Тени прошлого.

      В эту ночь ему особенно не спалось, и оставив тщетные попытки заснуть, он сел в кровати.       Вопросы, остававшиеся без ответа накапливались, занимая большую часть его мыслей, не давая ему покоя даже по ночам. Его начали преследовать кошмары, и неприятным бонусом обострились тревожные мысли о том, что ему пришлось пережить за такой короткий промежуток времени. Словно, они дожидались, когда мальчик освоится на новом месте, расслабится и будет застан ими врасплох.       Стоило лишь прикрыть глаза, его разум собственнически захватывали мысли о предательстве отца, об убийстве Морикавы и о том, что Кинг остался среди якудза совершенно один. Беспокойство за его жизнь не давало Кеншину сомкнуть глаз. Да, он и до этого жил с ними под одной крышей, но он убил их человека, и не абы кого-то, а зама главы! За это грозила жестокая расправа, и даже такой ребенок как Кеншин это понимал. Однако, Госпожа Цуки на вопросы о нем всегда говорила, что все хорошо, и он приедет, как только освободится.       Но почему он так долго был занят? И какие дела были у него в городе? Он ведь не мог просто забыть о детях, правда же?       Кеншин сел в кровати, сонно зевнув и окинув взглядом их комнату, объятую полумраком. Он вспомнил события прошедшего дня, стараясь разложить их в голове по полочкам и решить, что делать со всем этим дальше.       Распираемый новым ощущением от доверенной ему тайны, Кеншин только об этом и думал, периодически незаметно для себя выпадая из реальности. Со стороны казалось, что он просто витает в облаках, и когда во время ужина к нему подсел Юки в компании Джиро, Кеншин ответил не сразу на его вопросы, с трудом поняв что от него хотят. - Эй, Кеншин, ты в порядке?       Юки замахал ладонью перед его лицом, пытаясь привлечь к себе внимание рыжего мальчика. Тот сморгнул, подняв на него взгляд полный недоумения, словно впервые его увидел. - Юки... Что-то случилось? - Ты не ешь совсем. Все же остынет, или у тебя все утащат. - Да... Извини... - За что? - теперь была его очередь недоумевать, - Ты уверен, что все нормально? Сегодня ты страннее обычного.       Кеншину чертовски хотелось обсудить с друзьями то, что он узнал, но открыв было рот, он тут же захлопнул его, сжав кулачки и мотнул головой.       Болван! Он ведь обещал старику молчать! Это не просто так было тайной и обсуждать это с кем-то, пусть и друзьями так легкомысленно, он не имел никакого права! - Я просто... - он судорожно соображал, что сказать двум парам обеспокоенных глаз, - Думал кое о чем.       Юки плюхнулся напротив, ставя свой поднос перед собой. Джиро по обыкновению занял место рядом с ним, возвышаясь над ними на целую голову даже когда сидел. - Выкладывай! - Я хотел... Хотел узнать, что за дополнительные тренировки у вас с Джиро - нашелся наконец Кеншин, про себя облегченно вздохнув. - Дополнительные? - Юки оторвался от еды, замерев с палочками в руках.       Пусть это и не то, что Кеншин хотел обсудить с ними первоначально, но эта тема также волновала его. На эти специальные тренировки ходили Юки, Джиро и еще пара человек, а другие дети, в том числе и сам Кеншин ограничивались лишь утренней пробежкой, и занятиями в зале перед обедом. И он бы соврал, если бы сказал, что не хотел знать что в этих тренировках было такого особенного, что остальных на них не брали. Долгое время он решался спросить о них, и видимо сегодня это время пришло. - Почему на них ходят не все дети? И что вы на них делаете? - Ну, - Юки покосился на Джиро, и заметив утвердительный кивок, отложил палочки. - Цуки сан обучает нас метать ножи в условленные цели. Она говорит, что это тренировка на меткость, и это поможет нам в будущем. - А еще... Более сложные физические тренировки.       Джиро не без грусти вздохнул, вспоминая о чем-то. - Да ничего они не сложные! Просто ты весишь больше, и тебе тяжелее.       Юки хмыкнул, ткнув более плотного мальчика в живот. Тот дернулся, потирая место укола и пробурчал: - Зато я больше могу поднять, чем ты или Экити.       Кеншин подался вперед, загоревшись еще большим любопытством, услышав имя альбиноса. - Экити? Он тоже с вами ходит?       Юки фыркнул, недовольно поморщившись, явно заметив его восторг. Озорное настроение тут же покинуло его взгляд, и интерес Кеншина к Хисоко казалось раздражал его. - Раньше ходил. А почему это тебя так волнует? - Ну... Просто интересно. - Кеншин стушевался, видя искры негодования в глазах Юки, - Но почему... Ты так его не любишь? Я ни разу не видел, чтобы вы дрались, или даже разговаривали... - Да потому что он ненормальный. А на этих тренировках он отрывается по полной. И бьет в полную силу. А один раз метнул нож в меня, благо промахнулся. Цуки сан ему сделала выговор, и наказала отстранением, но едва ли он из-за этого расстроился...       Желая согнать усталость, он потер ладонями лицо, тихо вздохнул и спустил ноги с кровати, пытаясь нащупать ступеньку лестницы.       Нужно было проветриться.       Поместье дышало тишиной и умиротворением, все остальные дети спокойно спали. В коридоре, если судить по темной полоске под дверью свет уже не горел -  Госпожа Цуки выключала его, когда все дети перед сном уже сходили в ванную и находились в комнатах до самого утра.       Закусив кончик языка и сосредоточившись на том, чтобы не создавать лишнего шума и не разбудить каким-нибудь неаккуратным движением Юки, Кеншин тихо сполз с лестницы на пол и встал босиком на холодный пол, вызвав табун мурашек, промчавшихся вдоль позвоночника. Если он хотел выйти сейчас на улицу, следовало одеться потеплее.       На стуле лежала его оставленная перед сном форма, но первым делом он подцепил с перекладины под сидушкой носки, быстро надев их на одеревеневшие от холода ноги. Сразу стало лучше.       Он быстро влез в штаны из грубого материала и накинул куртку,  которую застегнул на все пуговицы до упора. Но когда влезал в кроссовки, те издали предательский скрип, который прозвучал для него подобно выстрелу в этой оглушающей тишине и он рефлекторно замер, присев на одно колено. Медленно обернулся в сторону кровати. Юки продолжал спать, обхватив руками подушку и во сне откинув от себя одеяло.       Прислушавшись еще, он убедился, что никого не разбудил и поторопился выскользнуть из комнаты в пустой коридор, оказавшись во власти густой темноты, обступившей его со всех сторон.       Когда-то он боялся ее, думая, что там его поджидают монстры, которые сразу же схватят его, как только он окажется в ней. Но теперь, когда все страшное с ним уже произошло, а в темноте за столько лет он не встретил ни одного из тех страшилищ, что рисовало его богатое воображение, страха в нем больше не было.       Темнота не била его, и не кричала, дыша перегаром. Она просто была, подобно солнцу днем, или воздуху, которым он дышал. И сама по себе не представляла для него никакой опасности. А выпрыгивать на него из темноты здесь было просто некому - они находились на закрытой, хорошо охраняемой территории, с Госпожой Цуки, которая охраняла их сон, с пистолетом в кобуре у левой груди.       Потому он, ориентируясь по памяти спокойно дошел вдоль стены мимо детских спален и ванной, оказавшись на площадке лестницы над вестибюлем. Лунный свет проникал сквозь большие зашторенные окна, наполняя все очертания в доме каким-то призрачным очарованием. За все это время Кеншин так и не смог привыкнуть к такому обилию вещей и пространству поместья.       Большие напольные часы в углу мерно щелкали, показывая половину третьего ночи. Бой на них не работал, во избежание беспокойного сна у всех постояльцев приюта, но однажды Госпожа Цуки поддавшись на многочисленные уговоры детей, все же включила его. Они стояли у нее за спиной, с жадностью наблюдая, как она открыла стеклянную дверцу часов и достав из их недр маленький заводной ключ, вставила его в небольшое отверстие рядом с цифрой девять и несколько раз провернула его с характерным стрекотом. А после, передвинув стрелки на без одной минуты двенадцать, закрыла дверцу. Они завороженно ждали эту минуту, боясь пропустить момент, когда же все начнется.       Но пропустить его было невозможно. Весь первый этаж к восторгу детей заполнил громкий и ни на что не похожий звук, которого никто из них в жизни не слышал. Это были волшебные мгновения и он, спустившись по лестнице, остановился напротив этих часов, воскрешая этот звук в своей памяти. Часам было уже очень много лет, и очевидно, они были привезены сюда с континента. Скорее всего, бабушкой Экити.       Кеншин еще раз окинул вестибюль взглядом, поднял взгляд на богатую люстру под потолком и содрогнулся. Это поражало его до глубины души. Само осознание того, что до них по этому дому ходили совершенно другие люди, которые могли себе позволить такие предметы роскоши.       Никто даже подумать не мог, что все это в конце концов совершенно чужим людям...       Он подошел к массивной двери и потянулся к ручке, надавив на нее всем телом. Как и ожидалось, дверь не поддалась - кто-то из персонала, или сама Госпожа Цуки закрывала эти двери на ночь. Видимо, оставлять двери открытыми всегда привык только его отец, у всех остальных был принят другой уклад.       Окно казалось куда более сговорчивым, и хотя с трудом, ему удалось забраться на подоконник и открыть засов на раме, впуская внутрь дома холодный ночной воздух. Кеншин было вылез на улицу, но тут до его ушей донеслись обрывки человеческой речи прямо рядом с окном и он замер, прислушиваясь.       Говорили двое - мужчина и женщина, он видел их силуэты на главной лестнице. Женский голос явно принадлежал Цуки, а мужской, холодный и четко выговаривающий слова... Не может быть! Кинг?!       Подслушивать за кем-то у Кеншина не входило в привычку, потому что чаще всего он слышал что-нибудь крайне неприятное. Но тот факт, что прямо сейчас в поместье находился Кинг, заставил его остаться и обратиться в слух, спрятавшись за выступающей рамой окна.       Силуэты взрослых поднимались по лестнице, направляясь внутрь поместья. - Не злись, Цуки. - Не злиться? И как я могу не злиться, если ты сначала ввязываешься во все это, а потом исчезаешь на долгое время, ничего не сообщив нам о фактической обстановке! Ты хоть понимаешь насколько это было опасно, весь твой план?! - Тише... Но он ведь сыграл. Мы поставили на кон все, что имели, а обрели в сто крат больше. И я отомстил за Ганзо и Асами.       Повисла небольшая пауза. Оба взрослых молчали, и тишину ночи нарушали лишь идущие часы. Когда Госпожа Цуки заговорила, ее сильный голос звучал устало. - Ты мог погибнуть, и тогда... Уже ничего бы не имело смысла. - Ответственность, которую я взял на себя за всех этих детей, и за всех тех, кто работает здесь... Я не имею права проиграть. Чтобы не случилось.       Голос холодного человека звучал необычно мягко и успокаивающе. Кеншин слегка выглянул, увидев как они остановились на ступенях и Кинг коснулся щеки Госпожи Цуки, а та прильнула к нему, словно ласковая кошка. Свет уличного фонаря касался их фигур, давая возможность Кеншину разглядеть их эмоции на лицах. Нечто подобное он видел между мамой и отцом, но это было целую вечность назад. - Это всего лишь слова, Кинг. А что они могут против шальной пули? Думаешь, я могу расслабиться, сидя здесь с оравой малолетних детей и пытаться жить обычной жизнью мамки-наседки, пока ты там переворачиваешь в одиночку весь преступный мир Японии? - Мне помогают люди из клана, и Айзек тоже не остался в стороне. У нас достаточно сил, чтобы удержать эту власть, и прочно обосноваться на посту главы... - Дети спрашивают о тебе.       Кеншин сглотнул, памятуя о том, как подходил к Госпоже Цуки и расспрашивал о том, когда приедет Кинг, и все ли с ним хорошо. Понравится ли об этом знать холодному человеку? - Цуки, если я останусь сейчас, не закончив то, что начал, дележка сфер влияния не прекратится никогда. - Позволь закончить Айзеку. Ты нужен детям. И мне.       Вновь воцарилась тишина, и Кеншин, не рискуя слишком часто выглядывать из укрытия, чтобы оставаться незамеченным, мог лишь предполагать, что происходит на лестнице. До его ноздрей дошел табачный дым - кто-то из взрослых закурил. - Они сейчас лишь укрепляют свои тела, и чтобы переходить к другим тренировкам, нужен кто-то более опытный. Я уже давала оружие нескольким, показывала, как им пользоваться, но едва ли отработка ударов на мишени или манекене отражает истинную суть того, что их ждет в дальнейшем. Другие дети вызывают во мне сомнения... - Ты сомневаешься в их эмоциональном состоянии? - Экити только недавно начал разговаривать, общение с другими идет туго, хотя на тренировках он выкладывается на полную. Но он агрессивен, и я ничего не могу сделать с ним. Он слушается лишь тебя. А Кеншин, новый мальчик, он очень... Мягкий. Вряд ли он когда-нибудь сможет преодолеть это. Ты действительно уверен в том, что хочешь научить их всему? - Самое ужасное, что могло с ними случиться, уже случилось, Цуки. Мир прожевал и выплюнул их на обочину жизни, не дав ничего, кроме ночных кошмаров, страхов, неуверенности, комплексов... Я превращу это в силу. И такую, которую будут уважать и бояться.       Слушая это, Кеншин забыл, как дышать, боясь даже сдвинуться с места.       Вот для чего нужны были эти тренировки! Кинг не сомневался в них и хотел сделать их сильнее! Но Госпожа Цуки считала его не готовым для них, слишком мягким. Возможно ли было это изменить и доказать взрослым, что он не хуже Юки?       В памяти всплыли слова Кинга, когда он стоял в ванной, мокрый от воды и пота, напуганный убийством Морикавы, которое произошло на его глазах. Этот мир будет жесток к тебе, и если ты останешься таким же мягким и добросердечным ребенком, он пожрет тебя. Слышишь? Закрой свое сердце.       Он медленно сжал кулаки. - Так значит... Ты останешься? - Да. Думаю, ты права. Айзек справится. В конце концов, самый трудный этап мы преодолели.       Раздался звон ключей. Гулко лязгнули петли и входная дверь открылась, впуская взрослых внутрь поместья. После чего Госпожа Цуки закрыла дверь с характерным звуком. Услышав это, Кеншин замер, перебирая в голове варианты того, как остаться незамеченным. Спрятаться за занавеску и дождаться, пока они уйдут, надеясь на удачу показалось ему крайне глупым - Госпожа Цуки вероятнее всего заметит открытое окно и пойдет его закрывать, и найдет его там. Выкрутиться тем, что ему не спалось, или он забыл, где туалет не получилось бы - он был полностью одет в их форму.       А потому, Кеншин выскользнул за окно, почти изящно приземлившись в кучу листьев между деревьями, что росли возле окна. Он спрятался за ствол одного из них, переводя дыхание от гулко бьющего в груди сердца, словно молотом по наковальне. Вроде бы, никто не гнался за ним, но ощущение, что разговор не предназначался для его ушей, не покидало его, наполняя Кеншина тревогой.       Выждав еще немного, он несколько раз вдохнул наполненный запахами влажной земли и прелой листвы ночной воздух, успокаиваясь. Взрослые, если судить по тишине в поместье не обратили внимание на открытое в холле окно и он воспользовался этим, торопливо влезая обратно, решив, что ночных приключений с него достаточно и самое время вернуться в постель, пока его не хватились.       Кинг был жив и судя по разговору, у него все получилось, хотя у него все еще оставались какие-то проблемы. Но несмотря на это, он наконец приехал, и обещал, что останется. Значит завтра он наконец сможет пообщаться с ним и спросить о том, что его волновало последние дни. А именно, про Экити.