Звёзды в твоих глазах (озаряют небо)

      В большинстве случаев Сынмин встаёт довольно рано, можно даже сказать, что обычно он просыпается с восходом солнца. Ему нравится видеть мир, природу и всех людей, просыпающихся вместе с ним, нравится это чувство принадлежности к чему-то, быть частью большой таинственной вселенной. Даже по выходным, когда ему никуда не надо и нет никаких срочных дел, он всё равно не позволяет себе спать дольше, вместо этого предпочитая почитать несколько часов в постели прежде чем начать свой день. Раннее утро — это точно любимая часть дня Сынмина, но всё равно бывают моменты, когда он чувствует недомогание и не может устоять перед желанием поспать подольше или даже провести весь день в постели.       Сейчас просто очередной понедельник, который ничем не должен отличаться от других понедельников в его жизни, но как только Сынмин слышит будильник и открывает глаза, он понимает, что что-то не так, и ему это не нравится. Он чувствует себя необычно подавленным и замёрзшим, хотя абсолютно уверен, что это не грипп или что-то в этом роде, и всё, чего он сейчас хочет, это задёрнуть шторы и до конца дня лежать, свернувшись калачиком под одеялом.       Ему требуется много времени и вся его сила воли, чтобы вытащить себя из постели, и, взглянув на часы, Сынмин мысленно благодарит себя за то, что всегда ставит будильник пораньше, так что, даже если что-то подобное случится, он всё равно не собьется со своего расписания. Он чувствует себя сонным даже после того, как умывается холодной водой и чистит зубы, что его очень удивляет, потому что он тщательно следит за тем, чтобы высыпаться каждую ночь.       Однако, прошлой ночью ему было трудно заснуть, потому что в его голове постоянно мелькали очень тяжёлые и неприятные мысли, но Сынмин просто отмахивается от них, не желая возвращаться к ним так рано утром. Обычно он не носит носки в своей небольшой уютной квартире, но, когда он ковыляет на кухню, чтобы налить себе кружку чая, даже звук босых ног по полу раздражает его — совершенно неожиданно. Со вздохом он возвращается в свою комнату и надевает чистую пару носков, а потом, на всякий случай, и милые тапочки, которые надевает только до и после душа.       Его запястье снова немного чешется, но Сынмин не обращает на это особого внимания. Так продолжается уже некоторое время, и сейчас он вроде как привык к этому, научился игнорировать. Сынмин понимает, что это как-то связано с его родственной душой, но он настолько убеждён, что этот Хван Хёнджин даже не захочет посмотреть на него, что пытается защитить себя от этого, стараясь не думать о нём слишком много. Это не всегда срабатывает, потому что Сынмин не волшебник, который может наложить заклинание и избавиться от пустых надежд, но большую часть времени он хорошо старается, обманывая себя и всех вокруг.       Тёплый чай и вкусный завтрак тоже ничем не помогают. Он всё ещё чувствует себя ужасно и винит во всём кошмар, который приснился ему сегодня ночью, когда эти образы снова мелькают в его мыслях. Он помнит, как слышал чей-то плач, отчаянный и полный боли голос, почему-то такой знакомый и дорогой его сердцу, хотя он уверен, что никогда раньше его не слышал, по крайней мере, в реальной жизни. Однако, этот голос не в первый раз появляется в его снах, однако, единственное, что он помнит следующим утром, — это то, что слышал собственное имя.       Чонин однажды сказал ему, что это может быть крик о помощи его соулмейта, но Сынмин быстро отверг даже мысль об этом. Конечно, он не может лгать самому себе: он любит Хёнджина, несмотря на то, что даже не знает, как тот выглядит или что он за человек, но это он безнадёжный романтик, а не Хёнджин. Сынмин считает, что у Хёнджина должны быть дела поважнее и поинтереснее, чем думать о нём каждую ночь; это просто смешно. Чонин, бедный мальчик, должно быть, прочитал так много статей о соулмейтах, что теперь видит это во всём.       Сынмину тоже нравятся детали, но он ценит свою рутину, которая помогает ему оставаться в здравом уме, гораздо больше, чем авантюрные «а что если».       Его жизненный девиз — наслаждаться всеми мелочами вокруг, но это утро кажется таким мрачным, и всё так раздражает, что он не может заставить себя радоваться хоть чему-то. Вздыхая, он тратит почти пять минут на то, чтобы выбрать между двумя своими любимыми вещами, не зная, что надеть сегодня — мягкий синий свитер или огромную удобную жёлтую толстовку. В конце концов он останавливается на свитере, чувствуя себя немного лучше, и даже безопаснее, надевая его.       Конечно, утро преподносит ещё пару сюрпризов: он забывает свой зонт, поэтому, когда внезапно начинается дождь, любимый свитер Сынмина не мокнет только потому, что ему повезло успеть на автобус вовремя. Дрожа от холода, Сынмин хочет похлопать себя по спине за то, что всегда придерживается своего расписания. Когда он, наконец, попадает в университет, он чувствует себя ещё более раздражительным, чем раньше, поэтому уделяет ещё больше внимания тому, что говорит и делает на занятиях, не желая портить кому-то настроение только потому, что у него плохой день. Не так-то просто задеть литературоведов, учитывая их бесконечные списки литературы и бесчисленные эссе, но Сынмин известен тем, что действительно хорошо подбирает слова — как в хорошем, так и в плохом смысле.       Слова — это самое мощное оружие Сынмина, поскольку ему трудно выражать себя другими способами; он считает, что у него неплохо получается воспринимать информацию и эмоции невербальным способом, но не может сказать, что знает, как это сделать самому. Он предпочитает разговоры прикосновениям и письма разговорам; тем не менее, это не значит, что он против вещей, в которых не так хорош — иногда он даже понимает, что они приносят ему удовольствие.       Сегодняшние лекции очень интересные, но этого всё ещё недостаточно, чтобы полностью завладеть вниманием Сынмина: он пишет конспекты и слушает каждое слово, которое говорят преподаватели, но почти физически ощущает, что его мысли где-то в другом месте, а не в аудитории. После занятий Сынмин направляется в кафе, которое находится всего в нескольких улицах от университета, его любимое место, надёжно спрятанное от большого количества посетителей, чтобы встретиться с Джисоном. К счастью, дождь уже закончился, так что его свитер снова избегает нападения со стороны плохого дня Сынмина.       Его друг ещё не пришёл, поэтому Сынмин заказывает себе кружку горячего шоколада и расслабляется в мягком кресле. Он всегда выбирает небольшой столик у окна, откуда может наблюдать за мимо проходящими людьми, задаваясь вопросом, о чём они все думают и куда так спешат — как и все остальные, как и он. В это время улицы практически пусты, а Джисон, как всегда, опаздывает, поэтому Сынмин достаёт свой толстый блокнот. Книга Джорджа Оруэлла в его рюкзаке выглядит так же привлекательно, но он решает, что день и так достаточно плохой, и вместо этого открывает блокнот, быстро находя один из своих любимых рассказов для чтения в этом кафе, особенно в такую погоду.       Ему не стыдно признаться, что, несмотря на то что он не верит в счастливую историю со своим соулмейтом, Сынмин постоянно пишет красивые рассказы о родственных душах. По какой-то причине ему нравится теплое чувство, которое он испытывает, когда пишет очередную историю, в которой в конце все улыбаются; возможно, это то, чего не хватает в его жизни, но он в этом не уверен. Конкретно эта история о соулмейтах, встречающихся друг с другом в первый раз под проливным дождём, и она никогда не перестаёт вызывать у него улыбку. Есть что-то особенное в том, чтобы читать историю, в которой идёт дождь, сидя в удобном кресле, наслаждаясь теплом и приятной музыкой в кафе.       — Это что-то новое? — спрашивает Джисон, возвращая его к реальности.       — Что? — озадаченно спрашивает Сынмин.       Он не заметил, как Джисон вошёл в кафе и сел к нему за столик, и он догадывается, что должно быть, пропустил, как тот его поприветствовал. Джисон не обижается: он уже привык находить своего друга потерянным в мире собственных рассказов.       — Рассказ, который ты читаешь. Это что-то новое?       — Ах, это… нет, это снова тот, про дождь, — отвечает он с улыбкой, зная, что Джисону эта история тоже очень нравится.       Хоть Сынмин всё ещё немного неуверен в своём творчестве, он всегда позволяет Джисону и Чонину читать его рассказы, чтобы ему было с кем их обсудить. В конце концов, они его единственные близкие друзья (и он всё ещё удивлён тому, что они оба более зрелые, чем его одногруппники; впрочем, у него есть несколько друзей и в университете), и они всегда поддерживают его во всём, что он делает.       Джисон благодарит официантку, когда она ставит его заказ на стол, и сразу приступает к еде, жалуясь на то, как он голоден, в перерывах между большими кусками еды, которые он берёт. Сынмин смотрит на это с улыбкой, потягивая то, что осталось от его горячего шоколада. Джисон говорит что-то о погоде и снова признаётся в своей бесконечной ненависти к понедельникам, но Сынмин не обращает на это особого внимания, так как его взгляд прикован к имени на запястье Джисона. В этом нет ничего необычного, но иногда Сынмин задаётся вопросом, кто такой этот Минхо. В отличие от Хёнджина, Минхо на пять лет старше Джисона, и Сынмин искренне думает, что это хорошо, что Джисону нужен кто-то более зрелый рядом с ним, хотя, конечно, возраст вовсе не показатель.       — Боже мой, Минни, — внезапно говорит Джисон, замирая с рукой на полпути к ложке. — Имя!       — Что с именем? — осторожно спрашивает Сынмин, когда наконец отводит взгляд от запястья Джисона и переводит на своё.       Ох. Действительно, ох. Имя Хёнджина всегда было довольно легко заметить на его запястье из-за фиолетового цвета, но сегодня оно необычайно яркое, как будто он просто написал его фиолетовой ручкой, как будто его не было там все годы его жизни. Он хмурится, когда видит это, потому что он не эксперт по соулмейтам и не имеет ни малейшего представления о том, что это может обозначать.       — Может быть это знак того, что ты встретишь его сегодня, — предполагает Джисон, но его голос звучит неуверенно.       Сынмин тоже сомневается в этом, потому что, насколько он знает, встреча почти всегда оказывается неожиданной. Он качает головой, слегка приподнимая запястье, чтобы получше рассмотреть имя.       — Я думаю, что это связано с кошмарами, которые снились мне весь этот месяц, — признаётся он без особого энтузиазма, уже зная, что эта новость удивит Джисона.       — Тебе целый месяц снились кошмары, а я впервые об этом слышу? — подтверждая его мысли, Джисон смотрит на него, надув губы.       — Прости, — выдыхает Сынмин. — Я не хотел, чтобы ты волновался, у тебя было довольно напряжённое время в школе.       — Если ты скажешь мне, что Чонин знает об этом, тогда я буду злиться на тебя целую неделю, — предупреждает его Джисон, почти заставляя Сынмина рассмеяться над тем, насколько он драматичен.       — Чонин ребёнок, — говорит Сынмин в свою защиту. — Он говорил только о связи соулмейтов.       — Но это и есть связь соулмейтов, — настаивает Джисон, заставляя его вздохнуть. — Почему ты так упрямо не хочешь это признавать? Ты не знаешь Хёнджина, как ты можешь быть так уверен, что ты ему не нужен?       — Справедливости ради, ты его тоже не знаешь, — отвечает Сынмин. — Я всё равно не смогу ему помочь, даже если ему действительно сейчас тяжело. После этих кошмаров я просто чувствую раздражение из-за каждой мелочи, но это совсем не похоже на боль, так что…       — О чём эти кошмары?       Сынмин действительно надеялся, что ему не придется делиться этим с Джисоном, не потому, что он не доверяет другу, а скорее потому, что хочет держать его подальше от этой драмы. У него и так достаточно собственных проблем, так как имя Минхо время от времени меняет свой цвет с жёлтого на чёрный, или, по крайней мере, так думает Сынмин. Джисон, кажется, не согласен, поскольку продолжает смотреть на него, давая понять, что не сдастся, пока Сынмин ему всё не расскажет.       — Ладно! — вздыхает он. — Это всегда один и тот же голос, будто знакомый, хотя я уверен, что никогда не слышал его в реальной жизни. Этот человек… большую часть времени плачет, но единственное, что я слышу, это моё собственное имя, ничего больше. Клянусь, это всё, Джисон, и я не знаю, что с этим делать.       Джисон молчит несколько секунд, очевидно, переваривая только что полученную информацию. Он почти начинает грызть ногти, его ужасная нервная привычка, но Сынмин быстро шлёпает его по руке, чтобы остановить это.       — Послушай, Минни, может быть… а что если это Хёнджин…       — И что? — почти нетерпеливо спрашивает Сынмин, потому что всегда боялся «блестящих» идей Джисона.       — Пожалуйста, послушай меня! — Джисон может быть довольно пугающим, когда хочет этого. — Если это Хёнджин, и если он бессознательно просит твоей помощи, может быть, ты можешь… помочь ему? Я не знаю, есть ли в этом смысл, но если на тебя так влияют его перепады настроения, то, возможно, он тоже сможет почувствовать твои эмоции, если ты постараешься немного усерднее.       — Нет, Джисон, это глупо, — говорит Сынмин, и ему действительно очень хочется в это верить, но на самом деле это довольно интересная мысль.       — Ты лжёшь, Минни.       Джисон говорит это с довольной улыбкой: иногда он может читать Сынмина, как открытую книгу, и, честно? Сынмина это бесит.       — Ты когда-нибудь начнёшь называть меня хёном? — со вздохом спрашивает он, надеясь отвлечь своего друга хотя бы на минуту.       Но, конечно же, Джисона так легко не провести, он даже не отвечает на вопрос, вместо этого смотрит на Сынмина выжидающе подняв брови.       — Ладно, — в конце концов соглашается он. — Но как мы собираемся выяснить, сработает это или нет?       — Ммм… — Джисон задумывается, а его улыбка исчезает. — Я не думал так далеко.       Сынмин только закатывает на это глаза; ну куда же без этого. Джисон уже не выглядит таким радостным, и они больше не продолжают эту тему, вместо этого переключаясь на разговор о чём-то менее опасном. Однако эта мысль не покидает голову Сынмина весь оставшийся день.       Имя Хёнджина остаётся ярко-фиолетовым даже после того, как он принимает душ и переодевается в более удобную и уютную одежду. Несмотря на то, что все проблемы и усталость исчезли за день, Сынмин чувствует, что его разум так же затуманен, как это было, когда он проснулся утром. Что-то подобное случалось с ним в прошлом, но это первый раз, когда Сынмин чувствует это так сильно и на протяжении такого длительно периода времени.       Он ужинает и выпивает ещё кружку чая, прежде чем почистить зубы и лечь в постель, но вместо чтения он решает попытаться последовать совету Джисона. Для него это всё ещё не имеет никакого смысла и кажется довольно глупым, пока он сидит посреди своей кровати со скрещенными ногами и очень смущённый. Он смотрит на своё запястье и нежно касается имени, вытатуированного на мягкой коже; в этот момент на его лице появляется улыбка.       Сынмин никогда не позволяет себе зацикливаться на мыслях о Хёнджине: он знает, что это никуда не приведёт, и почти уверен, что, как только они встретятся, лучшее, что он сможет получить, это если Хёнджин останется его другом, потому что никто в мире не может быть заинтересован в нём в романтическом плане. В глубине души он даже боится, что Хёнджин может полностью отвергнуть его, но Сынмин знает, что бояться этого нормально, и не обращает особого внимания.       Однако сегодня он позволяет себе полностью сосредоточиться на Хёнджине и ни на чём другом, как бы заманчиво ни выглядела книга на тумбочке. Сынмин не знает, что делать или с чего начать, но он догадывается, что если Хёнджин действительно может чувствовать какие-нибудь его эмоции, это должны быть комфорт и тепло, а не раздражение и грусть, которые он испытывал весь день. Это всего лишь теория его друга, но если он примет её на мгновение и поверит, что его соулмейт подсознательно просит помощи, тогда он должен сделать всё возможное, чтобы помочь Хёнджину.       Он пытается представить Хёнджина, представить, как они держатся за руки, и внезапно ему становится любопытно узнать, какого цвета его собственное имя на запястье Хёнджина. Как ни странно, этот вопрос никогда не беспокоил его раньше, но теперь он не может перестать об этом думать. Просто представляя, что Хёнджин счастлив, как они смеются вместе в его воображении, Сынмин уже чувствует себя намного спокойнее и комфортнее, хотя на самом деле всё должно быть наоборот. Он всегда был хорош в придумывании историй, так что ему не так сложно создать историю о нём и его соулмейте, как он думал. Хотя он понятия не имеет, как выглядит Хёнджин, он может вспомнить его голос (то есть, опять же, если согласиться с теорией Джисона и Чонина), и Сынмину достаточно этого.       Ему всё ещё кажется странным делать всё это в одиночку, но Сынмин отмахивается от этого, представляя диалог, в котором он говорит Хёнджину, что тот хорошо справляется, и обещает поддерживать его независимо от того, какими тяжёлыми могут быть обстоятельства. Он понимает, что эти слова могут не подействовать на настоящего Хёнджина, но использует всю свою фантазию, чтобы создать такую картину, где Хёнджин чувствует себя спокойно, услышав всё это.       К его удивлению, кошмары ненадолго прекращаются, возвращаясь только через четыре дня. Сынмин не уверен, имеет ли это какое-то отношение к тому, что он так долго изображал в своей голове, но решает повторять это по крайней мере раз в неделю — на всякий случай. Если есть хоть малейший шанс, что после этого Хёнджин почувствует себя лучше, тогда Сынмин не против потратить час или два на создание ещё одной красивой истории.       Конечно, он ни за что не расскажет об этом Джисону и Чонину.