Мой Создатель

В голову будто воткнули раскаленный прут и засунули его поглубже, до самого живота. Внутри тугим узлом завязывались внутренности, а в горле стоял ком, мешая дышать. Мишель неловко повернулся, отчего все тело взорвалось новой болью, и едва не сверзился с кровати. Но кто-то сильный обхватил его поперек туловища и утянул обратно, прижав к теплому, почти горячему боку. Простонав, юноша попытался поднять руку и придержать раскалывающуюся голову, но все тот же сильный некто сжал его сильнее, пробурчав: — Спи, еще рано. Мишель не хотел больше спать, но послушно затих, согреваясь. Луис сонно посмотрел на него, удостоверился, что маг земли больше никуда не рвется, и вновь заснул, довольно улыбаясь. Такое утро ему нравилось. Только через полчаса юноша открыл глаза и огляделся. Его все еще мутило, все вокруг плавало, а сама кровать будто бы качалась на волнах. Но то, что комната ничуть не походила на его жилище в общежитии, Мишель понял быстро. "Вот черт..." — пронеслось в голове. Выползти из сдерживающих его объятий удалось не сразу. Некоторое время пришлось потратить на то, чтобы сделать все максимально аккуратно и медленно, не потревожив спящего мужчину. Скорость замедляли и частые передышки от накатывающей слабости. Но в итоге Мишель смог самостоятельно стечь на пол и потратить еще пару минут, чтобы отдышаться. Его не удивило то, что в постели его обнимал Луис. Как бы ни хотелось юноше, но помнил он вчерашний вечер очень хорошо. И даже последние мгновения своего бодрствования. Но решив отложить сеанс самобичевания на потом, Мишель собрал все свои силы и встал на ноги. Подобрав с пола ботинки и помолившись за здоровье не ставшего его раздевать герцога, Мишель в последний раз взглянул на кровать и как можно тише выскользнул в коридор. Луис приоткрыл один глаз, чтобы убедиться, что младший действительно ушел. С тяжелым вздохом мужчина перекатился на спину, прикрыв глаза локтем. Он устал. Тело еще горело от воспоминаний о ворочавшемся младшем, мило пытавшемся его не разбудить. Если бы он еще не сбегал, а продолжил ерзать, ммм... Резко откинув край одеяла, Луис быстрым шагом дошел до своей личной ванной и с шумом плюхнулся в огромный бассейн, полный ледяной воды. *** Весь день Мишель провел как на иголках, но Луиса нигде не было. Это еще больше нервировало юношу, заставляя все время дергать струны на инструменте, который за пару часов до начала всучил ему Реми. Не зря юноша мучился всю прошедшую неделю. Кадеты прекрасно знали, кто когда и за кем выходил, и не толпились как суслики, оглядываясь вокруг. Всем остальным занимались другие, но Мишель мог гордиться хотя бы тем, что его "подопечные" не устраивали дополнительный хаос в и так суматошной подготовке к празднику. Главный зал академии был украшен красивыми гобеленами с четырьмя скрещенными клинками, под потолком плавали магические огоньки, а ближе к началу праздника появились столики вдоль стен. Ну да, ведь сегодня помимо старших, которые могут и постоять, прибудут и молодые маги земли, которым уже вот-вот пора заключать помолвки и выходить замуж. "Наивные, " — хмыкнул про себя Мишель. За всеми приготовлениями он наблюдал из-за портьер, закрывающих сцену. Когда зал начал наполняться кадетами, стало еще более шумно. Все были взбудоражены, а когда наконец объявили о прибытии старшекурсников из академии младших, и вовсе едва не запрыгивали друг другу на головы, желая разглядеть красавцев. Мишель их понимал. Как только он увидел юношей, с которыми еще недавно сталкивался в коридорах академии, в груди поднялось что-то вроде гордости за то, что он тоже младший. Юные тины щеголяли во вполне элегантных костюмах по моде, которую ввел сам Мишель. Исчезли лишние рюши и блестки, пропало обилие украшений, и в волосы больше не пихали цветы с перьями. На тинах были лишь изящные броши и вполне себе классические запонки, несколько перстней, и один юноша щеголял ажурными каффами. Все. Оставив пост, Мишель принялся командовать своими кадетами, выстраивая их по очереди. Он много раз участвовал в публичных выступлениях, поэтому знал, кого и куда поставить так, чтобы никто не запутался и не заблудился. Благо хоть на сцену не пришлось выходить, чтобы объявлять каждый "номер". Когда же подошла его очередь... Руки тряслись так, что казалось, что сыграть сегодня не получится. Но все же, сделав глубокий вдох, Мишель вышел на сцену и устроился на высоком табурете. С той стороны опущенного занавеса слышались приглушенные и веселые голоса. Среди них слух выхватывал знакомые, и это, как ни странно, успокаивало. Заглянув за штору, распорядитель заметил готового к выступлению Мишеля и кивнул, тут же скрываясь обратно. Парень покрепче перехватил гриф гитары, надеясь тем самым унять нервную дрожь. Оставались считанные секунды до начала выступления. — А сейчас настало время для последнего на сегодняшний вечер сюрприза! Для вас выступит знаменитый исполнитель Африель со своей новой песней. Зал на мгновение погрузился в тишину, пока занавес неторопливо тянули вверх. Но как только младшие разглядели на сцене знакомый силуэт в черном шелковом одеянии и каффах, как их визги буквально оглушили всех присутствующих старших. Те с неодобрением посмотрели на сцену, не понимая причин для столь бурной реакции. Кто-то недовольно буркнул, попытавшись осадить свою пару, но маг земли звонко ответил: «Это же сам Мишель-тин! Как ты можешь так говорить?!» Младшие юноши потянулись ближе к сцене, боясь пропустить или не увидеть выступление любимого певца. Мишель невольно вспомнил время, проведенное в академии Садов. Вот и сейчас слышались признания в любви, визги, писки и множество других восторженных звуков, издаваемых чувствительными юношами. Это немного разогнало напряженность, сковывавшую его весь день. Улыбнувшись и обведя зал взглядом, Мишель ударил по струнам. С первых же аккордов слушатели завороженно притихли. Даже скептически настроенные старшие удивленно смотрели на тонкую фигуру юноши, умело перебирающего пальцами струны. До сих пор никто не слышал ничего подобного, и потому внимание невольно цеплялось за незнакомые звуки. Наклонившись вперед, Мишель выдохнул: — Город расколется на мириады зеркал. Рвутся в любовных пожарах петарды сердец… Строчка за строчкой, голос певца звенел все увереннее. Взгляд его блуждал по залу, отмечая обращенные к нему знакомые лица. Вот Энжи, вот троица оболтусов, его товарищей по четверке, вот младшие из академии Садов. Но на одном лице дыхание чуть не сбилось. Это точно был он. Точная копия Освальда, только чуть старше и уже имеющая серебристые прядки на висках. Встретившись взглядом с отцом, Мишель больше не смог отвернуться или зажмуриться. Гипнотический взгляд карих глаз держал крепко, не позволяя себя игнорировать. Мишель со злостью ударил по струнам несколько раз и заставил себя отвернуться: — Дайте мне белые крылья, Я утопаю в омуте. Через тернии, провода В небо, только б не мучиться. Тучкой маленькой обернусь, И над твоим крохотным домиком Разрыдаюсь косым дождём... Из-под зажмуренных век брызнули слезы, но Мишель не обращал на них никакого внимания. Подняв лицо к потолку, он все повторял одну и ту же фразу: «Знаешь, я так соскучился…». Никто не знал, что пел юноша совсем не для этой сцены. Вид чужого отца всколыхнул в груди другие, полустертые воспоминания о прошлой жизни. Те моменты, которые нещадно загонялись в глубины сердца еще семь лет назад, когда взрослый мужчина только очнулся в незнакомом месте в теле маленького подростка. Луис не мог поверить своим ушам. Голос, поющий со сцены, заставлял мурашки пробегаться по спине и рукам. Он не знал, что Мишель может петь... так! Как юноша, столь ядовито отвечающий на каждое слово, который вел себя все это время так вызывающе и ершисто, теперь может столь самозабвенно петь… о любви? Любовь и Мишель Гарсиа – это даже в мыслях не удавалось сложить вместе. Боевой младший всегда вел себя так, будто ничто на свете не способно взволновать его сердце. И потому Луис до сих пор не знал, какие слова подобрать, чтобы юноша не врезал ему в ответ. И сейчас, видя, как любимый расплескивает вокруг собственные чувства, и ничуть не стыдясь проливает слезы, Луису еще больше захотелось получить строптивого красавца. — Быть того не может… — послышался рядом яростный шепот. Граф Дельгадо стоял рядом и с возмущенным изумлением смотрел на сцену. Луису это не понравилось, но все же он как мог вежливо спросил: — Что-то случилось? — Ваша светлость, — мгновенно очнулся граф, повернувшись. — Прошу простить эту выходку. Я немедленно разберусь в том, как этот паршивец оказался здесь. — В каком смысле? — странное предчувствие кольнуло грудь. Не мог же граф не знать, где находится его отпрыск? Об этом судачил весь Асмор, особенно после турнира Куатра. Граф, нервно поправив свой костюм, отвесил вежливый поклон и пояснил: — Мой сын. Прошу, будьте к нему снисходительны. Поверьте, это больше не повторится. С этими словами граф развернулся и на всей возможной скорости направился в сторону распорядителя. А Луис остался на месте, оглушенный непониманием. Он медленно повернул голову и уставился на Мишеля. Тот смотрел прямо на него с такой решимостью, будто не пел сейчас, а бросал вызов. Сам же виновник тяжелых дум герцога отметил лишь краем глаза то, что к сцене пробирается его отец. Пальцы не сбились ни на секунду, продолжая свой бег по струнам. Спрыгнув с табурета и качнувшись ближе к краю сцены, Мишель прокричал: — А теперь все вместе! Младшие, столпившиеся у самой сцены, мгновенно подхватили слова песни: — Дайте мне белые крылья, Я утопаю в омуте! Только сейчас Мишель заметил Энджи, который повис на своей паре, сжимая шею тонкими ручками и самозабвенно целуясь. Винсент, Филипп и Хуго, совершенно никого не стесняясь, громко подпевали и раскачивались из стороны в сторону, закинув руки друг другу на плечи. Некоторые преподаватели прятали улыбки, но смотрели на сцену вполне одобрительно. — Знаешь, я так соскучился! – крикнул Мишель в последний раз и высоко поднял руку, замерев на последней ноте. Дыхание с шумом покидало легкие, но все было не важно. Положив гитару на сцену, Мишель спрыгнул прямо в зал, в самую гущу зеленоволосых юношей. Те немедленно принялись дергать его за одежду и пытаться привлечь внимание. Сбоку протолкнулся Энджи: — Что случилось? — прокричал он почти в самое ухо, пытаясь перекричать младших. — Отец явился, — ответил Мишель. — Спрятаться мне на время нужно. — Джилл? Мишель только кивнул и, раздаривая улыбки направо и налево, двинулся при помощи Энджи сквозь толпу на выход. Кто-то сзади закричал, пытаясь привести младших к порядку. Но те не слушали никого. Кое-как выпав в коридор, Мишель смог отряхнуть изрядно потрепанное короткое шелковое кимоно, и со всех ног бросился по коридору. Энджи и Адан остались в зале, удерживая двери закрытыми и давая беглецу дополнительную фору. Мишель благополучно добрался до конюшни, и уже собирался устроиться на спине Тайфуна, когда проход перегородила троица. — И куда это собрался наш мега-крутой певец? — язвительно пропел Филипп. — Мог бы и рассказать, что ты так популярен был в своей академии. Я думал мы друзья! — Ребят, я бы рад с вами поболтать, но мне правда нужно скрыться ненадолго, — подхватив поводья коня, Мишель шагнул к выходу. Но внезапно дорогу ему заступил Винсент. Молодой мужчина непонимающе хмурился, одним своим видом выражая вопрос, который озвучил Филипп: — Что-то серьезное? — Отец приехал, — вздохнул Мишель, нервно оглядываясь на вход в главное здание академии. — Мне лучше с ним не встречаться. Не понравился юноше его взгляд. — Понял, — кивнул воздушник и нырнул в конюшню, минуту спустя появляясь со своим оседланным конем. — Тогда мы с тобой. — Вы не обязаны… — начал было Мишель, но остальные уже тоже выводили своих лошадей. — Мы – команда, — вдруг заговорил Винсент, своим тяжелым взглядом поставив точку во всех протестах, которые собирался высказать юноша. — Всегда вместе. — Вот-вот, — поддакнул ему Филип, ничуть, казалось, не удивившись внезапной говорливости напарника. — Послушай умного дядю, малыш, и дай взрослым разобраться со всеми твоими проблемами. Мишель на это только фыркнул, пришпорив своего коня и вылетая с территории академии. Ехали они не долго. Полчаса попетляли по городу, запутывая возможную слежку, а после, убедившись, что никто за ними не увязался, Мишель повел свою команду по одному ему известному маршруту.