Неприкасаемый

Ван Ибо шёл быстро, крепко ухватив добычу, и не думал её отпускать. Добыча бежала следом, спотыкаясь и возмущаясь: — Я тут ноги сломаю, можно помедленнее! Мы куда, на автобус опаздываем? Учти, если я упаду, а ты дотронешься до меня не за часы… — Да в курсе я, не гунди. — Что делаешь вообще, собираешься признаваться? — Собираюсь, — ухмыльнулся Ибо двусмысленности Чжанева вопроса, — Кроликом будешь, подопытным типа. — Не хочу я кроликом, — Сяо Чжань снова попытался вытащить свою руку из захвата. — А придётся. Чего кроликов не любишь? — Люблю, но я не кролик! — Не дергайся сказал, — Ибо крепче сжал стальной браслет и потянул Чжаня на себя. — Эй! Эй! — Чжань чуть не воткнулся носом в Ибо. — С ума сошёл? — Пришли, прыгай, кролик, милости прошу в мой дом, — Ибо пихнул Сяо Чжаня вперед, не выпуская его запястья, и тот полез в зеркало отделяющее локацию от остального Перевала. — Бо-ди, ты же понимаешь, что я просто играю в твою игру, что в любой момент могу уйти отсюда? — они стояли посреди поля и смотрели друг другу в глаза, а Ибо по-прежнему крепко держал Чжаня за руку. — Попробуй, — Ибо довольно скривил рот, оттянув один уголок, а другой оставил на месте. — Может объяснишь, что за эксперименты собрался ставить? — План есть кое-какой, но тебе не скажу, не доверяю. — Вот тебе на, приехали, не доверяет он! Тогда никаких экспериментов, — Сяо Чжань с силой рванул руку вниз, совершенно неожиданно, но вырваться всё равно не получилось. Ибо не просто удержал запястье за браслет, он другой рукой инстинктивно ухватил пленника за плечо. И Сяо Чжань не исчез, так и остался стоять удивлённо, даже язык к горлу прилип. — Что и требовалось доказать, — как ни в чем не бывало, констатировал факт Ван Ибо. Он сжал ткань пиджака на плече Сяо Чжаня, вгрызаясь сильными пальцами в худое тело. — Больно! — Чжань дёрнулся, — Как ты это сделал? — Он наконец отвис и начал говорить в замешательстве: — Я не понимаю, этого не может быть. — Хоть чего-то ты не знаешь и не понимаешь. Приятно, — гоблиновски гыгыкнул Ибо, оскалившись. Отпустил плечо и провёл тыльной стороной ладони по бледной гладкой щеке Чжаня. — Тёплый. — Хватит меня трогать! — Чжань отстранился, не давая себя гладить, — Что за нежности? — недовольно сморщившись, будто съел целый лимон. На самом деле внутри всё переворачивалось кувырком и хотелось ещё, а лучше бы самому коснуться Ибо. — Не нравится, Гэ-гэ? — Ибо поднял одну бровь, — Только я могу так делать, больше никто, — и гордо задрал нос. — Неправда, Мэн По может, но она богиня, — Чжань сосредоточил свой взгляд на пухлых губах напротив, — И ещё я могу, — он медленно приблизился, пока Ибо занимался самолюбованием, схватил его за длинные волосы на макушке и жадно впился в невозможно желанный рот. От неожиданности Ибо даже не сопротивлялся, просто выпучил глаза, скосив к носу, не совсем понимая, что происходит, и как Чжань умудрился его переиграть, да ещё таким способом. — Не понял? — прогудел Ибо в поцелуй. — Заткнись, — Чжань прикусил его нижнюю губу и хотел уже притянуть за талию, когда Ибо разжал пальцы на браслете часов. Чжань взорвался, как петарда, и чёрный дым окутал фигуру Ибо, забивая нос и глаза. — Да твою ж мать, Чжань-гэ! Ну как так?! — Ибо до того расстроился, что чуть не плакал. Эксперимент не удался. Он думал, что время в момент соприкосновения останавливается, и им можно управлять, а оказалось, это лишь иллюзия. Ничем управлять Ван Ибо не мог, всё дело в необычных часах Сяо Чжаня, как только контакт с браслетом исчез, Чжань тоже исчез. — Испарился, подлец! Я столько сил приложил, — Ибо не находил слов, от обиды глаза покраснели. Он ходил взад-вперёд, злобно что-то подфутболивая ногами, но на самом деле вокруг было только гладкое покрытие мототрека. — Не придёшь сам, я тебя всё равно найду, из-под земли достану, гад! — выкрикнул в тишину стадиона Ибо. — Только из-под какой земли тебя доставать? — уже тихо, себе под нос добавил он и упал на поле там, где стоял, уткнувшись лицом в искусственную траву.

***

Сяо Чжань хотел собраться вне своей локации, но сил не хватало. Тогда, переместив базу души к мосту, он снова попытался восстановиться, тщетно, ничего не вышло. Было ощущение, что база размагнитилась и блуждающие частицы не прилипали. Они хаотично кружились вокруг, некоторые отлетали слишком далеко и погибали, Чжань понимал, что медлить нельзя, ещё немного и он прекратит своё существование в любом из миров. Рассеется, превратившись в пепел, который поглотит мгла Перевала. Ещё попытка и ещё, с каждым разом энергии становилось меньше, а погибших частиц больше, предел был близок. Он поместил базу, тот самый маленький светящийся огонёк, в котором и теплилось сейчас сознание духа, между бетонных опор моста, в место гибели, где был источник питания. Припал к холодной, скользкой от мха и водорослей плите и остановил любое движение. Если начать панику, то можно потерять последние силы — в критический момент, такой, как был сейчас, это означало невозврат. За несколько месяцев рядом с Ван Ибо Чжань слишком часто распадался. Превращение в дымок, как любил дразниться Ибо, и стало причиной полного истощения. Сяо Чжань знал, что такое может произойти, но старался не думать о плохом. Находиться с Ибо уже было счастьем, а когда он смог дотронуться до него — непередаваемым блаженством, пусть даже теперь его ждёт небытие. Чжань затаился, погасил сияние базы и закрыл каналы восприятия. Частицы, до этого кружившие в безумном танце тоже успокоились и осели на землю. Теперь оставалось только ждать, когда душа получит достаточно питания для восстановления формы тела.

***

Нетерпеливый Ибо уже готов был выпрыгнуть из кожи, когда и на четвёртый день Сяо Чжань не появился. — Знает же, что жду, и резину тянет, специально издевается, — он продолжал тренироваться с конусом, который до сих пор не взорвался, потому что Ибо его берёг как символ первой удачи перемещения во времени. Теперь конус мог исчезать и появляться в любом месте локации, а потом, по желанию хозяина, возвращаться в первоначальную точку. Единственное, что напрягало — не было Луны. — Ушёл и Луну забрал, жмотина, — Ибо попробовал сам создать источник света, вышла корявая бледная плюшка, которая светила, как фонарик в зажигалке. — Хоть что-то, — не очень довольный своим творением, пробурчал он, — А то как у негра в одном месте, хоть глаза выколи. На стадионе было не совсем темно, как преувеличивал Ван Ибо, табло с электронными часами создавало небольшое сине-зелёное свечение, которого раньше, когда светила огромная Луна Чжаня, Ибо не замечал. Зато сейчас, хоть и в полумраке, осмотревшись, он увидел, что локация восстановилась в первоначальном виде, после его взрывов и полного разрушения. Стулья на трибунах уже стояли ровными рядами, с каждым ярусом поднимаясь вверх, разметочные конусы и заграждения чётко распределились по всей трассе, как и положено. «Значит, восполняя свою энергию, я восстанавливаю и локацию заодно» — сделал вывод Ибо. Каждое наблюдение было открытием и давало больше знаний о месте, где теперь приходилось быть. «А ведь Чжань прав, когда он рядом, я ничего не вижу вокруг, думаю только о нём, и нет желания учиться чему-то, просто тупо хожу следом, как щенок». — Но это не отменяет того, что ты мне нужен, слышишь? — вслух громко выкрикнул Ибо. — Не слышишь? Хорошо, тогда пойду и скажу тебе это в лицо! Ван Ибо больше не мог ждать, тишина и одиночество сводили с ума, да ещё этот постоянный мрак, от которого табуны мурашек протоптали целые широкополосные магистрали на спине. Пусть лучше монстры Перевала, чем вот это гнилое болото, решил он и пошёл добывать Сяо Чжаня. На пути к мосту было подозрительно пусто, никаких тебе душеглотов, мотыльков, червей, пауков, в общем, нечисть решила отдохнуть и не устраивать препятствий Ван Ибо, да и он нёсся, не замечая ничего вокруг. Дорога вдоль берега реки имела холмистый ландшафт, часто тропинка пролегала по краю каменистых обрывов, но сворачивать в более безопасное место Ибо боялся. Страх заблудиться в потемках Перевала не оставлял ни на секунду. Он не хотел создавать свет, берёг энергию для защиты, опасаясь остаться беспомощным в схватке с монстрами. Мост стал заметен издалека, его неоновая подсветка была хорошим ориентиром, Ван Ибо ускорился, переходя на бег, иногда спотыкался, падал на колени, но поднимался и летел вперёд. Уже на подходе он увидел мутное зеркало локационного входа: «а раньше не было, Чжань его скрывал», — отметил про себя Ибо. Воздух, казалось, потяжелел, когда он попал внутрь. Ибо всё же зажёг плюшку в руке, она напоминала бесформенную белую булочку, светящуюся изнутри, и поводил ей вокруг в поисках Сяо Чжаня, но его нигде не было видно. Зато Ван Ибо заметил, что тьма под мостом странно колышется, рябит волнами и утробно урчит. «Это пустынный душеглотатель!», — он рванул вперёд, выкинув за ненадобностью светящуюся плюшку. Вытянув обе руки и сложив ладони лодочкой, Ибо направил всю энергию к кончикам пальцев. Кисти рук слегка онемели, появилось покалывание, как-будто слабые разряды тока проходили по сосудам, и поток силы врезался в мутную рябь монстра. Взрыв наделал много шума, акустика под мостом поражала воображение, уши заложило наглухо, а душеглотатель разлетелся на мелкие куски, один из которых плюхнулся Ибо на ботинок, испачкав его вонючей слизью. — Черти бы тебя драли! — Ибо сбросил комок слизи, вытирая ботинок о траву, и тут заметил в глубине под мостом бледное тело человека. Он поднял плюшку, валявшуюся неподалёку, и побежал под мост. Это был Сяо Чжань. Ибо наклонился ближе, чтобы рассмотреть. Чжань лежал без сознания на скользких, поросших зеленью камнях, бледная кожа отливала синевой. Ибо в недоумении не мог понять, что происходит. Поразил ещё один момент: Сяо Чжань был совершенно голый. Худой, с синюшной, почти прозрачной кожей, он выглядел как утопленник, или, точнее, бледное тело напоминало искусную нефритовую статую. Лишь островок чёрной мохнатости в интимном месте, густая полоска на животе до пупка и, что удивило, лохматость вокруг сосков, доказывали, что перед глазами не каменное изваяние, а что-то более реальное. Ван Ибо не мог оторваться, любуясь его совершенством; даже нездоровая худоба, впалый живот, выступающие косточки бёдер и торчащие ключицы не делали тело менее сексуально привлекательным. Ибо неосознанно облизнулся, глотая вязкую слюну. - А, блядь, что за нафиг, - и тут заметил, что река забвения иногда небольшими волнами окатывала ледяной водой длинные ноги Сяо Чжаня, в сердце кольнуло от невозможности что-то изменить. — Гэ-гэ! — Ибо боялся приближаться, почему-то появилась уверенность, что если сейчас коснуться его, то Чжань исчезнет навсегда. — Гэ-гэ, очнись! — Ибо осторожно подполз чуть ближе, слезы сами полились из глаз, в носу стало неприятно влажно. — Пожалуйста, не оставляй меня, — шептал Ван Ибо, шмыгая носом. Он растерялся, не знал, что делать, как помочь, чтобы окончательно не навредить. Брать за часы тоже боялся, сейчас было не до экспериментов, любой неверный шаг и Чжаня не вернуть. Но часы, как назло, призывно мигали сине-зелёным светом, искушая дотронуться. Ибо протянул дрожащую руку и застыл, не решаясь. С другой стороны моста в темноте снова послышались хлюпанье и урчание. Потом такие же звуки стали раздаваться со всех сторон, Сяо Чжаня и Ван Ибо окружали пустынные душеглотатели. Они почувствовали, что защитное поле самого ненавистного проводника на Перевале ослабло, и решили уничтожить его, пока представилась такая возможность. Ибо встал, выставил вперёд руки и приготовился к атаке. Он решил, что погибнет здесь, но не отдаст этим тварям беззащитного Сяо Чжаня. — А хер вам по всей морде! — он выстрелил, взрыв снова оглушил своей мощью. Ибо стрелял на любое шевеление в темноте и от грохота окончательно оглох, слышал только звенящую вибрацию. Вонючая до блевоты слизь теперь была повсюду, он сбился со счёта сколько душеглотателей разлетелось в ошмётки, но всё ещё стрелял, пока не повалился рядом с Чжанем. Рухнув в лужу слизи, Ибо даже не отреагировал, не скривился, просто лежал, не двигаясь, всё тело болело, как один огромный синяк, а руки словно пристегнули наручниками, оторвать от земли их было невозможно. — Прости, Гэ-гэ, я не смог, — выдохнул Ван Ибо и отключился.