Wrapped up in You

— Чуя, — протянул Дазай. — Мне скучно. Чуя вздохнул из кухни. — Почитай книгу. — Я уже прочел все книги в комнате для гостей, — ныл он. — Включая ту пикантную, с детективом и его запретным романом с мафиози. Сексуальные сцены были приличными, хотя и немного неправдоподобными. Не могу понять, как кто-то может хотеть заниматься сексом, будучи покрытым кровью врага, это выглядит антисанитарно. Чуя почувствовал, как его шея от смущения покраснела. — Тогда найди что-нибудь по телевизору. — Здесь есть телевизор? — пискнул Дазай, после чего раздался стук. Чуя заглянул в гостиную и увидел, что он лежит на полу, Мамба стоит над ним, готовая осыпать его поцелуями, а Дазай угрожающе поднял палец. — Оближешь меня, адский зверь, и я съем все твои лакомства с беконом! Мне плевать, насколько они отвратительны на вкус. Чуя фыркнул и подошёл к большому шкафу напротив дивана, открыл дверцы, за которыми оказался телевизор с большим экраном и с полным комплексом нужной мебели. Дазай уставился на него широко раскрытыми глазами с детским ликованием. — Чуя скрывал его от меня! Чуя закатил глаза. — Да нет, я подумал, что ты заглядывал сюда за те несколько недель, что ты ходил по моему дому как призрак. Дазай схватил пульт и начал серьезно щелкать кнопками. — Я никогда не оставался в гостиной. Это была ее территория, — сказал он, махнув рукой в сторону Мамбы. Чуя фыркнул, а Дазай ещё немного пощелкал кнопками, после чего потребовал: — Сделай так, чтобы все работало! Чуя хмыкнул и взял у него пульт, включив кабель и выкрутив громкость так, чтобы картины не попадали со стен. — Просто пролистай и найди что-нибудь, чем можно занять себя до ужина. Дазай выхватил пульт и свернулся калачиком на диване. — Да, да, теперь я с головой погружаюсь в цифровые развлечения. Чуя щёлкнул его по лбу, усмехнувшись на хныкание в ответ на это, и вернулся на кухню. Когда он снова начал резать, он услышал лёгкое хихиканье Дазая и приостановился. Это был неожиданный звук, но Чуя не стал возражать. Возможно, в словах Оды была доля правды. Может он слишком долго жил в тишине. Конечно, с этими словами было что-то невысказанное, тревожное чувство, предупреждающее его не привязываться слишком сильно к тому, кто может уйти. Хороший совет, если подумать. Чуя решил, что Ода действовал из благих намерений, но Дазай не был приемным ребенком. Он был человеком, пусть и спасенным, и тем, кто, если бы ему дали выбор, мог бы остаться… но только мог бы. Чуя прикусил нижнюю губу. Ода был первым, кто остался ради Чуи, но он не был последним. Акико, По, Ацуши — у него были друзья, и даже если он чаще проводил ночи в одиночестве, может быть… Может быть, Дазай… Он покачал головой. Дазай здесь, чтобы начать жизнь заново, и после того, как он снова станет здоров, он, возможно, решит уйти в другое место. Чуя не будет стоять на пути к этому. Неважно, насколько пустым был дом Чуи, он решил не просить Дазая остаться. — Чуя, что-то горит. — Позвал Дазай из гостиной, вернув его в реальность, когда он снял с конфорки сковороду с жареным луком. Чуя оскалился, понимая, что лук уже не спасти. С недовольным рычанием он принялся чистить сковороду и нарезать свежий лук. На этот раз он не позволил своим мыслям блуждать по разуму. За ужином разговор шел о неправдоподобных событиях романтического романа Чуи, над которым Дазай безжалостно подтрунивал, даже кичась знанием книги, а это означало, что он должен был прочитать ее много раз. Обсуждение привело к просмотру романтической драмы после ужина. Дазай хотел доказать, что любовь, или, по крайней мере, любовь в том виде, в каком ее изображают в СМИ — это полная чушь. Чуя утверждал, что любовь все еще возможна, а развлечения просто показывают преувеличенную версию, чтобы привлечь зрителя. Дело не в том, что это невероятно, просто это немного более фантастично, чем реальная жизнь. Дазай не высказал своего скептицизма, он лишь бросил на Чую такой взгляд, что Чуя показал ему язык. Даже Чуя мог признать, что тема фильма была довольно предсказуема: парень встречает девушку, они тоскуют, они признаются. Время от времени они спорили, но были счастливы, шептали надежды на будущее под одеялом, целовались прямо перед уходом на работу, и все это. Несмотря на кульминацию фильма, сопровождавшуюся траурной музыкой, когда пара попала в автомобильную аварию во время очередного спора о детях, Чуя почувствовал, что ему стало скучно, когда парня экстренно доставили в хирургическую больницу, а девушка со слезами на глазах наблюдала за происходящим. Фильм закончился, когда девушка узнала, что беременна, и сообщила об этом парню после того, как он очнулся после успешной операции. Когда пошли титры, он повернулся, готовый защищать фильм, несмотря на то, что он был более чем посредственным, но наткнулся лишь на картину, которую совершенно не ожидал увидеть. Дазай сидел на краю дивана, вцепившись руками в нижнюю подушку, глаза его были широко раскрыты и расфокусированы. Чуя положил руку на плечо Дазая и отпрыгнул назад, когда Дазай с шипением отбросил его руку. — Эй, ты уставился в пустоту, как будто сошел с ума! — рявкнул Чуя, но не смог удержаться от беспокойства. — Это было не так неправдоподобно, как я думал, — признался Дазай, но эта фраза звучала как-то отредактированно. — Но концовка… Чуя вздохнул и скорчил гримасу. — Да, я тоже был разочарован. Мне не нравится, когда все проблемы остаются нерешенными. Они даже не решили, хочет ли она детей, я просто… фу — Да, мне тоже это не понравилось. — Дазай рассеянно кивнул, руки все еще были вжаты в диван, как будто это был его единственный способ оставаться на земле. Вместо того, чтобы продолжать свое энергичное нападение на фильм, он выглядел растерянным, немного потерянным, просто не в себе. — Ты в порядке? — спросил Чуя, которому не нравилось, что Дазай выглядел так, словно готов выпрыгнуть из собственной кожи. Дазай снова кивнул, уставившись на экран, но ничего не сказал. Какое-то время они сидели в неловком молчании, потом Дазай вдруг встал и пробормотал что-то об усталости и желании спать. Чуя неуверенно смотрел, как он уходит, понимая, что что-то пошло ужасно не так, но не зная, что именно. Он подождал, пока под дверью Дазая погаснет свет, встал и пошел спать. Остановившись на мгновение возле комнаты Дазая, он поднял руку, чтобы постучать, но в последний момент замешкался и продолжил путь по коридору. Не ему было предлагать утешение, когда Дазай явно не хотел этого. Он же правда не хотел? *** – Надеюсь, ты усвоил урок, что нельзя бродить по территории, когда я дрессирую собак. — Да, отец… – На самом деле, я никогда не хотел детей. Но ты знаешь, как думают наши, поэтому, конечно, я должен был продолжить фамилию. И посмотри на меня! Я до сих пор не восстановил свою фигуру! Вздох, резкий и раздраженный. — Хуже того, у меня не получилось нанимать няню достаточно долго, чтобы хоть немного отдохнуть. Последняя тушила сигареты о руки. Мы, конечно, уволили ее, но вы знаете, как неприлично было бы выдвигать обвинения, поэтому мы просто попросили нашего человека позаботиться об этом. Такие некрасивые шрамы! Я с нетерпением жду того дня, когда он станет достаточно взрослым для школы-интерната. — Простите, что беспокою вас, мама, но я… – Опять поранился? Как у меня оказался такой неуклюжий ребенок? Ты знаешь, как я отношусь к шрамам. – Такими темпами он будет отставать в развитии, особенно если сломает еще одну кость в таком юном возрасте. Ты же не хочешь быть карликом? — Нет, доктор. – Тебе не обязательно называть меня так, ты можешь называть меня по имени, если хочешь… – Он учится здесь всего месяц, вы не можете его уже отчислить! – На самом деле, он здесь чахнет. Дело не в плохом поведении или даже плохих оценках. Просто мне и его преподавателям очевидно, что он не преуспевает. Я думаю, что ему больше подходит другая среда. Может быть, поближе к дому? – Мне просто придется найти школу, которой мои деньги нужны больше, чем забота о предполагаемом благополучии моего проблемного отпрыска… – Ты меня помнишь? — Да, доктор. – Боюсь, у меня для тебя ужасные новости. Твои родители… был шторм. Их лодка перевернулась. — Значит, они погибли. – Да, но мы не будем на этом зацикливаться, верно? Есть вещи поважнее, чем те, кого больше нет с нами. — Они ушли, чтобы сбежать от меня. Я им не нужен. – Не нужен. Но ты нужен мне. Я твой новый опекун. Возможно, однажды ты назовешь меня отцом. — Я бы предпочел этого не делать, доктор. – Я же говорил, ты можешь называть меня просто Мори, все в порядке. *** Восемнадцать лет жизни в детских домах, приемных семьях и колониях для несовершеннолетних наложили отпечаток на то, как Чуя спал. Малейший шум гарантированно будил его. Даже спустя десятилетие его рефлексы все ещё были слишком сосредоточены на выживании и защите его скромного имущества. Но его разбудил не шепот. Это был крик. Сначала он подумал, что это сон, призрачный крик из его воображения. Однако последовавшие за этим хрипы никак нельзя было назвать воображаемыми, и Чуя мгновенно поднялся на ноги, подумав сначала, что это Мамба. Однако в ногах кровати не было обычного обитателя, а Чуя вскоре понял, что он крадётся по коридору, чтобы выяснить, что случилось. Сначала он нашел Мамбу. Она скулила и царапала лапами в дверь гостевой комнаты. Она повернулась к нему с низким рычанием и умоляющими глазами, а затем подпрыгнула и попыталась открыть дверь. Чуя шикнул на нее и жестом велел ей сесть, что она с неудовольствием и сделала. Однако он не обратил на это внимания и медленно открыл дверь, распахнув глаза от увиденного. Кровать была раскурочена. Комфортер был брошен на пол. Одна из подушек была разорвана, и перья все еще летали по комнате. Если бы не угол простыни, все еще торчащий из слегка приоткрытого шкафа, Чуя мог бы подумать, что комната разрушена, но не занята. Вместо этого он услышал тихий всхлип изнутри закрытого шкафа и задумался, стоит ли оставить Дазая в покое — но, на самом деле, это был не совсем вопрос. У него были свои кошмары. Он не позволил Дазаю встретиться с ним в одиночку, не тогда, когда Чуе повезло, что рядом был Ода. Он тяжело сглотнул и почувствовал, как по телу пробежал холодок, словно призраки того кошмара, который пережил Дазай, все еще не исчезли. Холодный нос Мамбы упёрся ему в спину, подталкивая его вперёд, и он подавил визг от этого ощущения. Он прошел на цыпочках, вздрогнув от скрипа деревянного пола. Из шкафа послышался вздох, затем шелест простыней и тихий стук, похожий на удар тела о стену. Чуя присел и пополз вперёд на коленях, раздвигая дверцу шкафа. Дазай запутался в простыне с кровати, его волосы были всклочены, по лицу бежали полосы слез, глаза все еще были раскрыты от паники. Он пытался отползти назад, подальше от Мамбы, в горле стоял болезненный крик, но бежать было некуда, и он не мог перевести дыхание. — Мамба, назад, — скомандовал Чуя, подавая сигнал к отходу, и она попятилась прочь, опустив хвост между ног, на мгновение печально оглянувшись, прежде чем покинуть комнату. — Привет, — шепнул Чуя Дазаю. — Привет, это я. Это Чуя. — Чуя, — пробормотал Дазай. Он моргнул, и по щекам потекли новые слезы, но в его глазах мелькнуло понимание. Чуя протянул ему руку, не уверенный, что он ее примет. Дазай перевел взгляд с руки Чуи на его руку, в его взгляде появилась настороженность. — Я здесь не для того, чтобы причинить тебе боль, — прошептал Чуя. — Позволь мне помочь тебе. — Не думаю, что у тебя получится. — Я могу попытаться, — пообещал Чуя, протянув другую руку для объятий. — По крайней мере, дай мне попробовать. Пожалуйста. Дазай только сильнее запутался в простынях, когда упал в объятия Чуи, а его тело все еще дрожало. Чуя успокаивающе бормотал и водил пальцами по волосам Дазая, одновременно уговаривая его принять более удобное положение. Каким-то образом им удалось вернуться к кровати. Чуя прислонился к стене, положив голову Дазая себе на колени, пальцы все еще рассеянно пробегали по его волосам, нежные и мягкие. Они не говорили, и вскоре Чуя начал дремать, просыпаясь лишь от того, что дыхание Дазая сбивалось. В конце концов они оба заснули, когда солнце пробилось сквозь жалюзи. Даже позже, проснувшись, Чуя прижался к нему, нежась в объятиях. Он прижимался к Дазаю, когда они делили подушку. Дазай напрягся, тоже явно проснувшись, и за долю секунды оценил ситуацию. Затем он так быстро отскочил от Чуи, что упал с кровати, издав неловкий писк при ударе о пол. Чуя застыл на месте, стараясь не напугать Дазая еще больше. Он поднял руки, чтобы показать, что не хочет причинить вреда, но Дазай подошёл ближе к двери, тяжело и быстро дыша. — Мы можем… — Я хотел… Они оба уставились друг на друга, не зная, что сказать. Дазай смотрел куда угодно, только не на Чую, сложив руки на груди, словно защите. Чуя узнал эту позицию и уже не в первый раз почувствовал, что сидит в одной лодке с Дазаем, независимо от того, поверит он в это или нет. — Раньше мне снились кошмары, — начал Чуя, и Дазай перевел на него пристальный взгляд. — Они начались, когда мне было девятнадцать или что-то вроде того, я тогда только-только вышел из колонии и снова стал жить с Одой. Они продолжались до двадцати лет, чем мне хотелось бы. Они все еще случались, время от времени. Практически никогда, но не настолько редко, чтобы забыть. Чуя поколебался, стараясь сохранить ровный голос, и даже когда он поделился секретом в искренней попытке уравнять правила игры. — Мне потребовалось столько времени, чтобы понять, что их вызывает, и это… это так глупо. Ненавижу. Но я вообще не могу спать в двухместных кроватях. И по сей день не могу. Кровати в колонии для несовершеннолетних одноместные. Как и та, что была в детском доме. Маленькие кровати заставляют меня чувствовать себя маленьким. Как будто я снова там. Дазай посмотрел на него ясными глазами, в которых блестели слезы, которые он сдерживал. — Думаю, это была больница. В конце фильма. Я почувствовал что-то прошлой ночью, как будто я был не в себе, или я не знаю. Как будто я чувствовала запах антисептика, хотя я знал, что меня там нет, я… Я не знаю, как это объяснить. Чуя рвано выдохнул. — Думаю, лучше всего это можно описать так: тебя спровоцировали. Ты увидел что-то, что вызвало плохие воспоминания, и это заставило тебя увидеть кошмар. Дазай на мгновение задумался, дыхание выровнялось, а глаза высохли. — Я порвал подушку, — наконец заметил он, уставившись на перья по всей комнате, словно ожидая наказания. Вместо этого Чуя рассмеялся, собрав горсть, он сдул их на Дазая. — Я куплю тебе новую. — Он усмехнулся. — Может быть, на этот раз без перьев. Дазай не засмеялся, просто кивнул и потёр плечо. Улыбка Чуя медленно угасла, но он подошёл к Дазаю, уступая, когда Дазай сдвинулся с места, чтобы освободить Чуе дверной проем. Однако, когда Чуя потянулся к дверной ручке, Дазай позвал: — Чуя? Он поднял голову и увидел, что Дазай неловко держит руки, почти подражая монстру Франкенштейна из старых фильмов с Борисом Карлоффом. Несмотря на то, как странно он вёл себя, Чуя понял, чего пытается добиться Дазай, и шагнул вперёд, в его объятия. Он обхватил Дазая и крепко прижался к нему, чувствуя, как руки Дазая сначала жёстко обхватили его, а затем расслабились вокруг его плеч, сильнее и теплее, чем ожидал Чуя. — Спасибо, — прошептал он в волосы Чуи. Чуя криво улыбнулся, даже зная, что Дазай этого не видит. — Всегда к твоим услугам.