Тени прошлого.

      Цуки поднимала детей рано утром, обходя все спальни, помогая самым маленьким собраться.       В первое такое утро Кеншин подумал было, что его выселяют и очень испугался, но оказалось, что Юки тоже разбудили и тот торопливо одевался, еще зевая и не успев привести свои взъерошенные волосы в порядок, а потому выглядел похожим на мокрого воробья.       Свою форму Кеншин обнаружил на стуле - такая же бежевая куртка и штаны, как у Юки. Темная футболка была аккуратно сложена на стуле, поверх нее лежали носки, а под стулом новые кроссовки - легче тех, в каких ходил Кеншин. - А куда мы? - На пробежку. Мы каждый день с этого начинаем. - Юки снова зевнул, потянувшись и лукаво глянул на него. - А, ну для тебя это в новинку, да? - Да... Это обязательно? - Цуки говорит, что да. Это помогает проснуться, вырабатываем эту... Как ее... Выносливость! Это весело, тебе понравится, хотя поначалу будет холодно и промозгло.       Кеншин не горел желанием выходить из теплой спальни в холодное осеннее утро, памятуя как просыпался на земле, во влажной промерзшей одежде, но спорить не стал.       К тому же, он посудил, что сейчас все иначе - на нем была совершенно сухая форма, на порядок теплее старой футболки, и удобная обувь, не позволившая бы ему ощутить этот холод босыми ступнями. Это его успокоило и он, поглядывая на Юки, оделся, с любопытством оглядев себя. Форма сидела как влитая, кое где ушитая аккуратными стежками - в случае неожиданного прилива роста, швы можно было распороть, и вновь подогнать форму под размер мальчика. Он вспомнил, как Цуки говорила об этом и скорее всего, подшила его новую одежду именно она. Кеншин твердо решил, что должен был непременно сказать ей спасибо за это.       Когда они собрались, Кеншин и Юки вышли в коридор, где уже сновали другие дети. Они тоже были в форме, и небольшими группками заходили в ванную. Голос Цуки с легкостью перекрывал детские голоса, главенствуя над ними и раздавая указания. - Так, не толпитесь! По очереди подходим к раковинам и чистим зубы, умываемся! Кто справится быстрее и чище, получит от меня подарок. Считайте, что это соревнование! Томо, не брызгайся, пойдешь в мокром и заболеешь!       Насколько Кеншин видел, что происходило в ванной комнате, дети несмотря на крики и брызганье водой, все таки выполняли утренний ритуал чистки зубов, после подходя к Госпоже Цуки по очереди и показывая зубы. Она присела на корточки и скалила свои зубы, показывая как надо. Кеншин был полон недоумения, но все таки решил, что здесь так принято и в этом ничего плохого нет.       В утренних шумных сборах никто особо не обращал на него внимания, и это не могло не радовать. Юки, несмотря на недавнее пробуждение, уже был бодр и совсем не сонным, кипя энергией и перетягивая основное внимание других на себя. Вскоре к ним присоединился Джиро, и они уже вместе зашли в ванну. - Доброе утро, Цуки! - Юки подбежал к раковине и схватил свою зубную щетку из небольшого стаканчика. - Доброе утро, Юки тян.       Джиро и Кеншин поздоровались с ней не так громогласно и она ответила им мягкой улыбкой, почти ласковой. Но Кеншин видел ее пистолет в кобуре, и не мог думать о ней как о безобидной няне для приютских детей. В памяти неизбежно вспыхивал Кинг, убивший Морикаву из подобной штуки наповал, без каких либо шансов на выживание.       Стаканчиков было довольно много и все они ютились на небольшом столике возле раковины. Джиро так же как и Юки легко выудил свою щетку из множества других стаканчиков, глянув на Кеншина, растерявшегося от такой кучи щеток. - А можно взять любую? - Нет, они все подписаны.       Цуки подошла к ним и указала на надписи на стаканчиках. - Твоя вот здесь. Как спалось на новом месте, Кеншин? - Ох... Очень хорошо... Спасибо... И за форму, тоже.       Кеншин покраснел, взяв предложенную щетку и глядя на Цуки с благодарностью. Девушка мягко улыбнулась, кивнув ему. - Носи на здоровье и постарайся с ней быть аккуратнее. Так, не халтурьте.       Цуки отошла от него, наблюдая за остальными детьми. Кеншин же принялся чистить зубы, как когда-то учила мама, стараясь подглядывать за Юки и Джиро и повторять за ними. Меньше всего ему хотелось выделяться на фоне остальных после вчерашнего и окончательно закрепиться у других в памяти как неуклюжий неумеха.       В ванную зашел Экити, скользнув взглядом по нему и взяв щетку, молча принялся чистить зубы. Его бледный взгляд уперся в Кеншина и не отражал ничего, кроме безразличия на дне голубых глаз. Кеншин замер, посмотрев на него в ответ, но вспомнил, что Юки говорил по поводу его агрессии, а потому поспешил опустить глаза в пол. Экити фыркнул и сплюнув пасту, вытер рот и проигнорировав Цуки, вышел из ванной. Девушка лишь вздохнула, не наседая на мальчика и так же ничего не говоря ему, хотя на ее лице отразилась глубокая печаль, которую Кеншин не мог не заметить.       Это озадачило его еще больше, и несмотря на очевидную запретность этой темы, он хотел разузнать подробности про такого же странного мальчика, как и он сам.       Видение Юки было бы слишком поверхностным. К тому же, он очевидно не любил Экити, и подмечал о нем нелицеприятные детали, вместо общей картины.       Да и вряд ли Экити вел себя так только потому, что его бросили. Кеншин сам был брошен отцом на произвол судьбы, ему было обидно, но... Не настолько, чтобы кричать по ночам - сон на новом месте был тревожным и прерывистым, но все равно более спокойным, чем дома. И уж тем более, чтобы не успеть добежать в туалет на зов природы, испортив постель. Здесь было что-то еще, и он взглянул на себя в зеркало, глядя в глаза полные решимости выяснить, что из себя представлял Экити на самом деле, и так ли он был страшен, как остальные дети о нем говорили.       Кеншин поначалу лишь наблюдал за ним, обдумывая с какой стороны подступиться к мальчику, который отталкивал всех, кто пытался с ним начать общаться, и попутно стараясь делать то же, что и остальные, но не из-за приза, а потому что хотел поскорее выйти на улицу.       Предрассветные часы завораживали его - будто весь мир еще спал, а магия ночи уже ушла до следующего заката солнца. На траве гроздьями скапливалась роса, а вдоль леса плотным покрывалом стелился туман.       Кеншину нравились эти утренние прогулки. Они оббегали территорию по насыпным дорожкам, и Госпожа Цуки подбивала детей двигаться, играть вместе в догонялки, прыгать или просто очень глубоко дышать.       Экити делал все это, но спустя рукава и без особого интереса. Он ни с кем не говорил, предпочитая нарочно уходить в конец их строя. Почему-то видя все это, Кеншин ощущал острое, почти нестерпимое желание подойти к нему, несмотря на риск быть битым, и заговорить с ним. Показать, сколько вокруг всего интересного, и поделиться с ним огнем жизни, который в нем самом разгорался с новой силой. Его вдохновляло, что наконец он попал туда, где никому не важно, чей он сын, и что привело его сюда. Был просто он - со странными для других детей рыжими волосами и зелеными глазами, худенький и маленький, но такой же подвижный, с хорошим аппетитом и легко вовлекаемый в простые игры.       Потом они возвращались, потные и разгоряченные, не замечающие утреннего зябкого холода, принимали душ, переодевались в сухое хлопковое белье и шли завтракать. В такие моменты Кеншин чувствовал общность с остальными детьми, привыкая к ним все больше. И несмотря на досадный инцидент в столовой, местные дети быстро об этом забыли и общались с ним на равных.       После завтрака Цуки вела их в аудиторию, которая находилась в другом крыле и когда дети рассаживались вокруг нее, девушка начинала им рассказывать обо всем на свете, обложившись книгами из их  библиотеки. Очень часто затрагивались истории, произошедшие много лет назад в Японии, и за ее пределами. О воинственных эпохах, об эпохах мира и процветания и о изобретениях, которые по тем или иным причинам увидели свет.       Уроки эти не были длинными, но довольно насыщенными, и в перерыв, если погода была хорошая дети выходили на улицу, в большой сад за домом.       Несмотря на то, что холодная осень добралась до большинства нежных растений и высушила их, оставив от них только жухлый перегной на следующий год, здесь все равно было достаточно красиво, и Кеншин увлеченно погружался в этот мир терпких запахов и осенних красок.       Плодовые деревья уже осыпали землю урожаем, и его успели собрать до первых заморозков, но кое где на них еще оставалась листва, сквозь которую пробивались солнечные лучи.       Здесь так же были теплицы, куда Госпожа Цуки обещала сводить их, чтобы посмотреть на то, что они растили здесь своими руками, но поскольку сезон подходил к концу, растений там оставалось по минимуму. Теплицы были похожи на сказочные домики из стекла, ловя максимум солнечных лучей, которые готова была предложить осенняя погода. За их стеклами Кеншин все время видел других взрослых, работавших внутри и напоминавших призрачные тени.       Конечно, помимо девушки здесь были и другие взрослые, но больше всего времени с детьми проводила именно она. Но Кеншин все равно в силу своего любопытства наблюдал за другими работниками приюта, и старался быть вежливым со всеми. Потому что именно благодаря им он эти дни хорошо питался, спал в чистой постели и жил почти как нормальный ребенок. Он осознал это в полной мере спустя эти несколько дней и чувствовал затопляющую все остальное благодарность. Не все взрослые были плохими, или безразличными.       С одним из таких взрослых он даже сумел подружиться - это был пожилой садовник с добрыми глазами, и сеткой глубоких морщин на лице. Каждое утро он здоровался с ним и желал хорошего дня, и это неожиданно принесло свои плоды - старик начал отвечать тем же.       Вот и сейчас, когда уроки с Госпожой Цуки кончились, он вышел на улицу и бродил по извилистым дорожкам вокруг поместья, он заметил садовника, который по обыкновению сметал опавшие листья в кучи под деревьями. - Здравствуйте!       Старик вздрогнул, обернувшись и поправил шляпу на частично облысевшей голове. - Доброго дня, - он улыбнулся мальчику, оперевшись на черенок грабель. - Ты сегодня один? - Юки и Джиро заняты, Госпожа Цуки сказала, что им надо отрабатывать какие-то приемы... - О... - словно что-то поняв, старик покивал головой, но уже без улыбки, - А ты? - Она сказала, что мне еще рано.       Старик тихо хмыкнул, бегло осмотрев его.       Худенький мальчик с пронзительно рыжими волосами был на порядок ниже своих сверстников и было понятно, почему ему отказали в тренировках. Но насколько ему позволяли видеть его старые глаза, на утренних пробежках и в совместных играх, ребенок хоть и не был самым сильным, но был очень быстрым и ловким. Вряд ли Цуки этого не видела. Тогда, в чем причина? - Если Цуки так сказала, значит она лучше понимает твой потенциал. Подожди немного, у тебя все еще впереди.       Мальчик улыбнулся, приободренный словами садовника и подошел ближе. - Может, вам потребуется помощь? - Может и потребуется. А справишься? - Я... Я постараюсь.       Мужчина оставил свои грабли, прислонив их к дереву и двинулся в сторону теплиц, поманив мальчика за собой. - Я бы хотел, чтобы ты помог мне в одной теплице. Она не основная и совсем маленькая, но там тоже кое что растет. Ее нужно готовить к зиме, а мы заняты садом и территорией... Руки до нее если и дойдут, то в последнюю очередь. - А что нужно делать? - Попробуем улучшить грунт, чтобы весной там вырастить что-нибудь стоящее.       Кеншин последовал за садовником к совсем небольшому стеклянному домику с низким потолком и маленькими окошками. Сквозь них виднелась темная земля и скудные посадки, выглядевшие на фоне остальных теплиц жалко. Старик приоткрыл дверь, закрепленную небольшой задвижкой и зажег скудное освещение. - Смотри, вон там в конце растет трава, видишь?       Кеншин конечно же ее увидел. На фоне остальной безжизненной почвы, бодро растущая тонкая зеленая травка привлекала к себе внимание. Мальчик кивнул. - Ее нужно скосить. - Скосить? - Кеншин распахнул глаза на старика, уже доставшего небольшой серп и протягивавшего его мальчику. - Но она хорошо растет, почему?.. - Она здесь для того, чтобы послужить большему, чем просто расти. В ней очень много полезного, и если добавить ее в другую, неплодородную почву, на следующий сезон она сможет принести хороший урожай. Одно должно умереть, чтобы дать жизнь другому. Это неизменный жизненный цикл, молодой человек.       Кеншин сглотнул, глядя на старика с недоверием. Да, она не была такой же живой, как они, или животные и птицы, но все таки... Вот так жестоко скосить ее казалось ему неправильным. С другой стороны, слова садовника, который был намного старше отца, или главы клана якудза, внушали доверие. Он столько прожил, и должен был знать наверное обо всем на свете. А значит, знал наверняка, о чем просил его. Правда того факта, что мальчику было жаль эти нежные побеги почти до слез, это не отменяло. Дрожащими пальцами он взял серп в руки и оглянулся на старика. - Интересно... Ей не будет больно?       Лицо пожилого садовника вытянулось, изобразив недоумение. Но все таки, поняв о чем речь, он хмыкнул. - Нет. Она живая, но боли она не чувствует. Растения... Хоть не утратили свою хрупкость и требовательность к условиям для роста, но они сильнее и выносливее любого живого существа. Не волнуйся о ней. - Хорошо... Значит, мне нужно скосить ее, а потом что? - А потом ее нужно разнести равномерно на все пустые грядки. Потом позовешь меня, а я пока схожу к Цуки чан, предупрежу, что ты здесь, а то она будет волноваться, если не увидит тебя с остальными.       Кеншин сглотнул, почувствовав себя неловко, что пожилой садовник будет утруждать себя этим, и хотел было возразить, но мужчина уже покинул теплицу, на удивление бодрым шагом удаляясь в сторону поместья.       Мальчик остался наедине с зелеными ростками и серпом, но успокоившись словами садовника, он приступил к работе. Это не было чем-то сложным - трава льнула к рукам, будучи мягкой и влажной. Он ухватывался за нее, собирая в пучок, а серпом осторожно проводил под кулачком, срезая его и откладывая в сторону.       Садовые инструменты были ему знакомы и понятны еще с детства - когда мама еще не болела, она все солнечные дни проводила в саду, и по мере своих скромных детских сил, Кеншин учился помогать ей на земле. Денег у них особо никогда не водилось, и собственный сад позволял сильно экономить на продуктах, нередко кормя всю их небольшую семью и после того, как сад покрывался толстым слоем снега.       И если в остальном Кеншин был неуклюжим и неуверенным, то на земле он чувствовал себя совсем по-другому. Земля успокаивала, не смеялась над ним и не приносила боли или страха. И он был безмерно рад, что старик разрешил ему помочь. Но особенную благодарность он испытывал к Кингу, ведь именно он отправил его сюда. Госпожа Цуки обещала, что он скоро приедет, но было неизвестно, когда именно и Кеншину становилось грустно, что он не мог передать ему лично эту благодарность за спасение его жизни.       Работу он закончил достаточно быстро, очнувшись лишь когда косить было уже нечего. Старик успел вернуться из поместья, и сейчас зашел внутрь теплицы, тихо что-то насвистывая. - Тебя зовут Кеншин, верно? - Да...       Он обернулся, немного напрягая плечи. И увидел, что садовник снял перчатку с руки, протягивая ему ладонь с узловатыми суставами и сморщенной кожей. - Будем знакомы, я Кэзухиро. Но можешь называть меня Хиро. Хорошая работа, Кеншин, - он кивнул на грядки, посыпанные каждая порцией свежескошенной травы. - Очень приятно... - Кеншин в свою очередь протянул свою ладошку и мягко пожал ладонь старика. - Вот и хорошо. Чтож, теперь можно все рыхлить и смешивать траву с почвой.       На этот раз старик остался, работая вместе с Кеншином. Работа спорилась, почва перекопанная ими стала рыхлой и слегка влажной. Так же они перебрали ее от мусора и старик засыпал что-то из белого мешка, стоявшего у стены. Запах был неприятным, но смешавшись с землей стал намного слабее.       Старик оказался очень интересным собеседником. Вернее, он говорил обо всем, а Кеншину оставалось только кивать или слушать, но это не было плохо. В его компании было уютно. Он много рассказывал о растениях, как их правильно выращивать и о том, о чем Кеншин никогда не думал до сегодняшнего дня.       Под конец оба были в земле, уставшие, но удовлетворенные результатом. - Что ж, посмотрим, что из этого выйдет чуть погодя. Спасибо тебе за помощь. - Не за что... А.. Господин Кэзухиро, могу ли я почаще приходить и помогать вам? - Скоро работы на земле почти не останется... Зима скоро. Если ты хочешь, ты можешь приходить просто так. - Правда? - А почему нет? Я точно не был бы против компании. - Хорошо, тогда, я приду.