Wrapped up in You

– Ты, маньячный мелкий мудак! Дазай остался лежать на кровати, опустив голову, обхватив руками ноги, ожидая удара. Он рассчитал, что это будет либо удар в челюсть, либо сильный удар по затылку, в зависимости от их позиций. Не самый лучший расклад, но это, вероятно, ослабит большую часть ярости Чуи. Вместо этого его схватили за воротник его – Чуи – толстовки и отбросили к стене. Он вздрогнул от удара, не желая доставлять Чуе удовольствие, снова показывая свой страх. Чуя посмотрел на него, но не ударил его снова. Он просто прижал Дазая к стене и заставил его согнуть колени, так что они смотрели друг другу прямо в глаза. Глаза Чуя были ясного серо-голубого цвета, широкие и полные еще большей ярости, чем ожидал Дазай. – Че ж тебя так по голове то ударило, что ты таким ебанутым стал? – прошипел Чуя, задыхаясь; грудь его гневно вздымалась. Дазай быстро сообразил, что Чуя почти голый, только трусы-боксеры придавала ему презентабельный вид. Но не это привлекло внимание Дазая, а проколотые соски и, что еще важнее, татуировки. Ящерица, возможно, геккон, свернулась на правом бицепсе Чуи. Красная змея с радужными деталями на чешуе обвилась вокруг левого плеча, голова смотрела на Дазая с груди. Из боксеров виднелся череп какого-то животного, судя по рогам, овцы или барана, украшенный красными розами. Дазай перевел взгляд с татуировок на глаза Чуи и сохранил сдержанное и холодное выражение лица. – Я пытаюсь определить, какого рода ты надзиратель, – ответил он, положив руку на запястье, удерживающее его на месте. Чуя победил его физически, независимо от того, на сколько сантиметров соперник был выше его, но Дазай отказывался легко сдаваться. – Подолкну тебя достаточно сильно и увижу какое наказание ты приготовил для меня. – Что за сраную игру ты затеял? – В голосе Чуи звучало неподдельное отвращение и разочарование, но Дазай проигнорировал его. Хватка ослабла настолько, что Дазай почувствовал уверенность в том, что может убрать руку Чуя с воротника его – Чуи – рубашки. Он выпрямил колени, не обращая внимания на звук, который они издавали. Дазай холодно посмотрел на него. – Я хочу знать, что у тебя за выгода. Какова ситуация. Ты держишь меня ради выкупа? Не беспокойся. Никто не хочет меня возвращать, так что выкупа не будет. Чуя уставился на него в таком глубоком замешательстве, что Дазай едва не рассмеялся. Значит, Чуя так и не узнал, кто он такой. Интересно. – Я что, должен стать каким-то подвальным рабом? – спросил Дазай, приняв игривый тон. – Игрушкой для тебя и твоих гостей? Не в первый раз оказываюсь в подобной ситуации. Я прошу, чтобы они носили средства защиты, мне удавалось оставаться чистым до сих пор, и я не хотел бы портить свой послужной список. – Что за хуйня, – прошептал Чуя, отступая от него. Разочарование переходило в искреннюю боль, как от слов Дазая, так и от ситуации в целом. – Ты думаешь, что я... но почему? – Ты держишь меня здесь взаперти, даёшь мне свою одежду, вместо того чтобы спросить, хочу ли я свою собственную. Я разоблачен, мне нечем скрыть... – Дазай сделал паузу, осознав, что его голос действительно повысился. Эмоции не помогут ему в этом деле, и не нужно было говорить о его шрамах. – Я твой пленник, я просто хотел узнать, каковы будут условия моего заключения. – Я дал тебе свою одежду, потому что ты два дня проходил в том дерьме, в котором вышел из больницы. Я не спрашивал о твоих вещах, потому что понятия не имел, есть ли они у вас вообще, и не хотел ставить тебя в положение, когда ты врешь об этом. Я думал, что если бы у тебя были какие-то вещи, ты бы уже попросил их забрать, а не то, что ты... блять. Не то чтобы ты боялся, потому что думал, что ты мой ебаный пленник. Чуя провел рукой по лицу, и Дазай обнаружил, что смотрит на шрамы, покрывавшие нижнюю часть предплечья. Здесь были укусы, несколько проколов, как от мамуси, но были и другие, рисунок которых он не узнал. Чем больше он смотрел, тем больше шрамов видел. Ничего похожего на то, что было у него, но все равно шрамы. Чуя медленно выдохнул и провел руками по мокрым волосам. Он немного походил взад-вперед перед Дазаем, а затем взглянул на него. – Хочешь, чтобы я отвёз тебя туда, где ты остановился? Дазай усмехнулся, отводя взгляд от полумесяца под сердцем Чуи. – Это означало бы, что я доверяю тебе настолько, чтобы сказать, где я живу. – Справедливо, – пробурчал он. – Что ты хочешь, чтобы я тогда сделал? Отдать тебе запасные ключи? Ты действительно вернёшься, если я дам вам ключи от дома? – Я в плену или нет? – Ты покончишь с собой, если я дам тебе достаточно свободы, чтобы уйти? Дазай прищурил глаза. – Почему тебя это волнует? – спросил он, слова вырвались из него. – Ты мне никто, и ты не собираешься меня выкупать, так почему?! – Потому что я знаю, что могу показать тебе, что мир не пуст, если ты только позволишь мне попробовать! – огрызнулся Чуя, вскидывая руки в отчаянии. – Не проси меня просто дать тебе умереть! И не говори мне всякую ерунду о том, что ты можешь просто исчезнуть, а потом умереть в другом месте! – Почему. Тебя. Это. Волнует? – Дазай выделил каждое слово, наклонил голову, изучая Чую. Он искал признаки того, что тот врёт, и не знал, хочет ли он, чтобы Чуя солгал ему и подтвердил его убеждения, или чтобы он сказал ему правду. – Я не знаю, – сказал Чуя после долгой паузы, встретив взгляд Дазая. – Я действительно не знаю. Я просто не хочу, чтобы ты умирал, понимаешь? Я теперь знаю тебя и, по крайней мере, это достаточная причина, чтобы не желать тебе смерти, не так ли? Дазай сощурил глаза, но Чуя выглядел серьезным. – Мы друзья? –Не сейчас, нет. – Чуя покачал головой. – Но... Мы могли бы стать, возможно. – Так тебе одиноко? – спросил Дазай, но это прозвучало не так презрительно, как следовало бы. Дазай слишком долго нёс на себе груз одиночества, чтобы отвергать одиночество других, и его рот скривился, разъяренный собственной слабостью. – Мне не нужно, чтобы ты заботился обо мне. Я просто... – Его язык подбирал слова, чтобы найти то, что ему действительно нужно, но черт его знает, что это было. То, что лицо Чуи смягчилось от понимания, а не от жалости, было единственной причиной, по которой Дазай не мог найти в себе силы наброситься на него. – Да, мне одиноко, – признался Чуя с такой смелостью, что Дазаю стало легче проглотить собственную уязвимость. – Не всегда, но достаточно часто. Он опустил взгляд, и Дазай чуть было не разозлился, но Чуя взглянул на него прежде, чем он успел это сделать, и сказал: – Это отстой, да? Губы Дазая на мгновение приоткрылись, но он не смог заставить соглашение вырваться из его горла. Чуя выдохнул. – Как насчёт перемирия? Я дам тебе ключ, и ты сможешь выходить по мере необходимости, чтобы забрать свои вещи, но ты пойдешь со мной. Поработаешь волонтером в зоопарке, чтобы не сидеть здесь целыми днями, мучаясь собственными мыслями. Тебе не нужно быть ничьим другом, ты просто... – Чуя, наконец, просто зарычал: – блять, животные слушают, ясно, урод? И, возможно, ты узнаешь пару вещей о том, как с ними работать, чтобы не тратить остаток жизни впустую. – Я хочу идти в своей одежде, – потребовал Дазай, пробуя новые воды свободы. – Но я не хочу, чтобы ты знал, где я живу. Я хочу забрать свои вещи сам. – Ага, – согласилась Чуя. – Завтра, пока я на работе, ты сходишь за своими вещами. Тебе нужен проезд на такси? – Я сам найду туда дорогу, – сказал Дазай. Если бы Чуя заплатил за такси, он мог бы потребовать сообщить, куда ушли его деньги. Его голос стал более мягким, когда он добавил: – Но все равно спасибо. Чуя кивнул, последние остатки гнева исчезли с его лица, и на нем появился проблеск тепла. – Я, – он жестом указал на свое частично посиневшее тело, – собираюсь попробовать снять это, а потом приготовить ужин. Не хочешь ли ты присоединиться ко мне? – Да, – тихо ответил Дазай. – Хочу. – Хорошо, отлично, эм, хорошо, – промямлил Чуя, не сумев стереть неловкость, поселившуюся между ними. – Тогда я просто... пойду. Он выскочил из комнаты, оставив Дазая позади. Дазай смотрел, как он уходит, медленно выдыхая, и впервые за долгое время задумался о завтрашнем дне. *** Несмотря на все усилия, ладони, пальцы и локти Чуи оставались бледного голубого оттенка, но, по крайней мере, они заметно поблекли. Если бы его спросили, он бы заявил, что вел доблестную борьбу с чернильным картриджем. Ацуши и По поверили бы в это. Акутагава – нет, но, к счастью для Чуи, у того не хватило духу выразить свое недоверие. Он взбил вместе горчицу, майонез и острый соус, а затем добавил нарезанный болгарский перец и консервированных крабов для их ужина. Еда всегда была подходящим предложением мира, как он понял с годами, а Дазай уже избавил его от консервированных крабов на предыдущей неделе, что было хорошим доказательством того, что они ему действительно нравились. Дазай заглянул к нему, пока он готовил лепешки, и подошёл, чтобы осмотреть миску. – Ты готовишь краба, – сказал он с ноткой удивления в голосе. Время от времени Чуя улавливал едва заметные следы эмоций в речи Дазая. Не то чтобы ему не хватало эмоций, скорее, их было так мало, что это не бросалось в глаза. Однако по-настоящему пугающими были глаза Дазая. Не всегда, но иногда он смотрел на Чую так, словно ему хватало одного мгновения, чтобы уничтожить его, и Чуя знал, что Дазай тоже может это сделать. Он не мог припомнить, чтобы у кого-то еще в его жизни были такие же вопиюще пустые глаза, словно пропасть, ставшая плотью. Это было жутко. – Тебе нужна помощь? – Помощь? Дазай кивнул, руки все еще были в переднем кармане толстовки. Чуя жестом указал на дуршлаг со свежей брокколи в раковине. – Просто отрежь соцветия от стеблей, но стебли не выбрасывай. Я могу использовать их, чтобы приготовить суп из брокколи завтра. – Мне нужен нож, – заметил Дазай. Между ними установилась ощутимая тишина. Чуя решил первым проявить доверие. Он достал набор ножей, который держал под замком, и протянул Дазаю подходящий. В награду он получил свежую брокколи и еще больше удивился, когда Дазай без его просьбы приготовил ее на пару на плите. Чуя открыл бутылку «пино блан», когда стол был накрыт, и предложил немного Дазаю, который принял ее с опаской. – Что? – спросил Чуя, садясь. – Ты же видел, как я ее открывал. – Нет, просто, – начал Дазай, понюхав бокал и сморщив нос. – Я никогда не любил вино, вот и все. Я не думаю, что там наркотики или что-то такое. – О, – ответил Чуя. – У меня... у меня есть коллекция. Ничего впечатляющего, но мне нравится настолько, что я покупаю его регулярно. Ты можешь не пить, если не хочешь. Думаю, у меня где-то есть саке... Дазай покачал головой. – Все в порядке. Я не... все нормально. Но у тебя много книг о винах. – Это было утверждение, но Дазай задал его как вопрос, почти улыбнувшись, на что Чуя ответил радостной улыбкой. – Есть, – признался он, отрезая вилкой кусок крабового пирога и макая его в горчичный соус. Вилка была уже на полпути ко рту, когда он заметил, что Дазай смотрит на него. – Что? Дазай замешкался, а затем протянул руку, чтобы ткнуть в шрам на запястье Чуя. Его глаза задавали вопрос, который он не хотел озвучивать. Чуя рассмеялся, расслабившись от простого вопроса, и отправил в рот кусочек краба. – Этот был от очень злой ящерицы. – Он повернул запястье, чтобы лучше показать укус. – Ящерицы кусаются? – спросил Дазай, проявив первый признак искреннего, невинного любопытства с момента своего появления. Чуя кивнул и рассмеялся. – Древесные крокодилы особенно агрессивны, а этот меня ненавидит. Затем Дазай спросил об остальных шрамах на руках Чуи, внимательно слушая, как он рассказывает о каждом животном, оставившем свой след. После того, как шрамы Чуя были полностью обсуждены, Дазай перевел взгляд на руку Чуи и спросил: – А эта татуировка? – Это Коё – улыбнулся Чуя. – Она моя любимая змея в доме рептилий. Думаю, я сделал около пятидесяти разных ее фотографий, чтобы художник смог сделать все правильно. Они не разрешили мне взять ее, чтобы она была там живой моделью. Она – радужный удав, и я наблюдал за ее вылуплением в первый же день. Мой руководитель разрешил мне дать ей имя. – В честь кого она названа? Чуя улыбнулся. – Однажды я увидел это имя в книге. Коё Одзаки был известным автором в Японии. Вообще-то я почти всех животных, которые находятся под моей опекой, назвал в честь известных авторов. Мне нравится литература. В основном поэзию, но... ты, наверное, заметил. Я и Мамбе иногда читаю – Значит, у странных водяных ящериц в гостиной тоже есть имена? – Дазай указал на аквариум, в котором плавали аксолотли, небрежно пропустив мимо ушей признание, что Чуя читает своей собаке. Накахара не знал, испытывает ли он облегчение по этому поводу или нет. – Рембо и Верлен. Брови Дазая поднялись, но он не стал комментировать дальше, а просто молча съел остатки своей еды. Чуя обнаружил, что в этот раз молчание между ними не было неловким. Просто им не нужно было заполнять его разговорами. Дазай, однако, проглотил шесть крабовых пирожков, а потом стал ныть, что слишком сыт для брокколи. – Овощи помогают росту, – поддразнил Чуя. – Тогда ты должен съесть всю тарелку, – ответил он. – Придурок, – рассмеялся Чуя, забирая тарелки и неся их к раковине. – Ты не обязан помогать мне убирать только... – Подожди! – крикнул Дазай, когда Чуя включил кран. Струя воды вырвалась из шланга и ударила Чуе в лицо. Он попытался выключить его, но в тишине не было слышно ничего, кроме звука капающей воды. Дазай прочистил горло. – Я забыл снять резинку. Чуя начал смеяться тем глубоким смехом, который зародился в его животе и заставил его задрожать. У него уже не осталось сил злиться, а широко раскрытые глаза на лице Дазая были слишком комичны, чтобы не рассмеяться. Дазай наклонил голову, тихий смех вырвался и у него, несмотря на все его старания, когда Чуя забавлялся, а не злился из-за этой выходки. – Ты поверишь мне, если я скажу, что мне жаль? – спросил он, протягивая Чуе полотенце, чтобы тот вытерся. Накахара покачал головой и усмехнулся. – Ни за что на свете. *** На следующий вечер дом выглядел слишком спокойным – нет, больше чем спокойным. Он казался пустым. Тишина, когда Чуя открыл входную дверь, только еще больше повергла его в панику. Дазая не было, как и Мамбы. При мысли о ее исчезновении у Чуя сжалось сердце. Она никогда не убегала из дома. Даже когда она выходила из дома, то оставалась во дворе, в крайнем случае, перепрыгивала через забор, чтобы посидеть и подождать его на ступеньках после того, как она отправится на поиски и устанет. Он стоял ошеломленный, не зная, что делать. Позвонить в полицию? Отправиться на поиски самому? Сколько мостов довольно близко, чтобы дойти пешком? Должен ли он сначала искать Мамбу? Неужели Дазай подбросил ее в питомник в качестве последнего акта мести? Знакомый лай и чуть менее знакомый голос остановили его стремительные мысли. Чуя вышел на крыльцо и с облегчением вздохнул, увидев две фигуры, идущие по кварталу. Мамба рысила рядом с Дазаем, виляя хвостом и болтая языком, с довольной собачьей улыбкой на морде. Одной рукой Дазай тащил за собой чемодан, а другой яро жестикулировал. Его руки и шея были снова перевязаны, как и при первой встрече с Чуей, свежими белыми бинтами. Однако на этот раз он был одет в бежевые брюки, синюю рубашку в полоску и темно-синий жилет. Через плечо у него висел плащ, так как было слишком тепло, чтобы носить его. Он выглядел далеко не таким растрепанным, каким Чуя привык видеть его дома. – Хотя я и ценю то, что ты гуляешь со мной, должен сказать, что ты разрушаешь мой образ, который я сейчас создаю, – объяснил Дазай Мамбе, и он явно не знал о присутствии Чуи. – Раньше я меньше походил на бродягу и больше на человека, только что вышедшего на поиски своего адского зверя. Мамба фыркнула в ответ. – Но теперь я городской человек, изысканно одетый, а ты, откровенно говоря, просто не соответствуешь моей эстетике. Ты действительно подходишь Чуе, с его панк-рок образом. Вы двое – парочка, созданная в... Он прервался, когда Мамба увидела Чую и побежал к нему по тротуару. Он опустился на колени и протянул руки, позволяя Мамбе повалить его на землю. – Привет, принцесса, – засмеялся он. Дазай стоял над ним. Солнце позади него создавало ореол вокруг его силуэта. – Так ты доверяешь ей, что она знает, где ты раньше жил? Он почувствовал странную теплоту от мысли, что какой-то маленький кусочек его жизни стоит доверять. – Она умеет хранить секреты, – пожал плечами Дазай. Чуя на мгновение застыл на месте, думая, что, возможно, он уловил намек на улыбку. Но улыбка была мимолетной, лишь дрогнули губы, а потом исчезла. Дазай протянул руку, чтобы помочь Чуе подняться с земли. – Теперь я готов. – К чему готов? – Чтобы ты показал мне, что мир не пуст.