингтон спустился вниз, чтобы прибраться и выключить везде свет. Он пытался понять, что будет дальше, какая жизнь может ждать их потом. Главное, что скажет мать, когда ей придется обсудить с ним то, что она узнала совсем недавно. Сможет ли она найти в себе силы любить своего ребенка дальше? Чтож, если нет, то наверное Стив готов к этому удару. Разбитое сердце нельзя разбить дважды, да?       В этот момент Эдди сидел в спальне Чарли, помогая ему переодеться в пижаму. Металлист застегивал пуговки рубашки, уныло выдыхал, и всем своим видом показывая свое негодование. Он не хотел тормошить никого из Харрингтонов, и уж тем более, нарушать их личное пространство. Просто, Эдди слишком переживал. Чарльз плакал, а Стив был таким поникшим и замкнутым, что это пробуждало в юноше множество эмоций и волнений. Как только в комнату зашел Харрингтон-старший, Мансон натянул беззаботную улыбку и закончил застегивать пижаму ребенка. — О, вот и ты. Мы пропустим вечерний показ «Утиных Историй», давай скорее!       На губах Стива тоже появилась слабая улыбка, когда он заметил, как Эдди утягивает за собой в кровать его младшего брата, звонко смеясь. — Ракета приземлилась на планете Земля! Готов ли наш юный космонавт к мультику на ночь? — Чарли робко закивал. — Отлично, значит включаем телик!       Мансон вскочил с кровати и врубил телевизор прямо перед началом мультика. Какое-то время юноша стоял перед экраном, пялился в него в ожидании, когда закончится реклама. Стив тем временем расположился на краю кровати, вскинув брови и смотрел на Эдди, прислоняясь к стене спиной. Как только закончилась реклама какого-то быстрого завтрака, циферблат часов на телевизоре показал ровно девять вечера. Эдди отчаянно взвизгнул; экран на мгновение погас. А затем юноша стал отбивать ритм в ладони. От бедра парень пошел по комнате, продолжая хлопать в ладоши, ловко пританцовывая ногами. — Life is like a hurricane, here in Duckburg! — мелодично начал он подпевать заставке, руки заводя над головой. —  Race cars, lasers, aeroplanes. It's a duck-blur!       Стив не сдержал улыбку, наблюдая за ним. Юноша даже забыл о том, что могло бы его волновать. Чарли уже почти смеялся, жмурясь. Эдди, вовсе не стесняясь, танцевал, ходя по комнате и продолжал напевать, лишь бы эти двое не прекращали улыбаться. — Might solve a mystery or rewrite history!  — юноша отбил ритм над головой, словно оживившись и обернулся на Харрингтонов. — DuckTales! Woo-hoo! Every day they're out there making!       То, как он пел было слишком очаровательно, что абсолютно неважным оставалось то, что он вел себя как ребенок. Но Стив смеялся, скрывая за этим смехом все: грусть, боль и даже восхищение. Мансону тоже было сложно сейчас, он изо всех сил старался оставаться веселым, поэтому все еще напевал, танцуя по комнате, будто стараясь быть неуклюжим. Но он все равно двигался бесподобно. — DuckTales! Woo-hoo! Tales of derring-do! Bad and good luck tales!       Эдди начал величественно расхаживать по комнате с таким видом, словно он предводитель целого войска! Его походка выдавала всю его робкость действий; парень взъерошил волосы, развернувшись вокруг себя, в поиске невидимого врага. — D-d-d-danger! Watch behind you! There's a stranger out to find you! What to do, just grab on to some... — пропел он, прежде чем с разбегу прыгнуть на кровать между братьями. — DuckTales! Woo-hoo!       Стив подпрыгнул на месте, когда Эдди плюхнулся рядом, заливаясь в смехе. Заставка еще какое-то время играла, а парни не переставали улыбаться. Оба Харрингтона удивленно уставились на металлиста, тот переводил дух. — А теперь, смотрим! — непринужденно сказал он и устроился удобнее.       Экран погас, а затем начался мультик. Они еще долгое время улыбались как идиоты, но были поглощены сюжетом серии, что даже не возвращались к теме этого "спектакля".       Через минут двадцать, когда события серии подходили к кульминации, а Магика уничтожала свою тень с помощью талисмана Скруджа , Эдди почувствовал, что Чарли заснул и тут же толкнул Стива в бок. — А? — Спит как убитый...       Харрингтон облегченно выдохнул и спустился с кровати, проходясь по комнате, чтобы выключить телевизор. Следом за ним тихо встал Мансон, направившись на выход из спальни. Он пару минут ждал, когда Стив потушит свет, укроет ребенка одеялом, и только потом они покинули детскую. В комнате Харрингтона-старшего Эдди оказался впервые. Она была совсем не такой, как парень себе представлял. Не такой большой и ухоженной. "Ха! Да ничуть не лучше, чем у меня!" — ликовал про себя металлист, осматриваясь.       Хозяин спальни тем временем достал матрас из шкафа и бросил его на пол. — Ты можешь лечь на кровати, я посплю на полу.       Эдди заметил, что Стив вновь странно поник и говорил без удовольствия, словно ему приходилось вытягивать из себя каждое слово. Жаль, что он так и не смог подбодрить его. Если бы Эдди только знал, в чем было дело... Он бы сделал все, чтобы Стив улыбался чаще и искреннее. — Да, о'кей... — парень рухнул на кровать и стянул с себя кроссовки.       Харрингтон, в свою очередь, стал переодеваться в домашнюю футболку и штаны, без слов заставив Мансона раскраснеться и закрыть глаза.       Через пару минут они уже оба лежали по своим местам; Эдди ерзал из стороны в сторону на широкой кровати, пытаясь удобнее лечь, но никак не получалось; Стив смотрел в потолок, поджимая губы. Мысли не давали ему покоя. В его глазах разбился шоколад, а затем его растоптали. Будет ли он когда-то свободен? Будет ли он тем, кто он есть на самом деле? Тем, кем его ненавидят. — Эдди, можно я лягу с тобой? — прошептал Стив, заставив Мансона быстро разомкнуть веки.       Но Эдди все еще не шевелился, продолжая лежать с краю кровати. — Да, конечно, ложись. — осторожно ответил он.       Со спины послышались неуверенные шаги Харрингтона, он остановился возле кровати, задумался, но все таки забрался под одеяло рядом. Эдди молчал, прислушиваясь к действиям Стива. В какой-то момент юноша прижался к металлисту сзади, нелепо утыкаясь ему в позвоночник лицом.       Мансон хотел было спросить, что происходит, как вдруг услышал тихое всхлипывание. Стив Харрингтон плакал, прижимаясь к нему всем телом. В этот момент привычный мир Эдди рухнул; мир, в котором Стив был неприступным королем. Мог ли он быть достойным однажды оказаться рядом с ним вот так?       Парень сжал руки Харрингтона, поглаживая пальцы с особой заботой. — Ты можешь мне доверять... — признался Эдди и развернулся к Стиву, теперь смотря на его заплаканное лицо; на его красивое и прекрасное лицо. — Я никому не скажу...       Стив поднял лицо, его губы дрожали, но он смело смотрел в глаза парню. — Я просто хотел любви, Эдди... Я очень хотел, чтобы родители меня любили... — Что они сделали с тобой? — испугался Мансон, взяв лицо юноши в руки, пристально разглядывал, будто ища ответы. — Как так вышло, что тебя так сломали? — Дело в том, что я и так был поломкой, Эдди... Я был неправильным. Поэтому отец хотел меня исправить... ремнем, кулаками... Сказал, что так воспитает во мне мужчину, а не тупого педика...       Стив выдавливал каждое слово, потому что больше не мог держать это в себе. И все это отражалось в нем нестерпимой болью.       Эдди широко раскрыл глаза и скорее прижал его в объятиях, словно пытаясь забрать себе боль. — Ох, мальчик... Вовсе ты не поломка... Ты такой же нормальный, как все... Слышишь? Я обещаю тебе, что ты будешь в порядке. Никогда не думай меняться, Стив... Вовсе не плохо быть неправильным.       Мансон приподнял его лицо одной рукой, начиная стирать дорожки слез с особенной осторожностью. Будто боялся навредить. Только Стив ощутил безопасность рядом с ним, защиту от того, что кто-то мог его осудить. Постепенно слезы прошли, осталось только неприятное опустошение.       Юноша прижался к Эдди на этот раз сам и уткнулся в кудри. Он пахнул так же, как его куртка. — Спасибо... Ты не представляешь, как хорошо мне, когда ты рядом...       Эта с виду обычная фраза заставила Эдди пылать, он положил руку на макушку Стиву и осторожно погладил.       Он разбит, очень сильно, и все, чего хочет Мансон — склеить все осколки, чтобы Стив Харрингтон никогда не сдался.