холод звездных оков

Несколько часов назад.

Нетронутые четыре куска пиццы остывали уже как 15 минут. Джонатан не хотел, чтобы его брат ел в одиночестве, поэтому, в отличии от остальных, воздержался от спешного употребления фастфуда и терпеливо дожидался Уилла. Но Уилл не торопился, он не вернулся ни через 10, ни через 20 минут. Байерс старший заподозрил неладное. – Слушай, а где твой парень? – взгляд еще не отошедшего от очередного прихода Аргайла цеплялся то за Джонатана, то за Майка. Сердце последнего будто бы пропустило удар, когда испытывающие глаза Аргайла задержались на нем слишком долго по меркам Майка. – Засиживаться на толчке очень вредно для здоровья. – поучительно умозаключил доставщик пиццы, тряся указательным пальцем прямо возле лица Уилера. Такое обращение в свой адрес смутило Майка, что не могло не отразиться на его лице. Контекст фразы был для него утерян, ведь не каждый день лучшего друга детства приписывают к его пассиям. Замешательство ядовитой змеей прокралось в самое нутро, обвивало его внутренности, сдавливало желудок в полную силу. Мерзость. Как же так можно? Окончательно потеряв терпение, Джонатан шумно выдохнул, выскочил из-за стола и спешно покинул зал. Подойдя к одной-единственной кабинке, он постучал в ожидании услышать голос брата. Тишина. – Уилл! Ты в порядке?! – Байерс старший едва ли не прокричал это с неприкрытой тревогой. Он подергал ручку, и дверь поддалась. В помещении было темно. И пусто. Внутри Джонатана все упало. Нет-нет-нет, не может быть! Отчаяние окутало его с головы до ног, будто кипяток, добротно пролитый кем-то сверху. Он истерически пнул дверь ногой со всей силы, как будто она была виновата в том, что его брат снова исчез. Схватившись обеими руками за голову, он тяжело задышал. «Не теряй голову, Джонатан! Все нормально, он неподалеку.» – Байерс старший пытался прийти в норму: он не найдет брата, если будет истерить. Он огляделся, и в дверном проеме технического помещения увидел полоску света. – Блять. – если бы проходили соревнования по тому, кто более смачно скажет слово «блять», то Джонатан стал бы чемпионом на все времена. Полный решимости, он твердой походкой направился обратно к компании. – Он сбежал. – голос бесцветный. – Чт-? – Майк растерянно переглянулся с Оди. – Но почему?! – непонимание сменилось странной щемящей в груди болью. Он прекрасно помнил все те разы, когда Уилл пропадал. И он всегда отчаянно искал его, не спал ночами, ведь он боялся проснуться и узнать, что его друга больше нет. На лице отобразилась боль утраты – как же давно он не испытывал этих чувств. Если бы у Джонатана был ответ на этот вопрос, он бы с радостью поделился со всеми. Поэтому он промолчал. Боже, да он бы все на свете отдал за то, чтобы узнать ответ. Майк понял, что сглупил в своем приступе импульсивности и только подлил масла в огонь – Джонатан поспешил покинуть заведение. – Майк, мы обязательно найдем его. – твердо сказала Оди, положив свои руки ему на плечи. – С ним все будет в порядке. – втроем они поспешно направились следом за Байерсом старшим. Майку хотелось верить в это. Но если Уилл сбежал, то, очевидно, у него были причины на это. Очень весомые причины, если он поступил настолько радикально. Именно это и заставляло его сердце обливаться кровью.

 

***

  Уилл с регулярной периодичностью поглядывал то на спидометр, то на Тони. Мало того, что человек рядом с ним удерживал руль практически одной лишь коленкой, так как в руках у него находилась карта, на дорогу он так же не смотрел, потому что карта была интереснее! Это было тяжело назвать картой, просто какой-то самодельный клочок бумаги с непонятными пометками и надписями. Сердце Байерса младшего ушло в пятки, когда он вновь вернул свое внимание на приборную панель и не обнаружил заветной стрелки, которая уже долгое время показывала отметку в 110 миль в час. Вновь раздался звук переключения передачи, и машина рванула еще быстрее. По инерции тело Уилла вжалось в кресло, дыхание перехватило. Дальше – больше! Парень не сразу заметил крутой поворот, но Тони, кажется, и не думал притормаживать. «Эта консервная банка станет моей могилой!» – судорожно подумалось Уиллу, и он зажмурил глаза. Порш идеально вписался в поворот. – Ты не против, если я закурю? – Тони уже достал пачку Кэмел из кармана своей кожаной куртки, и он вряд ли бы принял какие-то возражения на этот счет. – Держи руль хотя бы одной рукой, пожалуйста! Ради всего святого, куда ты так летишь? – не отрывая руки от лица, Уилл выпалил это с раздражением. – Я всего лишь хочу, чтобы ты насладился ревом этой адской колесницы. Эта детка способна на многое! – возбужденно пророкотал Тони и поджег сигарету. На его лице расплылась улыбка, которая больше походила на гримасу маньяка. – Если ты решил произвести на меня впечатление своей невероятно раздолбайской манерой вождения, то кончай. Меня такое не цепляет. – Уилл удивился своей дерзости, но получил большое наслаждение от собственных слов. Таким образом он также хотел вразумить водителя. И в качестве бонуса получить шанс на выживание в этой безумной поездке. – Слушай, у меня есть работа, которую необходимо выполнить. Я отошел от плана на полчаса, пока катал тебя в больницу, которая, о чудо, не востребовалась! На вот, думаю, тебе нужнее. – выдохнув дым, Тони передал сигарету пассажиру. – Расслабься. Уилл не оценил жест. Он не любил курильщиков, и сам не хотел приобщаться к этому. Да, его мама курила, но только иногда, в крайне стрессовых ситуациях. Байерс младший не находил в этом ничего эстетичного, и его до дрожи в коленях раздражали подростки, набивающие себе очки подобным образом, пытавшиеся казаться крутыми. Или он просто не хотел быть как они. В любом случае парень несильно оттолкнул от себя кисть Тони. – Хах, да затянись разочек, что с тобой будет? – эта игра развлекала Дезмонда. Что-то было в этом парне такое, чего он объяснить не мог. Эта утрированная юношеская дерзость определенно прятала за собой что-то необычное. И Тони очень хотел знать, что именно. – Мне это просто не нужно. – тихо ответил Уилл, грустно провожая взглядом удаляющуюся руку. К счастью, та легла на руль. Вообще-то сигарета в руках Энтони выглядела неплохо. Почему-то ему она шла, как никому другому. Настолько легко и непринужденно он держал ее между указательным и средним пальцами и настолько же элегантно стряхивал пепел в открытое окно. Уилл залип на колечке огня, мерно поглощающем бумагу сигареты, когда Тони снова затянулся. – Знаешь, ты с самого начала ведешь себя, словно маленькая прожженная жизнью сучка, которая пытается проповедовать нравственность. Либо наоборот. Но оба варианта такие себе, согласись? – его лицо вмиг стало серьезным. Он цеплял за болезненные места. Отнекиваться не представлялось возможным. Будучи подозрительным в юношестве, Дезмонд всегда внимательно наблюдал за окружающими его людьми. Буквально думал за них и учился предполагать, как они себя поведут в той или иной ситуации. Просчитывал все на несколько ходов вперед, словно искусный шахматист. Этот навык был необходим в той криминальной среде, в которой он пребывал осознанную часть своей жизни. Этого навыка не было бы, будь его сестра жива. Он выкрутил громкость радиоприемника почти на максимум, играла “I Surrender” группы Rainbow. Уилл ценит иронию. И музыкальный вкус. На секунду он прикрывает глаза, усмехается. – Туше. Дай сюда… и следи за дорогой! – Дезмонд молча передал сигарету. Руки Байерса младшего мелко задрожали, когда он попытался взять сигарету так же, как прежде ее держал хозяин. Теперь Тони не подтрунивал над своим пассажиром, он его изучал. Удивительная вещь – понимать желания других людей лучше их самих. Губы неуверенно касаются немного влажного фильтра, все еще хранящего тепло чужих губ. И Уилл чувствует неловкость, ведь он все еще помнит, что ему нравятся мужчины. Еще он чувствует страх: что произойдет, если Тони увидит в нем это отличие от других? Ведь он – воплощение самой маскулинности, такие педиков не любят. Такие забивают их до смерти в подворотне. И Уилл затягивается до боли в легких, до черных мошек в глазах, ужасаясь тому, что будет, если его разоблачат. Он приканчивает сигарету почти до самого фильтра за один затяг. Дым опустился в легкие. Мерзко на вкус, как он и ожидал, но он не закашлялся. Концентрируясь на своих ощущениях, он тяжело выдыхает. С горечью осознает, что попался на удочку, ведь за запахом дыма было кое-что еще. В машине стоит запах того самого мужчины, который Уилл долго пытался игнорировать. Пахнет дорогой кожей и свежеспиленной древесиной. И лишь немного дождем, ведь они оба все еще были мокрыми. Он находится в замкнутом пространстве с мужчиной. С очень красивым мужчиной, которого он только что косвенно поцеловал. Никотин расслаблял. Чувство окрыленности вперемешку со стыдом накрывает его с головой. Лазоревые глаза неотступно следят за дорогой, в полумраке они кажутся даже более яркими, чем автомобильные фары. Отросшие, аспидно-черные волосы развеваются по ветру. Ломаная линия будто вычерченной брови заканчивается сосредоточенной складкой, и Уилл до безумия хочет прикоснуться к ней, чтобы разгладить. Губы в напряжении аристократично сомкнулись тонкой линией. Он готов сравнить эти великолепно точенные черты лица с чертами хищной птицы, парящей высоко в воздухе и выслеживающей таких маленьких и беззащитных, как он сам. Это так пугающе вдохновляет! Звуки выстрелов вывели парня из транса. Глаза расширяются, когда он видит пистолет, выглядывающий из салона машины. Господи, господи, господи! Что это сейчас такое было? Еще один выстрел. Рука вернула пистолет в салон и небрежно бросила его на задний ряд сидений. Уилла передернуло от страха. – Цель ликвидирована. – сообщает кому-то Тони стеклянным голосом по рации, затем убирает ее куда-то под сидение. После он поворачивает голову к Уиллу и, прикрывая глаза, мечтательно улыбается. – Теперь мы можем поесть. – Охуеть. – только и выдавил из себя Байерс младший, обессиленно откинувшись на спинку кресла. Порш поехал с крейсерской скоростью, объезжая препятствие в виде той самой выведенной из строя машины. В боковом зеркале он рассмотрел очертания лежачего на руле человека. Лобовое стекло было орошено кровью изнутри. Уилла затошнило. Одному богу известно, насколько сильно он сожалел о своем побеге. Весь следующий путь они провели молча и без происшествий. Тишину нарушала разве что тихо играющая “Shot in the dark” Оззи Осборна. Шоссе было практически пустым, дорожные фонари не работали. Абсолютная чернота практически полностью поглотила пространство позади Порша. Оставляя метр за метром все, что ему было дорого в этой черноте, Уилл устремил взгляд вперед, где все тоже было туманно, но в свете фар все казалось не настолько безнадежным. Бесконечная дорога гипнотизировала и утомляла своим однообразием, глаза Байерса младшего слипались. Тони расслышал тихое сопение за звуками метала и выключил радио. Боковым зрением он видел парня, свернувшегося калачиком на сидении, и почувствовал ком в горле: «в каком ты должен быть отчаянии, чтобы продолжать путь вот так, со мной». Медленно заехав на парковку небольшого торгового центра на границе между Айовой и Иллинойсом, Дезмонд мягко нажал на педаль тормоза, чтобы не потревожить чужой сон резкой остановкой. Заглушив двигатель, он покинул машину и, тихо закрыв за собой дверь, направился на поиски еды. И кофе из Старбакса. По спине Уилла прошел холодок из-за сквозняка и, вздрогнув, он пришел в себя. Все-таки мокрая одежда доставляла определенный дискомфорт и нуждалась в сушке. Обнаруживая себя в одиночестве, парень грустит. Неужели у меня развивается стокгольмский синдром? Хотя меня и не похищали. Он просто нуждался в ком-то, чтобы не оставаться наедине со своей бесконечной тоской. Но не проходит и десяти минут, как парень слышит звук поворота ключа в замочной скважине. Боялся, что я сбегу? Уилл усмехается свои собственным мыслям. – Уже проснулся? – Тони ставит большой бумажный пакет на бардачок между сидениями и передает своему пассажиру подставку с двумя большими стаканами, источающих изысканный кофейный аромат. – Я не знал, что ты любишь, поэтому здесь пара бургеров из Макдональдса, острая пицца, фри, жареная лапша с курицей и какой-то арабский стрит-фуд. Сказали, что похоже на буррито. Так, а кофе – один капучино с шоколадом, справа латте с ванилью. Выбирай. – он копошился в пакете и поочередно демонстрировал покупки. Уилл безучастно смотрел куда-то вдаль, грея замерзшие руки о стаканчики с кофе, и на предложенную еду никак не отреагировал. Дезмонд закатил глаза и шумно выдохнул. – Посмотри на меня, Лиам, – Уилл исподлобья покосился на Тони в ожидании. – Что-то не так? – Что-то не так? Ты, должно быть, издеваешься. – ехидно обронил парень. – Не понимаю. – Ты убил человека! Это, знаешь ли, пугает – находиться в одной машине с убийцей! Или это недостаточно странно, по-твоему? – голос срывается. – Я наемник! И я убрал ублюдка! – взрывается Тони. – Он похищал и насиловал людей, а под наркотой ему вообще срывало крышу, но его постоянно покрывали серьезные люди. Потом этот хуев придурок нагрел этих самых людей на огромную сумму! Думаешь, я по приколу захуярил чувака? Я тебе скажу больше: его заказала бывшая жена. Конечно, за его поведением и так долго наблюдали… – Тебе все равно стоило предупредить меня об этом! – И как бы это выглядело? «Извини, что отвлекаю от созерцания этого восхитительного ничего за окном, но знаешь, я вообще-то на деле и собираюсь замочить одного старого пидора»? Результат был бы один в один, что и сейчас. – мужчина взял минуту, чтобы прийти в себя после эмоциональной речи. – Исчерпано? – Наверное… – Уилла всегда бесили полумеры. Он не находил комфорта в полуправде и всегда был прямолинеен. Он ненавидел ощущать двойственность и в особенности боялся внутренних противоречий. – Тогда ешь, пока не остыло. - И Байерс младший выуживает первое попавшееся из пакета. Наконец-то он поест, впервые за 20 часов. Бигмак был прикончен довольно быстро даже по меркам Уилла, но он не наелся. И когда он повернулся лицом к Энтони, притрагиваясь к пакету с едой, во взгляде читалось жалостливое «можно?». – Это все твое, – прикрыв глаза, он продолжил попивать свой кофе через трубочку. – и вытри лицо. Салфетки в бардачке перед тобой. – У тебя руки по локоть в крови, а тебя волнует пятнышко соуса на моем лице? – и сразу пожалел о сказанном, «этот человек тебя кормит, прекрати задирать нос, Байерс!» – Один-один. – Тони уронил голову на руки, покоящиеся на руле. Уилл порицает себя за сказанное. Он не знает, в какой ситуации оказался Тони, что начал заниматься этим. Он не в праве его судить, потому что сам не лучше. Ему было очень стыдно, и Дезмонд читал это в бегающем взгляде Уилла. Парень покорно открыл бардачок, но вместо салфеток наткнулся на другой, очень приятный материал. Бархат? Это была книга, и Уиллу очень захотелось рассмотреть ее вблизи. Он не ожидал, что в машине наемника найдет нечто подобное и, взяв ее в руки, он пригляделся. Инициалы У. Б. Это какая-то шутка? – Блейк. Уильям Блейк. Книга моей сестры, – в голосе сквозит тоска. – в смысле, у нее была точно такая же… и она безумно нравилась ей. Хотел подарить. – он как будто выдавливает из себя слова. – Можно… я посмотрю? – аккуратно спросил Байерс. – Разумеется. – Тони отлип от руля и откинулся на спинку сидения, прикрывая глаза рукой. Уилл открывает книгу на случайной странице, взгляд произвольно цепляют всего две строчки, и он зачитывает их вслух:

«Как может птица в клетке петь,

Коль жизнь ей не мила…»

– Мне нравится. – он обхватывает переплет крепче. – Отлично, можешь оставить себе. Так куда тебе, говоришь, надо было? – зачесывая волосы назад, Дезмонд оценивающе посмотрел на себя в автомобильное зеркальце. – Мне тоже пора, знаешь ли, по своим целям. Он завел машину. Байерс растерялся после услышанного, у него не было никакого плана. Что он сейчас скажет? Что бежит от монстра из параллельного мира? Что ему некуда идти? Какую помощь он хотел получить от этого человека? Он не хотел, чтобы его путешествие заканчивалось. Тони вздохнул, чувствуя замешательство парня. Протягивая руку к чужому лицу, он крепко хватает парня за подбородок и начинает вытирать остатки соуса подушечкой большого пальца. О, это выражение лица надо было видеть. Бесценно. Уилл растерянно моргал, его взгляд цеплялся то за руку, то за части интерьера машины, как за спасательный круг, но всячески избегал глаз напротив. Дезмонд нашел ту самую уязвимость. Не желая упускать такую прекрасную возможность узнать все, он просто приблизился к загнанному в угол парню и мягко поцеловал его в губы. Поцелуем это было трудно назвать, так, просто касание. Но Байерс дрожал в чужих руках, сердце колотилось с бешеной скоростью и, поддавшись моменту, он разомкнул уста и легонько коснулся языком губ напротив. Тони ухмыльнулся в поцелуе. Чмокнув парня с характерным звуком, он отстранился. – Вот оно в чем дело. Поэтому ты сбежал? Ми-и-ло, – задумчиво протянул мужчина. – Я… я-я не думал, что ты такой… – лицо горело. – Я и не такой. Ты ничего не говоришь, мне нужно было на что-то надавить. Это было самое очевидное. Да, согласен, грязноватый прием, ты уж прости. – он свел брови к переносице и как-то нехорошо улыбнулся. Правда больно кольнула в самое сердце. Им манипулировали, использовали его слабость в корыстных целях. Ему было трудно дышать, кровь шумела в ушах, на глаза наворачивались слезы. И что теперь – убьет в подворотне? Уилл закрыл лицо дрожащими руками. – Успокойся, я тебе ничего не сделаю, – поднимая руки в примирительном жесте, Тони усмехается. – Я убиваю только за деньги. – Ты вор… – Байерс это чуть ли не проскулил в свои ладони, на стеб он не был способен отреагировать. – О? – губы сложились в идеальное «о» – Ты украл мой первый поцелуй, предназначенный для…! – он осекается и отворачивается. – Я тя умоляю, я в детском саду целовался с большей страстью, так что ты не предал своего принца. Нашел из-за чего страдать. – отмахнулся Дезмонд, словно от назойливой мухи. – Хах, значит, ты подрастерял свои навыки. – уши Байерса все еще пылали адским пламенем, но он приходил в норму. Опасности миновала. Или же… Уязвленное самолюбие Тони сыграло с ним злую шутку. Будучи впечатлительным, он очень плохо переносил критику и претензии в свой адрес. Поэтому его стремление быть лучшим часто толкало его на крайности. И он решил преподать мальчишке урок. Он подскочил с сидения и схватил Уилла за шею, приводя при этом пассажирское кресло в лежачее положение и нависая грозной тучей над беззащитным телом. Резко и грубо? Да. Но абсолютно не больно. Прежде лазоревые глаза стали непроницаемо черными и не предвещали ничего хорошего, но парень был не в силах отвести взгляд или зажмуриться, страх парализовал его. Большим пальцем правой руки Дезмонд с небольшим усилием давит на нижнюю губу Байерса, обнажая нижний ряд зубов. Проводит этим же пальцем по белым косточкам и заносит руку над головой Уилла, кладет ее на подголовник. Вторую руку для удобства он уверенно помещает между бедер парня, лишь едва касаясь внутренней стороной запястья паха. – На твоем месте я бы не пиздел. – с жаром выдыхая это в лицо напротив, Тони впивается в чужие губы. Делает он это нисколько не скромно: он вылизывает чужой рот, засасывает нижнюю губу и непременно покусывает, вдыхая тонкий аромат нежной кожи через нос. Тело под ним глухо постанывает и совсем не сопротивляется. Его язык проскальзывает внутрь, где его встречают ровные зубы. Он не торопится, поэтому скользит самым кончиком языка по пространству между нижним и верхним рядом. «Интересно, укусит?» – Энтони переместил правую руку обратно к лицу Уилла и провел линию вдоль скулы, и еще, и еще, и еще, пока не переходит на ушную раковину, все так же мягко поглаживая, зажимает мочку уха. Рука касается затылка, почему-то он уверен – это самое чувствительное место, и зарывается пальцами в волосы, наконец, проникая языком во внутрь, углубляя поцелуй, делая его еще более влажным и интимным. Тело Байерса реагирует на такую ласку острым возбуждением, и он инстинктивно сводит бедра, пленяя руку, служившую все это время опорой для Дезмонда. Дрожит и случайно провоцирует трение промежности о руку, пока требовательный язык Тони изучает его рот. Его таз вздымается и опускается, как-то механически и само собой, незаметно даже для самого себя. Уилл пытается отвечать, а не просто поддаваться, неуверенно касается своим языком языка Энтони, распаляя последнего все сильнее и сильнее. Парень чувствовал, что его откровенно имеют в рот. Кульминацией стало то, что Тони засосал его язык к себе в рот и медленно, словно нехотя, высвободил его. И это стало последней каплей для Байерса. – Кажется, ты только что кончил на мою руку. – он почувствовал теплую влагу через ткань штанов. – А ты… – Уилл задыхался от нехватки кислорода и доселе неизвестных ему ощущений, – точно не такой? Парень умирал от противоречивых чувств. Он никогда не думал, что какой-то случайный парень доведет его до оргазма на парковке спустя всего пару часов после знакомства. Он чувствовал себя по-настоящему хорошо и свободно. Он не мог мечтать об этом даже во снах, что кто-то так спокойно примет его, и слабо улыбается, одними лишь уголками губ, приводя дыхание в норму. На большее сил просто нет. Он чувствует себя отвратительно, когда что-то гадкое прокрадывается в его душу в тот момент, когда осознает, что предал свою любовь. – Абсолютно точно. – меланхолично ответил Тони. Он лжет, потому что несмотря на весь свой сексуальный опыт, сдержать стояк в этот раз у него никак не получилось. И он очень надеялся на прочную ткань своих черных джинсов, что та способна скрыть следы его грехопадения.