Я слишком люблю его глаза, чтобы смотреть в чужие

Дмитрий — Заткнись! Все что ты говоришь —полная чушь! — крикнул я, не сумев сдержать в себе всех эмоций и накала страстей, которые росли с каждой секундой между нами все больше и больше. Ух этот Саша, не знаю почему, но именно сейчас мне хотелось высказать все что накипело; я прям разрывался от гнева и злобы. Плевать, что сейчас мы в библиотеке, плевать на милую старушку и все, что будет потом, мне просто надо выговорится! Удивительно, но этот разговор смог меня оживить. Идя по пыльным, но в тоже время сырым дорожкам, я все никак не мог выйти из своих раздумий на счет этой ситуации. Было что-то загадочное в его карих глазах. Может Саша и говорил грубо, спокойно, но глаза рассказывали о нем совершенно другое. Не зря говорят: «Глаза — зеркала души». Они были такими же пустыми и прозрачными как у меня пару часов назад, но я объяснялся тем, что подолгу плакал в подушку, после прихода со школы, а он? Не уж то у него тоже сегодня неудачный день и тот ели как сдерживал слез? Навряд ли. Все-таки Александр Сахаров живет разгульной и веселой жизнью, зачем ему грустить? Или это из-за отца? Да, Николай Васильевич строг с сыном, но его можно понять, единственное дитё как никак, наследник! Сашка не желает слушать наказания от отца, поэтому постоянно прогуливает школу, перечит и ругается с ним. Это произошло недавно, года два назад у них полностью испортились отношения, до этого конфликты сглаживала тетя Аня, но… ладно не будем о грустном, воспоминания об этом меня лишь тяготят и заставляют чувствовать себя не очень. А что он имел ввиду, когда говорил про «наркотики»? Сам как будто не употреблял, яйцо-переросток. Ну да, было у меня дело с этими антидепрессантами, именно так их я называл. Очень долго не мог отойти, но все же подсадил меня на них именно он! Друг мне называется, хорошо, что бывший, боюсь представить себя сейчас, если бы не решился бросить это дело. Как не крути, через полчаса я уже был дома, на пороге меня встречала мама, вся обеспокоенная. — Дорогой, скажи мне, пожалуйста, почему ты в такую погоду по городу в футболке щеголяешь? — спросила мама, скрестив руки у груди. Она говорила спокойно без криков, но по ее лицу было видно, что обида за поведение и невнимательность младшего сына, то есть меня, была большой. — Меня Сережа подвез до библиотеки, так что я не сильно заморачивался на счет наряда. — Но он же тебя не забрал, значит ты шел по улице на легке, -продолжала мама. — Мась, я дошел без происшествий. Понимаю, на улице не плюс двадцать, но я не замерз даже идя в этом, — я демонстративно встал перед ней и провел руками вдоль всего туловища, она лишь тихонько улыбнулась. — Ну хорошо, но в следующий раз заставлю шить для себя теплую кофту, если покупную забудешь надеть! — сказал мама, пригрозив мне пальцем. Я недовольной цокнул, все же не маленький ребенок, но пообещал, что впредь такого больше не повторится, — Хорошо. Иди руки мой, и потом жду тебя в гостиной. У нас сегодня «вечер семьи». — Опять, — с усталостью в голосе произнес я. — Ну, это вопросы не ко мне, а к отцу, — сказала она и ушла вдоль коридора на кухню. Я, повесив на крючок свой пакет от сменки, быстро прошмыгнул в комнату. Руки мыть было лень, а страх бактерий и вирусов, что скопились на ладонях, меня не пугал. Войдя в комнату, в глаза бросилась коробка с вещами, что я хотел выбросить, либо оставить, сам еще не решил. Мама приклеила к нему стикер: «разбери до четверга» еще две недели назад, а у меня так и не дошли руки, но что-то в ней смущало, приоткрыв коробку из-за любопытства, я взглянул внутрь. Все было на мете: старые игрушки, поделки, рисунки и открытки, которые мне присылали по праздникам дальние родственники, но чего-то нахватало. Осмотреть получше у меня не вышло, завибрировал телефон. Сначала один раз, потом второй, а затем и третий. Кто мне там пишет без конца? Я включил свой телефон и увидел три сообщения из телеграмма от незнакомого мне ранее канала. Неужели, я куда-то подписался и забыл? Обычно вообще не сижу в социальных сетях, а переписываюсь исключительно в вацапе. Да я старый пользователь телефона, не нужно меня судить! А тут сообщение из телеги, как-то странно. Я открыл приложение, и представьте мое удивление, когда у канала на аватарке стояла фотография Саши Сахарова! Не может такого быть, зачем ему мне писать? Но после того, как я прочитал сообщения, мне стало куда страшнее:

«Привет. Не знаю, что сегодня произошло в библиотеке, но ты прости меня, если слова мои смогли задеть. Прошу, об этом сообщении умолчи, ради Бога, я просто хотел извинится. Саша»

ОН МНЕ НАПИСАЛ, ЧТОБЫ ИЗВИНИТЬСЯ?! Александр, написал мне, чтобы извиниться? Ахуеть… Ой, я дико извиняюсь, но других слов у меня просто нет. Он никогда не любил извиняться, и часто, даже если был сам виноват, то мог мастерски увернуться, оставшись безнаказанным. Скорпион, что сказать. Этот знак зодиака такой сложный, но в тоже время манящий и интересный, потому что некогда не знаешь, чего можно от него ожидать. Ладно, что-то я отвлекся. Так вот, сидел я и не мог понять смысл этого сообщения. Видно, что Саше не хотелось мне писать, потому что если бы извинение было от чистого сердца, то он не стал бы отдельно прописывать просьбу «никому про сообщение не говорить». Хотя с другой стороны, я же еще тогда приметил его странное поведение, поэтому можно скинуть все это на его психическое отклонение. Ну не может Сашка за день в моих глазах изменится до неузнаваемости; еще вчера я думал, какой же он придурок, живет себе радости, не зная забот и невзгод, а сегодня мне приходится задумываться об обратном. — Дима, ну ты где? — послышался голос отца из центральной комнаты, — одного тебя ждем, давай быстрее! В тот момент я не смог сообразить, что же мне ему написать, как ответить, поэтому просто выключил телефон и, оставив его на столе, пошел в гостиную. Там уже сидел мой отец, вместе с матерью и сестрой. Долго не думая, подсел рядом, диван был большой и угловатый, так что я сел с краюшку, ближе к выходу. — Итак, а где Сережа? Обещал приехать к 18:00, на дай Бог катается на моей машине по всему городу, — сказал отец и закусил свой стресс новой булочкой, которую схватил со стола. — Не волнуйся, с ним ничего не случилось! Наверное, он сейчас провожает свою подружку до дома, либо в пробке застрял, — отрезала мама, положив руку на плечо Петра Ивановича. — Да я за машину переживаю, вдруг он поцарапал мою ласточку? — папа закатил глаза и, искривив брови, сделал грустную наигранную гримасу. Мама лишь стукнула того по лбу, и мы с Верой тихонько посмеялись, — ладно уж, давайте уже поболтаем. Верочка, дочка, как твой день прошел? Вижу готовкой занялась, это радует, очень вкусно получилось, — облизавшись добавил отец. — Да ничем интересным, что-то сготовила, погуляла, немного поделала работу, а и то скоро сессия надо уже готовиться. — Это правильно, правда сильно не переусердствуй, не надо чтобы ты потом грустная и уставшая по дому ходила, а то я тебя знаю! — отложив булку в сторону, сказал он. После повернулся ко мне, -ну, а ты, чем сегодня занят был? Опять в библиотеке книжками зачитывался? — Ага, и одну на дом взял, так и не дочитав, — про школу я ему рассказывать не стал, лишь добавил, что сегодня был тест по географии и его успешно сдал на 5, правда с натяжкой, но это не важно. — Молодец, ну молодец! А Сашка как написал? К слову, как мальчишка поживает? Вы все еще не померились? — от этого вопроса у меня пошли мурашки по коже. Отец, повторюсь, ничего не знал о наших ссорах с Сашей, поэтому часто расспрашивал про него, а я отнекивался, говоря, мол: «Не знаю. Он мне не говорит», и так далее. Когда в очередной раз я покачал головой, папа рассмеялся на всю комнату, мне стало неловко и некомфортно, — Ну мальчики, это вообще. Из-за какой-то девчонки так дружбу разрушать! Не разлей вода же были. — Да, были, — тихо прошептал я себе под нос, в надежде, что никто не услышит. Окинув взором всех присутствующих, я заметил, что мама тоже искривила на своем лице улыбку, видимо ей эта ситуация показалась такой же забавной, как и папе; а вот сестра смотрела на меня с опасением, — В любом случае, я с ним не разговариваю, так что лучше тебе про него не вспоминать, — отрезал я. — Ну хорошо-хорошо, тогда, Вера, дочка, я все забываю спросить, что у тебя с Пашенькой, — отец переключился на сестру и я вздохнул спокойно. Они болтали о новых отношениях Веры с молодым парнем, которого я, к слову, не разу не видел, но по словам сестры он был очень интеллигентным, умным и красивым человеком. Повсюду стояли различные горшки с растениями: высокими и не очень, с цветками и без, округлыми или длинными листами, ну и так далее. За каждым любил следить Иван Петрович, он, после сильного удара по собственному здоровью, стал более спокойным и осмотрительным к деталям. Заботится о ростках в нашем дворике и дома, а также часто проводит семейные вечера, дабы, как он выражался: «Больше знать и успеть помочь своим детям, если что-то пойдет не так!» Ранее отец не страдал этой ахинеей, но, повторюсь, из-за состояния своего здоровья, он сильно боялся чего-то упустить или, в особенности, кого-то. Через какое-то время приехал Сережа, свое опоздание он объяснил вечными пробками на перекрестке улиц Луговой и Новой, так что отец его не ругал и просто посадил рядом. — Да мне не чего рассказывать, день как день, поучился, поработал, погулял, больше нечего, — сказал Сережа и запихнул в себя, практически целиком, пирожок с вареньем. — Ну тихо, ты, тихо! Куда ж столько в рот пихать, с ума сошел? — отрезала мама и, взяв салфетку со стала, протерла тому уголки рта, а тот с усмешкой даже причмокивал. — В кого у меня такие дети забавные, — подметил отец и посмотрел на меня, — Дим, ну ты чего сидишь такой задумчивый? — Да нет, скорее просто уставший, — полушёпотом произнес я, проведя ладонью по тыльной стороне шеи, — Я бы спать пошел, если можно? — Ну посиди чуть-чуть с нами, хотя бы еще пару минут! Ты лучше расскажи, что это за девчонка, с которой ты по вечерам все болтаешь безостановочно? — я поперхнулся от такого неожиданного вопроса, неужели я так громко разговариваю по вечерам, что меня слышно из другого конца квартиры? — Да не с кем я не болтаю, просто иногда смотрю онлайн курсы. — Которая ведет молодая девушка? — сказал отец. Видно, что на его лице разыгралась улыбка сваты, как Ларисочка Гузеева он смотрел на меня, подозревая что-то пошлое и некорректное. — Типо того, — отрезал я и, посмотрев на реакцию родителей, а она у них был очень даже наигранно доброй, я тяжело вздохнул, — но она снимает видеоролики на ютуб уже давно. — Ну ладно, я наговаривать не стану. Просто беспокоюсь за тебя, девочек ты давно в дом к нам не звал, а вот Николай Васильевич мне на днях рассказывал, как Сашка… Опять он про Сашу, да сколько можно?! Не выдержав, я впервые в жизни злобно посмотрел на отца. — Мы с ним поссорились, и я не хочу про него даже слышать, пап. Прошу, больше не затрагивай эту тему снова, — сказал я и увидел, как глаза отца заблестели от лучей света. Он сейчас заплачет или разозлится из-за моей дерзости? — Ох, муженёк растет! Отцу перечить силы есть, ха-ха мне нравится, — подметил он и, пригрозив мне своим пальцем, рассмеялся. Хорошо, что отец рассудил эту ситуацию, в отличии от меня, забавно и с чувством юмора смог выйти из конфликта, — ладно, держать тебя не стану, пойдем покажешь мне какую ты книжку взял, заодно и до комнаты провожу. Мы с отцом вышли из-за стола и направились прямо по коридору в мою комнату. Я открыл дверь и направился к столу, где лежала мое сегодняшнее приобретение. — Вот, книга по анатомии! Буду готовится по ней к экзаменам. — Ух, не плохо-не плохо, но я-то думал, ты наконец вернулся к классической литературе, которую так любил, — отрезал Петр Иванович, отложив книгу в сторону, — ты же такие стихи писал, так красиво говорил, я думал пойдешь в издательское дело. — Ну, боюсь там слишком большая конкуренция, — сказал я, а у отца лишь округлились от удивления глаза. — Дима Щеткин боится конкуренции? — я рассмеялся и стал отнекиваться, — тогда что тебя заставило за год до экзамена передумать об этом? — раньше мы не заводили разговор на эту тему, все-таки папа редко влезал в наше желание где-то учится, главное, чтобы оно могло принести пользу и доход, а другое его не сильно волновало. Хоть на дворника поступай, главного хорошего с приличной зарплатой. — Ну просто, пусть это останется моим хобби, а основной работой считаться будет мед. — Эх ты ж, Митька-Митька. К слову, я тут невзначай покопался в твоей коробке и нашел тетрадки со старыми стихами, — он достал те самые листы, которые я искал, придя после библиотеки домой. Конечно, я разозлился на отца, тот рылся у меня в вещах, но с другой стороны, он никогда так не делал. — А зачем ты рылся в моей коробке? — на прямую спросил я. — Так она у тебя сто лет стоит! Я хотел выкинуть и на всякий случай перепроверил, что там. А и то мало ли потом орать на меня станешь, — улыбнулся отец, и протянул мне тетрадку, уже на открытой заранее странице, — вот этот стих мне понравился. Ты его какой-то девочке посвящал? — улыбнулся отец. Я, окинув взором страницу, ужаснулся. Это же стих, который… Боже, я думал, что давно уже выбросил или сжег все, что было связано с воспоминаниями о прошлом. — Наверное, — тихо ответил я, и улыбка с лица сразу пропала. Отец, заметил это, потрепал меня по голове. — Не надо боятся и бежать от того, что было. Если этот стих тебе не нравится, так и скажи, я просто выкину тетрадку завтра утром. — Нет, просто и в правду воспоминания плохие, — я положил тетрадку лицевой стороной верх на стол и благополучно забыл про нее спустя время. — На то они и воспоминания, чтобы из головы не вылетать и мучать владельца до конца жизни, — вдруг заявил отец и посмотрел на меня, — Любые воспоминания будут приносить человеку боль, неважно хорошие они или плохие, ведь прошлого не вернуть, и каждый из нас жалеет об этом. Главное просто уметь принимать подарки судьбы, даже самые невыносимые и идти с уверенностью в себе дальше, не взирая на преграды. Вот что, сынок, если есть какие-то у тебя проблемы, вопросы, обращайся ко мне, не бойся, я все приму как есть, все-таки ты — моя кровь. Если бы не я, тебя, такого молодца, не было бы сейчас, — я рассмеялся, — Что не веришь? Ой, помню, как мы с мамой ночью старались. Ух, это было так удивите— — Папа фу! — крикнул я, заткнув руками уши. — Ладно-ладно, рано или поздно сам поймешь, о чем я, — он снова приобнял меня и спросил, — Все-таки, оставишь или мне выкинуть? — Оставлю, — сказал я, — и коробку оставлю, просто разберу ее когда-нибудь. — Хо-хо-хо, ну это «когда-нибудь» я знаю, легче самому все разобрать, — я посмотрел косым взглядом на отца, а тот похлопал меня по плечу, улыбаясь, — Ладненько, пойду к другим своим отпрыскам, а ты отдыхай, раз устал нужно набираться сил. И, это, не забывай, что я всегда рядом, хорошо? После он удалился из комнаты, оставив меня наедине с собой. У меня хороший папа и в принципе, как я ранее заявлял, семья мне досталась интересная и замечательная. К слову, он единственный кто знает о моем пристрастии к наркотикам, точнее бывшим. Не раз папаня вытаскивал меня обкуренного с тусовок или даже заброшек, для мамы я просто так развлекался и это было что-то между алкоголическим опьянением от женского взора, ну вы поняли. Вскоре, между нами, конечно, прошла содержательная беседа. Вот как сейчас помню.

***

Декабрь месяц того года Голова ноет от посторонних звуков со всех сторон, я лежу и не понимаю происходящего вокруг себя: тело болит, руки словно из ваты не хотят меня слушать, глаза метятся по разным углам, ищут себе то, что хотят найти. Но что найти? Где можно скрыться от яркого утреннего света за окном или стакан воды, чтобы хоть как-то опохмелиться. Не лучшая была идея смешивать дозу морфия с ликером, но я классно провел время, вроде. Хотя по ощущениям сзади боюсь представить, что вчера творилось. Зад болел и гудел, а встать я не мог, тут же хотелось блевать либо стонать от раздирающей боли в груди. Оглядевшись, я понял, что нахожусь не у себя, темно-серые обои, бархатная и удобная постель, напротив которой стояло большое, приоткрытое шторой окно. Сбоку находилась тумбочка с вещами: светильник, зарядка, салфетки в упаковке и парочку фантиков от конфет. В самой дали комнаты стоял пуфик, на котором сидел мой отце, такой важный в очках, а в руках он держал какую-то книгу. Разглядев получше, я понял, что это моя записная тетрадка со стихами. Попытавшись окликнуть отца, я чуть не грохнулся с кровати, тем самым привлек его внимание. — Наконец-то, — тихо сказал он, сложив тетрадь так, что его палец оставался внутри нужной для него страницы. Я мычал и не мог ничего толком сообразить, а он лишь подошел ко мне и сел возле кровати, — как себя чувствуешь? — Ноэрмальнэ, — отрезал я. Если бы вы сейчас видели эту картину, то скорее всего сравнили с очень популярным мемом, где мужчина с пышными формами лежит на снегу, или на льду, трудно еще соображать, и в камеру с неким акцентом в голосе, пытается сказать: «нормально». Вот точно так же, отвечаю! — Димка, зачем все это? — с грустью в глазах спросил отец. Я повернулся, но открыть свои очи до конца не смог, все тело било дрожью и омывало холодом с головы до пяток. Папа, вздрогнув, закрыл рот рукой и отвернулся. Я никогда его таким не видел, всегда серьезный и спокойный, а сейчас, — Митенька, сынок, что это такое? — Что именно? — наконец ответил я, более менее оторвавшийся от дурных мыслей. — Все это! Твое пристрастие к наркотикам, разве сам не понимаешь, что губишь себя? Вот скажи, как ты себя чувствуешь, на самом деле? — Хуево. — Неужели ты хочешь себя чувствовать так всегда? — Нет. — Так зачем ты из раза в раз употребляешь? — сказал отец, легонько водя своей рукой мне по спине. Я понимал, что тем самым он проявляет заботу и ласку ко мне, но в тоже время говорить о своем пристрастии я в то время не осмелился, поэтому лишь дал отмашку, без слов сказав: «Не хочу говорить об этом». — Папа, я устал, — тихо произнес себе под нос и из глаз потекли слезы, — я не хочу, но не могу. Желание такое большое. — Так ты хочешь или нет? — с дрожью в голосе спросил отец. -Не могу сказать, — честно ответил я, — Мне нравится употреблять, но не нравится то, что будет…потом, — говорил я медленно, запинаясь, язык у меня размок и как будто бы опух, так что слова произносились с огромным трудом. — Вот если бы не Саша, боюсь представить, что было бы, — вдруг сказал отец, -ведь я в самом деле думал, мой сын поехал к врачу, как и обещал. Дал денег, а оказывается, дорогой Димочка потратил эту сумму на наркоту! — крикнул отец, не сумев себя сдержать. Я лишь сморщился от повышенной громкости его голоса. — Не кричи, по ушам бьет. — А ты не заставляй меня кричать! Боже, а если бы мама узнала? Саша предложил у себя тебя уложить, потому что, увидев своего драгоценного младшего сыночка в таком состоянии, мама бы ужаснулась и …боюсь представить ее, — добавил отец практически полушёпотом, но я все расслышал. — Где Шура? — спросил я, потихоньку вставая с кровати. — Он на кухню пошел по моему наказанию, не ел весь день мальчик, рядом с тобой сидел, дожидался, когда ты проснешься. Он ждал моего пробуждения? Уложил к себе на кровать и все это время смотрел, как я сплю? Боже… Боже, Боже, Боже, какой стыд! Я тут же закрыл свое лицо руками, а щеки так и пекло от новых поступающих кровавых красок на них. Какой же Саша хороший, добрый и чудесный! Как говорится, вспомнил кого-то, тут же он и появится. Саша тихо зашел в комнату, в руках он держал тарелку с бутербродом и стакан воды, в тоже время сжимал в зубах телефон. — Дять Петь, я вам бутеэлблот плинес, пеле- Димка! — он быстро положил все что нес на тумбочку, вытащил телефон из-за рта и подбежал ко мне, — ну как ты? — Бывало и лучше, — сказал я и посмотрев на Сашу добавил, — что вчера такого произошло? У меня моя пятая точка будто в ад попала! Печет нереально. — А ты перец чили себе в жопу пихнул прямо у всех на глазах, — сказал Шура глубоко вздохнувший. Я с округленными глазами, переспрашивая: «Правда?», посмотрел сначала на Сашу, а потом и на отца. Они в унисон кивнули. — Какой я даун, е мае, — с сожаление я прижал к груди ноги и зарылся лицом в упирающие колени. После недолгой паузы послышался душераздирающий смех Шуры и Петра Ивановича, — да чего смешного? — подняв голову, спросил я. — Ой Митька, ты наивный во всякую дурость веришь! — сказал Шура смотря моему отцу в глаза. — Да, сынок, тебя обмануть на раз-два можно! — добавил папа, — ты вчера поскользнулся у лестницы и полетел еще по ступенькам пару метров вниз, вот, наверное, и отбил себе что-то. — Клоуны! Я же поверил! — обидевшись, я схватил стакан воды и протянул к своим губам. Уж очень хотелось пить, думаю, Шура не против, если я немного глотну. Но как только капля воды попала мне в рот, тут же все содержимое чуть не вылилось на кровать, — Пипец, она че с лимоном?! — Ну да, я другую и не пью. К слову, тебе будет полезно выпить один стаканчик с утра. Полегче станет, — сказал Саша, демонстративно протягивая мне стакан все ближе и ближе ко рту. Я смотрел на него злым укором, а он лишь мило, но хитро улыбался. Стакан воды из рук Саши, хоть и не самый приятной на вкус воды, я хотел выпить, поэтому, зажмурившись, проглотил все и поставил стеклянную кружку подальше от себя. Папа снова нацепил очки и открыл мою тетрадку.

«Мой верный друг — аптека Сулящая гашиш, эфир, морфин. О яды сладкие, дарующие благо Преображения! Вкрадчивая влага, Вливающая силу и мечты! И, в образе ином, не одинок я, И в Книге Мира вижу между строк я Неведомую людям красоту»

— Сам же написал? — я кивнул, — ой пропадает поэт. Стихи красивые, но вот очень жалко, что написаны из уст человека, что сам живет этим. — А как тогда я бы написал его? — удивлено спросил я. — Как-как, через интернет, рассказ очевидцев и так далее, но уж точно не по своему ужасному опыту. Пообещай, что употреблять больше не будешь. Обещаешь? — я долго тупил взглядом в пол, не мог подобрать нужных слов. Хотелось одновременно и извинится, и сказать, что постараюсь, но такой ответ не устроил бы моего папу. — Обещаю, — тихо, но с уверенностью в глазах я промолвил. Конечно, боясь снова того огорчить, ведь до конца уверенности во мне не было. — Клянешься нашей с тобой дружбой? -протянув мне мизинчик, добавил Шура. Улыбнувшись, я сжал своим кривым и все еще дрожащим маленьким пальцем его отросток и уже чуть громче произнёс: <i>«Клянусь» Да это было так давно, но после того случая я и в правду не то чтобы не употреблял, но даже на тусовки забросил ходить, правда вскоре посетил одну и здорово об этом пожалел. Ну ладно, переодевшись в домашнюю одежду: футболка и шорты, все остальное я кинул на спинку стула; лег на кровать, укрывшись теплым одеялом и посмотрел в экран телефона. Зарядки практически не оставалось, 12%, поэтому я с неохотой, спустился одной половиной туловища под кровать, чтобы достать провод из полной темени. Подкроватных монстров я никогда не боялся, так что смельчак Дима Щёткин без труда смог нащупать провод и подключить к источнику питания свой мобильный телефон. Уже собираясь отправится ко сну, я вспомнил про сообщение Саши. Нельзя же оставлять его извинения, особенно такие «искрение» и неожиданные без внимания. Нужно было что-то ответить, но я не знал, что именно нужно сказать, поэтому еще минут пятнадцать, а то и сорок переписывал сообщения, удаляя, добавляя в него что-то новое. В конечном итоге я от безысходности зашел на какой-то сайт с банальными извинениями и попробовал отыскать подходящие. Ничего. Ничего мне не нравилось. Либо я считал это глупым или некорректным, либо, наоборот, слишком большим, что он читать не станет. К слову, будет ли он читать то, что ему написал? Черт, плохие мысли тяготили меня все сильнее, но как сказал папа: «Не нужно бояться того что было, принимай подарки судьбы такими, какие они есть», что-то типа того, я не сильно вникал в его слова. Так что, я написал то, что считал нужным и мне совершенно не важно, станет ли он это читать, удалит или отправит… Погоди, он же может это отправить кому-то другом! Надо срочно удалить сообщение, пока не опозорился по полной. Но я не успел, по закону подлости он в тот же момент зашел в сеть.