Частичка тьмы в разбитом сердце

      — Профессор Дамблдор ждёт вас всех. Немедленно.       Никто не стал спрашивать зачем. Все уже понимали, о чём пойдёт речь.       Гарри шёл рядом с Пэнси, чуть позади Блейз и Рон. Тео молча шагал рядом с Гермионой, а Драко был впереди всех. Он будто торопился, хотел пройти через это как можно скорее.       У входа в кабинет Дамблдора их уже ждала профессор Макгонагалл. На ее лице прослеживалась тревога за детей. Детей, которых она знает с самого их детства. Детей, которые теперь вынуждены противостоять тому, против которого никто не осмелится пойти.       — Он вас ждёт, — сказала она.       Дамблдор долго молчал, прежде чем заговорить.       Он смотрел на них не как директор школы, а как человек, который понимает, что сейчас разрушает чужую юность.       — Я не стану вас утешать, — наконец сказал он. — И не буду притворяться, будто у вас есть лёгкий выход. Его нет.       Он медленно прошёлся вдоль стола.       — Письма, которые вы получили, не угроза, а приказ. Отказаться от него открыто вы не можете и каждый из нас прекрасно это понимает.       Пэнси сжала пальцы. Драко не отвёл взгляда.       — Поэтому мы не будем сопротивляться напрямую, — продолжил Дамблдор. — Вы примете метку.       Рон резко вдохнул.       — Вы хотите сказать они по-настоящему станут Пожирателями? — хрипло спросил он.       — Да, — спокойно ответил Дамблдор. — По-настоящему. В глазах всего мира, в глазах самого Тёмного Лорда и его приспешников.       Тишина стала давящей.       — Но это вовсе не значит, что вы станете работать на него, — добавил он мягче. — Это значит, что вы станете работать на нас.       Он остановился и посмотрел на каждого по очереди.       — Драко, Пэнси, Теодор, Блейз. От вас этого ждут. Ваши семьи его старые союзники. Ваше согласие не вызовет подозрений. Более того, отказ был бы подозрительнее.       Драко усмехнулся коротко, без радости.       — А если мы не справимся? — тихо спросил Тео.       — Тёмный Лорд верит в страх, в амбиции, в жажду силы. Вы покажете ему именно это. Ровно столько, сколько нужно и этого будет достаточно.       — А мы? — с тревогой в голосе спросила Гермиона.       Дамблдор посмотрел на неё дольше, чем на остальных.       — Гермиона, Рон, вы займете самую опасную позицию, — сказал он честно. — Вы не из его мира. Именно поэтому он будет наблюдать за вами внимательнее всего.       Рон напрягся.       — Мы будем выглядеть как предатели, — медленно сказал он. — Для всех.       — Да, — кивнул Дамблдор. — И это будет больно и тяжело. Особенно для Гарри.       Гарри поднял голову.       — Я понимаю, — сказал он сразу. — Если это часть плана, я выдержу.       Директор удовлетворительно кивнул       — Есть ещё одна причина, по которой этот план возможен.       Снейп, до этого молчавший, сделал шаг вперёд.       — Я пытался войти в разум мисс Грейнджер, — сказал он сухо. — И не смог.       В комнате стало совсем тихо.       — Совсем? — спросил Блейз.       — Совсем, — подтвердил Снейп. — Словно ударился о стену.       — Гермиона обладает врождённой защитой разума, — сказал Дамблдор. — Это не окклюменция, которой можно научиться. Это часть её природы. Именно поэтому Тёмный Лорд заинтересован в ней. Он видит ее ум, потенциал. Но не может всего этого проверить.       Гермиона побледнела.       — Значит, он захочет использовать меня.       — Да, — не стал отрицать Дамблдор. — Всех вас я научу защищать разум. Вы будете показывать ему только то, что он должен видеть. Страх, вашу лояльность, и, самое главное, разочарование в Гарри.       Рон стиснул зубы.       — Это жестоко.       — Война всегда жестока, — твердо сказал Дамблдор. — Я не прошу вас быть героями. Я прошу вас выжить и помочь выжить другим.       Он сделал паузу.       — Если кто-то из вас к этому не готов и хочет отказаться, сейчас самое время.       Никто не сказал ни слова.       — Тогда запомните главное, — произнёс он. — Вы вместе и вы не предаёте друг друга. Даже если весь мир будет думать иначе.       Он сел обратно за стол.       — С этого момента вы команда. И я беру на себя ответственность за каждый ваш шаг.       Драко вышел из кабинета первым. Уже светало. Первый слабый луч рассвета пробился через витраж. Коридоры Хогвартса ещё не принадлежали утру. Они были серыми, пустыми, словно замершими между ночью и днём.       Он шёл быстро, почти бежал, пока не свернул в боковую галерею, где не горели факелы и витражи давно потускнели от времени. Там было темно так, как он сейчас и чувствовал себя внутри.       Малфой остановился резко. Выдохнул. И ещё раз.       И в следующую секунду ударил кулаком в стену. Боль вспыхнула мгновенно, но он наоборот приветствовал её. Она была проще всего остального.       — Чёрт, — выдохнул он сквозь зубы.       Он знал, что это неизбежно. Знал с того момента, как получил письмо. С того момента, как увидел почерк отца. Но одно дело ожидать и совсем другое услышать это вслух.       Вы примете метку.       Как будто у них был выбор. Он медленно опустился на подоконник, упёрся локтями в колени, закрыл лицо ладонями.       В голове снова и снова всплывал один и тот же вопрос: А если я не смогу?       Драко резко выпрямился.       — Смогу, — прошептал он. — Я обязан.       Он всегда был Малфоем. Всегда знал, что от него ждут большего, чем от других. Всегда понимал, что слабость роскошь, которую он не может себе позволить.       Но сейчас…       Перед глазами всплыла Гермиона. Её лицо, когда Дамблдор говорил о ней. Спокойное и чуть побледневшее.       Значит, он захочет использовать меня.       И вдруг это ударило сильнее, чем он мог ожидать       — Нет, — Сказал он куда то в пустоту.       Он не знал, кому это адресовано. Дамблдору? Темному лорду? Самому себе?       Мысль о том, что она окажется так близко к Волан-де-Морту, выворачивала изнутри. Он сжал кулаки снова и тут же вспомнил Тео. Как тот имел наглость стоять рядом с ней, смотреть на нее. Говорить лишком близко, слишком легко. Так, как Драко не мог. Так, как он не имел права себе позволить.       Тео, милый Тео. Лучший друг. Всегда им был. И именно поэтому Драко это злило сильнее всего.       — Прекрати, — процедил Драко сам себе.       Сейчас не время для ревности. Не время для этого дерьма. У них война, им нужно принимать метку, спасать чертов мир. Но внутри всё равно все скручивало. Он ненавидел это чувство. Ненавидел то, что оно делает его уязвимым. Ненавидел, что теперь должен делить опасность не только с лордом, но и с собственными эмоциями.       Шаги в коридоре.       Драко резко поднял голову, маска вернулась на лицо почти мгновенно. Никто не должен был видеть его таким.       Он выпрямился, расправил плечи. Малфой снова был на месте. Только вот внутри что-то уже треснуло. И он знал, это только начало.       — Малфой.       Голос Снейпа раздался из темноты коридора, когда Драко уже собирался уходить.       — Профессор, — холодно отозвался он, оборачиваясь.       Снейп стоял в тени арки, словно ждал именно его. Лицо каменное, но взгляд цепкий, слишком внимательный для обычного выговора.              — Не делай вид, что ты в порядке, — сказал Снейп почти сразу. — Я видел тебя сегодня. Ты шёл так, будто несёшь приговор, а не собственную голову.       — Я справлюсь       Вдруг Снейп Он подошёл ближе.       — Ты понимаешь, что дальше всё будет иначе?       Драко сжал челюсть.       — Я понимаю, что другого пути нет.       — Есть пути, от которых можно отвернуться, — тихо сказал он. — И есть те, которые выбирают тебя сами.       Некоторое время он молчал.       — Тёмный Лорд не будет щадить тебя из-за фамилии. Он лишь использует её, а потом тебя постигнет та же участь.       — Я не боюсь, — вырвалось у Драко.       — Я знаю, — резко ответил Снейп. — И именно это тревожит меня. Будь уверен, он будет проверять тебя, давить, смотреть, где ты сломаешься. И он обязательно найдёт точку давления.       Северус посмотрел Драко в глаза, будто надеялся что то прочитать там.       — Девушку.       Драко поднял глаза мгновенно.       — Не смейте, — глухо сказал он.       — Ты сам дашь ему повод, покажешь свою слабость, — спокойно, почти устало ответил Снейп. — Он уже заинтересован в Грейнджер. Её ум, её защита разума это редкость.       Снейп приблизился ещё на шаг. Теперь их разделяло всего ничего.       — И если ты думаешь, что он не попытается использовать это знание против тебя, то ты опасно наивен.       — Я не позволю, — прошептал Драко.       Снейп на мгновение прикрыл глаза.       — Тогда выживи, — сказал он жёстко. — Выживи и научись лгать так, чтобы в это поверили даже боги.       Он посмотрел прямо в глаза Драко.       — Помни, ты уже не один, как тебе кажется.       Он выпрямился.       — И ещё. Если придёт момент, когда тебе придётся выбирать, то помни, ради чего ты всё это начал.       Снейп отвернулся, уже уходя.       — Иногда любовь единственное, что делает нас по-настоящему опасными.       Он ушёл, не оглядываясь, а Драко остался один.       Сердце билось глухо и тяжело.       Ради чего ты всё это начал.       Он знал ответ.       Драко свернул в боковой коридор, намереваясь спуститься вниз, когда впереди мелькнули силуэты. Он остановился у арки, оставаясь в тени.       Гермиона и Тео шли рядом. Спокойно. Слишком спокойно для этого утра. Она что-то негромко говорила, а он ее слушал, чуть склонив голову, с той самой ленивой внимательностью, которую Драко знал слишком хорошо. Так Тео смотрел только на тех, кто ему был важен.       — Ты опять уходишь в себя, — услышал Драко голос Тео. — Это становится привычкой.       — А ты опять делаешь вид, что шутишь, — ответила Гермиона. — Тоже не лучшая стратегия.       — Рабочая, — хмыкнул он.       Она остановилась и повернулась к нему.       — Тео… будь серьёзным хотя бы минуту.       Он стал серьёзным. И это было хуже любого флирта.       — Я здесь, — сказал он. — И будь уверена, никуда не денусь. Пусть хоть мир развалится.       Драко сжал пальцы так сильно, что ногти впились в ладонь.       Гермиона отвела взгляд первой.       — Это не игра, — сказала она. — И если ты окажешься слишком близко…       — Я уже слишком близко, Гермиона, — спокойно перебил Тео.              У Драко в ушах зазвенело.       Иногда любовь — единственное, что делает нас по-настоящему опасными.       Он отвернулся и сделал шаг назад. Потом ещё один. Он не имел права вмешиваться. Не сейчас. Не так. Но внутри всё пылало. Злость, ревность, страх. Отвратительная смесь, которая никогда не помогала ему. Он ушёл прежде, чем они могли его заметить и знал, что каждая клетка внутри него сейчас готова к взрыву, и никто не хотел бы оказаться рядом.

***

      Гарри шёл чуть впереди, сжимая в руке значок старосты так, будто тот мог ускользнуть. Рон плёлся рядом, засунув руки в карманы то и дело пинал носком каменные плиты.       — Забавно, — сказал Рон спустя минуту. — Раньше я думал, что самое страшное в дежурстве это Филч.       Гарри чуть повернул голову.       — А теперь?       — Теперь я просто хожу и привыкаю к мысли, что буду выглядеть предателем, — ровно ответил он. — Разница, согласись, ощутимая.       Гарри усмехнулся, но без улыбки.       — Ты понял, что именно от нас требуется?       — Более чем, — вздохнул Рон. — Наши слизеринцы принимают метки, а Гермиона и я выглядим как перебежчики. Ты остаёшься символом света, надежды и прочей неудобной чепухи, которую будут использовать против тебя.       — Вы не предаете меня, — твердо сказал Гарри.       — Я знаю, — сразу ответил Рон. — И ты знаешь. Но, Мерлин, Гарри… выглядеть это будет отвратительно.       Они свернули за угол. Факелы трещали, отбрасывая длинные тени.       — Гермионе будет хуже всех, — продолжил Рон. — Лорд захочет её не убить, а… — он скривился, — забрать себе, словно редкую книжку с полки.       Гарри сжал челюсть.       — Зато он не сможет залезть к ней в голову.       — Да, — хмыкнул Рон. — Хоть с этим нам повезло. А я с ребятам, значит, будем учиться показывать Волан-де-Морту ровно то, что он хочет видеть. Всегда мечтал стать великим лжецом, знаешь ли.       — Ты боишься? — спросил Гарри после паузы.       Рон посмотрел на него искоса.       — Я не идиот, конечно боюсь. Но больше всего меня бесит не это.       — А что?       — Что мы будем выглядеть так, будто выбрали не тебя.       Гарри остановился.       — Рон…       — Я знаю, — перебил он. — План, война, великая цель, которая должна оправдывать средства. Просто… — он пожал плечами. — Хотел, чтобы ты знал, если я начну вести себя как последний козёл, то это не потому, что я поверил в бред Лорда.       Гарри медленно кивнул.       — Спасибо.       Они пошли дальше.       — Знаешь, — добавил Рон уже тише, — если всё пойдёт совсем плохо…Ты не вздумай геройствовать в одиночку. Мы, вообще-то, всё ещё одна команда. Даже если в глазах всего мира нет.       Гарри впервые за ночь улыбнулся по-настоящему.       — Обещаю.       Они дошли до конца коридора, развернулись обратно. Где-то впереди уже начинал бледнеть витраж. Утро подбиралось к замку.       И Гарри вдруг понял, самое трудное в этом плане не обмануть Тёмного Лорда, а научиться не верить собственным глазам, когда лучшие друзья будут играть роль его врагов.       Они как раз вышли к развилке, когда впереди показались ещё двое.       — Ну, конечно, — пробормотал Рон. — Если дежурство, то полный комплект.       Тео и Гермиона шли навстречу, не ускоряя шаг. Оба выглядели слишком спокойно для того, что произошло всего полчаса назад.       — Привет, — первым сказал Тео, словно они просто столкнулись после уроков. —Тоже отправили охранять коридоры от конца света?       — Ага, — кивнул Рон. — Макгонагалл решила, что если всё рушится, то хотя бы по расписанию.       Гермиона коротко улыбнулась.       — В этом есть своя логика. Хоть какая-то стабильность.       — Стабильность, это когда Филч орёт на тебя за грязные следы, — вздохнул Рон. —А не когда тебя готовят к двойной игре с Волан-де-Мортом.       — Ну, — пожал плечами Тео, — можно считать это апгрейдом.       Гарри хмыкнул, но взгляд у него остался серьёзным.       — Нам нужно поговорить, — сказал он.       Гермиона сразу кивнула.       — Да. Это очевидно.       — Но не здесь, — добавил Тео, оглядывая коридор.       Рон посмотрел на потолок.       — Я, конечно, люблю откровенные разговоры при факелах, но давайте без свидетелей.       — Выручай-комната, — предложил Гарри.       — После дежурства, — уточнила Гермиона.       — Всем составом, — добавил Тео.       Рон усмехнулся.       — Вот это я понимаю, семейный совет.       Они на секунду задержались, будто хотели сказать что-то ещё, но не стали.       — Тогда позже, — сказал Гарри.       — Позже, — подтвердил Тео.       Они разошлись в разные стороны, каждый возвращаясь к своему дежурству. Коридоры были пусты, воздух тяжёлый, словно перед грозой, и каждый шаг отдавался эхом. Казалось, что сами они стали громоотводами, принимая на себя напряжение, чтобы остальные могли прожить этот день легче, чем они сами.       И у всех было одно и то же ощущение, что откладывать разговор больше нельзя. Нужно было собраться всей командой, обсудить план и принять решение, потому что чем дольше они тянули, тем сильнее нарастало ощущение, что каждый следующий шаг может быть последним.