Неприкасаемый

Утро было не добрым — почему-то сильно мучала жажда, как после грандиозного перепоя, глаза открывались с трудом. Ибо потянулся рукой к прикроватной тумбочке и вслепую нашарил телефон, чтобы позвонить менеджеру и договориться о предстоящих гонках. Они должны состояться во Франции, но расписания ещё нет, и билеты на самолёт тоже никто не заказал. Короткие гудки в трубке, а затем монотонный голос сообщил, что телефон абонета выключен или находится вне зоны действия сети. Ибо шумно втянул носом воздух и откатился на подушку, раскинув руки и ноги. Он долго лежал, собираясь с силами чтобы подняться. Потом опять позвонил менеджеру, потом ещё двадцать раз позвонил менеджеру, пока телефон не полетел в противоположную стену, продолжая на громкой связи повторять гнусавым голосом текст автоответчика. — Да козлиный случай! — Ибо вскочил, от злости вся сонливость улетучилась. На скорую натянув узкие джинсы, он собрался поехать в офис или на стадион, не важно. Главное, найти менеджера и придавить эту скотину как следует, чтобы брал трубку. Проскочив мимо зеркала, Ван Ибо вдруг вернулся назад и удивлённо посмотрел на своё отражение: волосы взъерошенные, торчат в разные стороны, лицо опухло, глаза отекли и превратились в узкие щёлки, а губы оказались слишком яркими и припухшими. — Красавчик, — прохрипел Ибо, и в мозгу на миг промелькнул размытый образ, лишь чётко вспомнилась родинка слева под губой. Он провел пальцами по своим губам и задержался на том месте, где должна быть родинка. Цепляясь за видение, он хотел выудить из памяти ещё хоть что-нибудь, но безуспешно, белый лист. — Этот поганый сон скоро меня доконает, — пробубнил себе под нос Ибо. Снимая на ходу футболку и джинсы, он пошёл в ванную. Планы поменялись, сначала надо было привести себя в порядок, а потом уже менеджер, гонки и приём у психолога. Сегодня Ван Ибо твёрдо решил, что пора обратиться к специалисту, иначе из-за повторяющегося ночного кошмара можно загреметь в дурку. А сейчас никак нельзя, соревнования во Франции его давняя мечта, никакой дурацкий сон не помешает такому важному событию. — Фиг вам! — прокричал Ибо и поднял палец вверх, намыливая голову под душем. Потом ещё долго стоял под струями холодной воды, вспоминая ночной кошмар. Мысли о нём не покидали даже днём. Промелькнули сомнения, а вдруг это предупреждение, вдруг не стоит ехать во Францию? — Да нет, бред, — он щелкнул по ручке смесителя, закрыл воду, взял с полки чистое полотенце, небрежно вытерся парой размашистых движений и кинул полотенце в корзину для грязного белья. Не заморачиваясь, чтобы что-то на себя надеть, он так и вышел голышом из ванной и направился на кухню попить водички. Проклятая жажда не давала покоя, главное, непонятно, откуда она взялась? Ибо был уверен, что вчера не пил спиртное, да и сегодня даже крошки во рту не было. Ещё одно странное ощущение насторожило Ибо — в квартире темно. Когда он пошёл мыться было утро, почему резко стемнело? Ибо включил свет в кухне и подошёл к окну, на улице точно была ночь, огни освещали немноголюдные улицы, никогда непрекращающийся поток машин, как всегда, однообразно двигался по многополосной автомагистрали. — Фантастика, что происходит? На часах три часа ночи?! — сердце как-то странно пропустило пару тревожных ударов: «что-то не так». Ибо всё же набрал стакан воды и собирался его выпить, когда услышал голос за спиной: — Неожиданно. Ван Ибо резко развернулся и увидел в проёме окна парня, который бесстыдно рассматривал его обнаженное тело, скривив рот в нахальной улыбке. — И всё же советую одеться, слишком откровенно получается, — не отводя глаз, выдал незнакомец. От шока пальцы ослабели, и Ибо уронил стакан. — Ты так всю посуду перебьёшь, — забавно хихикнул парень. Ибо злобно нахохлился, ухватил первое попавшееся под руки и прикрыл причинное место, это оказалась рукавица для горячего с изображением вишенок на праздничном торте. — Секси, но нет, надо одеться, твоё тело будет отвлекать… — гость не договорил, Ибо, округлив глаза от удивления, завопил: — Ты кто? Как ты сюда попал? — Ну вот, опять двадцать пять, — вздохнул парень, — хорошо, присядь хотя бы, я попробую тебе объяснить, — всё-таки смутившись, улыбчивый гость невсерьёз ладонью прикрыл глаза, подглядывая сквозь пальцы за растерянным хозяином дома. — Я не шучу, кто ты такой? Что ты делаешь в моей квартире? — Ибо с каменным выражением лица решительно двинулся в сторону незнакомца. — Не приближайся! — теперь настала очередь гостя чувствовать себя некомфортно, он выставил вперёд руку в предупреждающем жесте и максимально глубоко вжался в окно. — Ты вор? — Да не вор я! — отчаялся парень. — Отойди подальше, ты меня волнуешь, и знаешь, переход из твёрдого состояния в газообразное довольно болезненный. — Что за херню ты несёшь, какое состояние? Давай по делу, — Ибо присел на табурет, продолжая прижимать одной рукой рукавицу к паху. — Хорошо, говорю сразу по делу. Ты призрак, я тоже призрак, но пока ты себя не осознал. Моя задача помочь тебе с этим. И ещё, твои прикосновения доставляют мне большие неприятности. Да, забыл, это наша двадцать седьмая ночь, за это время я уже очень подробно рассказал тебе о том, что происходит. Если честно, то напрягает каждый раз говорить одно и тоже. Давай сегодня сменим алгоритм, задавай любые вопросы, кроме: кто я, как сюда попал. И, умоляю, не лапай меня, мне больно, — парень больше не улыбался, а как-то безнадёжно смотрел на недоумевающего Ибо. — Так, понятно, а я думаю, что за провалы в памяти и странная жажда? У меня вчера была вечеринка, ты наглотался кислоты, теперь глючишь? И у меня, походу, тоже ещё приход. — Что-то новенькое, — прыснул со смеха парень, — до такого ты ещё не додумывался, развивай тему, интересно, — он устроился на широком подоконнике с ногами, скрестив их в позе лотоса. Ибо хмуро исподлобья посмотрел на ночного гостя: — Как тебя зовут? — Ого! До имени мы ни разу не доходили, — незнакомец приободрился, глаза заблестели надеждой, он поменял дислокацию и, кажется, уже привычно присел за стол напротив Ибо. — А если это оно? Не смотри так, дело в том, что, возможно, есть кодовое слово, после которого ты запомнишь происходящее. Я не уверен, но таких упертых как ты вроде бы кодируют. Смешно, но вдруг код — это моё имя? — парень подмигнул и растянул губы в своей фирменной широкой улыбке. А Ван Ибо застыл, рассматривая родинку под губой. — Сяо Чжань, меня зовут Сяо Чжань. Эй, очнись, ты слышишь? Ибо как будто выплыл на поверхность из воды, где долго задерживал дыхание. Он набрал полные лёгкие воздуха и на выдохе произнёс: — Сяо Чжань, я слышу, — рукавица упала на пол, а Ибо зарылся лицом в ладони, пытаясь осознать, что происходит и как себя вести. Он в один миг вспомнил все двадцать шесть ночей, вспомнил всё, что говорил ему этот человек. И больше не было вопросов, только ужасающее чувство осознания. — Это оно, — лишь произнёс Ибо. Наступила долгая пауза. Они сидели напротив друг друга, но как будто в одиночестве. Каждый думал о своём. Ибо пытался осмыслить всё случившееся и принять невозможный факт — он умер, давно. Месяц назад попал в аварию на гонках и сломал шейный позвонок. Три дня комы и смерть, не приходя в сознание. Сяо Чжань с одной стороны чувствовал облегчение, что довёл дело до конца. С другой — он понимал, сейчас Ван Ибо встанет, и они отправятся туда, где есть та самая дверь. Не иллюзия, созданная призраками, а настоящая дверь, которая открывается для каждого лишь однажды и лишь в одну сторону. Ибо войдёт, и они больше никогда не встретятся. Ни-ког-да! Непривычное щемящее чувство сожаления разлилось внутри. Сяо Чжаню стало так тоскливо, что он готов был схватить Ибо за руку и не отпускать, не вести его ни к какой двери. Но это нереально. Во-первых, Чжань не может схватить никого за руку. Во-вторых — не идти к двери нельзя, только если призрак сам не желает этого делать, а какой дурак добровольно останется блуждать в пустоте? У букашки в мире живых больше возможностей, чем у призраков на Перевале. Да, то место, где обитает Сяо Чжань называется Перевал. Это достаточно ограниченное пространство, где всё, что ты можешь — тупо наблюдать за вновь прибывшими, рассматривать их фантазии, наполняющие вакуум, которые обычно длятся пару дней. А потом люди открывают дверь. Таких стойких как Ван Ибо единицы, у Сяо Чжаня он первый, кто сопротивлялся принять себя двадцать шесть дней. Погрузившись в раздумья, Сяо Чжань не заметил, что иллюзия квартиры, созданная Ван Ибо, стала медленно стекать, как густой мёд по стенкам банки. А сам Ибо уже не обнажён, на нём спортивный комбинезон мотогонщика, чёрный с синими и зелёными вставками и с мелкими надписями Yamaha на воротнике и рукавах, с ещё одной крупной на груди. Вдруг надпись на груди засветилась, как будто кто-то подсветил её изнутри, а следом весь Ван Ибо засиял характерным для отбывающих в иной мир люминесцентным светом, создавая вокруг себя светящуюся ауру. Его сосредоточенное, серьёзное лицо было полно решимости, никакого страха, никакой истерики. Твёрдость и спокойствие. — Пора, — чуть дрогнувшим голосом, сказал Сяо Чжань, глаза предательски покраснели, он отвёл взгляд и отвернулся. — Чжань-гэ, — раздалось за спиной. — Чжань-гэ, прости, что мучал тебя так долго. Прости за то, что скажу сейчас. Надеюсь, тебя не накажут, но я… я… — Ибо никак не мог подобрать правильные слова. Свет вокруг него начал тускнеть, и Сяо Чжань всё понял без слов. — Ты с ума сошёл? Ты хоть понимаешь, что это очень надолго? Я даже не знаю, когда будет следующий шанс. — Мне всё равно, я остаюсь, — Ибо не отрываясь серьёзно смотрел на Чжаня, изучая его испуганное лицо. — Нет, Ван Ибо, пожалуйста, не делай этого! Ты сам себя наказываешь, так нельзя. Хочешь, я на колени встану? Прошу, — Чжань стал медленно опускаться на колени, не разрывая визуальный контакт с Ибо, и маленькая капля не удержалась в полных влаги глазах и скатилась по щеке. — Чжань-гэ, — Ибо на эмоциях рванул вперёд, пытаясь удержать Сяо Чжаня от бессмысленного поступка, ведь он уже всё решил. Протянув руку он, как всегда, наткнулся лишь на пустоту и клубящийся чёрный дым.