Неприкасаемый

Сяо Чжань не создавал сложных иллюзий, считал, что они не оправдывают затрат энергии, необходимой для их поддержания. Он жил под мостом, носил базовую одежду, не собирал вещей из мира живых, как это делали некоторые обитатели Перевала, а ещё не заводил друзей. Другие проводники считали его сумасшедшим отшельником. «Чтобы иметь его силу, его возможности и не иметь ничего?! Больной», — так думало большинство. Многие давно обзавелись дворцами, крутыми машинами, прислугой из низших, в общем, всем тем, о чем мечтали и в своей земной жизни. Вся их энергия уходила на пустой блеск, ничего не представляющий из себя на Перевале. Чжань просто работал, помогал людям и не думал, приблизит ли следующий подопечный его к перерождению или отдалит от него. Он часто просматривал список новых локаций и внимательно изучал их владельцев. Иногда, после тщательного ежедневного ознакомления с новичками, у него вырывался вздох облегчения: — Значит, всё в порядке. Сяо Чжань никому не говорил, что вёл земной календарь. Это было странным занятием для проводника на Перевале — считать часы, дни, годы в мире живых, это тоже самое, что жить по хронометражу Юпитера или Урана. Он обнаружил, что подарок старика, который теперь всегда носил на левой руке, показывает время того мира, это и подтолкнуло к безумной идее. Если бы кто-то спросил, зачем? Чжань не ответил бы точно, какое-то смутное чувство тревоги или ожидания заставляли его заниматься бесполезным делом. Однажды настал день, когда Сяо Чжань о нём забыл.

***

Мэн По редко отправляла личные сообщения своим сотрудникам, особенно насчёт выбора подопечных. Но в этот раз всё было необычным, она не просто отправила посыльного с поручением, она пришла сама в убежище Сяо Чжаня. Вернее, подъехала на гоночном мотоцикле, её фигура была затянута в чёрный облегающий комбинезон, а лицо закрыто визором шлема. Чжань оцепенел, потерял дар речи, сердце пару раз сделало кульбит. Только когда богиня сняла шлем и её волосы рассыпались по плечам, Чжаня отпустило, хотя внутренний мандраж остался, он понимал, что всё это неспроста. — Не ожидал, малыш Художник? Извини, что без предупреждения, дела, — она оставила мотоцикл и, сделав фальшиво-беззаботный вид, приблизилась. — Как тебе мой новый образ? — она хитро прищурилась. — Вам любой к лицу, — как-то глухо, без настроения, ответил Сяо Чжань. — Понравился, значит. Тогда твоим новым заданием будет вот этот парень, держи координаты, — она кинула Чжаню в руки GNSS приемник, который он чуть не уронил от неожиданности, но всё же, неловко поймав, посмотрел на экран. Приемник проводника отличается от тех, что существуют у геодезистов в мире живых, на нём есть не только карта координат, но и сведения о подопечном и… его фотография. Сяо Чжань всё-таки выронил устройство и посмотрел на Мэн По непонимающим взглядом: — Это розыгрыш? За что вы так? — его голос дрожал. — Почему розыгрыш? Парень разбился на гонках, я тут не при чём? — Мэн По взмахнула рукой, и в миг её современный наряд превратился в траурное ханьфу. — Мне пора. Не выдумывай лишнего и помни, у каждого свой путь, своя судьба, никто не в силах её изменить, даже я. Но я даю тебе шанс, воспользуйся им, как считаешь нужным. До встречи, будь благоразумным. Мэн По исчезла так же, как появилась, неожиданно и быстро, а Сяо Чжань всё стоял на одном месте и глупо смотрел на светящийся в траве приемник. Его мысли были одна ужаснее другой. Сначала он винил Мэн По — богиня смерти имеет власть над душами и может отсрочить час, об этом говорили многие, но это были всего лишь сплетни, никто не знал таких вещей наверняка. Потом Чжань стал съедать себя: «Я виноват, силой своего желания увидеть этого парня приблизил его последний час». Эта мысль настолько глубоко засела в нём, что чувство вины застилало любые другие разумные доводы. «Моя вина, слишком много мечтал, слишком часто думал, не отпускал Его, и вот Он тут». В душе была не просто пустота, там образовалась чёрная дыра, которая поглощала все чувства, все эмоции и всю энергию. Сяо Чжань не мог себя заставить пойти к гонщику. Он присел на берегу, поднял приемник, чтобы просмотреть информацию: Имя: Ван Ибо, Пол: мужской, Возраст: двадцать три года, Род занятий: профессиональный мотогонщик. Чжань прочитал это раз сто, как мантру, но легче не стало, серьёзное лицо Ибо с осуждающим взглядом по прежнему смотрело с фотографии и напоминало: «Сяо Чжань, ты виноват!» — Да к чертовой матери! — Чжань размахнулся и с чувством горькой, гнетущей безысходности выбросил приемник в реку забвения. Он принял решение отказаться от Ван Ибо, и направился сообщить об этом Мэн По. Пусть даже она по уши в делах, всё равно Чжань заставит её себя выслушать. Он ворвался в грот, отбиваясь от охраны богини, и нашёл её там. Мэн По даже бровью не повела, она сидела за столом, церемонно разложив длинные рукава своих божественных одеяний, и готовила чай. — Госпожа, я отказываюсь, это выше моих сил, я… Она не дала договорить нервно-взвинченному Сяо Чжаню заранее подготовленную речь. — Я не удивлена, хорошо, к этому гонщику пойдёт Мясник. Можешь быть свободен. Чжань не ожидал, что Мэн По совсем не попытается возразить. Вот так просто: «Можешь быть свободен». А то, что к Ван Ибо отправится Мясник это вообще перебор. Самый беспринципный, грубый и безжалостный проводник, его давно хотели отправить в Чистилище на переплавку души, но почему-то всё ещё позволяли издеваться над растерянными вновь прибывшими на Перевал. — Нет! — переходя на фальцет, крикнул Сяо Чжань, — Я пойду. — Ну вот и славно, глупый ребёнок, — на губах Мэн По промелькнула еле уловимая улыбка, она налила чай в маленькую чашку, и приятный аромат наполнил воздух. — Ступай, милый, не утомляй своими детскими капризами, у меня важная встреча. Сяо Чжань в полном смятении, не понимая, как себя вести и что делать, отправился по давно выученным наизусть координатам, чтобы встретиться с Ван Ибо. Тот, как ни в чем не бывало, в растянутой футболке и трусах, стоял на кухне у открытого крана и глотал воду из большого прозрачного стакана. — Привет! — Сяо Чжань появился в кухне возле окна, это место было входом в иллюзорную локацию Ибо. У Чжаня всё трепетало внутри, он так волновался, что белки глаз покрылись сеткой лопнувших сосудов, а глаза неприятно жгло. Чтобы Ван Ибо не заметил его лихорадочного состояния, Чжань пытался улыбаться, спрятав верхнюю часть лица за густой чёлкой. Но улыбка выходила натянутой, сколько бы он ни старался сдерживаться, уголки губ дрожали. — Ты кто? — Ибо вытер рот тыльной стороной ладони и поставил стакан в мойку. — Как сюда попал? — Присядь, выслушай. Только не подумай, что я сумашедший. Всё, что я тебе расскажу покажется невероятным, но это единственная действительность, которая у тебя осталась. Сяо Чжань рассказал про гонки, про то, как Ван Ибо попал в аварию, про три дня комы и смерть. Рассказал, что квартира — иллюзия, и попал он в неё через локационный вход, а сам — проводник, и должен проводить Ибо в иной мир. Ван Ибо сидел за столом, внимательно слушал, даже ни разу не перебил, а когда Сяо Чжань закончил, заржал, как гоблин, и долго не мог остановиться, хлопая себя от эмоций по голым коленям. — Ну ты сказочник! Вот это да! Даже правдоподобно как-то. Хорошо, — он резко перестал смеяться, — а теперь правду, ты вор? Чжань оправдывался, распинаясь, повторял обычный текст, который срабатывал с другими, но тщетно. Ибо не слушал, он думал о чём-то своём. — Подойди, — вдруг сказал он, перебивая поток слов Чжаня. — Я не могу. — Ходить не умеешь? — поднял бровь Ван Ибо. — Умею, но мне нельзя физически контактировать с другими душами. — О как? Мг, — Ибо задумался, почесывая подбородок. — Подойди, обещаю, что не трону. Просто хочу посмотреть на тебя при свете, а то ты там забился в углу, хрен знает, кто такой, и несёшь какую-то полную хуйню. Дай убедиться, что ты адекват, — Ибо хитро прищурился. Чжань, ничего не подозревая, доверчиво подошёл. — Ничего себе! Чем тебя мамка кормила? Два метра сухостоя, — Ибо окинул Чжаня взглядом, задержался на губах и бесцеремонно прошелся глазами, словно ощупывая, до самых ботинок. — Не вор, говоришь? А сейчас проверим! — он резко выкинул руку, целясь ухватить ночного гостя за горло, но поймал лишь облако чёрного дыма. Чжань собрал себя больше, чем за сутки. Полностью разбитый, дотащился до моста и лёг на траву. — Господи, дай мне сил вынести это испытание, — он просил Бога, хорошо осознавая, что никто не поможет. Это его личная пытка, его наказание. Из-за чувств к Ибо он попал на Перевал, из-за них же остался здесь, а теперь должен проводить Ибо к двери. Единственного человека, которого не перестал любить даже когда смерть разлучила их. Теперь Он здесь, рядом, для того, чтобы переродиться. Сяо Чжань, возможно, больше не встретится с Ним в другой жизни — не совпадут эпохи, страны, обстоятельства. Чжань заставлял себя быть сильным, сделать свою работу и постараться забыть о Ван Ибо. Но, стоило ему появиться у окна в кухне, весь бодрый настрой летел в пропасть. Снова бил мандраж, снова грызли сожаления и появлялась детская неуверенность в себе. Наверное, Ибо чувствовал его колебания и никак не желал осознавать себя. Зато каждый раз придумывал изощрённые способы коснуться Чжаня, не помня о том, что тот испаряется. Сяо Чжань знал, что очередное общение закончится взрывом души, и намеренно шёл на это, думая, что страданием искупит свою вину перед Ван Ибо. Ведь уверенность, что Ибо на Перевале из-за его чувств, никуда не исчезла, только с каждым днём укреплялась и переросла в паранойю, от которой уже невозможно было избавиться. После двадцатой ночи Сяо Чжань немного отпустил ситуацию, меньше стал рефлексировать, уговорил себя смириться с неизбежным. Прекратил дрожать, выглядел смелее и раскованнее, даже получал настоящее удовольствие от упорства Ван Ибо. От его смешных уловок, которые всё время повторялись с небольшими изменениями, но по прежнему напрягал финал их общения: Ибо хотел и дотрагивался до Сяо Чжаня. Чжань знал и позволял это делать, наплевав на последствия.