Wrapped up in You

Чуя бросил ключи от машины Дазаю, когда тот вошел в комнату отдыха. — Ты ведь умеешь водить, да? Дазай посмотрел на ключи, на Чую, затем снова на ключи. — Умел… когда-то давно. — Насколько давно? — Точно не знаю… — признался Дазай, крутя брелок на указательном пальце. — Думаю, может быть, год… Если только картинг не считается? Чуя подскочил и выхватил ключи из рук Дазая. — Сегодня я не вернусь домой. Мне нужно съездить за новой змеёй на север штата, и я останусь там на ночь. Я возьму служебную машину и хотел, чтобы ты сам мог доехать до дома. — Это самое тупое решение, которое ты когда-либо мог принять. — Прямо в первой десятке, рядом с разрешением тебе жить со мной?. Дазай рассмеялся. — Тебе нравится держать меня под боком. Чуя вздохнул и достал свой обед из холодильника, отмахнувшись от ручек Дазая, пытавшегося выхватить десерт. — У тебя был свой. — Я ещё хочу! — Автомат с едой вон там. Дазай надулся, откинувшись в кресле. — Ты обязан разрешить мне украсть твой десерт, как иначе я выживу, когда останусь один — кто меня кормить будет? Чуя закатил глаза. — Огрызков более чем достаточно, или просто закажи еду на вынос. Кстати, о беспомощных существах, нуждающихся в кормежке… Тебе нужно отдать Мамбе ее ужин. Дазай хныкал, но внимательно слушал указания Чуи. Несмотря на свое отвращение к этому зверю, он был неравнодушен к ней. Она хорошо себя вела, освобождала ему пространство, которое он хотел, и заставляла Чую улыбаться, что Дазаю очень нравилось. — Она может немного расстроиться, когда ты придёшь домой без меня, — сказал ему Чуя. — Так что просто дай ей лакомство и скажи, что утром я буду дома. Она не должна сильно выть, но сразу скажи мне, если она будет слишком сильно скучать, иногда звонок и мой голос помогают ей успокоиться. Дазай молча кивнул и задумался. Он не был один уже несколько месяцев. По крайней мере, не был одинок. Было бы неплохо воспользоваться этим. Он мог включить по телевизору любую глупость, заказать в китайском ресторане только крабов, может быть, даже включить поп-музыку так громко, чтобы соседка расплакалась. И он точно собирался этим воспользоваться. — Эй, — прервал его мысли Чуя. — Ты ведь не против? Я знаю, что мы с тобой живем уже несколько месяцев, и мы не так много говорили о… — он замялся и уставился на бинты на руке Дазая. — Твоих причинах жить со мной. — Мне хватит и одной ночи Чуя, — усмехнулся Дазай. — Я буду абсолютно в порядке. *** Он был абсолютно не в порядке. Так далеко от нормального состояния он не был почти год, и это включая ужасную неделю, проведенную в больнице. Вечер был приятным. Он наелся крабов в таком количестве, что хватило бы накормить небольшую армию, посмотрел ужасную комедию, против которой Чуя горячо возражал, а потом до смешного долго принимал душ, используя лучший гель для тела, который был у Чуи, пока от него не запахло так, будто он валялся в цветочной клумбе. Он отпихнул Мамбу от двери своей спальни, сказав ей, что ни при каких условиях она не будет спать с ним, и плевать на отсутствие Чуи. Однако раскат грома в два часа ночи заставил его резко подскочить в постели и выкрикнуть имя, которое он не произносил уже много лет. Он прижимал простыни к груди в оглушительной тишине собственных затихающих криков и слушал, как дождь непрерывно бьёт в окно. Он старался не думать о снах, которые преследовали его. Когда пульс достаточно успокоился, он попытался закрыть глаза и снова заснуть, но жуткая тишина дома оставила в нем ощущение пустоты, какого он не испытывал уже несколько недель. Из коридора не доносились успокаивающие звуки второго глубоко спящего человека. Дазай усмехнулся про себя. Он никогда не слышал, как Чуя спит по ночам. Говорить, что сейчас он осознал отсутствие этого звука, было просто нелепо. Дазаю нужен был чай. Он кивнул Мамбе, которая лежала на диване, положив голову на лапы, и прошел на кухню. Потянувшись в шкаф над холодильником, он нашел спрятанную Чуей бутылку виски и поставил чайник. Он надеялся, что немного алкоголя, смешанного с чаем, поможет уснуть. Дазай услышал Мамбу раньше, чем увидел: стук ногтей по кафелю выдал ее. — Думаю, ты хочешь немного подкрепиться на ночь? — Мамба фыркнула и опустила голову. Дазай усмехнулся и почесал ее за ушами, а затем достал из шкафа собачье печенье. — Если ты пообещаешь не говорить Чуе, я дам тебе имбирное печенье. Они вместе устроились на диване, Дазай пил чай с шиповником и обычным печеньем, Мамба — с собачьим. Дазай развлекал себя тем, что задавал Мамбе нелепые вопросы и притворялся, что ее лай и рычание — это настоящие ответы. — Экономика рушится, — протестовал он, откусывая сахарное печенье. — Сейчас не время для финансовых рисков! Мамба низко скулила, утверждая, что, по ее мнению, сейчас не лучший момент для тех, кто хочет купить акции собачьего бекона. — Я не скучаю по нему, — настаивал Дазай несколько мгновений спустя, когда рык Мамбы намекнул на это. — Если бы не гроза снаружи, я бы сейчас мирно спал, совершенно не волнуясь о том, что его нет в коридоре. Дождь на улице уменьшился до моросящего — так природа давала понять Дазаю, что он полон дерьма. Он даже не слышал грома почти целый час. Он вздохнул, прислонился спиной к дивану и подтянул ноги к груди. Мамба, воспользовавшись приглашением, положила голову ему на ноги и глубоко вздохнула. — Обо мне уже очень давно никто не заботился, — он знал, что Мамба не может его понять, и от этого было намного легче сказать то, что у него на уме. — Последний человек, который, как я думал, заботился обо мне… он не был честен со мной до конца. Они… он, — Дазай сделал паузу, жалея, что не успел забыть его имя, но оно осталось там, в памяти навсегда. — Он был первым настоящим другом в моей жизни. Или, по крайней мере, я так думал. Оказалось, что он знал, кто я, ещё до того, как я сел рядом с ним на уроке бухгалтерского учёта и представился. Но он сделал вид, что ничего не знает. Его ноги опустились, и Мамба, воспользовавшись случаем, устроилась у него на коленях, радостно виляя хвостом, пока он чесал ей уши. — Мы оба чуть не умерли, прежде чем я узнал правду, и после этого… после этого я перестал обращать внимание на людей. Я думал, что они пешки, как и я. Убить или быть убитым. Но Чуя, — прошептал Дазай, словно это имя было слишком большим и ярким, чтобы произнести его нормально, — Чуя заставляет меня чувствовать себя так же, как тогда. Но, опять же, как и Кёка, По, даже Человек-жук. Но… Мамба фыркнула, Чуя заставляет тебя чувствовать себя по-другому, и Дазай кивнул, погружаясь в сон. — Да, — согласился он. — Чуя заставляет меня чувствовать себя по-другому. *** Чуя умрет. Просто не было никакого способа избежать этого. Зрелище, которое он увидел, когда вошёл внутрь, было настолько невыносимо милым, что он собирался умереть прямо там, на пороге. Но сначала ему нужно было сделать фотографии. Дазай лежал на диване, положив голову на подлокотник в неудобной позе, рот был приоткрыт, а в уголках губ скопилась слюна. Мамба раскинулась рядом с ним, и он закинул на нее руку. Мамба фыркнула и уткнулась носом в подбородок Дазая, отчего тот вздохнул и прижался сильнее. Чуя сильно закусил губу, стараясь не хихикать, пока фотографировал со всех сторон. Через мгновение глаза Мамбы открылись, и она завиляла хвостом, поняв, что Чуя дома. Он приложил палец к губам и сунул телефон обратно в карман. Дазай издал тихий звук, когда зашевелился. Медленно открыв глаза, он поморщился от боли в шее и посмотрел на Мамбу. — Кто пустил тебя в мою комнату? — Мамба лизнула его в ответ, а затем спрыгнула с дивана, чтобы поприветствовать Чую. Дазай выплюнул несколько отборных ругательств и замер, увидев Чую. — Хорошо выспался? — спросил Чуя с ухмылкой. Дазай посмотрел на него, а затем бросил предательский взгляд на Мамбу. — Да, — резко ответил он. — Даже без тебя. — А-а-а-в-в, у тебя были проблемы со сном? — поддразнил Чуя. — Знаешь, иногда, когда я уезжаю надолго, и Мамба скучает по мне, я обнимаю ее следующей ночью, просто чтобы извиниться. Дазай надулся, сложив руки на груди. — Это была всего одна ночь, но она ныла, и я не мог заснуть, поэтому мне пришлось поболтать с ней, чтобы она перестала жаловаться. — Понятно, — сказал Чуя, заметив чайник и пустую тарелку на столе. — Очевидно, она не в восторге от того, что тебя нет даже на одну ночь. Лучше больше никогда не оставлять ее одну. Для нее это просто ужасно, — уклончиво сказал Дазай, вставая с дивана и приближаясь к Чуе. Он пристально посмотрел на Мамбу, словно жалея ее за то, что она попала в затруднительное положение. — О, да, конечно, — согласился Чуя, сдерживая смех. — Так ужасно. Для нее. Взгляд Дазая встретился со взглядом Чуи. — Это просто ужасно, она не спала до двух часов ночи, и мне пришлось поговорить с ней, чтобы ей полегчало — О нет, ты, должно быть, так устал. — Чуя резко драматично вскрикнул, положив ладонь на руку Дазая. Ему подумалось, что его ребра вполне могут сломаться от смеха, который он сдерживал. Дазай кивнул, а свободной рукой прикрыл губы, сделав вид, что зевает. — Ты должен загладить свою вину, — сказал он, глядя в сторону. — Потому что это твоя вина. — Конечно! Что я должен сделать? — ответил Чуя, подойдя чуть ближе. Дазай посмотрел на него с наглой ухмылкой. — Крабов на завтрак? — попросил он, с надеждой наклонив голову. Чуя рассмеялся и легонько оттолкнул его. — Полагаю, ты хочешь полный комплект и всякую всячину. — Да, — прощебетал он, следуя за Чуей на кухню. — Английские маффины, крабкейки и шикарный масляный соус! — По-голландский, — поправил его Чуя, подхватывая с пола миску с водой для Мамбы и наполняя ее свежей водой. Он позаботится о том, чтобы у нее был и особый завтрак, чтобы защитить Дазая, когда он был один. — Доставай яйца, для этого понадобится весь лоток. Дазай не отходил от него, пока он готовил, и задавал всевозможные вопросы. — Зачем ты добавляешь уксус в воду? — Яйца состоят в основном из белка, поэтому они застывают, как только попадают в воду, а желтки готовятся медленнее. Добавление уксуса в воду для варки заставляет белки быстрее застывать, чтобы они не расплывались в воде. Дазай кивнул, как бы говоря, что да, конечно, он это знает, просто хотел убедиться, что Чуя знает ответ. Чуя протянул ему яйцо и показал, как разбить его в воду, и рассмеялся, когда первая попытка Дазая приземлилась на край кастрюли и сползла на конфорку. — Все в порядке! — успокоил Чуя, когда Дазай с воплем отпрыгнул в сторону, когда яйцо начало гореть на плите. — Никто не идеален в первый раз. Он убрал беспорядок и достал новые яйца, чтобы научить Дазая, как варить их в стеклянной посуде, чтобы ещё раз не ошибиться. Его очаровало выражение восхищения на лице Дазая, когда он наблюдал, как яичный белок меняет цвет в воде. — Я думаю ещё кое-что сегодня сделать, — сказал Чуя, пока они ели. — Нужно сходить за продуктами, раз уж у нас закончились яйца. Он рассмеялся, увидев овечье выражение лица Дазая. — Я также подумал, может, купить новое постельное белье для моей кровати. Не хочешь пойти со мной? Мы сможем купить тебе новые подушки, может быть, плед? Он рисковал и знал это. Он спрашивал, собирается ли Дазай уходить, не спрашивая его об этом. Так было проще спросить, ведь подобное не говорило о том, что чувствовал сам Чуя. Если бы Дазай ответил «нет», то Чуя знал бы, что не стоит спрашивать снова, или даже надеяться на новый ответ в будущем. Дазай кивнул. — Да без проблем, — сказал он с набитым едой ртом. Чуя засмеялся и согласился: — Без проблем *** — А ну положи на место! — крикнул Чуя, когда, наконец, выследил Дазая и увидел, что тот пытается утянуть аппарат для приготовления пончиков. — Нам это не нужно! Привести Дазая в «Bed, Bath, and Beyond» было ошибкой. Он убежал с детским ликованием, как только они вошли в дверь. Чуе уже пришлось отказаться от яйцеварки, автоматической вишневой лопатки и машины для приготовления бекона. — Нам не придется покупать пончики по утрам, — настаивал Дазай, не отрывая рук от дисплея. — Не придётся, потому что делать их буду именно я, — Чуя прошел мимо него, а когда Дазай не последовал за ним, обернулся и увидел, что тот уставился на пароварку для яиц. — Это тоже не нужно! Усилием воли ему удалось затащить Дазая в отдел постельного белья и толкнуть его к стене с комплектами простыней, велев выбрать понравившийся. — Мне ничего из этого не нравится, — усмехнулся Дазай, тщательно осмотрев все комплекты. — Они все отвратительные. Чуя хотел было не согласиться, но не мог. Ни один из комплектов, которые представили на обзоре, не походил даже на нечто приблизительно привлекательное. Они менялись от отвратительного розово-серых тонов до вырвиглазного аква цвета и дамасского узора, который мог бы быть неплохими, если бы не оттенки коричневого и жёлтого. — Ладно, новый план, — сказал Чуя, оттаскивая Дазая от стены с этой мерзостью. — Мы купим тебе простыни тех цветов и тканей, которые тебе нравятся, и посмотрим, есть ли покрывало, которое тебе подходит. — Мне нравится голубой, — сказал Дазай через плечо, позволяя Чуе подталкивать его. — Просто принеси мне много голубого. — Пусть будет голубой! Он оставил Дазая щупать простыни из разной ткани, чтобы решить, какие ему нужны, и отправился искать утешительный приз голубого цвета. На кровати Дазая было старое одеяло и Чуя уверен, что оно недостаточно теплое. На лице Чуя появилась улыбка. Кровать Дазая. Он не мог найти в себе силы возразить. Как бы то ни было, Дазай был частью жизни Чуи, которую он не хотел так просто отпускать. Его улыбка стала ярче, он достал с полки покрывало и повернулся как раз вовремя, чтобы уловить восторженный вздох Дазая. — Чу-уя! — Глаза Дазая распахнулись, и он сжал руки в кулаки. — Кто бы мог подумать, что ты такой замечательный человек! Дазай коснулся пледа, который Чуя выбрал для него, и провел пальцами по ткани. Он охал и ахал от цветов, переходящих из светло голубого в темную полночь. — Ты просил голубое. — Ты нашел мне всё голубое, — прошептал Дазай, совершенно очарованный. Чуя запнулся, почувствовав, как заплетается язык. — Мы закончили? Чуя кивнул, потому что это было единственное, на что он был способен. Он позволил Дазаю болтать без умолку, продолжая восхищаться простынями и одеялом, пока они стояли в очереди в кассу. Это было красиво, это было удобно, и Чуя знал, что это была проблема. Но он не мог найти в себе силы пожаловаться… пока не заметил вафельницу. — Дазай, — настороженно сказал он, поднял коробку и обвиняюще уставился на Дазая. — Как это попало в тележку? — Понятия не имею, — сказал Дазай, поджав губы, покачиваясь на ногах, с видом наигранной невинности, почти правдоподобной. — Но это в тележке, значит, ты должен это купить. — Это не так работает. — Нет, именно так это и работает, так я смог купить имбирное печенье на прошлой неделе, — настаивал Дазай. — Я положил их в тележку, ты их купил. Как только они оказались в тележке, ты должен их купить. Чуя уставился на Дазая, который задумчиво смотрел в ответ. Низкий смешок застрял в горле Чуи, пока не вырвался наружу, и вскоре Чуя согнулся, смазливая слезинки, когда из него вырвались взрывы смеха. Дазай отшатнулся, но вскоре присоединился к смеху, спросив, почему это так смешно, только когда Чуя наконец смог отдышаться. — Ты, пожалуй, один из самых нелепых людей, которых я когда-либо встречал в своей жизни. — Щеки Чуи болели от яркой улыбки. — Значит ли это, что сегодня на ужин ты приготовишь мне вафли? — спросил Дазай. — Потому что если да, то я все ещё хочу этот пончиковый аппарат и готов сделать что-то ещё более нелепое, чтобы получить его *** Дазай в ужасе уставился на представшее перед ним зрелище: Мамба, раскинувшаяся на его новом одеяле, на спине, ворочалась, словно она не была какой-то ужасной мерзостью, испортившей его постель. — Чу-у-у-уя! — хныкал Дазай. — Мамба заняла мою кровать! Чуя появился рядом с ним и захихикал при виде этого зрелища. Мамба перевернулась на живот и радостно гавкнула, а потом начала ворошить носом новые свежие простыни. Дазай заскулил и повернулся как раз вовремя, чтобы застать Чую, сдерживающего смех. — Наверное, она хочет, чтобы ты снова с ней пообнимался. — Я не буду этого делать! Моя кровать теперь кишит собачьими клещами! Как я могу спать в ней, если она пахнет адским зверем? Чуя ухмыльнулся. — Думаю, я мог бы постелить простыни на диван. Дазай задохнулся от возмущения и без дальнейших приглашений направился по коридору к комнате Чуи. — Или ты можешь спать сегодня в моей кровати, — вздохнул Чуя, следуя за ним. — Я буду спать в твоей кровати, так как твоя собака украла мою и мои новые простыни. Тебе придется смириться с этим. Чуя спрятал улыбку. Он должен был возразить, но не мог. — Пожалуй, да. Дазай не стал осматривать комнату Чуи. Вместо этого он бросился на матрас и растянулся на нем, как Мамба на своей кровати. Он окинул Чую взглядом, не решаясь пожаловаться. В ответ Чуя поднял одеяло достаточно высоко, чтобы Дазай перекатился на другую сторону кровати, и, прежде чем Дазай успел поправить складки, оказался под одеялом. — Спокойной ночи, — с ухмылкой сказал Чуя, перевернувшись на бок, спиной к Дазаю. Дазай подождал ещё мгновение, прежде чем скользнуть под одеяло, не совсем ожидая такого исхода. Чуя должен был отнести Мамбу в его комнату, как всегда, и все же Дазай не мог отказаться от такого. Он откинулся на подушку и сцепил руки на груди. Ветер за окном усилился, возвещая о приближении очередной ночной грозы. Дазай повернулся на бок и уставился на голую спину Чуи, освещенную лунным светом. Он едва дышал, осознавая, что не помнит, когда в последний раз делил с кем-то постель. Ночь, когда ему приснился кошмар, не считалась, ведь он слишком глубоко ушел в свою панику, чтобы осознать, что заснул, когда рядом был Чуя. Но это было по-другому, это было намерено, Чуя позволил ему зайти в единственную комнату в доме, где он ещё не был. Дазай придвинулся чуть ближе к Чуе, чувствуя тепло тела рядом с собой. Чуя глубоко вдохнул и медленно выдохнул, прекрасно осознавая присутствие Дазая у себя за спиной. Мышцы дёрнулись от движения, и взгляд Дазая упал на блестящий шрам, идущий вдоль лопатки. Не задумываясь, он протянул руку, чтобы дотронуться до него, и его палец скользнул по длинной линии потемневшей кожи. Чуя вздрогнул от этого прикосновения, и по его коже побежали мурашки. — Спокойной ночи! — воскликнул Дазай и тут же перевернулся на спину, не желая даже осознавать, что только что произошло. Он свернулся в клубок и пытался думать о чем-нибудь другом, кроме ощущения голой кожи Чуи. Что он делал? Почему он вообще здесь оказался? Дождь снаружи лил непрерывным потоком, и Дазай пытался сосредоточиться на каплях, скользящих по стеклу. Вдалеке послышались раскаты грома, и его глаза распахнулись, когда молния осветила ночное небо. Бум! Раскат грома потряс дом, и Дазай мгновенно перевернулся. Что бы это ни было за прикосновение, оно не шло ни в какое сравнение с тем, как присутствие Чуи прогоняло тревогу из-за грозы. — Знаешь, я решил, что занять твою кровать — недостаточное наказание. Ты в добавок ко всему должен обнимать меня, как я обнимал твою вонючую собаку. — Он затаил дыхание, когда Чуя перевернулся на спину. Чуя поднял руку. — Если тебе это поможет, — сказал он, его голос звучал устало. Его глаза мерцали, темно-синие, но такие теплые, и Дазай скользнул по кровати и позволил притянуть себя к груди Чуи. Он прижал руки к груди, не зная, куда их деть. Он замер, когда Чуя погладил его пальцами по оголённому плечу, непокрытому бинтами. — Ты раньше никогда никого не обнимал, да? — прошептал он. — Конечно, обнимал, — ответил Дазай слишком быстро, солгав сквозь зубы. — Многих людей, — добавил он для убедительности. Чуя кивнул, его глаза оставались закрытыми. — И ты всегда лежал как бревно? — Я просто полегче с тобой, чтобы тебе было проще. Чуя тихо рассмеялся и позволил своим пальцам говорить за него, проводя ими по волосам Дазая. Несмотря на все усилия, Дазай все равно инстинктивно льнул к прикосновениям. Он не мог припомнить случая, чтобы кто-то в его жизни делал это для него, ощущения были чуждыми, и он тут же захотел ещё. Когда ногти Чуя впились в его кожу его головы, он невольно издал писк и почувствовал себя абсолютно бесхребетным. Он начал напрягаться, когда понял, что слишком расслабился, но вскоре ногти Чуя набрели на его шею, и он снова погрузился в состояние, которое можно описать только как зефирный пух. Дыхание Чуя выровнялось, и его рука легла на плечо Дазая. Его лицо было мягким во сне, и Дазай невероятно завидовал тому, что Чуя может спать так крепко, даже несмотря на бушующий шторм и незваного гостя. Дазай боролся с желанием прикоснуться к нему снова, не зная, разбудит ли это его, и не желая нарушать спокойное и умиротворённое выражение его лица. Вместо этого он нерешительно положил руку на грудь Чуи и глубоко вдохнул, закрыв глаза и позволив себе дышать в такт с Чуей.