Я слишком люблю его глаза, чтобы смотреть в чужие

Дмитрий Проснулся я от продолжительного трезвона мобильного телефона. В такую рань кто-то настойчиво звонил мне уже на протяжении получаса. Неохотно приподнявшись с кровати, я протер тыльной стороной ладони глаза и схватил телефон. Яркий свет от экрана немного ослепил меня. Привыкнув, я посмотрел список пропущенных звонков: «Никита Суворов, 11 пропущенных». Начал он мне звонить еще вчера, когда я уже давно дремал и видел сладкие сны, а сегодня с утра продолжил. Недолго размышляя, я перезвонил. — Мда, але, — все еще сонным голосом говорил я, прислонив телефон к уху. — О, ну наконец! Спишь что ли? — бодро ответили мне по другой канал телефонной связи. — Как слышишь — нет, что-то случилось? Трезвонишь еще со вчерашнего вечера. — Да так, давно мы с тобой не созванивались, хотелось голос родной услышать, — сказал Никита, явно с растущей на лице улыбкой, — какие планы на сегодня? — Планировал поспать подольше, но не судьба, видать. А что? — Не хочешь встретиться? — Зачем? Ты меня куда-то приглашаешь, свидание что ли? — ничего лучше не придумав, сказал я, но мой собеседник оценил шутку и тихо рассмеялся. — В действительности пригласить тебя хотел, но уж точно не на свидание, сладкий, — теперь и на моем лице красовалась улыбка. Встав с постели, я, все так же не отрывая телефон от уха, направился к шкафу. — И куда же ты собрался меня вести? Учти, в библиотеке я вчера был, в кино не хочу да обещали вечером дождь… — На вечеринку к Кировым, — я на несколько секунд остолбенел. На вечеринку? Лет сто, наверное, не ходил да не приглашали меня уже давно. Конечно, весело провести ночку у кого-то в доме это всегда лучше, чем скучать дома. Правда, в тоже время ко мне подкрадывались сомнения: вдруг будут оскорблять или снова ужасно подшутят над мной? — Мне обязательно идти? — Да ладно тебе, Дим! Вспомни, когда ты последний раз круто отрывался? Да к тому же я буду рядом, не переживай, — он будто мысли мои читает. — Даже не знаю, с чего бы мне приходить к Кировым, никто меня туда не звал. — Я тебя приглашаю! Поверь мне, они не будут против! Более того, даже вскрикнут от удивления и радости, когда увидят тебя. С одной стороны, хотелось пойти, отдохнуть, в конце-то-концов повеселиться или даже выпить. За здоровье, конечно же. Я согласился и добавил, что если почувствую себя неуютно — сразу уйду! Никита согласился и предупредил, что заедет к 16:30. Хотя чувство тревоги до сих пор осталось у меня на сердце. Я боялся снова оплошаться или опозориться на глазах у собственных знакомых или, еще хуже, чужих мне людей. Рядом будет Никита, но не думаю, что он сможет легко и умело все выкрутить. В прошлый раз ведь не смог. И так, он, как и обещал, приехал в назначенное время, правда я еще не был готов. Пригласив того к себе, я посадил его на стул возле рабочего стола в своей комнате, пока сам искал хорошие штаны. — Дима, ну ты хуже бабы! Возьми джинсы да футболку по симпатичнее. Опоздаем так! — Не, друг мой. Раз пригласил, тогда жди. Вот! Как тебе? — я наложил на себя джинсы и повернулся к Никите. Он же, одобрительно кивнув, показал мне большой палец верх, — Тогда их и надену. — А с прической, что будешь делать? — А что мне с ней делать? — удивленно переспросил я. — Ну расчеши и уложи. Хочешь, я сам все сделаю, как настоящий парикмахер! — я рассмеялся, взяв в руки деревянную расческу. — Нет, в ваших услугах я не нуждаюсь, спасибо! Расчешусь и все тут, — я направился в другой конец комнаты, а Никита отвернулся к стене, чтобы не смущать меня своим взглядом. В полной готовности мы спустились по лестнице вниз и, выйдя из подъезда, направились прямо к его машине. Я пристегнулся и сел, невольно поджав коленки вместе. Все-таки мне было неудобно и даже страшно ехать сегодня куда-то. Никита заметил мое грустное, возможно местами угрюмое выражение лица. — Если не хочешь, могу обратно тебя до дома довести, — вдруг проронил тихо он, пристально следя за дорогой. — Нет, я хочу на вечеринку, просто… ну, не знаю даже. — Я знаю. Боишься. — Да, ты как всегда прав, — сказал я и устремил свой взгляд на окно. Никита похлопал меня по плечу, тем самым без слов сказав: «не переживай, я рядом». Быстро бежали деревья за окном, солнце тихо ушло за горизонт, и теперь уличные фонари освещали улицы ночного города.

***

Вскоре мы уже были на месте. Много народу, громкая музыка и, конечно, литры алкоголя. Я старался держаться около Никиты, а тот в свою очередь хотел с каждым поздороваться и немного поболтать. Да, неловкая ситуация стоять меж двух людей и наблюдать, как они что-то обсуждают. Мда, очень часто я ловил себя на мысли, что являюсь третьим лишним. Никита отвел меня к окну, сунув стаканчик с бордовым напитком в руки. — Расслабься, все пучком! Ну же, где тот Дима, который веселился до потери памяти? Верни нам его, хотя бы на пару часов. — Ну если настаиваешь, — я выпил весь стакан одним залпом. Дешевое вино разлилось у меня вдоль горла, а я почувствовал неприятное горькое послевкусие во рту. У Никиты округлились глаза, а я громко рассмеялся, — да ладно тебе, милый, тело помнит, как я отрывался. После еще одного стаканчика я наконец смог вздохнуть спокойно, теперь из моего рта беспрерывно летели слова, а диалог с другом становился более интересным. Народ все приходит, танцплощадка разрывалась от девчонок в облегающих топиках и мини-юбках. Иногда я сам пританцовывал, дергался из стороны в сторону, если быть точным. Хоть музыка мне такая и не нравилась, но Диджей задал хороший ритм, который смог успокоить мои нервишки. Правда скоро моя улыбка спала, как только подошел Саша. Весь такой важный, был одет в широкие джинсы и черную футболку, но она чуть его облегала, тем самым вырисовывая все выступы его фигуры. Щеки стали краснеть, и мне оставалось молиться, что это из-за алкоголя. — Привет, — подошел он и протянул руку Никите. После недолго приветствия и рукопожатия, он посмотрел на меня. Я кивнул в ответ и сразу устремил взгляд куда-то вдаль. Правда одним ухом старался подслушать их разговор. — Ну как тебе? — все также улыбаясь, спросил Суворов. — Бывало и лучше, — произнес Саша, прислонив стакан с напитком к губам. — К слову, тебя Настя искала. — Блять, — сквозь зубы выругался он и, немного порычав, стал оглядываться, — не думал, что она тоже тут, — в его голосе прозвучала досада и даже грусть. — Здесь почти весь город, Шур! Иди и найди ее, пока она сама тебя не нашла, — тот кивнул и растворился в толпе, оставив нас с Никитой снова наедине. Этот смазливый и инфантильный бабник, опять он там, где я хотел отдохнуть! Небось найдет свою Настеньку и закроется в каморке на минуты три, или сколько его там хватит. А потом новую пойдет искать, чертов лицемерный гнут! Хотя, что я так завелся? Мне какое дело до его половых утех, главное, чтобы ко мне не лез. Правда… черт, опять дурные мысли голову заполняют! Я решил выйти и подышать наконец-то свежим воздухом на заднем дворе, оставив Никиту в компании его подружки. Слава Аллаху, что возле бассейна мало народу, многие сбежали оттуда в дом из-за громкой музыки. Найдя место возле кустов, я присел на корточки, продолжая держать наполовину полный стакан в руках. Как только начинаю приводить себя в чувства, передо мной сразу вырисовывается образ Саши. Высокий брюнет с серыми глазами, широкие плечи, а эти руки с выступающими венами. ЧЕРТ! Я выпил оставшиеся на дне напиток до конца одним залпом и сильно зажмурился от покалывания во рту и горечи в горле. Скоро все закончится, никто больше не потревожит, нужно просто успокоиться. Его голос все равно трезвонил у меня в ушах, мурашки пробежали по телу, когда мне почудилось, что он стоит рядом. А если… — Ну Сашуль! — вдруг послышался голос, и девушка в ярко розовом платье выше колена подбежала к деревянной лавочке, которая стояла не далеко: по правую сторону от меня. — Так, слушай сюда, — послышался уже тяжелый и низкий тембр голоса. Я сразу понял, что это Сахаров, — меня достало то, что ты все время бегаешь рядом со мной. Давай уже расставим все точки над «i», ясно? — Какие это еще «точки», Сашенька! — раздался писклявый и даже местами противный голос, — У нас все было так хорошо, что же случилось? — У нас с тобой ничего не было, ясно? Нет у меня желания продолжать общение с тобой, пускай даже дружеские. — Шура, что ты такое говоришь? — девушка подскочила с места и начала со злостью в глазах тыкать в Сашу свой палец, — Позабыл, наверное, кто я?! Напомнить, как вытащила тебя чистым из всего этого дерьма, который ты учудил? — Настя, прошу, — старался успокоить ее Саша. В его голосе слышалась явная усталость, мне стало его на мгновение жаль. — Нет, милый мой, будешь делать то, что я тебе скажу. Или о твоем секретике узнает каждый второй, — она покрутила пальцами возле его ширинки, намекая на то, что было ясно только им двоим. Вдруг я почувствовал дыхание возле своего затылка и повернул голову. Возле меня сидел незнакомый мне парень и ехидно улыбался, пока я не до конца соображал, что происходит. — Вот это мелодрама, да? — спросил он меня, чуть дыша. Я был спец в этих делах и сразу догадался, что он обдолбанный. — Да, но лезть в это не надо, — прошипел я, окончательно оторвав взгляд от сладкой парочки. — Да ты чего такой грустный, мужик? На вот залечи свои раны, — он протянул мне гриппер в котором оставалось грамм или два порошка. Я остолбенел, — ну же, ты чего? — Спасибо, я пас. — Да ладно, видно же, что именно такого кайфа тебе и не хватает! Бери, не стесняйся, — он настырно протянул мне пакетик. Сначала мне хотелось отказаться, но чем дольше я смотрел на наркоту, тем больше она меня манила. Как будто все краски в голове перемешались и перед глазами всплывали то теплые, то холодные лучи света, окутавшие мой разум своей притягательностью. Что уж греха таить, я взял. Взял и на автомате достал из заднего кармана пятидесятирублевую купюру, свернул в трубочку и застыл. Боже, что я творю? Неужели моя зависимость никуда не ушла, а я под влиянием собственных чувств так легко поддаюсь соблазну? Хотя, какие чувства? Неужели желание снова окунуться в эйфорию красок и убийственных, как в прямом, так и в переносном смысле, ощущений появилось из-за него? Нет, точно нет. Я просто решил отдохнуть, и это мой выбор! Я уже не маленький мальчик, что хочу, то и ворочу! Правда своротить у меня ничего не вышло, небольшая группа ребят раздвинула кусты и обнаружила нас с незнакомцем на пару. — Вот те раз! Наркоманы сидят! Гляньте, — все устремились посмотреть на нас, а я быстро спрятал гриппер с купюрой обратно в карман. — Да вы не так поняли, просто перепили чутка! — старался оправдаться я, направляясь ближе к дому. Но толпа окружила меня, и я врезался в одного из них. — Щеткин, ну надо же! — вскрикнула Настя, та самая девушка, которая болтала с минуту назад с Сашей, — И как давно ты тут сидишь? — Я-я, э… А у нас теперь в кустах по расписанию сидеть можно? — она улыбнулась, но растянутая дуга губ была злой и даже настораживающей. Из-за спины ее показался Саша. — Да он еще в кустах покуривал что-то! — вдруг послышался голос из толпы. — Ой Дима-Дима, каким был, таким и остался, — сказала Настя, медленно шагая вперед, а я в свою очередь старался отстраниться от нее, — Наркотики тебя так и приковали к себе наручниками, да? Не уж-то с тем парнем в кустах ты маруху курил да перетирался по-всякому, — она показала демонстративно жест руками из кольца и пальца. Думая объяснять какой именно не нужно. Люди все приходили, будто начиналось бесплатное представление в цирке. Где в главной роли — я, клоун без красного носа. Отовсюду слышались голоса: «Это же тот, который весной…», «Мама родная, очередной наркоман да еще гей!», «Смотрите как забился, вот умора!» и многое другое. Опять эти взгляды, снова все смотрят и смеются надо мной. Тычут пальцами и осуждаю, но самое главное, за что? Я ничего не делал! Почему мне никто не верит? Я же просто хотел отдохнуть, в итоге испортил себе настроение еще сильнее, в добавок ранее приятное чувство дежавю, превратилось в кошмарное месиво из злости, отчаяния и внутренней агонии. — Хей, что происходит? — послышался родной голос Никиты, что встрял между мной и Настей, — Хватит, тебе скандалов мало? Иди вон с парнем своим разбирайся или с папочкой, к Диме не лезь, — от его старания меня отгородить и защитить, стало на миг уютнее и спокойнее. — Никита, если бы я не знала, что у тебя девушка есть, подумала бы: «наверняка ты из этих», раз Диму защищаешь. — Из каких «этих»?! — сказал я, сжимая челюсти от злобы. Какие-то пацаны, схватив Никиту под руки, отвели его подальше в толпу, оставив снова меня с разукрашенной девицей наедине. Она толкнула меня так сильно, что я чуть не свалился в бассейн, около которого мы уже стояли. — Ну же народ! Кто хочет отмыть этого грязного и грешного чудика в бассейне? — послышался громкий визг толпы: «Мы хотим!» Настя подошла ко мне вплотную и прошептала, — Таким как ты здесь не место. Ты полное ничтожество, Дима, никому не нужен, и каждый день тебе тому пример. К груди подступил горький ком отчаяния, бушующий у меня уже давно, а после он сдавливал горло, и мне стало труднее дышать. Все вокруг плыло, а к глазам просачивались слезы, больнее всего стало, когда я заметил Сашу. Стоял, скрестив руки на уровне груди, продолжая ничего не делать. Всегда, день из-за дня я наблюдал эту картину, но сегодня и прямо сейчас, было больнее всего. Особенно после слову Насти, которые я принял слишком близко к сердцу. Вдруг состоянии мимолетной невесомости и брызги, множество капель воды окружили меня, и я стал тонуть в голубых водах мраморного бассейна. Все же меня толкнули, и, не удержав равновесия, я упал. Проблема в том, что у меня не хватило сил ухватиться за край или оттолкнуться от дна, а плаваю я с трудом. Неожиданно чья-то рука схватила за край футболки и вытащила меня из бассейна; пока я откашливался и приводил себя в чувства, этот человек придержал меня одной рукой за грудь, вторую положил на спину. — Хей, ты как? — послышался голос Саши. Он посмотрел на меня с досадой и грустью, а я, не сообразив, что сказать, лишь помотал головой. Тогда выражение его лица скосилось: брови нахмурились, а глаза озлобились, — Вы, черти, что творите?! А если бы он захлебнулся, хотите в тюряге оказаться?! А ты Настя так вообще за убийцу скосила! Здесь не бесплатное кино крутят, что столпились?! Он схватил меня под руку и увел к выходу. Я не сразу сообразил, что из-за собственного страха сжимаю его ладонь до красноты. Такая теплая местами бархатная кожа, сейчас намокала от моих прикосновений. Шура отвел меня к своей машине и полез в багажник, пока я стоял и старался согреть себя руками. Он вытащил пару полотенец и кофту. — Это я положу на сидение, а это себе возьми. Полезай в салон и переоденься, — он протянул мне маленькое полотенце, шорты и футболку, мятую, наверняка грязную. — Я…Не надо, я дойду до дома и так. — Что значит дойдешь? Сдурел совсем, видел какие тучи! Да и вечереет уже, простудишься, — он пихнул мне все в руки и усадил за пассажирское сидение спереди, — это не обсуждается! У тебя ровно минута, затем мы едем. Закрыв дверь, он отошел закурить сигарету. Хорошо, что окна были затонированы, без страха быть замеченным я стал переодеваться. Вскоре вслед за нами выбежал Никита, весь встревоженный и обеспокоенный он подбежал сначала к Саше. Те начали ругать и кричать друг на друга, правда, что именно вылетало из их уст, я расслышать не смог, а по губам читать страшно. В любом случае Суворов обернулся и напоследок помахал мне рукой, а после скрылся в доме. Саша, выбросив сигарету в мусорный бак, сел в салон и нажал педаль газа. Включив печку, Шура поймал радио и чуть понизил громкость; послышалась незнакомая мне песня, но очень красивая. — Согрелся? — неожиданно спросил он меня, держа руль одной рукой. — Вроде того, — тихо ответил я, опустив глаза в пол, — спасибо. — Угу, — промычал он и на секунду отвел взгляд с дороги, посмотрев на меня, — сам-то как? — Нормально, — соврал я, съежившись в кресле. Мне было неловко и моментами страшно ехать с Сашей в одной машине, особенно когда он возможно не в трезвом состоянии, — ты сел за руль пьяным? — Я не пью, — отрезал Шура, немного улыбнувшись, — позабыл? Я никогда не пью, только в особых случаях. — Точно, прости, — тихо ответил я и устремил свой взгляд на панель управления. Много кнопок, большинство из них мне были неизвестны. — Что тебе Настя сказала? — пробубнил Сахаров. Было видно, что у него есть ко мне вопросы, но задавать их напрямую тот не хотел. — Ничего серьезного. — За это «несерьезное» мне от Никиты влетело, а ему от меня, — высказал он и посмотрел на меня, — Она вспоминала тот вечер? — Типо того, — неохотно отрезал я, он, видимо не расслышав, нахмурился и стал пялится. — Что-что? — Александр, следи за дорогой. — Ты на вопрос сначала ответь! — Шура, блин, дорога! — Саша резко затормозил перед светофором, что тот мигал красным светом. Сахаров рассмеялся, отвернувшись к окну, мне показалось это слегка странным. — Употреблял? — прошептал он, но голос его раздался эхом по салону машины. — Нет, — сказал я. — Хотел? — Да, — а дальше с минуты две мы молчали, прежде чем я обеспокоился. Куда он везет меня? Точно не домой, маршрут совершенно незнакомый. — Куда мы едем? — Домой, — отрезал он и чуть тише добавил, — ко мне домой. — Саша, спасибо за заботу, но отвези меня до МОЕЙ берлоги. — Ты еще не понял? — вдруг повысив голос, обратился он ко мне, — Я с тобой сюсюкаюсь из-за того, что наши отцы сотрудничают много лет. В добавок на этой вечеринке был один из работников Петра Ивановича, который может все ему рассказать. Мне Никита успел поведать, а на мой вопрос: «знал ли он об этом», идиот кивнул. Он позвал тебя на вечеринку, чтобы меня позлить и не дай Бог еще весь этот инцидент учудил! Я был шокирован. Никита не мог так поступить, зачем ему это? Поглумиться, посмеяться? Он же лично меня перед толпой защищал! А тот парень с работы отца, вдруг он услышал что-то лишнее и проболтается ему. Боже, даже страшно думать о таком! Меня снова бросило в холодный пот, и я потерялся в собственных мыслях. Горечь от боли все росла и сдержать я ее уже не мог, поэтому чуть не разревелся прямо в машине на глазах у Сахарова. Тот спохватился, услышав мои стоны. — Эй, ты чего? Все будет хорошо, я обещаю, — тот постарался меня приободрить и положил руку на плечо, я со злостью отдернул. -Если бы не ты, всего этого попросту не было бы! Ты все разрушил тогда и ломаешь до сих пор! Мне не нужна твоя забота, просто высади меня у подъезда! — кричал я, не в силах остановиться. — А знаешь что — пускай! Затрахал со своим нытьем, буду я еще ему помогать, больно надо! Пусть тебя отец лечит! Глядишь что-то прибавится! Сам то ты наверняка не вылечишься от зависимости и тем более от своей голубизны. — Да хватит уже! Я написал это письмо, потому что хотел, ясно?! И за это мне ни капельки не стыдно! А ты мог и промолчать, а не трезвонить всем какой я «неправильный»! — Ах, это я еще и виноват, да? Писать всякой чуши про «чудный смех» и «вспоминаю наши встречи» какому-то мужику, по-твоему нормально?! Надо же было такое придумать, ужас, а не стих! — Так если я такой плохой и неправильный, зачем надо помогать и везти меня к себе домой? И только попробуй сказать, что из-за отца! Нет уж, дружочек, эта отговорка не прокатит, — кажется, что наши крики слышали все, кто мелькал рядом с машиной. Саша, немного помолчав, наконец добавил: — Так надо, — сказал он и отвернулся от меня. — Что надо? Рушить мою жизнь надо было?! — Дим… — Надо было сделать из меня объект для насмешек?! — Пожалуйста… — Надо было меня возненавидеть из-за… — Довольно! — не выдержав, крикнул он, а я подскочил на месте. Таким Сашу прежде я никогда не видел: злой, и вены, играючи, выступали на шее, лоб сморщенный, а щеки красные, — Ты сам прекрасно помнишь, что я пытался тебе помочь. Все это время приходил и успокаивал тебя, пока ты, чертов имбецил, не решился послать меня на три веселые буквы! Мне просто было сегодня тебя жалко, такое зрелище отвратительное, когда девка пацана загнобила, на голову ту выше и старше! Уж тем более когда над ним все смеются, а он утверждает, что является пупом земли, блять, и все ему обязаны. Никто тебе ничем не обязан, Дим! Ты нахуй никому не сдался, запомни это! Я не сдержался и разревелся прямо на середине его короткого монолога, а после отвернулся к окну, поджав ноги к груди, и закрыл рот ладонью, стараясь громко не издавать звуки. Поскорее бы все закончилось, и конец уже близок, осталось подождать, но сил нету. Мы ехали в полной тишине, радио уже не трезвонило, а гул на улице стих. Периодический я слышал, как Сахаров стучал пальцами по рулю, либо недовольно цокал. Сам же старался не подавать виду и тихо всхлипывал, когда горький ком бил по горлу с новой силой. Вдруг Саша свернул на обочину, включил аварийку и затормозил. — Прости, — прошептал он, еле дыша, и посмотрел на меня, я, не шевелясь, продолжал сидеть в своей позе, — Дим, — он приблизился ко мне, а я сжался еще сильнее в кресло. — Не надо, — дрожащим голосом произнес я, -уйди. — Митя, — тяжело вздохнул он, а по телу пробежали мурашки. В ушах трезвонил его голос и последнее слово, раз за разом разносилось эхом по салону автомобиля. Я повернулся с красными чуть опухшими глазами, а Саша смотрел на меня грустно, и отблеск серых глаз, как яркий зеленый цвет светофора, дал мне знак: «обнять, извиниться». Долго не думая я прижался к нему и стал горько плакать. Выкрикивал всякое, как мне жаль и как страшно изо дня в день терпеть все это; Шура обнял меня покрепче и положил свою руку мне на мокрую макушку, стараясь поглаживать раз через раз, чтобы я успокоился. — Поехали домой, — сказал я осипшим голосом, — к тебе домой. — Как прикажешь, — отрезал он и снова нажал на педаль газа.