Глава 7
17 сентября 2022 г., 08:42
Александр
Повернув ключ в замочной скважине, я отворил дверь и пригласил внутрь Диму, который стоял, дрожа, как банный лист, от холода. Послышались шаги из одной комнаты в другую, а после Николай Васильевич подал свой голос.
— Саша, а ты чего так рано? Ожидал тебя встретить не раньше, чем к утру, — он подошел к двери и удивился, заметив Диму рядом со мной, — Митька, ты ли это? До нитки промок, боже, так и заболеть недолго!
— Здравствуйте дядь Коль, — сказал с полной уверенностью в голосе Щеткин, — Да так, умудрился упасть в бассейн прям в одежде.
— Тогда, дуй скорее в ванную, я сейчас вам чайник вскипячу. Саша, ты-то никуда сегодня не падал? — я, чуть рассмеявшись, сказал: «нет». После мы с Митькой поплелись в мою комнату.
Я извинился перед ним за беспорядок и начал перебирать вещи в шкафу, стараясь найти сменную одежду для него. Дима, сложив руки к груди, с детским азартом рассматривал мою комнату, будто хотел что-то отыскать.
— Ты обои переклеил? — спросил тихо он, будто говоря сам себе, — и кровать побольше приобрел.
— Да, давно еще, — отрезал я и протянул ему футболку со штанами, завернутых в полотенце, — думаю, где ванна помнишь, да? Можешь полежать немного, или просто постоять под душем, главное, чтобы ты смог согреться и смыть с себя грязь. Там же есть мыло, гели, шампуни: короче – разберешься! А вещи на батарею повесь за стиралкой.
Дима, все поняв, растворился в темноте длинного коридора, направляясь в умывальню. Я спустился по лестнице вниз и направился на кухню, где возле стола меня ждал отец. Он сидел и попивал свой каркаде, перемещая взгляд с телефона на меня.
— Не уж-то помирились? — спросил папаня.
— Типа того, — отрезал я, насыпая себе пару ложек кофе, — он сегодня у нас переночует, ты не против?
— Что ты, конечно нет! Я позвоню Петру Ивановичу, предупрежу на всякий случай, — я одобрительно кивнул, — Ох, мальчишки! Не жизнь, а сплошные приключения. Что делать то будете?
— Как что? Спать ляжем.
— Даже не посекретничаете? — ехидно улыбнувшись, спросил отец, а я пустил на того косой взгляд. Он демонстративно развел руками и улыбнулся, — ой, да я же не сужу! Делайте что хотите, но в пределах разумного, конечно. Я может через полчаса уеду на какое-то время в офис.
— Так ночь же, — удивился я.
— Да знаю-знаю, но Васек опять все документы перепутал, и я на дом забрал не тот пакет работы, который хотел. Быстро съезжу пока охрана еще не спит, а потом вернусь.
Спустя какое-то время я допил свое кофе, а шум из ванны стих. Папа уже уехал, но обещал вернуться меньше чем через час. Правда, волнение внутри меня бушевало и дергало нервишки с каждым шорохом, каждым звуком.
Воображение рисовало разное, иногда то, что озвучивать в слух было очень стыдно. Но когда скрипнула дверь, меня будто молнией ударило.
Правда прошла минута, две, десять, но так никто в комнату и не зашел. Решив удостовериться, что Димка еще жив и не утонул, я подошел к приоткрытой двери ванной комнаты, из которой рассеялся теплый свет.
— Ну что, наша принцесса все в зеркальце смотрит? — сказал я, войдя внутрь. Правда, тут же пожалел, что вошел без стука. Дима стоял, обернувшись в одно полотенце на поясе. С его мокрых, не много вьющихся волос, стекали капли воды, что после падали на бархатную кожу. Я не сразу заметил, что в руках он пытался спрятать гриппер, - это что?
— Стучаться не учили?! —запаниковав, сказал он, и постарался спрятать наркоту за спину.
— В собственном доме мне не стоит стучаться. Отдай, — строгим тоном произнес я и протянул ладонь. Он не сразу, но отдал мне пакетик, а после, словно щенок, который проверился перед хозяином, опустил голову, будто заскулив, старался оправдаться, но я перебил его, — ну вот скажи, зачем?
— Не знаю, — тихо прошипел он, — мне тот парень сунул без причины…
— А ты и схватил?
— Да, — тихо, будто сам до конца не веря в происходящее, сказал он, — прости.
— Ты хотел закинуться? Прямо сейчас?
— Что ты! Нет конечно же, я просто. Нашел в кармане, когда вещи вешал, — я высыпал все содержимое в унитаз и смыл, — клянусь, я не знаю, как так вышло.
— Не оправдывайся. Терпеть это не могу, — произнёс я, осматривая Диму и его вещи еще раз. Конечно, выглядело это как обыск на наличие запрещенки, но в моей голове играла мысль, что не только из-за этого я все держусь к полуобнаженному и мокрому Митьке поближе.
— Может выйдешь? — вдруг сказал Дима, не много толкав меня к выходу, — мне врать тебе не за чем! Ничего сверхъестественного я больше не имею, а сейчас мне нужно переодеться, не хочу, чтобы кто-то стоял над душой, пока я вытираю с себя последние капли.
— Ой точно, прости! Не подумал, — я будто выбежал весь красный оттуда, Дима рассмеялся и закрыл дверь.
Щеки загорелись адским пламенем, а я с трудом удержал равновесия. Ноги кое-как дошли до комнаты, и я плюхнулся на кровать с полным бессилием и красным, хуже помидора, лицом. Сравнения может и банальное, но зато ярко описывающее меня сейчас.
Уши будто заложило. Как после длительного купания у меня судорожно сводило все тело, но в тоже время оно становилось мне неподвластным и слишком воздушным. Почему именно сейчас! Такого я не испытывал уже давно. Чертова «иголка» пронзила меня хуже настоящей.
Холодок пробежался по всему тела, а после громкий скрип возле двери вывел меня из этого ужасного состояния. Дима медленно вошел в комнату, а после сел на кровать рядом со мной. Сделав глубокий вдох, я постарался привести свою голову в порядке, пока ждал вопрос от Митьки: «где же мне спать?»
Но прошла минута, и казалось десять, но мы все так же сидим, не проронив друг другу ни слова. Он то рассматривал комнату, то, сжимая коленки, старался сильно не навязываться своими пристальными взглядами. Поэтому я взял инициативу в свои руки.
— Спать будешь на кровати, я себе на полу постелю, — не очень громко пробормотал я, тот от неожиданности встрепенулся, как птица перед взлетом.
— Ну уж нет! Удумал чего, на полу сейчас холодно. Я могу на пуфике комочком свернуться, а ты спи себе спокойно на кровати!
— Ты хоть и маленький, но вряд ли поместишься, —улыбнувшись, произнес я и увидел, как улыбка расцвела и на лице Димы.
— Ты меня недооцениваешь, — гордо подняв шею, сказал он, — хотя, если без шуток, мне правда будем не очень комфортно. Но твою кровать я занимать не буду и уж тем более прогонять тебя с нее не стану!
— Да кто сказал, что ты меня прогоняешь? Я сам предложил, — мотая головой из стороны в сторону, произнёс я. Вдруг, заметив под рабочим столом коробку, в моей голове зародилась глупая, но заманчивая идея, — ты то спать сам хочешь?
— Не то что бы, а что? — доложил Дима, а я спустился народ, чтобы взять коробку с нашей любимой настольной игрой детства. Как только Митька ее заметил, сразу, подскочив с места, рванул ко мне, -— Ухты! Это же «Весело и быстро»! Я думал ее уже лет сто как не выпускают.
— Не знаю где и как, но мой папа раздобыл ее недавно, — сделав небольшую паузу, я продолжил, — не хочешь сыграть?
— Ну, мы же не дети малые, тем более у нас не кислых конфет, не всякой мерзости нету, — вздохнул Дима, не много расстроившись.
— А кто говорил, что мы будем играть на конфеты? — Митя посмотрел на меня, так до конца и не поняв, что я имею ввиду, — Мы с тобой переворачиваем по очереди карточки с цифрами на время. После окончания таймера смотрим на последнее выпавшее число и у кого окажется оно больше, тот выбирает: либо карточка с действием, либо невкусные сладости с правдой.
— Да правила я и так помню!
— Не перебивай! Вместо конфет мы будем пробовать, — заинтриговав своим молчанием я потянулся за бутылкой коньяка с рюмкой, что стояла у меня в шкафу.
— Ничего себе какие ты вещи по шкафам прячешь. Говоришь, не пьешь? — тихо рассмеявшись, произнес Митька.
— «По особым случаям». Считаю, что сыграть в старую игру детства спустя много лет — это хороший повод.
— Ха-Ха, дурак ты конечно, Шур, — рассмеялся он во весь голос, — ну ладно, полчасика можно и поиграть. Давай открывай, уже натерпится посмотреть и карты перемешать!
Я открыл коробку, и мы медленно, с детским интересом, стали рассматривать каждую карточку, каждую циферку, прежде, чем разложим их на полу. Поставив таймер с песочными часиками куда-то в бок, устроенный так, что когда те наполнятся песком, то чуть коснуться нижней панели и громкий шум звонка оглушит комнату, я отложил карточки с действиями и правдой вдаль.
— Что ты делаешь? Как мы играть будем? — с удивлением спросил меня Митя.
— У тебя фантазия вроде неплохая, так что давай в этот раз мы сами будем составлять наказания для проигравшего, — заявил я, но недопонимание с лица Димы так никуда не исчезло.
Спросите, зачем все это делаю? Мне столько нужно ему рассказать и спросить немало. Пусть это будет в качестве игры, а не виде неловкого диалога. Тем более, не думаю, что Дима мне доверяет сейчас на все сто, а приятная беседа в комплект со старой игрой и алкоголем, разбавит ужасную атмосферу.
— Ну, если не шутя, это прикольная идея! Смогу отыграться так сказать, — усмехнувшись и потирая друг об друга руки, произнес он, — Ты знаешь, что коньяк из рюмок не пьют?
— Тебе мало будет? — улыбнувшись, сказал я, — могу принести полноценный стакан, но боюсь, что тебя тогда с первого кона разнесет.
— Иж ты! Это мы еще посмотрим! — повысив чуть тон, прокричал Дима, не много надув губы, в знак того, что он обиделся, — Давай тогда один проигрыш = три рюмки? Чтобы по-честному, — я согласился.
Я разложил колоду на две, а Дима схватил левую от меня лежащую и сразу принялся изучать карты. Мы еще раз перемешали и перевернули на счет три часы. Кинули одновременно картонку с цифрой, и большая была у меня, так что первый ход за Митькой.
Перебрасывая одну на другую мне, как на зло, выпадали большие числа. Правда бог милосердный все же есть, и когда раздался оглушительный звон таймера, то на моей стороне лежала верх повернутая цифра «2», а у него «15».
— Черт! Как так-то? — удивлялся Дима, размешивая свою колоду снова, — ладно уж, я за правду, — схватив рюмку да коньяк, он быстро, не переводя духу, выпел обещанную дозировку. Удивленный я с округлыми глазами смотрел на него, — да ладно вам всем! Я не растерял свои прежние навыки. Давай уже свою правду.
— Хм, — не много задумавшись, минуту промолчал я, — Как поживает Петр Иванович?
— Хорошо поживает. И это вопрос?
— Ну да, — спокойно отрезал я, снова меняя карты у соперника на свои и наоборот, — а что?
— Можно было и так спросить, в этом нету ничего такого, — сказал Митя, не много грустно вздохнув, — по чесноку он спит целыми днями, но врачи говорят, что все стабильно.
— Понятно, — не найдя больше слов, промямлил я.
Мы начали второй кон, уже обменявшись половиной старых колод друг с другом, чтобы все было по-честному. Удача была явно на моей стороне, и я снова одержал грандиозную победу, с огромным отрывом: «7» и «38»
— Да чтоб тебя! Ладно, умник, правду!
— Так не интересно, если ты будешь выбирать одну правду! — сказал я, наблюдая как тот съеживается от третьей выпитой рюмки.
— Нет, я не рисковый человек. Так что давай, не скупись, и придумай что-нибудь поинтереснее, — произнес хитро он, тихо улыбнувшись.
— Ну ладно, дай подумать. Что-нибудь пожестче или помягче? — переспросил я того, а он за две руки был за «первое», — ну что ж, тогда… Был ли у Щеткина младшего уже половой партнер? — он чуть смутился, и его щеки на глазах поменялись с пьяно-розового окраса, на смущенный красный.
— Зачем тебе это? — тихо прохрипел он, стараясь уйти от ответа.
— Ты сам сказал «пожестче»! Тем более это игра, так что отвечай.
— Не было и не нужно, — громко и с полной уверенностью в голосе произнес Митя. Я лишь рассмеялся и пустился снова мешать карты, — я не как некоторые, что имеют по двадцать партнерш каждую ночь, даже не помнив как их зовут!
— На кого это ты намекаешь, — чуть сердито спросил я, а он, приподняв свои густые брови выше, смотрел на меня с неким призрением. Я тихо улыбнулся и промямлил себе под нос, — у меня была лишь одна партнерша.
— Да ну харе заливать! — продолжал Дима, но увидев, что я тихо киваю головой, нежно улыбаясь его словам, он затих, а после будто боясь задеть, переспросил, — правда?
— Конечно! Я не тот упырь, который будет спать с каждой встречной! — не много засмущавшись, я тихо, будто самому себе, добавил, — и это был не лучший мой опыт.
— Что, не получилось? — хитро улыбнувшись, начал кокетничать со мной Дима.
— Нет, боже, не это! Просто девка была не первого сорта! — старался отмахнуться я, осознавая, что начинаю нести полную чушь, — хотя, что это мне приходиться распинаться, правду выбрал то ты!
Следующий кон. Теперь мне не повезло с отрывом в пару целых чисел, проиграл уже я. Выпив три обещанные рюмки и чуть съежившись от противного послевкусия алкоголя, я ждал, что же мне загадает Митя. Он рассмеялся, увидев, как я реагирую на выпитый напиток, и его дивный голос раздался по всей комнате и, будто эхо, засел у меня в голове. Алкоголь сыграл свою роль и стал потихоньку давить на разум и мое сознание.
— Хм, что же мне такого загадать, — задавался вопрос Дима, чуть почесывая собственный подбородок, — О, знаю! Пару недель назад тебя в школе не было, да Настя еще вся угрюмая ходила. В тот день прогула, что между вами произошло и почему ты не пришел в школу?
— Ничего не было, я не знаю, о чем ты, — оттягивая свой ответ до последнего. Не много покрутив головой из стороны в сторону, неуверенно я все же произнес, — надо было поздравить кое-кого.
— Кого же? — все никак не могу угомонится Дима. Я немного рассердился и даже нахмурился, но увидев спокойное и по-детски невинное лицо Мити, успокоился, и слова сами вылетали из уст.
— У мамы было день рождение. К ней ходил.
— Оу, прости, я как-то, — начал извиняться Дима, но я его перебил.
— Да ладно, что уж. На счет Насти, в душе не ебу, почему у нее было плохое настроение, ха-ха, — старался отшутится я.
Неловкое молчание повисло в воздухе, прежде чем кто-то из нас решился хотя бы пальцем пошевелить. Дима, пододвинувшись ближе, схватил карты и снова стал их мешать.
— Ну ладно, играть то еще будешь? Мне очень хочется заставить тебя как в детстве на голове стоять, да кукарекать безостановочно! –мы оба рассмеялись и продолжили играть, позабыв уже о неловкости.
***
Мы играли еще час или полтора, папа отписался мне, что застрял в огромной пробке да будет не скоро, я не беспокоился об этом. Сейчас рядом со мной сидел Митя, тот самый мальчик, который в детстве смеялся с моих шуток и смеется по сей день. Тот самый, который корчит мордочки и говорит слишком заумными словами, мне непонятными. Тот самый, из-за которого у меня и по сей час «иголка». Алкоголь не дал расслабится, раз за разом проигрывая, я лишь сильнее хотел прижаться к нему и картинки в голове рисовались куда пошлее чем раньше. Дима же напротив, легко поддавался махинациям и играм, его язык развязался, и мы смогли поговорить о многом. О учебе, семье, работе, дальнейшем будущем и даже о прошло. Как я и предполагал, через игру было не столько страшно и неловко затрагивать все эти темы. Ну вот уже настал последний кон, мы, не в силах сдерживать смех и радость, ели как закончили игру с поражением Димы. — Ой блин! Ну я отвлекся, ты со своими тупыми шуточками! — говорил Митька, вытирая слезы смеха с глаз, — ладно на этот раз хочу действие! Давай что-нибудь экстремальное и интересное на последок! — Поцелуй меня, -не успев сообразить, сказал я. Видимо градусы мне сильно били голову. Митя, подскочив с места, направился ко мне и вот мгновение! Он замер, между нашими губами расстояние меньше миллиметра. «Сейчас, ну же!»—кричал голос в моей голове, но тело парализовало. Не в силах что-то сделать, я просто смотрел на глаза Димы, что бешено бегали из одной точки в другую. Рот сам приоткрылся, а очи мои стали тяжелеть и чуть закрываться, под тяжестью мысли и фантазий. Хотелось, черт возьми, хотелось его поцеловать! «Митя, это ты! Ты тот самый, что поменял меня. Перевернул мой мир наизнанку и заставил поверить в нечто большое!» — хотелось мне сказать, но я боялся. «Иголка» снова скрутила живот и больше ударила по больному сердцу, после того как Митя сказал: — Прости…что-то я, это, перепил, наверное, — признался он и чуть отстранился от меня. Эмоционально я был просто убит, к глазам стали подступать слезы, кожа бледнеть, а разум туманится. — Дим, — тихо произнес я, практически шепотом. — Да? — Митя, — протяжно выдохнув его имя, я притянулся к нему, словно винтик к магниту. Сократив расстояние до минимума, мне оставалось только наблюдать за ним, не в силах что-либо сделать. — Шур, все окей? — равнодушно произнес Дима. Чего я ждал? Его чувства наверняка уже остыли, а я как дурак, лишь пылаю и терзаю себя изнутри, наблюдая за ним прямо сейчас. Невозможно понять, почему, как и зачем я все это делаю. Меня бьет собственный разум по потайным уголкам памяти, на мгновение, заставляя воспроизводить образ того юного, веселого и милого мальчика, который… Которого… Которого я бросил. — Я дурак? — ели выдавив из себя, сказал я. Дима, округлив свои зеленые, такие родные и манящие глаза, продолжал смотреть на меня с удивлением. Я будто читал в них всю его боль и радость, все что он хотел мне сказать. — С чего ты взял? — ответил мне вопросом на вопрос Дима, чуть дыша. — Только дураки желают поцеловать друга, после всего дерьма, что сотворили, — продолжил я, потеряв всю надежду. Тихо и спокойно начал отстраняться от него. — Выходит, я–дурак. — сказал Митя и мимолетное прикосновение его губ я ощутил на собственных. Такие холодные, но в тоже время пылающие дуги словно молния били своим зарядом. Длилось все буквально секунду, но казалось, что весь мир успел пережить еще два конца света. Не в силах терпеть и сдерживать чувства внутри себя, я поцеловал его в ответ, но это был уже не столь детский и наивный поцелуй, который мне подарил Митя; я старался через него рассказать о всем, что ощущаю. Наконец неприятное чувство в животе сменилось на завораживающее и до боли знакомое движение мурашки по всему телу, которые заставляли меня по новому задумываться о происходящем вокруг. Моим глотком воздуха, моим желанием, моей страстью прямо здесь и сейчас был он — Дима. Почувствовав его тепло и такие нежные прикосновение его пальцев у себя на щеках, я понял, что все взаимно. С каждым поцелуем, с каждым движением мы все больше разжигали чувства друг друга, и вскоре дошли до самого пика. Я понимал, пора бы остановиться, но алкоголь будто сковал меня, а Дима своим присутствием не пускал здравые мысли в голову, все больше сжимая и возбуждая. — Шур, — шептал он чуть дыша, пока я не мог отлипнуть, хотя бы на миг от его губ, — Я-я хочу, —продолжал он, все сильнее сжимая край моей футболки, стараясь ее чуть приподнять. — Я сделаю все, что ты прикажешь, — как скороговоркой произнес я и услышал недолгий смешок. — Прям все? — переспросил он меня, кокетливо улыбаясь. — Все, — ответил я и, на секунду отстранившись, чтобы перевести дух, посмотрел ему в глаза. — Я хочу тебя, — тихо произносил он, стесняясь на каждом полу слове, — Саша… Не в силах больше терпеть я как хищный волк, что не ел больше суток, набросился на него, и вскоре мы очутились на кровати. Не знаю как, и чем в тот момент мы руководствовались, но, оставшись в одних джинсах, я целовал и изучал новые, не исследованные мною раньше его части тела. Чуть приспустив его штаны с бедер, мои поцелуи стали прокладывать дорожку с тонкой, изящной шеи, до резинки от трусов у Димы. Чуть дёргавшись, он старался просто лежать и тихо наблюдать за происходящим, но я догадывался, что в его голове прямо сейчас заполняется просто буря разных ощущений и неприличных желаний. Мне хотелось сделать ему приятно, незабываемо, показать своё отношение к нему, свою любовь. — Митя, — прошипел я, оставаясь между его ног и продолжая тихо ласкать там, где, казалось мне, ему приятнее всего, — кажется, мы просто пьяные и готовы сейчас натворить глупостей. — Глупостей? — дрожащим голосом произносил он, — слушай, если я не опытный, это не значит, что ничего не знаю и буду вести себя как бревно. — Да причем тут это! Я беспокоюсь о тебе, — сказал я, чуть приподнявшись на локти, — может я могу сделать это более особенно или не сейчас. Мы пьяный, вдруг все это просто помутнение разума? А вдруг что и нечаянно все пойдет не так? А вдруг я или ты разыграемся, сделав только хуже? А вдруг… — А вдруг все будет хорошо? — улыбнувшись, сказал он и начал гладить меня по голове, — Саша, ты никогда не сделаешь мне больно, а я тебе. Клянусь. Ты хочешь? — Хочу. Безумно, — отвечал я, будто в глазах прочитав его согласие, снова поцеловал уже более нежно и тепло, — люблю. — Дурак, — посмеявшись, сказал он, и мы продолжили в том же ритме, что и раньше. Для нас обоих это было чем-то новым, я старался взять всю ситуацию под контроль и дать возможность Мите почувствовать то, чего я сам раньше не чувствовал. Правда иногда начинал нервничать, запинаться, тогда Дима становился более уверенным и управлял мной. На самом деле во время всего процесса, он управлял мной. Все его вздохи, слова, движения, поцелуи, весь он заставлял меня дребезжать по новому! По новому чувствовать и открываться. Хотелось лишь отдаться этому чувству полностью, забыться в собственных мечтах и желаниях, наконец-то все осуществить. Он позволял мне делать все и трогать его везде, где бы мне хотелось. Я в свою очередь, лаская, целуя, кусая, шепча ему периодически одно и тоже слово «люблю» приносил тем самым удовольствие нам обоим. Своим голосом и только своим присутствием он делал невозможное — заставлял меня любить и чувствовать себя любимым. Конечно, его неопытность играла не маловажную роль, в особенности, когда он хотел сделать мне что-то особенно (как тому казалось) в виде минета. Иногда задевая зубами или делая это не очень аккуратно, он приносил мне дискомфорт, но одна мысль о том, что внизу пыхтит именно Митька, меня приводила в экстаз. Я закрывал глаза на все, на страх, что скоро приедет отец, на собственную неуверенность и мнение окружающих, которые уже месяцами не покидали меня. Я люблю его, и самое главное, что именно сейчас мы можем отдаться друг другу, без слов понять чувства, прожигающие души на протяжении долгих месяцев.***
Час, а может больше мы провели вместе. Просто прижимаясь, целуясь и смеясь по-детски наивно голышом друг напротив друга. Сейчас он перебирает мои волосы, пока я лежу рядом и смотрю с улыбкой в его глаза, что смыкаются от усталости. — Чего ты улыбаешься? —спросил Митя меня шепотом. — Странно все, — не снимая улыбки, отвечал я, — вчера еще сорились хуже кошки с собакой, а сейчас смотрю на тебя и понимаю, как сильно люблю, — он рассмеялся во весь голос, а на моем лице лишь шире расцвела улыбка. — Дурак ты, давай без красивых речей как из дешевого американского ситкома! — «Да ты мне правда нравишься, а может быть люблю, ведь ты во снах являешься и очень част-», — сказал я, а Дима подскочив закрыл мне лицо подушкой. — Хей, хватит цитировать мои стихи! — Вообще-то этот стих был мне посвящён, ведь так? — убрав подушку с лица я рассмеялся и крепко обнял застеснявшегося Митю как можно крепче, — Ничего не болит? — Да нет, я же говорил, — улегся он поудобнее рядом со мной, — ты правда его наизусть помнишь? — Да, — прошептал я, — перечитывал его из раза в раз каждый день, — Дима смутился и отвел взгляд в сторону, а я тихо чмокнул его в уголок губ, — только будь добр, побрейся, а и то твоя щетина меня щекочет! — Привыкай, с ней я солиднее и краше, правда? — он стал красоваться и наигранно чесать свою бородку, а я, поцеловав, уткнулся кончиком носа в шею. —Я тебя в любом обличии люблю, — Митя лишь громко цокнул. — Реально прекращай! Как будто смотрю со всей семьей американский сериал с ужасными и однотипными диалогами про «люблю»! — Тебе же нравится? — кокетливо спросил я, смотря ему прямо в глаза. — Да, еще как нравится, — засмущавшись, признался он. — Тогда почему я рассказываю тебе о своей любви, а ты ни слова не проронил? — надув губки, спросил я, Митя, улыбнувшись, стал гладить меня по голове. — Ха-ха, спи, дурак, спи! — рассмеявшись, он начал меня убаюкивать, — не говорю, потому что мою любовь через слова не передать. Мы прижались друг к другу крепче, так и уснув.
