Вишневый сад

Он хищник. Вокруг темно, как в гробу, густой запах крови въедается в ноздри так, что Харуно почти тошнит. Он набирает скорость, бесшумно приближается к противникам и, так же бесшумно, вынимает катану из ножен. Секунда. Ещё одна. Лезвие со свистом рассекает воздух и, как мясо на шпажку, нанизывает тело противника. Ей не нужен никакой шаринган, чтобы видеть его действия, как в замедленной съёмке. Вытягивает руку, касается острием того места, где под слоями мышц в бешеном ритме заходится сердце противника. Скрип. Ведёт запястьем вперед, но полного выпада не делает. Лезвие рвёт одежду и слегка, с характерным скрипом, вспарывает кожу и входит на остриё. Резкий выпад. Он распрямляет руку, и катана проходит насквозь. Сакуре чудится звук проткнутых внутренних тканей и с каким чавкающим хрустом ломаются рёбра. Катана с хлюпающим звуком выходит из тела, скрипя от негодования. Ей было мало. А тушка того человека с грохотом валится на землю к его ногам. Она запомнит его. Земля помнит всех. Учиха сзади окружают с десяток врагов. Харуно следит за его действиями, взглядом провожая каждое движение. Резкий разворот, рука сгибается в локте, и вслед за этим широкий выпад. Лезвие вспарывает вражеские животы. Кровь льётся к его ногам, мыски сандалий пачкаются в вязкой жиже, и Учиха брезгливо морщит нос. Руки этих бедняг склоняются к его подошвам, и земля вокруг залита зеркально-алыми лужицами крови. Сакура не знает, Бог он или сам Дьявол. Капельки грязи текут с катаны вниз, и Сакуре кажется, что кровь правда чёрная и отливает металлом. Но кровь красная, такая же, как сейчас стынет у неё в жилах и свёртывается тугим комочком. Она такая же грязная, как та, что течёт с острия и впитывается в рыхлую землю. Странная шутка — это геройство. Хорошие не чураются убивать и мазать руки кровью отборных мразей, но делают это с добротой в благородном сердце. Хорошие не прочь свернуть с правильного пути, потеряться и совершать непоправимые ошибки, но их простят, ведь их сердце доброе и светлое. Хорошие имеют право на жалость, к их проблемам выказывают жалость и сочувствие, несмотря на их поступки. Ведь вместо сердца у них пламенный мотор. Хорошие не против лишать жизней за хорошие деньги. Их нанимают, они приносят отрубленные головы жертв, благо, сердце вырезать не просят, и получают свой кровавый гонорар, но с добротой в сердце. Хорошие имеют право лишать жизни тех, кого считают плохими, тех, чьи идеалы не совпадают с собственными, и такие люди — посланники мира. Хорошим позволено заблуждаться. Ведь помыслы их чисты, а сердца добры и благородны. Хорошее оправдание героям — доброта в сердце. Сакура не может видеть его глаз, он стоит спиной к ней, сверкая вышитым веером на верхней одежде. Ей почему-то отчаянно хочется увидеть его лицо, заглянуть в глаза и увидеть наконец, что же там горит вместо внутреннего пламени Воли Огня. Она мало уверена, что в этом человеке осталась ещё хоть какая-то воля. Он просто кукла. Теперь уже точно, и Харуно хочет посмотреть в последнее удостоверение своей догадки. Она что-то говорит, сама не того понимая, слова вырываются прежде, чем она успевает понять, о чём она говорит. Наверное, снова несёт какую-то ересь, но это неважно. Неважно, что она говорит и как он на неё взглянет, ей нужно, чтобы он лишь развернулся к ней лицом. Рядом Какаши-сенсей смотрит на неё, как на идиотку, наверное, Наруто слушает её слова, в сотый раз убеждаясь, насколько она погрязла в этом. Харуно сама не замечает, как начинает плакать. Это просто привычка — плакать и кричать в его спину. Неважно. Всё неважно. Сейчас главное лишь одно. Его глаза. Он поворачивает голову, оглядываясь через плечо, усмехается. В темноте жгуче смольного зрачка пурпурной рябью растекается риненган. Этот глаз безжизнен и нечитаем. Он что-то ей говорит, наверное, снова про её глупость и наивность. Наверное, она его раздражает. Какая сейчас вообще разница? Он даже не удосужился развернуться к ней. — А ты умеешь надоедать. Навстречу ей несётся его фантом, заключая её в гендзюцу. Она всё-таки смогла заставить его развернуться! Сакура горько ухмыляется, и ни капли страха в её глазах. Сейчас она видит перед собой совсем-не-того мальчика с фотографии, которого они так усердно пытались спасти. И ей совсем не обидно. С лучистой улыбкой в глазах, ей чудится, что в белом ослепляющем свете, она смотрит не на незнакомого человека, а на того самого мальчика со смешным курносым носом, хмурыми бровями домиком и пылающим костром Воли Огня в глазах. Она растягивает губы в улыбке для того-самого-мальчика. Он скоро исчезнет совсем, его сожгут в древнейшем пламени Ненависти, его руки, пальцы уже крошатся, и Сакуре невероятно грустно. Она ведь любила этого мальчика-с-бездонными-глазами, но он сейчас сгорит, как сгорит и она. И сегодня Харуно навсегда прощается с ним. Фантомная рука протыкает её грудную клетку, с хлюпающим звуком вспарывая солнечное сплетение. Действительно, хорошее оправдание.