Частичка тьмы в разбитом сердце

      Полночь. Тихий шелест ветра скользил по кронам деревьев Запретного леса за окнами. Лунный свет, едва заметный и спокойный, проникал в кабинет, где в воздухе стоял терпкий запах пыльных книг, чернил и лёгкий аромат лимонных леденцов.       Тишину нарушил лёгкий скрип открывающейся двери. Вошедшим был Северус Снейп.       — Итак, Северус, чем ты меня порадуешь? — спросил директор, положив в рот лимонный леденец.       — Я сделал ровно так, как вы просили. Я зашёл к ним в гостиную и сообщил информацию, — доложил Снейп.       — Это замечательно, пока все идёт так, как нужно.       — Альбус, — начал он, — Они сблизились. мисс Грейнджер после распределения постоянно находится в компании Малфоя, Нотта, Забини и Паркинсон. Они действительно дружат, как бы странно это ни звучало. Но что не менее удивительное, Поттер и Уизли тоже с ними. После той драки, они стали проводить время вместе и никаких конфликтов не возникало. Я до последнего не верил в возможность такого развития событий. Должен признать, мисс Грейнджер благотворно влияет на всю эту шайку.       Дамблдор был приятно удивлен.       — Это отличные новости, Северус. События складываются лучше, чем мы могли ожидать. Именно то, что нам сейчас необходимо. Они те, кто смогут быть по обе стороны, но держать себя по одну.       — Есть ещё кое-что…весьма любопытное. Гермиона. Вы были правы профессор. Её разум... он действительно непроницаем. Я попробовал войти в него мельком, чтобы проверить это, но отскочил, словно от стены.       — У Гермионы особенный дар, Северус. Она этого не подозревает, но это часть её природы, — тихо начал Дамблдор, взгляд его был устремлён куда-то в окно. — Её мать родилась в семье с магическими корнями. Когда-то их предков звали Хранителями знаний. Женщины из этой семьи обладали редким, почти утерянным свойством — естественной защитой разума. Не хорошо развитым навыком окклюменции, а врождённой непроницаемостью. Такого я не встречал уже много лет.       Снейп вскинул бровь, в его голосе послышалось раздражённое недоумение:       — Почему мне не было об этом известно?       — Потому что никто этого не знает. Даже в Министерстве нет упоминаний. Ее семья растворилась в мире магглов, и мать Гермионы решила отречься от прошлого. Но я знал её бабушку. В молодости мы пересекались. Когда Гермиона поступила в Хогвартс, я почувствовал это сразу, но не был уверен до конца. Но теперь…       Он перевёл взгляд на Северуса.       — Ты сам это увидел.       Снейп медленно кивнул, будто подтверждая то, что никак не хотел принимать.       — И Вы полагаете, что Темный лорд… поверит ей? Просто так?       — Да. Он не сможет зайти в ее сознание. А её ум, её амбиции, стремление к знаниям — всё это может показаться ему очень полезным. Он всегда тянется к тем, кто выделяется,кто опасен. Жаждет заполучить их на свою сторону. Ты уже делился со мной, что он намерен забрать Грейнджер себе, что он неоднократно высказывался о том, что ее способности ему будут необходимы и он даже закроет глаза на ее происхождение.       — Это слишком рискованно, — медленно произнёс Снейп. — Даже для неё.       — Поэтому ты и будешь приглядывать за всеми ними, Северус, — спокойно сказал Дамблдор.       Секунду в кабинете царила тишина, лишь тихое потрескивание пламени в камине нарушало её. Затем Снейп медленно заговорил, словно обдумывая каждое слово:       — Сегодня утром я был в Малфой-меноре, — наконец произнёс он. — Нарцисса. Она рассказала мне всё.       ...Северус прошёл по коридору, сопровождаемый тенью домового эльфа, который, как обычно, не проронил ни слова. В доме витал запах лака, пыльного дерева и тонких благовоний. Всё здесь было слишком чистым, слишком выверенным — как маска, надетая на дом, в котором давно не чувствовалось уюта.       — Он ждёт вас в библиотеке, профессор, — прошептал эльф и исчез.       Но Северус не пошёл к Люциусу. Он свернул вправо — к лестнице, ведущей в зимний сад. И точно: там, как он и ожидал, в мягком кресле у стеклянной стены сидела Нарцисса.       Она была бледнее обычного. Пальцы сжимали чашку с остывшим чаем. Снейп остановился рядом, не говоря ни слова.       — Я знала, что ты придёшь, — тихо произнесла она. — Мне нужно было, чтобы ты пришёл.       Северус опустился на стул напротив.       — Что-то случилось?       Нарцисса не сразу ответила. Её взгляд был устремлён в сад, где, несмотря на зиму, цвели зачарованные белые розы.       — Нам велели. Всем. — Ее голос дрогнул. — Написать письма нашим детям. Это приказ Лорда. Он хочет, чтобы они присоединились.       Снейп молчал. Только тень прошла по его лицу.       — Они ещё дети, — почти прошептала она. — Северус, он же только-только стал взрослым.., — отчаянно произнесла Нарцисса. Она была готова пойти на что угодно, лишь бы уберечь своего сына.       — Ты не одна, — тихо сказал Снейп. — Я видел, как он изменился. Гермиона влияет на него. Он уже другой.       Нарцисса наконец посмотрела на него. В глазах безмолвная мольба.       — Я видела это, да. И потому я пишу ему письмо словами, которые от нас ждут. Но между строк я надеюсь, он прочтёт то, что я не могу сказать. Я надеюсь, что он выберет по-своему.       Северус кивнул.       — Такие письма придут и Тео, и Блейзу, и Пэнси. Их семьи боятся и поэтому пишут, как требуют. Но их сердце рвётся так же, как и у меня.       Нарцисса выпрямилась. В её голосе прозвучала сталь:       — Он не должен стать как его отец. Он должен стать лучше. Ты ведь не оставишь его, если всё пойдёт не так?       — Нет, я не оставлю его, — твёрдо произнёс Северус. — Ни его, ни остальных.       Нарцисса слабо кивнула, будто это обещание дало ей право дышать.       — Тогда иди. Скажи Альбусу. Пусть знает. Пусть будет готов. Они — всё, что у нас осталось.       Дамблдор какое-то время молчал. Он смотрел в огонь, будто ждал, что тот сам подскажет ответ.       — Значит, письма будут? — спросил он наконец.       — Да, — ответил Снейп. — Пока ещё никто из детей их не получил. Но семьи уже начали писать, как я и сказал.              — Северус, ты считаешь они готовы?       — Пока нет. Они даже не знают, что надвигается. Скоро они получат письма и каждый останется наедине со своим решением.       — Не останется, — сказал директор. — У них есть друг.       Снейп взглянул на него.       — Грейнджер?       — Она стала их опорой, — кивнул он. — И если они пойдут с этим к кому-то, то к ней. Они держатся друг за друга, потому что рядом с ней не страшно. Она как тихий угол, где можно выдохнуть.       — Я это тоже заметил. Особенно Малфой. Он тянется к ней, хотя делает вид, что всё по-прежнему. Сам себя хочет убедить, что все не так.       — А все не так?       Снейп покачал головой.       — Нет. Они действительно изменились. Все пятеро. Между ними теперь что-то есть общее. Что-то большее, чем просто случайное распределение.       — Думаешь, справятся?       — Я думаю, да. У них достаточно ума, чтобы понять, где ложь. И достаточно упрямства, чтобы не поддаться. Особенно если будут держаться друг за друга.       Дамблдор чуть улыбнулся.       — Тогда всё не зря.       — Но они дети, Альбус..       — Ты рядом?       Снейп утвердительно кивнул.       — Я с ними.       — Этого достаточно, — тихо сказал Дамблдор. — Пусть получат письма. Пусть сделают свой выбор. Главное — чтобы он был их.

***

      Хогвартс спал. Узкий коридор пятого этажа, казалось, вытягивался до бесконечности, освещённый только тусклым светом парящих факелов. Гермиона шла первой, держа в руках список дежурных маршрутов. За её спиной раздавались неспешные шаги Тео.       — Прямо-таки честь патрулировать коридоры в твоей компании, Грейнджер, — сказал он, — надеюсь, ты не собираешься читать мне лекции о важности дисциплины?       — Не переживай, Нотт, — спокойно ответила она, — я ещё не настолько отчаялась, чтобы тратить время на твое перевоспитание.       — А зря, — отозвался он. — Думаю, из меня вышел бы вполне примерный ученик. Если бы, конечно, кто-то вдохновлял, — тягуче протянул он.       — Попробуй вдохновиться сам собой. Тебе ведь и так хватает самомнения.       — Ты удивишься, насколько оно оправдано, — Тео догнал её и, насмешливо склонив голову, заглянул в список у неё в руках. — О, мы идём к лестнице у западной башни? Как интригующе.       — Там чаще всего прогуливаются нарушители, — ровно сказала Гермиона, убирая список под мантию.       — Конечно, нарушители. А я-то надеялся на романтику. Видимо, не повезло.       — С твоим чувством юмора тебе давно не везёт.       — Признаю, я тронут твоей заботой, — ухмыльнулся он.       Они снова пошли по коридору. Гермиона не обернулась, но уголки её губ чуть дрогнули, будто невидимая улыбка скользнула на лице. А Тео, заметив это, ничего не сказал. Только шагал рядом молча, спокойно, будто им вовсе не нужно было проговаривать то, что начало складываться между ними. Пусть пока только в тени факелов и случайных слов.       Они уже почти миновали лестницу, когда вдруг раздался еле слышный шорох. Гермиона остановилась и прищурилась в темноту.       — Ты это слышал?       — Ну, если ты про мои мысли, то да, они действительно иногда шумные, — тихо ответил Тео. — Но, боюсь, в данном случае это что-то менее обаятельное.       — Кто бы сомневался, — пробормотала она, медленно доставая палочку. — Люмос.       Свет выхватил из темноты две встревоженные фигуры. Первокурсники. Один из Пуффендуя, другой явно гриффиндорец. Судя по испуганным глазам и мятой форме, у них не было убедительного объяснения, что они делают в коридоре в полночь.       — Мы.. заблудились, — неуверенно произнёс один из них.       — Конечно, — кивнула Гермиона. — Все мы время от времени внезапно забредаем в другой конец замка в пижамах и без причин.       — Пижамы мощный аргумент, — тихо добавил Тео, едва сдерживая улыбку. — Особенно в битве с логикой.       Гермиона бросила на него взгляд, потом снова повернулась к первокурсникам:       — Возвращайтесь в свои спальни. В следующий раз минус двадцать очков с факультета и разговор с Макгонагалл. И поверьте, вы этого не хотите.       Они кивнули, как два цыплёнка, и поспешно скрылись за поворотом.       — Ну надо же, — пробормотал Тео, когда они остались одни. — Ты можешь быть пугающей. Прямо ощущение, что ты способна изгнать грех одним взглядом.       — Ты просто никогда не видел, как я веду себя на контрольной.       — Уверен, это зрелище не для слабонервных.       — Верно подмечено.       Они снова двинулись вперёд. В коридоре было тихо. Только их шаги и редкое потрескивание факелов.       — Грейнджер, — произнёс Тео после паузы, чуть тише, чем обычно. — Ты скучаешь по своему факультету?       Она чуть нахмурилась.       — Иногда. Но, знаешь, я не чувствую себя здесь чужой.       Тео кивнул, будто это был ответ, который он ждал.       — Ну, тогда считай, ты официально прошла посвящение в слизеринцы. Мы, конечно, всё ещё сомневаемся, но терпим, — пошутил Нотт       — Терпите? — она вскинула бровь. — Какая честь, — ухмыльнулась Гермиона, понимая, что он шутит.       — Огромная. Мы вообще великодушные.       — Особенно в сочетании с язвительностью.       — Это у нас в крови.       — Сочувствую.       Он усмехнулся, и на мгновение всё стало как-то... спокойно. Без напряжения, без лишних слов. Просто они вдвоём, и ночь, и пустой коридор.       Они дошли до конца коридора, остановились у ширмы с вышитым грифоном. Тео посмотрел на неё сбоку.       — Ну что, Грейнджер. Очередное преступление против сна совершено. Думаю, можем считать дежурство успешно завершённым.       — Без серьёзных потерь.       — Спорно. Я, например, почти утонул в твоём ворчании.       — Это была ещё моя мягкая версия.       — Ужасающе.       И всё-таки он улыбнулся. А Гермиона, отвернувшись, тоже чуть заметно усмехнулась. Очень тихо, почти про себя.       Они вернулись в подземелья без лишних слов. Возле входа в гостиную Тео произнёс пароль, и стена раздвинулась, впуская их внутрь.       Внутри царил полумрак. Несколько старшекурсников дремали в креслах у камина, кто-то листал учебник в дальнем углу. Блейз, растянувшийся на диване, лениво приподнял голову:       — Ну что, поймали кого?       — Двоих в пижамах, — отозвался Тео, — мисс Грейнджер в своём репертуаре. Один взгляд, и первокурсники готовы признаться в убийстве директора.       Гермиона фыркнула и, не комментируя, направилась к лестнице в спальню.       — Спокойной ночи, — бросила она через плечо.       — Ага. Приятных снов, гроза первокурсников, — лениво усмехнулся Тео, устраиваясь в кресле у камина.       Она не ответила, но, поднимаясь по лестнице, вдруг заметила, что улыбается.       Гермиона тихо прикрыла за собой дверь и на секунду просто постояла, прислушиваясь к тишине. В комнате было полумрачно. Пэнси спала, укутавшись в одеяло с головой, только слабое свечение от кончика палочки выдавало её присутствие.       Гермиона села на кровать и положила перед собой список маршрутов дежурств. Пару секунд она просто смотрела на строчки, но ничего не читала, мысли всё равно были не там.       Перед глазами стоял коридор, слабый свет факелов, звук шагов по каменному полу. Тео, лениво идущий рядом. Его голос с вечной насмешкой, но почему-то не раздражающей. Взгляд, скользнувший по её рукам, когда он заглянул в список. Его фраза про "вдохновителя". И то, как он шутил, словно нарочно, но не обидно. Просто был рядом. И этого почему-то оказалось достаточно, чтобы в голове крутились глупости.       Она чуть улыбнулась, покачала головой и отложила пергамент в сторону.       На Гриффиндоре, кажется, от неё всегда чего-то ждали. Была обязанность быть лучшей, самой правильной, умной, серьёзной. Идеальной, в общем. Ошибки воспринимались как катастрофы, а не как часть жизни. А тут никто не требует, чтобы она играла чью-то роль. Она может быть собой. Съязвить в ответ, промолчать, улыбнуться не по графику.       И это оказалось странно приятно.       Конечно, вряд ли Тео это заметил. Или, если заметил, то не придаёт значения. Он, скорее всего, так со всеми. Но что-то в этом вечере было другим. Может, потому что им было спокойно. Просто ночь, коридор и они вдвоём.       Гермиона легла на подушку и уставилась в потолок. Мысли не торопились уходить. Обрывки разговоров, лёгкие подколы, его ухмылка всё это будто застряло внутри.       «Он терпит», — вспомнила она, усмехнувшись про себя.       И вдруг стало интересно, а если не терпит? Если ему тоже нравится?       Она закрыла глаза. Ответа не было. Но почему-то эта неизвестность не пугала. Даже наоборот.       Тихий стук. Пауза. И ещё раз. Будто кто-то сомневался, но всё-таки решился.       Гермиона вздрогнула, быстро села и, натянув плед на плечи, подошла к двери. Приоткрыла и увидела Тео. Он стоял в коридоре, руки в карманах, немного взъерошенный, как будто только что прошёлся сквозь ветер. На лице ничего особенного, но в глазах что-то будто бы беспокойное.       — Прости, — сказал он негромко. — Надеюсь, не разбудил.       — Я не сплю, — спокойно ответила она. — Всё нормально.       Пару секунд они просто смотрели друг на друга. Закрывать дверь не хотелось.       — Что-то случилось?       Он пожал плечами:       — Нет. Просто... вдруг ты тоже не спишь. И я подумал...       — Что я с радостью приму ночного посетителя? — усмехнулась она.       — Ну… ты же Гермиона Грейнджер. Всегда на посту, всегда готова к незапланированным вторжениям.       — Особенно от слизеринцев, — добавила она с лёгкой усмешкой.       Он хмыкнул. Потом замолчал, и чуть потупился.       — Я просто... — начал он и замялся. — Подумал, может, тебе не понравилось, как всё прошло. Наше дежурство. Или я что-то не то сказал.       Гермиона чуть удивилась. Она не ожидала, что он вообще об этом задумается. Смотрела на него — и почему-то было спокойно. Он не выглядел таким уж уверенным. Больше — настоящим.       — Тео, — сказала она тихо. — Мне было хорошо. Даже просто было приятно идти рядом. Не нужно притворяться или что-то из себя изображать. С тобой можно просто быть. Это редкость.       Он смотрел на неё чуть дольше, чем нужно. А она не отвела взгляда.       — Тогда хорошо, что я заглянул, — тихо сказал он.       — Я тоже так думаю, — ответила Гермиона. И сама удивилась, как легко это прозвучало.       Повисла тишина. Мягкая, спокойная.       — Ладно, — сказал он чуть позже. — Пойду, пока Блейз не вынырнул из-за угла с блокнотом.       — Уже поздно, — усмехнулась она. — Я уверена, Блейз где-то за углом шепчется с портретами.       — Проклятие, — прошептал Тео и прищурился. — Значит, завтра меня ждёт допрос с пристрастием.       — Не переживай, если что я скажу, что сама тебя позвала.       Он кивнул и сделал шаг назад.       — Спокойной ночи, Грейнджер.       — Спокойной ночи, Нотт.       Она смотрела, как он уходит по коридору, и только когда его силуэт исчез, закрыла дверь.

***

      — Вставай, спящая красавица, — лениво протянула Пэнси, вставая с кровати.       Гермиона застонала, натянула одеяло до подбородка и отвернулась.       — Не сегодня…       Но Пэнси уже стояла рядом и ловко выдернула из-под неё подушку.       — Эй! — Гермиона приподнялась и недовольно зыркнула. — Ты ужасная.       — Спасибо, дорогая. Завтрак через пятнадцать минут, а ты всё ещё выглядишь так, будто полночи думала о слизеринце.       Гермиона фыркнула и уткнулась лицом в матрас.       — С чего ты взяла?       — Потому что ты улыбалась во сне. А ты не улыбаешься просто так.       — Перестань, — проворчала Гермиона, зарываясь обратно.       — Ладно-ладно. Но знай, я всё видела. — Пэнси хмыкнула, подмигнула и ушла в ванную.

      Когда они пришли в Большой зал, было уже довольно шумно. Кто-то зевал, кто-то смеялся, совы прилетали с письмами, тарелки наполнялись сами собой.

      Тео уже сидел за столом, что-то неспешно намазывая на тост. Блейз рядом что-то оживлённо рассказывал Драко, тот в ответ сидел с видом человека, которого вынудили быть здесь силой.       Гермиона опустила взгляд, стараясь выглядеть спокойно. Никакой лишней мимики. Но, конечно, Тео всё равно поднял глаза. Просто посмотрел. Улыбнулся чуть-чуть. Кивнул, как будто между ними не было ничего особенного — просто лёгкое понимание.       И от этого внутри стало как-то тепло.       — О, — сказал Блейз, как только они подошли. — Грейнджер сегодня с каким-то особым сиянием. Дежурства, оказывается, бывают волшебными.       — Утро, Блейз, — проворчала Пэнси. — Серьёзно. Утро. Дай хотя бы допить тыквенный сок.       — Да я ничего. Просто замечаю. Я наблюдатель, не судья, — развёл руками он.       Драко сидел молча, но когда Гермиона села, почувствовала, как он будто чуть напрягся. Его взгляд мельком скользнул по Тео, потом по ней. Никаких слов, но воздух рядом с ним стал ощутимо плотнее.       А Тео как будто ничего не заметил. Спокойно налил чай, а потом поставил чашку перед ней. Не спрашивал, как она любит, но всё сделал правильно. С лимоном и без сахара.       Гермиона взглянула на него. И, сама не заметив, чуть улыбнулась.       Под столом Пэнси легонько толкнула её ногой.       — Что? — прошипела Гермиона, не отрываясь от тоста.       — Ничего, — ответила Пэнси, делая невинное лицо. — Просто наблюдаю.       Она больше ничего не сказала. Но с лица у неё до конца завтрака не сходила довольная ухмылка.       После завтрака Гермиона направилась в библиотеку, ей нужно было побыть в тишине. После всех разговоров и утреннего веселья хотелось вернуться к себе, к привычному порядку. Эссе по зельям терпеливо ждало её внимания, в отличие от эмоций, которые, казалось, в последнее время вовсе не собирались вести себя прилично.       Она только открыла книгу, как рядом кто-то отодвинул стул. Не громко, но уверенно. Она подняла глаза и встретилась взглядом с Драко.       — Ты не возражаешь? — голос был ровным, чуть ленивым, но в нём слышалась привычная колючесть, будто он ещё до конца не решил, как себя с ней вести. Не разобрался сам в себе, хоть и в душе действительно относится к ней с определенной теплотой.       — Нет, садись, — кивнула Гермиона. — Тут, кстати, тише, чем у того окна.       — Да, я заметил, — ответил он и сел, положив книгу на стол. Но не открыл. Просто сидел, молчал. Было видно, что он здесь не ради эссе.       Несколько секунд и он заговорил.       — Ты вообще сегодня спала? — спросил, будто невзначай, не глядя на неё.       — А ты с каких пор следишь за моим сном? — Гермиона с трудом сдержала улыбку.       — Я нет. Но Пэнси утром ворвалась в комнату с трагическим лицом и заявила: «Нотт лишил Грейнджер сна». Не спрашивай, я не вдавался в детали.       — Серьёзно? — Гермиона закатила глаза. — Она в своём репертуаре, — хмыкнула она.       — Да. А потом добавила: «Сиди тихо, не дразни Гермиону». Представляешь? — улыбнулся он, но взгляд стал серьезнее. — А потом добавила: «Нотт всё равно победит». Правда, не уточнила в чем.       Он наконец посмотрел на неё — прищуренно, с почти насмешливым интересом, но взгляд был внимательный. Слишком внимательный.       — Ты... как бы подобрать слово, — замялась Гермиона, — ревнуешь? — тихо спросила она, не отрываясь от пергамента.       Он фыркнул.       — Серьёзно? Это слово ты сейчас решила применить ко мне?       — А что, не подходит? — мягко парировала она.       — Я просто наблюдаю, — пожал плечами он, но в голосе чувствовалась нервная ниточка. — Мне интересно, кто ты на самом деле. Потому что раньше ты была, — Малфой задумался на мгновение, — ну, другая.       — А ты думал, я всю жизнь буду только цитировать правила Хогвартса и ходить за Поттером? — она подняла взгляд, в котором уже не было раздражения. Только спокойная прямота.       — Я думал, ты та, кого мне удобнее не замечать, — честно сказал он. — А теперь ты стала проблемой.       — Проблемой?       — Да, — спокойно кивнул он. — Потому что ты вдруг стала кем-то, кто мне интересен. А это неудобно. Очень.       Она замолчала. Медленно перевела взгляд на раскрытую книгу, но с первой строки не смогла прочитать ни слова. А потом сказала, почти шёпотом:       — Тео просто друг. Он… тёплый и понятный. Иногда мне этого не хватает.       — А я что, ледяной? — чуть усмехнулся Драко, но не язвительно. Больше как будто в попытке понять себя.       — Нет, — покачала она головой. — Ты — сложный. И у тебя внутри много всего. Больше, чем ты сам хочешь показать.       Он посмотрел на неё. Глубоко. Непривычно тихо.       — Осторожнее, Грейнджер, — сказал он после паузы. — Если будешь видеть во мне больше, чем есть, то я начну верить, что это правда.       Она улыбнулась, чуть-чуть. Почти невидимо.       — Может, это и есть правда.       Он ничего не ответил. Просто остался рядом. Открыл книгу, наконец. Но ни он, ни она уже не читали.       Гермиона снова посмотрела на пергамент, и вдруг поняла, что тишина между ними больше не кажется неловкой. Наоборот. В ней было что-то успокаивающее, даже почти уютное.       Но едва она успела сделать пару строчек как раздался тихий, вежливый голос:       — Надеюсь, я не помешал?       Она обернулась. Это был Тео.       Он стоял с книгой в руках и лёгкой полуулыбкой, но в его глазах было напряжение. Незаметное постороннему, но она это почувствовала.       — Тео, привет, — сказала она, чуть теплее, чем надо. — Нет, конечно, не помешал.       — Просто подумал, что ты, возможно, захочешь пересмотреть структуру эссе, — он слегка поднял книгу, — здесь есть неплохой разбор эссенций третьей ступени.       — О, спасибо, это как раз то, что мне нужно, — с облегчением кивнула она и потянулась за книгой, её пальцы слегка коснулись его. Он задержал этот жест на секунду дольше.       — Я могу присесть? — спросил он всё так же вежливо, но взгляд бросил не ей, а Драко. И не просто взгляд, а такой, будто они тянут невидимый канат, и Гермиона на середине.       — Места много, — отозвался Малфой, не поднимая глаз от книги. Слишком спокойно. Даже нарочно спокойно.       Тео сел рядом с другой стороны от Гермионы. Теперь она оказалась между ними, будто невзначай. Только вот воздух стал гуще.       — Ты как, нормально выспалась? — спросил Тео тихо, наклоняясь ближе. — После вчерашнего.       Драко, не отрываясь от страниц, фыркнул. Тихо, но достаточно, чтобы его услышали оба.       — Да, спасибо, — ответила Гермиона, ловя себя на том, что ей немного душно от такого количества внимания.       — Я вчера долго думал, — начал Тео, чуть откинувшись назад, будто невзначай, — о том, как важны моменты, когда можно быть просто собой, без ролей. Особенно ночью.       Гермиона подняла взгляд. В голосе Тео не было пафоса, только мягкое тепло и та самая тень намеренной непринуждённости, от которой внутри что-то дрогнуло.       — Например?       Он ухмыльнулся.       — Например, когда ты стоишь в коридоре в пижаме, а перед тобой девушка, с которой хочется говорить до утра. Ни о чём и обо всём.       Он не глянул на Драко. Но сказал это с такой нарочитой лёгкостью, что каждый намёк резонировал в воздухе.       — Сомневаюсь, что ты там обсуждал домашку, — сказал Драко, не кидая на него взгляда.       — Ну уж точно не зелья, — усмехнулся Тео. — Хотя, признаюсь, твоя способность слушать, — он уже обращался к Гермионе, — удивительно целебная. Особенно в час ночи, в тишине.       Он бросил взгляд на Драко, буквально на долю секунды.       — Ты ведь прав, Малфой, — продолжил он, обратившись уже напрямую, — ночью люди показывают, какие они на самом деле. Правда, для этого рядом должен быть кто-то, кто способен видеть.       — Удивительно, — ответил Драко ровно. Он по-прежнему сидел, уставившись в страницу. — Ты так часто рассуждаешь о честности, будто у тебя на неё монополия.       — Нет, конечно, — пожал плечами Тео. — Просто я умею ей пользоваться.       Он снова повернулся к Гермионе.       — В общем, если захочешь повторить ночную терапию, то ты знаешь, где меня найти.       Он поднялся. Медленно, не спеша. Взгляд задержался на ней, чуть дольше, чем следовало бы.       — Не скучайте, — бросил он и ушёл.       Наступила тишина.       Драко сидел молча. Его пальцы крепко сжимали край книги. Он не шевелился, но чувствовалось — под кожей что-то пульсирует. Невысказанное. Острое.       — Он просто хотел помочь с эссе, — тихо сказала Гермиона.       — О, я даже не сомневаюсь, — процедил Драко.       — Драко…       — Что? — Он повернул к ней лицо. И в глазах — никакого ледяного спокойствия. Только живое раздражение, которое он старательно прятал под видом насмешки. — Разве я спорю?       Она просто смотрела. Она понимала, что это был не холод. Это была защита. А те, кто защищаются, могут ранить сильнее всего.

***

      Блейз сидел в кресле, закинув ногу на ногу, листал «Пророк», когда дверь распахнулась с таким грохотом, что газета вылетела из рук.       — Твою… — пробормотал он, обернувшись. — Ты вообще слышал про понятие «просто войти»?       — Не сейчас, — рявкнул Драко. — Просто заткнись и послушай.       Блейз приподнял бровь, но промолчал.       Драко прошёл через комнату, остановился у камина, опёрся обеими руками о мраморную кромку.       — Он с ней говорил. Опять. Передо мной. И знал, что я рядом. Знал, что я всё слышу.       Блейз даже не спрашивал, кто «он» и кто «она». Всё и так было ясно.       — Тео?       — Да. Тео, чёрт бы его... — Драко резко выдохнул, выпрямился, заложил руки за голову. — Ты знал, что он был влюблён в неё ещё на Святочном балу?       — Ну… — Блейз пожал плечами. — Я догадывался.       — А я знал. И всё равно вёл себя, как будто… будто это ничего не значит для меня. Будто я выше этого. Будто она для меня просто Грейнджер, просто раздражение.       Он сорвал с себя галстук, швырнул на диван.       — А теперь я стою рядом, слушаю, как он ей говорит о ночных разговорах, о каких-то там «настоящих моментах», о том, как с ней легко быть собой… А я что? Я молчу, как идиот. Я даже не умею с ней говорить так.       Блейз молчал. Просто смотрел. Не потому что не знал, что сказать, а потому что понимал, что Драко впервые говорит это вслух.       — Я всё время держусь. Всё время думаю, что вот ещё чуть-чуть и отпустит. Что я перерасту, что это пройдёт. Но она… Она становится только ближе. Хотя должна быть чужой для меня. Должна.       Драко сжал кулаки.       — А Тео? Он знает. Знает, что я чувствую. И всё равно прётся, как будто имеет право. Как будто у нас тут соревнование, и он уже в финале, а я даже заявку не подал.       — А ты подай, — спокойно сказал Блейз.       Драко обернулся резко:       — Что?       — Подай. Сделай хоть что-нибудь, кроме вот этих истеричных проходок по комнате. Если она тебе важна, то борись. Или отступи. Но выбери хоть что-то, пока не поздно.       — А если я всё испорчу?       — Так ты уже почти это сделал, — пожал плечами Блейз. — Так что либо порть до конца, либо спасай, пока ещё есть, что спасать.       Драко сел в кресло напротив.       — Я не знаю, как.       — Тогда начни с простого, — сказал Блейз, откидываясь обратно и поднимая журнал. — Перестань делать вид, что тебе плевать. Хотя бы перед ней.       После недолгого молчания Блейз вышел из общей гостиной Слизерина, прикрыв за собой дверь. После разговора с Драко внутри всё будто звенело. Слишком много мыслей и слишком мало желания разбираться в них. Он не знал, куда идёт, пока не оказался у глухой стены. Выручай комната, как всегда, к месту.       Она открылась сразу. Будто ждала.       Внутри был знакомый рояль, круглая лампа сверху, мягкий свет, падающий на клавиши. Он облегчённо выдохнул и сел. Провёл пальцами по белым и чёрным полоскам, чуть надавил. Звук разлился по комнате. Именно такой, какой ему был нужен.       Блейз не искал мелодию. Он просто играл, позволяя пальцам говорить за него.       Прошло минут десять, может больше, прежде чем он услышал, как дверь приоткрылась.       — О, — голос был тихим и удивлённым. — Это ты?       Он обернулся. Джинни стояла в проёме. Рыжие волосы были собраны в небрежный пучок, на плечи накинут кардиган. В руках блокнот и перо.       — Я услышала музыку, — пояснила она. — Решила посмотреть, кто играет.       Он кивнул, слегка сдержанно. Не то чтобы против её компании, просто не ожидал.       — Комната пустая, если хочешь остаться, — сказал он.       — Спасибо, — тихо ответила она и прошла внутрь.       Она села в кресло у стены. Не слишком близко, но и не слишком далеко. Открыла блокнот, будто собиралась что-то записывать, но вместо этого просто смотрела на его руки.       — Ты хорошо играешь, — сказала она спустя минуту.       — Спасибо, — он не стал добавлять, что никогда не учился. Комната просто знала, чего он хочет.       Она замолчала, немного понаблюдала за ним и потом вдруг спросила:       — Ты и правда дружишь с Роном?       Он усмехнулся, не отрывая взгляда от клавиш.       — Ага. Иногда даже сам удивляюсь.       — Никогда бы не подумала. Он в детстве всё время ворчал, что ты "слишком важный слизеринец, который смотрит на всех свысока".       — А теперь я с ним играю в шахматы в комнате Гриффиндора, — спокойно ответил Блейз. — Мир страннее, чем кажется.       Джинни улыбнулась. Немного смущённо.       — А ты… часто играешь?       — Когда не хочу думать или говорить.       — Понимаю.       Она снова замолчала. Просто сидела. В комнате было тихо, только музыка ложилась на воздух мягкими аккордами.       — Можно... — замялась она, — можно сесть рядом?       Он кивнул.       Она подошла и села сбоку, чуть наклонившись, чтобы видеть его руки. Было что-то почти детское в том, как она наблюдала — с интересом и без попытки казаться умнее, чем есть.       — Я тоже пыталась играть когда-то, — призналась она. — На домашнем волшебном фортепиано. Оно подстраивалось под чувства, и однажды оно просто замолчало, когда я злилась. С тех пор не играю.       — Это не про технику, — сказал он, — больше про желание быть честным.       Она смотрела на него внимательно, но без напряжения. Как будто в нём находила что-то неожиданное.       — А у тебя была девушка? — спросила она вдруг.       Он фыркнул.       — Это сейчас допрос?       — Нет, просто интересно. Ты кажешься закрытым, но в то же время таким, что в тебя легко влюбиться.       Он чуть повернул голову в её сторону.       — А ты?       — Что я?       — Влюблялась?       Она усмехнулась.       — Конечно. Иногда очень глупо.       Он снова опустил взгляд на клавиши, но пальцы остановились.       — А сейчас?       Джинни посмотрела в сторону, будто что-то прикидывала, потом снова перевела взгляд на него.       — Сейчас я просто хочу, чтобы кто-то рядом был настоящим. Без какой либо игры.       Он долго молчал, прежде чем снова сыграл аккорд.       — Может, попробуешь? — сказал он, двинувшись чуть в сторону.       — Играть?       — Почему нет.       — Я ничего не помню.       — Это же не концерт, — мягко ответил он. — Здесь можно ошибаться.       Она нерешительно положила пальцы на клавиши. Они звучали криво, смешно, но Блейз лишь усмехнулся.       — Уже лучше, чем у Тео, — заметил он.       Джинни рассмеялась.       — Это ты его заставлял играть?       — Нет, он сам. Но потом убежал с выражением ужаса.       Они оба засмеялись              — Спасибо, что пустил, — тихо сказала она.       Он кивнул и снова заиграл. А она осталась и больше не смотрела на часы.

***

      Коридоры Хогвартса в это время были странно уютными. Немного затхлый запах старых камней, восковые факелы тихо потрескивали, словно сами зевали от скуки. Ни одного лишнего звука, только собственные мысли, которые никак не хотели замолкать.       Гарри шёл медленно, руки в карманах мантии, без цели. Иногда просто надо идти, чтобы внутри стало чуть тише. Чтобы не думать. Или, наоборот, чтобы хоть как-то улеглось.       Он почти прошёл мимо поворота к библиотеке, когда из-за угла с разбегу вылетела Пэнси. Она чуть не врезалась в него.       — Ой! — выдохнула, хватаясь за сердце. — Ты что, ночной демон, Поттер? Тихий как призрак.       — А ты, как комета, — улыбнулся Гарри, отступая. — Я просто шёл. Не ожидал, что кто-то ещё тут бродит.       — Похоже, мы с тобой в клубе бессонников.       — Без правил и устава, — кивнул Гарри. — Только уставшие лица и тёплая одежда.       Они постояли молча. В этом коридоре было что-то своё, будто их маленький остров среди шума.       — Ну, я, наверное, пойду, — Гарри начал делать шаг.       — Эй, подожди, — остановила его Пэнси. — Хочешь просто посидеть? Там у окна. Я иногда так делаю, когда хочу отвлечься от разных мыслей.       Он посмотрел на неё. Книга под мышкой, волосы чуть растрёпаны, глаза усталые, но добрые.       — Давай.       Они сели рядом и молча смотрели в окно. Там в темноте блестело озеро.       — Все заняты, — тихо сказала Пэнси. — А я тут сижу и думаю, что если долго смотреть на камни, они начнут отвечать.       — Метафора или диагноз? — усмехнулся Гарри.       — Сегодня метафора. Завтра посмотрим.       — Гермиона говорит, что ты на самом деле очень добрая, — сказал Гарри с лёгкой усмешкой. — Просто прячешь это за сарказмом и идеальной укладкой.       Пэнси чуть приподняла бровь, но в глазах мелькнуло что-то мягкое.       — Правда так говорит?       — Да, правда, — кивнул он. — И ещё говорит, что рядом с тобой можно быть собой.       Она замолчала на пару секунд. Потом тихо выдохнула.       — Звучит так, будто она видит меня лучше, чем я сама.       — Она умеет, — отозвался Гарри. — И она не ошибается. Я тоже начинаю это замечать.       Пэнси чуть опустила глаза, на губах появилась лёгкая, почти растерянная улыбка.       — Знаешь, мне иногда кажется, что она изменила мой мир, внесла в него краски.       — Мне кажется, ты ей тоже много дала, — сказал Гарри. — Она с тобой совершенно другая. Улыбчивая, лёгкая...       — Значит, мы друг друга спасли, — тихо произнесла Пэнси.              — Кстати, никогда не думала, что мы с тобой просто сядем рядом и не поругаемся.       — Я тоже. Но тем не менее, мы сидим, — с теплотой в голосе сказал Гарри.       — Наверное, это и есть прогресс, — тихо сказала она. — Или усталость от постоянной войны между нами за все эти годы.       Гарри кивнул. В этом кивке было больше, чем слова.       — Я рада, что Гермиона с нами, — продолжила Пэнси. — Она как будто включила свет, когда ты и сам не подозревал, что вокруг темно.       — Да. И с тобой рядом меньше колкости, ты более искренняя, настоящая.       Она повернулась к нему, чуть наклонив голову.       — Ты пытаешься сказать, что я стала лучше?       — Нет. Я пытаюсь сказать, что ты наконец стала собой. Просто перестала бегать от себя.       Пэнси отводит взгляд, но губы дрогнули в улыбке.       — Хочешь прогуляться? — спросила Пэнси. — Говорят, ходьба помогает от глупых мыслей.       — Ходьба и шоколад, — улыбнулся Гарри.       — У меня есть только книги. Сойдёт?       — Если не будешь читать вслух главы по трансфигурации, — ответил он и встал.       — Обещаю. Только если сам попросишь.

***

      Пэнси тихо вошла в спальню Гермионы. Свет от палочки мягко лег на стены, но в комнате было почти темно — все уже спали, кроме них двоих.       — Не спишь? — прошептала Пэнси, присаживаясь на край кровати.       — Нет, — тихо ответила Гермиона, не отвлекаясь от книги.       — Я сегодня встретила Гарри, — начала Пэнси, глядя в пол. — Мы хорошо провели время вместе.       Гермиона отложила книгу и посмотрела на подругу.       — И как?        — Знаешь, как будто мы оба выдохнули. Он совсем не такой, каким я его себе раньше рисовала. Мы сели у окна, смотрели в темноту и стало как-то спокойно.       Гермиона улыбнулась и обняла себя за плечи.       — Я рада, — сказала она тихо.       — Он много говорил о тебе, — продолжила Пэнси. — Сказал, что рад, что ты теперь с нами, что тебе стало лучше среди нас.       Гермиона отвернулась, но улыбка не сходила с лица.       — Это правда. Мне дико хорошо с вами. Я бы никогда не поверила, что это возможно.       Пэнси сдвинулась ближе и положила руку на плечо Гермионы.       — Спасибо, что ты есть у нас. Без тебя всё было бы иначе, как то слишком пусто.       Гермиона повернулась и встретилась с ней взглядом.       — Всё меняется, да? — прошептала Пэнси.       — Даже Гарри? — улыбнулась Гермиона.       — Даже Гарри, — тихо рассмеялась Пэнси и зевнула. — Я пойду спать.       — Хорошо, спокойной ночи.       

***

      Утро в слизеринской спальне выдалось особенно тихим. Даже факелы будто горели приглушённее. Серое, холодное солнце еле пробивалось сквозь окна. В воздухе висело что-то нехорошее, будто само здание знало, что сегодня произойдёт нечто важное.       Первым проснулся Тео. Он сел на постели, зевая, потянулся — и застыл. На подушке, как вызов, лежал конверт. Тёмный, плотный, с восковой печатью. Знакомая до дрожи печать. Сердце Тео в груди ёкнуло.       Он разорвал письмо.       Почти одновременно зашевелился и Драко. Он поднялся с кровати, натянул рубашку и тут заметил такой же конверт на своей тумбочке. Его пальцы дёрнулись, но он всё равно взял письмо. Уже зная, что это точка невозврата.       — Ты тоже получил? — хрипло спросил Тео.       Драко не ответил. Просто посмотрел на него и кивнул. Потом сел на край кровати и долго смотрел в одну точку. В его взгляде не было страха только глухая ярость и что-то вроде боли.       — Что за… — донеслось из-под одеяла Блейза. Он сел, зевнул, потянулся и тут же замер, увидев такой же проклятый конверт на полу. Забини взял его и прочитал. Его всегда спокойное лицо побледнело.       — Это… это всерьёз? — тихо выдохнул он. — Мой отец, он действительно думает, что я просто возьму и присягну? — неверяще спросил Теодор.       — Им плевать, что мы думаем, — Драко говорил глухо, стиснув кулаки. — Они решили всё за нас. Как всегда.       — Как будто мы вещи, — добавил Тео, морщась.       В этот момент дверь скрипнула, и в комнату заглянула Пэнси. Она была в чёрной шёлковой пижаме, босиком, с распущенными волосами. В руке у неё дрожал точно такой же конверт.       — Вы тоже? — голос у неё был тихий, почти срывающийся. — Я… я прочла и не могу понять. Они… они действительно хотят этого?       — Пэнс… — Драко встал и шагнул к ней. Он взял письмо у неё из рук и взглянул. Его губы сжались. — Это от твоего отца?       — Да, он говорит о правильном выборе. Правильный, — она усмехнулась без радости. — То есть тот, что приведёт к убийствам.       — Мне хочется сжечь это, — пробормотал Блейз, разрывая своё письмо. Бумага вспыхнула, как сухая трава. — Но оно уже в голове. Воспоминания я сжечь не в силах.       — Что будем делать? — Пэнси села на кровать Тео, обняв себя за плечи. — Скажем, что передумали? Что мы не на их стороне?       — Мы не служим Лорду, — сказал Драко. — И не собираемся. Ни один из нас.       — Но мы не можем просто проигнорировать это, — Тео смотрел в пол. — Они следят. Они всегда следят, ты же знаешь.       — Я не хочу быть одной из них, — выдохнула Пэнси. — Не хочу быть частью этого ужаса.       — Значит, мы должны быть вместе, — тихо сказал Блейз. — Только так мы что-то сможем.       — Гермионе нужно сказать, — спустя минуту произнёс Тео. — Она должна знать. Я верю, она поймет нас.       — И Гарри, — добавил Блейз. — Мы не можем от него это скрывать       Все замолчали. Кто-то сел, кто-то остался стоять. Дыхание было тяжёлым. Слов было много, но больше было боли, страха и бессилия. И всё же в этой комнате, впервые за долгое время, они чувствовали, что не одиноки.

***

      Слизеринская гостиная вечером была почти пустой. Зелёные огоньки в фонарях едва освещали мягкие кресла и углы комнаты, отражаясь в воде за окнами.       Гермиона сидела на подоконнике, обернувшись в плед. Она уже почти задремала под шум подводных течений, когда к ней подошёл Тео.       — Гермиона… — позвал он негромко, но с такой интонацией, что она тут же открыла глаза. — Можно тебя на минуту?       Она кивнула. Тео помог ей соскользнуть с подоконника, и они вместе подошли к дальнему углу, где уже сидели Драко, Блейз и Пэнси. Все были молчаливыми, как будто ждали чего-то.       — Что случилось? — спросила Гермиона, опускаясь на диван. — Вы будто…       — Нам утром пришли письма, — перебила её Пэнси. Её голос был ровным, но в нём слышался надлом. — От родителей. Всем сразу.       — Это было… — Блейз сжал в руках тлеющий край письма, — как удар.       Гермиона нахмурилась. Тео подал ей свой конверт. Гермиона провела пальцем по надписи. Она не открывала его, не нужно было. И так всё стало ясно.       — Они требуют, чтобы вы… — она не закончила. Просто встретилась взглядом с Драко. Тот кивнул. Медленно.       — Мне написали, что «время пришло». Что мне пора доказать преданность. — Голос Драко был тихим. Не злым, не обиженным, а просто усталым.       — Я не хочу туда, — Пэнси обняла колени, глядя в огонь. — Не хочу быть частью этого. Ни за что.       Гермиона не сразу нашла, что сказать. Её пальцы машинально сжимали край пледа. И всё же она наконец заговорила, мягко, но уверенно:       — Я не знаю, как это остановить… но я знаю, что вы не одни. Вы больше не одни.       Блейз, всегда сдержанный, вдруг выдохнул:       — Спасибо, Гермиона.Нам правда это очень важно.       Они молчали. В этой тишине было много. Страх, злость, усталость. Но и то, чего им всем давно не хватало — поддержка.       — Мы подумали… — начал Драко, — что необходимо рассказать об этом Гарри. Он заслуживает знать, мы не можем скрывать это от него.       Гермиона кивнула.       — Хорошо. Тогда я сейчас позову Гарри и Рона сюда.       Гермиона вернулась в гостиную Гриффиндора, сердце колотилось. Гарри и Рон сидели у камина — в свете огня их лица казались особенно уставшими. У неё вдруг сжалось всё внутри. Она подошла и остановилась перед ними.       — Вы мне сейчас очень нужны, — тихо сказала она.       Гарри сразу поднял голову. Он знал этот голос — спокойный, но натянутый до предела. Он уже слышал его раньше — перед тем, как начиналось что-то важное, что-то, от чего не отступают.       — Что случилось? — спросил он, вставая.       — Просто… пойдёмте со мной. Объясню по пути. Это касается не только меня, — её глаза метались, и Гарри не стал расспрашивать дальше. Только взял палочку, посмотрел на Рона. Тот вздохнул и поднялся.       — Ну, надеюсь, это не связано с очередной древней тайной или... подземной тварью, — пробормотал он, но пошёл следом.       Гермионе казалось , что путь до Слизеринской гостиной занял целую вечность. Она всё пыталась подобрать нужные слова, но внутри их было слишком много.       Когда они вошли, Слизеринцы уже ждали. Тео стоял, опершись о колонну. Блейз сидел в кресле, сгорбившись, будто устал даже от себя. Пэнси обнимала подушку, уткнувшись в неё щекой. А Драко смотрел в камин, как будто искал там выход. Все подняли глаза, когда вошли Гермиона с Гарри и Роном.       — Все, — сказала она чуть тише, чем обычно. — Я их привела.       Молчание повисло густое, почти липкое. И вдруг Пэнси медленно встала и подошла к Гарри.       — Нам утром пришли письма, — произнесла она. — От родителей. Каждому из нас. Они требуют, чтобы мы присягнули Волан-де-Морту и стали Пожирателями смерти.       Рон открыл рот, но ничего не сказал. Гарри просто застыл, всматриваясь в Пэнси, потом перевёл взгляд на остальных. Блейз достал из кармана остатки своего письма.       — Я сжёг своё, — выдохнул он. — Но этого не развидеть.       — Мой отец написал, что пришло моё время. Что я должен доказать, что достоин быть Малфоем, — Драко говорил хрипло, почти шёпотом. — А я… я не хочу быть монстром. И никогда им не стану.       — Мы все не хотим, — тихо добавил Тео. — Не хотим быть частью этой тьмы. Мы выбрали не его.       Пэнси сжала руки в кулаки.       — Мы решили рассказать об этом Гермионе. Мы знали, что она поймёт. А от вас этого скрывать тоже не могли.       Гарри подошёл ближе. Он смотрел на каждого из них и будто видел их другими. Просто подростками, такими же как он, только с другими письмами. С другим грузом.       — Я не знаю, что и сказать, — прошептал он. — Спасибо, что сказали. Это многое значит.       — Мы… — Драко заговорил, и голос его дрогнул впервые. — Мы не хотим быть в этом одни. И если ты нас примешь, Поттер, если вы примете нас, — он посмотрел на Рона, — мы будем на вашей стороне. До конца.       Наступила долгая, почти болезненная тишина.       Рон откашлялся.       — Ну… если Гермиона вас приняла — значит, вы заслужили второй шанс. Она зря доверять не умеет, — хмыкнул он.       Гарри чуть улыбнулся. А Гермиона почувствовала, как внутри становится легче.       — Спасибо, — сказал Тео. — Правда.       Резкий стук в дверь.       Все вздрогнули. Пэнси обернулась первой, подошла и открыла.       На пороге стоял Снейп. Его лицо было как всегда непроницаемым, но в его глазах, в них было что-то особенное. Как будто он уже знал, о чём они только что говорили.       — Профессор Дамблдор ждёт вас всех. Немедленно.