Wrapped up in You

— Эй, так дело не пойдет! — воскликнул Дазай, глядя на список добровольцев. Он поставил будильник, сварил кофе и даже заплатил за завтрак по дороге на работу, чтобы они с Чуей пришли достаточно рано и Дазай успел занять место волонтера с большими кошками. Однако там, ярко-красными чернилами, стояло чье-то имя, и это имя было не Дазая. Он ворвался в коридор, полный решимости исправить несправедливость, допущенную по отношению к нему. Больше он не увидит, что все места в заповеднике больших кошек заполнены еще до того, как он успел добраться до листа. Если все остальные добровольцы собирались жульничать, то и он тоже. Он распахнул дверь в кабинет Акутагавы и, увидев Кёку, сидящую на его столе, решил, что удача действительно на его стороне. — Кто из вас встречается с человеком-тигром? — спросил он, тыча пальцем туда-сюда между ними. — Вы оба говорили о нем так, что можно подумать, что вы втюрились по уши или, хотя бы, очень близкие друзья. Так кто же из вас с ним встречается? Кёка моргнула, не обращая внимания на Дазая, и подняла руку, указывая на Акутагаву. Акутагава, в свою очередь, отказывался смотреть на что-либо, кроме пола, пытаясь игнорировать разговор. Их щеки покраснели, но взгляд Кёки был вызывающим, а взгляд Акутагавы — просто страдальческим. — Серьезно?! — Дазай задыхался и хлопал в ладоши от восторга. По какой-то странной причине они оба, казалось, нравились Дазаю, что было ему только на руку. — Отлично! Так вот… подожди. Как это…? — Он оборвал себя, а затем спросил: — Как ты…? — после чего замолчал, полностью осознав ситуацию. Кёка. Акутагава. Атсуши. В мозгу Дазая произошло короткое замыкание, но небольшое, когда он взглянул на Акутагаву. В этой куче должны быть нераскрытые глубины. — Ну, видишь ли, — начала Кёка, но ее быстро заставил замолчать жалобный вой Акутагавы. — Пожалуйста, — сказал он, и это слово было скорее требованием, чем просьбой, так как его щеки из розовых превратились в алые. — Не надо. По крайней мере, давайте не при мне. — Это и твои отношения тоже, Рю, — ответила она, заслужив нетерпеливый кивок Дазая, который в точности повторил ее слова и тон, к сожалению Акутагавы. Акутагава шагнул вперёд, прижал палец к губам своей девушки и покачал головой. — Дазай, я прямо сейчас пойду к Атсуши и устрою тебя на место до конца недели, если ты немедленно прекратишь свои расспросы. Дазай перевел взгляд между ними двумя и решил, что ему больше хочется работать с кошками, чем выслушивать подробности о сложной социальной жизни Акутагавы, в то время как он был вынужден быть ее свидетелем. Но ему нужна была надёжная гарантия того, что он получит то, что хочет. Дазай сощурился и посмотрел на Акутагаву. — Если к пятнице я не поглажу тигра, то вернусь сюда с твоей очаровательной коллегой, — он жестом указал на Кёку — она расскажет мне и По историю о том, как вы трое оказались вместе. Может, и Атсуши захочет прийти. Акутагава прыснул и уставился на Кёку так, словно она уже предала его, а затем нехотя кивнул, прикрыв рукой покрасневшее лицо. Глаза Кёки сверкнули, когда она обняла его за талию и поцеловала тот крошечный кусочек щеки, который был виден. — Все было не так уж плохо, — прошептала она ему. Акутагава посмотрел на нее сквозь пальцы. — Как только ты понял, что нравишься нам, все пошло как по маслу. Завершив свою миссию, Дазай вышел из кабинета, но заглянул обратно, когда его осенила мысль. — Он встречается с двумя людьми, и никто из вас не мешает ему выходить из квартиры, выглядя как несчастный викторианский гот? Тц, тц. Прежде чем раздражение Акутагавы или смех Кёки успели достичь его ушей, Дазай исчез. Он шел обратно в комнату для персонажа летящей походкой, насвистывая какую-то бессмысленную мелодию. Он заметил Оду у кофейного автомата и, помахав и улыбнувшись, подкрался к нему. — Доброе утро, Одасаку! — Доброе утро, Дазай. — Ода сделал глоток кофе. — Что это ты задумал? Дазай лениво махнул рукой. — Просто использую рычаг смущения против слабовольных людей, чтобы провести немного времени с тигром. — Ты шантажируешь Акутагаву, чтобы получить место добровольца с Накадзимой? — Одасаку, как ты можешь обвинять меня в чем-то таком… — Он сделал паузу под серьезным взглядом, направленным на него, и раздраженно нахмурился. — Это не шантаж, это просто, ну, не он. — Что ты использовал против него? — Ода ничем не выдал себя, лицо было совершенно нейтральной маской. Дазай сощурился. — Кёка. Маска исчезла за глубоким, искренним смехом. — Это точно сработает. Знаешь, спросить Накадзиму напрямую было бы проще. Он старается быть справедливым, он знает, что выставка тигров привлекает волонтеров. — Я не настолько хорошо знаю Накадзиму, чтобы использовать его благосклонность, по крайней мере, не настолько, чтобы принудить его работать со мной. — Я не думаю, что ты заслужил благосклонность Чуи, и все же он согласился, чтобы ты жил с ним. Держу пари, у тебя довольно убедительный характер. — Чуя мягче, чем кажется. Не знаю, распространяется ли доброта Накадзимы на кого-то ещё кроме кошек и его кавалеров, — со вздохом сказал Дазай и пошел проверять список добровольцев. Его глаза распахнулись, а по позвоночнику пробежал холодок. Он расстроился от того, что у него отняли возможность работать с большими кошками, и из-за этого забыл записаться еще на одно место. И теперь оставался только один выбор. Он снова повернулся к Оде. — Одасаку, — прошептал он. — Открой для меня место добровольца. Пожалуйста. — Сегодня мне не нужен волонтёр, — сказал он, сверившись с часами и даже не потрудившись поднять глаза. — Большую часть дня я в дороге, собираю припасы. Дазай рванул вперед, бросившись на Оду, который увернулся и заставил Дазая остановиться, едва не налетев на прилавок. — Возьми меня с собой! — умолял он. — Тебе может понадобиться вторая пара рук! — Если бы я думал, что мне понадобится помощь, я бы открыл слот. Что с тобой сегодня? — Несмотря на резкие слова, выражение лица Оды было обеспокоенным. Дазай ухватился за этот намек на сочувствие. — Единственное свободное место — ветеринар! Ода сощурился. — Доктор Йосано не собирается тебя есть. Она выше таких мелочей. — Она врач, — запротестовал Дазай. — Она ветеринар, — поправил Ода. Более сурово он добавил: — Кроме того, ты ценный член команды волонтёров. Я уверен, что она оценит помощь такого преданного человека, как ты. — Но, но, но, — пробормотал Дазай, беспомощно глядя, как Ода выходит из комнаты. Он взвесил свои варианты. Он мог бы поехать домой. Они ездили на метро достаточно часто, чтобы он знал, куда идти и на какой остановке сойти. С другой стороны, он мог бы пойти пожаловаться Куникиде на несправедливость расписания добровольцев, а это могло бы занять до часа, если бы он правильно разыграл свои карты. Он также мог пойти домогаться Чуи, и это могло занять весь день, поскольку Чуя был козырной картой, которую он умел разыгрывать лучше всего. Но в конце концов именно заявление Оды заставило его уползти в ветеринарное крыло, низко опустив голову и засунув руки в карманы. Кроме того, ты ценный член команды волонтёров. Если бы он прогулял или устроил какую-нибудь пакость, чтобы не работать с доктором Йосано, Ода наверняка узнал бы об этом и разочаровался в нем. От этой мысли что-то в груди Дазая непривычно сжалось. Ему не на кого было наброситься в ответ, и ему оставалось только смириться с уготованной ему судьбой. Он надеялся, что, в любом случае, отсутствие медицинского опыта сделает его бесполезным для этой задачи, и доктор отправит его собирать вещи, чтобы найти другой способ занять свое время. — Доктор Акико, у нас есть помощь! — С безудержным счастьем объявил Кенджи, когда Дазай проскользнул в кабинет. — И это не Лимончик! Дазай услышал вздох облегчения из соседней комнаты, а затем щелчок каблуков по кафелю. Доктор Йосано была одета в белый лабораторный халат поверх шокирующего желтого сарафана с черными бабочками и ярко-желтыми туфлями в тон. Она была похожа не столько на врача, сколько на ученого в лаборатории, что позволило Дазаю расслабиться ровно настолько, что он смог посмотреть ей в глаза. — Значит, ты Дазай? — спросила она, прежде чем он успел представиться. — Чуя упоминал тебя. То, как мягко она произнесла имя Чуя, вызвало у Дазая странный привкус во рту, и он сдержал гримасу от незнакомого ощущения. Доктор Йосано не стала тратить время на формальности и объяснила, что ей нужно от него в этот день. К счастью, это была всего лишь бумажная работа. Ему даже не пришлось выходить из-за стола в передней части офиса. Доктор и Кенджи выполняли всю работу, им предстоял длинный список поступающих пациентов, и присутствие Дазая избавило их от необходимости оформлять бумаги. Дазай почувствовал, как все беспокойство и тревога, вызванные близостью к медицинскому оборудованию, улетучиваются при осознании того, что на самом деле ему не придется работать с ним. Обычно монотонность бумажной работы вызывала у него желание устроить какую-нибудь пакость, но он находил что-то забавное в чтении всех мелких заметок о животных в зоопарке. Доктор Йосано тщательно вела свои записи, и Дазай был благодарен ей за аккуратный почерк. Так было легче подглядывать и перечитывать каждый маленький факт, на который он натыкался. Он так увлекся чтением о Гекку, что Чуе пришлось дважды произнести его имя, прежде чем Дазай поднял на него глаза. — Дазай? — Волосы Чуи были убраны в пучок, и Дазай решил, что это из-за невероятно большой ящерицы, которая прижималась к его плечу, выглядя спокойной и уютной в руках герпетолога. Дазай хотел спросить, что это за дракон, но, прежде чем он успел заговорить, его щеки заалели от нежности на лице Чуи. — Что ты здесь делаешь? Это было единственное свободное место? Дазай кивнул. — Я попросил Оду взять меня с собой в дорогу, но он сказал, что не может. Чуя поправил ящерицу. — Ты мог бы прийти ко мне, — сказал он. — Я знаю, что я как бы вынудил тебя стать добровольцем, но мы бы все поняли, если бы тебе было здесь некомфортно. Теплая и искренняя улыбка озарила его лицо, и желудок Дазая перевернулся насколько сильно, что встал на место. Он медленно находил способы заставить Чую улыбаться еще больше, гоняясь за новым ощущением. — Я бы нашел тебе работёнку. — Он усмехнулся на мгновение и добавил: — Подальше от змей. — Мне нравится твой дракончик, — сказал Дазай, присев, чтобы поближе рассмотреть ящерицу. — В честь какого мертвого француза тебя назвали? Чуя разразился смехом. — Это Фонтейн. — Он проигнорировал усмешку Дазая и погладил ящерицу по подбородку. — Он игуана, но не стесняйтесь называть его драконом. Сегодня ему нужно поднять свое эго. — Он болен? — Рак костей. — Улыбка Чуя исчезла, голос стал серьезным, когда он добавил: — Акико сказала, что они могут остановить распространение, ампутировав ему ногу. — О, хорошо. — Доктор Йосано ворвалась в кабинет из подсобки, ее сарафан сменился черным халатом с красными стрекозами. — Фонтейн, ваш номер уже подготовлен. Вы будете в полном порядке, а ты, — на указала пальцем на Чую, — ступай погуляй в другое место. — А? — Чуя открыл рот. — Я никуда не пойду, пока не узнаю, что он… — Он запнулся, когда доктор Йосано предостерегающе подняла палец. — Дазай, я думаю, тебе пора идти на обеденный перерыв. — Ее тон был настолько властным, что Дазай почувствовал, как его спина выпрямилась, когда он встал, и он почти отдал честь. — Заставь его отвести тебя в Помме Морте и спроси его, почему «рептилии» недостаточно подходящий термин для его подопечных. Чуя устремил взгляд на доктора Йосано, забирая Фонтейн из его рук. Дазай барахтался, не зная, что делать, пока Чуя не вздохнул, опустив плечи. — Надеюсь, тебе нравится французская кухня. *** Дазай уставился на меню, лежащее перед ним, но не потрудился прочитать ни одного пункта. Он чувствовал напряжение, исходящее от Чуи, и мысленно прокручивал несколько сценариев, пытаясь найти способ его снять. Чуя попросил место на открытом воздухе, быстро выкурил одну сигарету и уже прикуривал вторую, а его свободная рука отбивала ритм на ноге. — Чуя, — тихо сказал он, заставив Чую вскинуть голову, как будто он забыл о присутствии Дазая. — Я не знаю, — он сделал паузу, понимая, что именно ему нужно сделать, чтобы отвлечь Чую. — Я не знаю, что я хочу съесть. Может, ты закажешь для меня? Улыбка Чуя была немного натянутой, но он пододвинул свой стул ближе к Дазаю, протягивая руку за меню. — Ну, я уже могу сказать, что в меню нет крабов. — Он рассмеялся над тем, как надулся Дазай. — Но я достаточно кормил тебя последние несколько месяцев, чтобы ты имел представление о том, что тебе нравится. На закуску мы возьмём утиные котлетки. Это будет выглядеть странно, когда его подадут, но поверь мне, тебе понравится. — Оно ведь не живое или что-то вроде того? — настороженно спросил Дазай. Чуя усмехнулся, покачав головой. — Ладно, тогда я тебе доверяю. Щеки Чуя слегка порозовели от его заявления, и он прочистил горло, прежде чем вернуться к меню. — Соль Меньер, — объявил он, показывая Дазаю пункт в меню и переводя для него. — Это жареная на сковороде камбала, с соусом из лимонного масла, как раз то, что тебе нужно. Официант подошел к ним, чтобы наполнить стаканы водой и принять заказ. Чуя отказался от винной карты, хотя Дазай мог сказать, что ему хотелось бы выпить, но ведь именно он отвезет их обратно в зоопарк. Он заказал для них еду и попросил вместо это чая, и Дазай наблюдал, как он делает заказ на, как он полагал, безупречном французском языке. — Когда ты выучил французский? — спросил Дазай, как только служащий вернулся с закуской — банкой того, что, по всей видимости, было утиными ножками с толстым слоем жира сверху. — Колледж, — ответил Чуйя, отколов ножом жир и добравшись до начинки. Он положил немного на квадратик тоста и вгрызся в него, закатив глаза, когда он смаковал вкус. Дазай последовал его примеру, и хотя он не застонал от удовольствия, ему определенно понравился насыщенный, соленый и маслянистый вкус. — Ода учил меня японскому — ну, он улучшил мой японский, одна из последних банд, с которыми я работал, была ответвлением якудзы, и к моменту поступления в колледж я свободно владел языком, но у них не было языкового курса, который я мог бы пройти. Я уже был поклонником французской поэзии и очень хотел читать ее в оригинальном стиле. — Ты можешь говорить на трех языках? — Более или менее. — Чуя пожал плечами. — Мой японский подзабылся, так как я говорю на нем только с Одой. А вот французский достаточно хорош, чтобы справиться, если я когда-нибудь поеду туда. У меня было много практики, приезжая сюда, а также когда готовил дома. Я смотрю рецепты на французском и стараюсь переводить достаточно хорошо, чтобы следовать им. — Так ты никогда не был? — Во Франции или Японии? — И там, и там. — В Японии был, — сказал Чуя, добавив немного сахара в чай. — Ода отвёз нас с Сакурой туда после того, как я вышел из колонии. Это было потрясающе, и я бы вернулся туда да хоть сейчас. А вот Франция… Франция для меня еще не состоялась. У меня была возможность несколько лет назад. Я накопил денег и выкроил время для отпуска, чтобы провести там две недели и все такое. — И что случилось? — Дазай обычно не любил все эти светские беседы, но он знал, что Чую нужно отвлечь. К тому же было трудно не увлечься, когда Чуя был действительно занят. Его лицо казалось оживлённым, и он иногда жестикулировал руками, когда больше вникал в то, о чем говорил, расслабляясь в разговоре. — В приют, в котором я работала волонтером, поступила куча собак из нелегальной группы собачьих боев. Большинство бойцов пришлось усыпить, потому что они были… — Чуя сглотнул, словно почувствовал горечь воспоминаний. — Иногда животное видит и переживает слишком многое, и его нельзя спасти. Но посреди всего этого был один очень напуганный щенок. Она потеряла лапку и половину уха, и ей нужен был кто-то. Франция уже не казалась такой важной, когда я увидел ее. Дазай мгновенно собрал все воедино. — Мамба. Ты отдал все ради Мамбы. Чуя быстро моргнул на мгновение, единственный признак его беспокойства. — Да. Я вложил все до копейки в ее операции, в ее обучение, все это, потому что если бы я этого не сделал, они бы, скорее всего, усыпили ее. Они не могли позволить себе потратить три штуки только для того, чтобы вывести ее на чистую воду, не говоря уже о том, чтобы найти ей дом или справиться с проблемами. Поэтому я взял ее и позаботился о том, чтобы у нее было все необходимое. Дазай не мог нормально дышать. Он хотел что-то сделать, но не знал, что именно. Он прикусил губу, открывая рот, но официант вернулся. Он был почти благодарен за то, что их прервали, потому что это дало им обоим возможность перевести дух. Дазай подождал, пока он уберет их закуски, чтобы заговорить снова. — Ты действительно любишь животных, да? — Люблю. — Чуя кивнул, еще одна сигарета оказалась у него во рту, и он вздохнул, сделав первую затяжку. — Моя первая работа после колонии была в приюте для животных. Не знаю, заметил ли ты, но я немного вспыльчив. Он рассмеялся над поднятой бровью Дазая. – Ой, да заткнись. — Я даже ничего не сказал. — Я слышу о чём ты думаешь, — обвинил его Чуя, постучав пальцем по виску. — Короче, у меня были небольшие неприятности, пока я сидел в тюрьме. Ничего такого, что могло бы продлить мой срок или что-то в этом роде, но достаточно, чтобы они захотели припрячь меня после выхода какой-нибудь полезной волонтёрской деятельностью. Ода искал работу в приютах и свёл меня со своим другом. Однажды женщина пришла с коробкой, сказала, что ее сын принес домой это животное, и она его сдает. Она ушла, прежде чем кто-то смог получить ее информацию или даже узнать, что было в коробке. Дазай подпер подбородок ладонями и кивнул Чуе, чтобы тот продолжал. — Я был в задней комнате, когда услышал, как моя начальница так пронзительно закричала, — засмеялся Чуя, вытянув ноги. — Я тебе отвечаю, ей надо было бы сниматься в фильмах ужасов. Я никогда не чувствовал такого быстрого прилива адреналина, как когда услышал этот звук. Я подумал, что нас грабят или что-то в этом роде — у нас в приюте есть лекарства, так что это была не совсем уж дикая мысль. В общем, я забегаю в офис и вижу, что она сидит на стуле и показывает на перевёрнутую коробку, а из нее выползает шестифутовый питон. Дазай ярко рассмеялся. — Первая змея Чуи! Ты забрал ее домой? Не сомневаюсь! Телефон Чуя зажужжал на столе, ворвавшись в этот момент, как товарный поезд. Дазай поборол желание схватить телефон и швырнуть его на улицу, прекрасно понимая, что это не приведет к тому, что их обед будет продолжаться без перерыва. Чуя выхватил телефон, прочитал сообщение и с облегчением выдохнул. — Фонтейн выкарабкался, — вздохнул он. — Блять. Он в порядке. С ним все будет хорошо. Слава ебаному богу. Дазай прикусил губу. — Ты… хочешь вернуться и увидеть его? — Мне жаль, но… — Он важен для тебя, — заверил его Дазай, пальцы чесались от желания протянуть руку и коснуться тыльной стороны ладони Чуя. — Кроме того, я уже сыт, — соврал он, зная, что Чуя будет становиться все беспокойнее, чем дольше они будут сидеть и доедать свою еду. — Так что пойдем. *** — Он в порядке. Доктор Йосано ждала их в приемной, и она вытянула руку, чтобы Чуя не бросился в подсобные помещения. — Он все еще под легким успокоительным, но мы поместили его в бокс для восстановления. Ты можешь вернуться, чтобы увидеть его, но это все. Несмотря на властность ее тона, в ее глазах была только нежность. Дазай последовал за ними в заднюю комнату, несмотря на то, что его не пригласили, несмотря на голос в голове, который кричал, что он находится в кабинете врача. Голос, который говорил, что он не хочет оставлять Чую наедине с доктором Йосано, был как-то громче, и он позволил ему вытеснить скрытую панику. Чуя прижал руки к стеклу и посмотрел на своего подопечного. Фонтейн спал, свернувшись калачиком на одеяле, над ним горела лампа обогрева, дыхание было ровным. — У него культя. — В голосе Чуи звучала боль. — Лучше оставить им хоть немного конечности. Рак не настолько распространился, чтобы пришлось отнять всю ногу. — Доктор Йосано положила руку ему на плечо и сжала. — Он был идеальным пациентом. Чуя засмеялся, все еще дрожа от облегчения. — Даже Дазай назвал его впечатляющим. Спасибо, Акико, — добавил он, мягко, тепло и нежно сжал ее запястье. — Если бы ты всегда был таким милым, — поддразнила доктор Йосано в ответ, так же нежно и тепло. Затем она высвободила руку из захвата Чуи и дружески шлепнула Чую по заднице. — Тем не менее, Фонтейн не так впечатляет, как его куратор. — Она подмигнула, и Чуя рассмеялся, прислонившись к ней. У Дазая скрутило желудок и сжало горло, когда он увидел, как Чуя и Йосано улыбаются друг другу, светясь радостью и абсолютным доверием, и Дазай мог думать только об одном. Интересно, так ли выглядит настоящая любовь?