Тени прошлого.

      Несмотря на все попытки Кеншина сделаться невидимкой, и не привлекать к себе внимание остальных детей, в компании Юки это стало невозможным. Парень был крайне контактным и громким. Как выяснилось, он общался фактически со всеми в приюте, исключая Экити, по понятным причинам. И потому, прежде чем получить свою порцию еды, он успел поговорить как минимум с шестерыми ребятами их возраста и одним постарше - тем самым здоровяком, который расцвел добродушной улыбкой сразу, как только заметил Юки. - Я думал, ты пропустишь обед, Юки кун. Ой, а кто это с тобой?       Крупный мальчик с круглым лицом и полными руками, ткнул пальцем в Кеншина, который стоял поодаль, за спиной у Юки. - Это наш новенький! Цуки же говорила, его днем привезли, помнишь, Джиро? Он теперь мой сосед! - Удачи ему в этом...       Мальчик по имени Джиро страдальчески вздохнул, посмотрев на Кеншина. - Добро пожаловать к нам. - С... Спасибо...       Кеншин сглотнул, бегая глазами по круглому, похожему на Луну, лицу Джиро. Мальчик излучал какое-то буддистское спокойствие и степенность в каждом жесте. Не было похоже, что он представляет опасность, или был одним из тех, кому нравилось задирать других. Но рыжие волосы новенького тоже не оставили Джиро равнодушным и он указал на них пальцем, похожим на большую гусеницу. - А они настоящие? - Ам, ну, да... - Конечно настоящие! Правда круто? У него словно пожар на голове!       Кеншин покраснел, впервые получая столько внимания и... Похвалы? Он так привык, что другие дети обходили его стороной и не брали в свои игры, и одной из многих причин были его неправильного цвета волосы, но теперь это не было преградой для общения. И ему до боли в груди хотелось верить, что такое повышенное внимание - не издевка. В этом случае оно могло стать даже приятным.       Да, он отличался.       Но это не было плохо, так ведь?       Это было его особенностью.       Предметом для гордости, а не для того, чтобы быть униженным процеженным сквозь зубы словом "иностранец".       Пораженный этими мыслями, Кеншин двигался следом за Юки и Джиро, которые увлеченно болтали о его волосах, и на что именно они похожи. Остальные дети, слыша этот разговор и замечая Кеншина, прибившегося к Юки, провожали их взглядами полными любопытства.       Получив свою порцию еды, Джиро сел у окна, Юки поставил поднос и с легкостью опустился рядом с ним. Кеншин замер в нерешительности, обдумывая можно ли ему сесть к ним, или же лучше поискать иной столик, что тоже не ускользнуло от внимания Юки. - Садись, а то все остынет, пока ты место займешь, - он хмыкнул, похлопав по стулу рядом с тем, на котором сам сидел.       Взвесив все "за" и "против", Кеншин сел и придвинул поднос с едой поближе к ним, привыкая к новому чувству общности.       В те нечастые моменты, когда дома водилась еда, он ел в одиночестве, сидя в своей комнате, в тишине. Здесь же, глядя как едят остальные и слушая все эту какофонию звуков, аппетит проснулся сам собой, с удвоенной силой навалившись на мальчика. Сосед по комнате и пухлый мальчик перевели на него взгляд, когда порция еды Кеншина исчезла, как по волшебству. - Ты наверное не ел несколько дней? Тяжело тебе пришлось?       Джиро осторожно придвинул свою тарелку к Кеншину. Тот сморгнул, не веря, что другой ребенок с ним делится едой, а потому ответил ему не сразу, уставившись на дымившийся теплый рис. - Я ел, вчера... - Ты должен есть чаще, чем один раз в день. Иначе никогда не подрастешь.       Джиро взял другую тарелку с нарезанными овощами, захрустев ими. - Моя мама всегда говорила, что детям нужно много кушать, и ни в чем не ограничивать, пока ребенок голоден. - А потом перестать влазить в дверь!       Юки хихикнул, ткнув Джиро в бок. - Много ты понимаешь... - буркнул толстяк, откусив от свежей морковки. - Хорошего человека должно быть много!       Слушая их препирательства, Кеншин осторожно принялся за вторую порцию еды, чувствуя как в животе благодарно заурчало.       Но тут Юки тыкнул его в бок, придвинувшись ближе, заставив мальчика вздрогнуть. - Я забыл спросить твое имя.       Торопливо прожевав, он сглотнул, замерев. И вправду. Это было крайне невежливо не представиться, и спокойно есть чужую еду. Он потупился. - Извини, я... Меня зовут Кеншин.       Юки протянул ему ладошку, широко улыбнувшись. - Я тебя прощаю, Кеншин. Как ты уже знаешь, я - Юки. А этот толстяк - Джиро, мой лучший друг!       Джиро отвлекся от овощей, кивнув. - Приятно познакомиться, Кеншин. У тебя хорошее имя. Красивое. - Э... Да... Госпожа Цуки сказала что оно необычное. - Это правда. Я никого с таким именем не знаю. Даже псевдонимов таких нет.       Юки поднес руку к нижней губе и прикрыл глаза, задумавшись. - Это имя для воина, - Джиро ухватился за кусок салата, взмахнув им на подобии меча. - Так детей не называют уже очень давно. - Правда?       Кеншин уставился на еще горячий рис. Если так подумать, он никогда не придавал этому значения. - А почему... Для воина? - Ты не знаешь, что оно значит? - Нет...       Джиро и Юки уставились на него в немом изумлении. - Что?       Внутри у него все сжалось, словно внутри поселилось какое-то влажное и холодное существо с цепкими щупальцами. Он сказал что-то плохое? И теперь над ним будут смеяться. Так же, как Юки высмеивал то, как Экити описался в кровать. Он сжал пальцами ткань штанов, мгновенно потеряв всякий интерес к еде. - Ты никогда не писал свое имя?       Джиро придвинулся к нему ближе, прижавшись большим животом к Юки, но тот этого даже не заметил, в ожидании ответа пялясь на Химуру. - Он же пишется с помощью иероглифов "меч" и "душа", насколько я помню, другого написания у этого имени нет. Нет же?       Юки вопросительно глянул на Джиро. Тот утвердительно кивнул. Кеншину захотелось сбежать. - Я... Ну... - Вот меня мама назвала Юкихиро, это значит "большое счастье". Хотя, Цуки показывала мне другое написание - "снежная долина". - А я - второй ребенок в семье. Поэтому мое имя так и пишется. Иногда становится обидно, что у всех красивые имена, а я такой обычный. Но ведь в этом тоже есть своя прелесть. Без обычных людей не было бы особенных.       Джиро мягко улыбнулся и его большие щеки покрылись розовым румянцем. - Но если ты не знаешь, значит ты... Не умеешь его писать? Ты не знаешь, как пишется твое собственное имя?       Юки понизил голос до шепота, склонившись к Кеншину. Каждое его слово отдавалось неприятными колкими иглами, забирающимися под кожу осознанием того, как сильно он отличался от этих детей.       Не только внешностью, слишком броской для японца.       Он был глупее.       И в их глазах выглядел не просто странным, но еще и глупым, не зная таких простых вещей, как иероглифы в своем собственном имени. Теперь ему не просто хотелось сбежать. Было бы неплохо провалиться под землю, и чтобы все забыли про его существование, насовсем. Поэтому все, что он смог выдавить из себя в свое оправдание, было: - Меня не учили...       Но вместо насмешек, мальчишки переглянулись и кивнув друг другу, начали рыться в карманах своей формы. Джиро нашел ручку, а Юки небольшой скомканный листок бумаги. Закусив кончик языка, Юки довольно быстро и ровно нарисовал несколько иероглифов. - Вот. Не так уж и сложно.       Кеншин смотрел на них, чувствуя как все в нем замерло. Одно дело слышать свое имя, и совершенно иное - видеть его.       Он никогда не задумывался, что это может быть чем-то важным, или интересным - мама не успела научить его этому, а отца все это не интересовало никогда. Но сейчас, находясь в незнакомом месте, вдали от своего прежнего дома, он совершенно неожиданно для себя загорелся тем, что было ему недоступно все это время - письмом. Ведь если так подумать, все что он слышал вокруг, было лишь в его голове, и это невозможно было чем-то описать. Письменность давала уверенность, и какую-то фундаментальность - вот, на бумаге его имя.       Значит, такое имя существует.       И я - существую.       Осознание этого было настолько ярким и настолько сильным, что он не заметил, как по щекам побежали крупные слезинки и оставили на бумаге перед ним мокрые пятна. Только когда от них чернила начали расплываться, Кеншин вздрогнул, попытавшись стереть воду, но получилось только размазать чернила еще сильнее, оставляя от его имени только мутные пятна. - Ты... Чего это? - Юки хлопнул глазами, недоуменно глядя на его странную реакцию.       Но Кеншин не ответил, ухватившись за края листка и тщетно пытаясь стряхнуть мокрые следы с бумаги. - Нет, нет, нет!       Его испуганные крики привлекли внимание других детей, и в столовой стало очень тихо, потому что все уже следили за его действами и это подействовало отрезвляюще. Он обвел дикими глазами комнату, тяжело дыша и сжимая листок бумаги в пальцах. На него смотрели все, даже странный мальчик-альбинос. Словно на диковинного жука, который влетел в комнату через открытое окно. Его охватила паника и он было попятился, чтобы сбежать, но не удержал равновесия и упал через лавочку назад, неуклюже размахивая руками. Грохот от его падения в этой тишине был оглушающим, но не таким, как последовавший за ним хохот.       Джиро и Юки поднялись со своих мест, фактически не сговариваясь. Юки помог Кеншину подняться и убедившись, что он может идти, повел его прочь из столовой. Голос Джиро низко гудел у них за спиной. - Ничего смешного в этом нет! Он просто упал!       Юки отвел его на лестницу, где кроме них никого не было, а насмешливый хохот остался за закрытой дверью столовой. - И что это было?       Кеншин не мог подобрать слова, чтобы Юки понял причину накатившей на него гаммы эмоций и паники, что последовала за этим. И он беспомощно смотрел на мальчика перед ним, который в любой момент мог из предполагаемого друга стать врагом. Масла в огонь подливало и то, что из дружелюбного, взгляд Юки стал настороженным и подозрительным. Наконец он собрался с мыслями и закусил губу, не глядя на него. - Оно размылось, мое имя... Я всегда все только порчу...       Юки нахмурил лоб, обдумывая все случившееся. Видя, что от Кеншина он больше ничего не добьется, мальчик вздохнул и ухватил его за руку. - Пойдем. - Куда? - В нашу комнату.       Не сопротивляясь, Кеншин потащился за ним, подавленно глядя на руку, что крепко сжимала его ладонь. - Все по разному себя ведут в свой первый день. Не думаю, что ты псих, или что-то вроде того. Ты конечно странный и неуклюжий до невозможности, но не злой.       Он зашел в комнату и прикрыл за ними дверь. - Нижняя кровать - моя. Ты спишь на верхней. Поэтому...       Юки забрался по лестнице на верхнюю кровать. - Давай вырежем твое имя там? Оно оттуда никуда не денется, в отличии от бумаги. Залезай.       Кеншин осторожно забрался наверх и чуть не отпустил лестницу из рук, увидев нож у руке у Юки. Видя его испуганный взгляд и напряженные плечи, Юки снова нахмурился. - Что еще? - Н... Нож... У тебя... - Ну да. Им и будем вырезать, больше нечем.       Ножик был совсем небольшой, и мало походил на те, что Кеншин помнил в руке отца, или Морикавы, но все равно опасаясь его, он сел почти на край кровати. Страх и любопытство смешались в нем, породив сомнение. Поэтому он очень настороженно наблюдал за Юки, как тот вырезает на небольшой спинке его имя.       Поначалу это лишь походило на обычные царапины, но после нескольких повторных движений, на спинке кровати появилось его имя, рельефное и четко читаемое. - Ну вот. Другое дело. - Юки оглядел свою работу и убрал ножик в карман.       Кеншин, заметив, что нож из руки мальчика исчез, торопливо подполз к изголовью и прикоснулся пальцами к иероглифам, что значили для него теперь гораздо больше.       Теперь, это не просто его имя.       Теперь это имя было на новом месте, где он будет жить ближайшие дни, недели, месяцы... Возможно, годы.