Мадам Грейнджер

Гермиону никогда не приглашали в клуб Слизней в качестве студентки. Несмотря на отличную академическую успеваемость, профессору Слизнорту она никогда не казалась ценным приобретением. Но так как она была постоянным библиотекарем и протеже Дамблдора, Слизнорт был очень рад возможности покопаться в ее голове. Должно быть, Реддлу было совсем не трудно подбросить ему эту идею. Тем не менее, она ошеломлена дружелюбием Слизнорта в минуту, когда входит в его кабинет. — Мисс Грейнджер! Входите, входите! Я ждал вас! — Его пронзительный голос приветствует ее. Его глаза сморщены в не очень искренней улыбке. От него пахнет очень ядовитым, сладким одеколоном и табаком. — Как мило с вашей стороны присоединиться к нам. — Ну, я... Оно почти срывается с кончика ее языка. Не то, чтобы я могла сказать "нет". Все это было в какой-то степени навязано ей. Не было никакого способа вежливо отклонить предложение. — Я благодарю вас за приглашение, — вместо этого произносит она, пожимая его руку. Слизнорт быстро хватает ее пальцы и подносит к губам. Гермиона заставила себя не вздрогнуть. Когда он отпускает ее руку, она прилагает усилие, чтобы не вытереть ее об платье. — Что вы думаете о моем маленьком званом вечере? Вам нравятся декорации? — Спрашивает он, провожая ее внутрь. Гермиона наконец обращает внимание на пространство вокруг. Залы были изменены для вечеринки. Большие роскошные драпировки свисают с балок, а мерцающие огни спускаются с потолка, имитируя снег. Домашние эльфы несут подносы с рождественскими закусками, а для гостей по всей комнате были расставлены столы в форме оленей, украшенных гирляндами и рождественскими атрибутами. Но главным событием, говорит он ей, будет роскошный ужин из семи блюд, который пройдет в соседней гостиной. — Это все довольно мило, — она восхищенно бормочет, несмотря на то, что находит цвета кричащими, а музыку унылой. Странный квартет самодельных инструментов был устроен в углу. Целиком он выглядел немного зловеще. — Очень жаль, что Альбус не смог присоединиться к нам. Он все еще занят тем делом, не так ли? — Да... Боюсь, что да. — Что ж, возможно, он заскочит попозже. Из достоверного источника известно, что сегодня вечером он в замке. — Произносит он, сально подмигивая. — Возможно, мы сходим за ним вместе, соблазним его кусочком торта, а? Гермиона избавлена от необходимости отвечать на такое нелепое предложение благодаря подошедшему к Слизнорту толстому мужчине в очках. Он хочет знать, когда будет подан ужин. — Мисс Грейнджер, познакомьтесь с моим хорошим другом и знаменитым писателем Элдредом Уорплом, специалистом по вампирам. Возможно, вы слышали о нем. Элдред склоняет голову и нетерпеливо улыбается ей. Он явно больше озабочен ужином. — Я слышала. — Кивает она. — Я прочитала вашу книгу. "Кровные братья: Моя жизнь среди вампиров", верно? Уорпл смотрит на нее с озадаченным выражением лица. — О, я не ожидал встретить поклонника. Как очаровательно. — Он жеманничает, осматривая ее с ног до головы, словно она одна из тех вампиров, которых он обычно изучает. — Ну... Я не уверена насчет поклонника, но я нашла ваше исследование очень увлекательным, хотя и довольно личным. — Что вы имеете в виду, личным? Гермиона упиралась. — Я... Только то, что это очень специфично. Конечно, это подразумевалось не столько как научный трактат, сколько дневник. — Это было сделано специально. Вы знаете, великий автор может сделать и то, и другое. — Уорпл объясняет, подняв палец. Гермиона замечает, какие у него волосатые костяшки. — То, что я сделал, это объективно проанализировал определенную сторону вампиризма, сближаясь с объектами исследования и очеловечивая их, вы согласитесь. Гермиона уже готова сказать ему, что называя эти объекты придуманными им самим именами, как Сангини, Мортеллини и Лугулум (яремная вена на латыни), он не делает их более трехмерными. Но она снова избавлена от от необходимости спорить с ним, когда другие гости толпятся вокруг Слизнорта, желая узнать его мнение. Гермиона умудряется ускользнуть от знакомств. Залы на удивление переполнены. Слизнорту удалось пригласить немало людей вне Хогвартса, что заставляет Гермиону с тоской подумать о Медее, Флимонте и Септимусе. Помимо неё здесь присутствует только один профессор. Профессор Сарасэн, преподаватель астрономии, который в данный момент пытается поболтать с красивой рыжей певицей, пообещавшей Горацию исполнить для него специальный номер после ужина. Здесь также ряд студентов, большинство из которых слизеринцы, однако есть несколько из других факультетов, и все они дети известных семей. Большинство из них вежливо кивали в знак приветствия. Бормотание "мадам Грейнджер" эхом раздается у нее за спиной, когда она направляется к буфету. Она должна признать, приятно, когда слизеринские сопляки хорошо ведут себя рядом с ней. Или настолько хорошо, насколько это возможно. И конечно, здесь находится их фактический лидер. Том Реддл, одетый в элегантную, но простую мантию, стоит к ней спиной и болтает с девушкой из Слизерина за маленьким столиком в углу. Это не та девушка, которую он очаровывал в Трех Метлах, но Гермиона полагает, что он никогда не испытывал недостатка в поклонниках. Он, кажется, не заметил ее присутствия, что играет ей на руку. Гермиона наливает себе в чашку вино со специями и решает, что она сделает все возможное, чтобы избежать встречи с ним этим вечером. - На вашем месте я бы не пил вино со специями. Боюсь, Гораций подмешал в него что-то из своей стряпни. Он всегда хочет, чтобы его гости чувствовали себя хорошо и весело. Гермиона оборачивается. Пожилой мужчина перед ней одет очень трезво, единственный экстравагантный элемент в его одежде - серебряная булавка для галстука со сверкающим бриллиантом на одном конце. Он холодно улыбается, его черты сузились, несмотря на широкое, похожее на жабу, лицо. — Мисс Грейнджер? Эмилиус Амбридж. Как поживаете? Гермиона облегченно выдыхает, когда мужчина жмет ее руку, вместо того, чтобы целовать. — Боюсь, я не знакома с вами. — Стоило ожидать. Я друг Горация. Я работаю в Министерстве, в не очень престижном департаменте Магического Транспорта. Сердце Гермионы сделало кульбит. Чиновник Министерства, в Хогвартсе, на этой самой вечеринке. И он, кажется, знает ее имя. Обычно люди были более осторожны с офицерами из департамента Магического Правопорядка, но нельзя было говорить больше об обычных подчиненных Министерства. Все они так или иначе отвечали новой власти. — Транспорт? — Она механически повторяет. — Я всегда была очарована портключами. — Хорошее эмпирическое правило — прибегать к банальностям. Это то, что она всегда делала, когда сталкивалась с подобными учреждениями. — В самом деле? Возможно, вам стоило работать в моем департаменте. — Произносит он с елейной улыбкой. — Но я полагаю, что уютная работа в Хогвартсе ничуть не хуже. Гермиона не упускает колючее замечание. Этот человек должен знать о ее крови, так как даже в Хогвартсе это не секрет. Он внимательно изучает ее. Гермиона знает, что должна говорить. Тишина может быть по-своему убийственной. — Я всегда была немного книжным червем. — Говорит она, пытаясь звучать непринужденно. — Когда я узнала об открытой вакансии, я решила, что должна вернуться. — Ах, да. Хогвартс — такое место. Всегда хочется вернуться. Я сам... Ну, скучаю по золотым денькам в гостиной Слизерина. Вы случайно не были на Слизерине? — На самом деле, Гриффиндор. — Ну, я не буду держать на вас зла, — говорит он, наигранно хихикая. — Все факультеты заслуживают похвалы, и их профессора тоже. Школа всегда должна быть в хороших руках. Я полагаю, вы самый молодой сотрудник. Гермиона заставляет себя улыбнуться. — Да, но это не так важно. — Нет, почему же? Я не против сказать вам, что вы выглядите, как молодая леди с очень большим самообладанием. Зрелая для своего возраста. — Отмечает Амбридж, осматривая ее фигуру. Она сглатывает. — Спасибо. — В самом деле, если вы меня спросите, в рядах сотрудников нужно больше новой крови. — Он добавляет, хлопая по груди и серебряной булавке. — Я думаю, это предложение для директора Диппета. — Конечно, но и сам Диппет может получить много пользы от перерыва, каким бы блестящим человеком он ни был. Он отдал так много лет этой школе. Я уверен, он стал намного мягче с возрастом. С этим ничего не поделаешь. Но нужна твердая рука, когда имеешь дело с таким количеством волшебников и ведьм в одном месте, не так ли? Гермиона не может сдержать легкого подергивания бровей. — Я думала, вы сказали, что школа всегда была в надежных руках. Амбридж раздраженно сжимает губы. — Так и есть. Я лишь имел в виду, что это, должно быть, очень трудная работа. Ходили разговоры, что Гораций должен был занять эту должность в прошлом году. Или даже Альбус Дамблдор. Но я думаю, что последний слишком занят делами за пределами Хогвартса, не так ли? Гермиона знает, что за этими словами стоит какая-то ловушка, но она не знает, как ее избежать. — Профессор Дамблдор обладает невероятной энергией, чтобы совмещать учебную и внеклассную деятельность. Амбридж потирает пальцем подбородок. — Невероятная энергия, да. Кто может сомневаться в этом, учитывая его недавние действия? Но я знаю, что он очень ценит вас, мисс Грейнджер. Откуда ты знаешь? — Хочет спросить Гермиона. Она почти готова вырвать страницу из книги Реддла и немного исследовать его разум. Вместо этого она укрепляет свои собственные ментальные стены. Она кивает. — Я также ценю его. — Во всяком случае... Если работа в Хогвартсе перестанет быть столь идеальной для вас, вы можете рассмотреть работу в Министерстве. Мы всегда ищем свежие молодые таланты. Искушение рассмеяться очень велико. Работа в качестве кого? — Она хочет спросить. Те немногие магглорожденные, которые все еще работают в Министерстве, должны ежедневно беспокоиться о своем благополучии, но не могут уйти. — Я буду иметь это в виду. Спасибо, сэр. — Я надеюсь на это. Я уверен, что ваши родители ожидают от вас более блестящей карьеры, чем библиотекарь. Упоминание ее родителей заставляет ее дыхание остановиться. Это может быть мимолетное замечание, просто предположение. У нее, как и у большинства людей, должны быть родители, и эти родители должны ожидать от нее великих свершений. Это не означает, что он знает о них. И все же, она не может отпустить ужас этого момента. Ее язык тяжелый во рту. Она смотрит на него, чувствуя тяжесть всех своих секретов на плечах. — Простите за вторжение, мистер Амбридж. Мадам Грейнджер. На это раз Гермиона почти счастлива услышать бархатный голос позади. Том Реддл стоит перед ними: руки за спиной, на его губах вежливая улыбка. Он держит себя уверенно, но не настолько, чтобы показаться наглым. — Профессор Слизнорт искал вас, сэр. Он хочет поговорить с вами по поводу разрешения на поездку. Упоминание о деятельности Министерства расстраивает Амбриджа. Он не любит говорить о делах, если они в его компетенции. Он ворчит, смущенный, но благодарит молодого человека перед ним и кланяется Гермионе с той же холодной улыбкой, оправдывая себя за необходимость уйти. Гермиона выдыхает. наблюдая за ним. - Я не думаю, что я единственный, кто рад видеть его спину. - Комментирует Том, криво усмехнувшись, стоя рядом с ней. — Ужасно неприятный человек, не так ли? Гермиона делает шаг назад. Она критически смотрит на него. — Мистер Реддл. Я надеюсь, вы не проделали весь этот путь, чтобы сказать мне это. Том хихикает. — Нет. Я пришел, потому что увидел, что он доставляет вам неудобства. — Это довольно иронично, учитывая, что если бы не ты, меня, вероятно, не было бы на этой вечеринке. Она видит, как это поражает его, ее признание его власти над ней в этом случае. — В свою защиту, — он растягивает слова, засовывая руки в карманы, — я не знал, что здесь будет человек из Министерства. Я бы сделал так, чтобы вам не пришлось с ним встречаться. Гермиона качает головой. — Я уверена, что вы переоцениваете свое влияние. — А вы недооцениваете свое обаяние, мадам Грейнджер. — Отвечает он, его низкий хриплый голос пропитан смыслом. — Полагаю, Амбридж подошел к вам отчасти потому, что вы выглядите более привлекательной, чем половина гостей в этом зале. Надеюсь, вы не обидитесь на мои слова. Гермиона чувствует тепло на затылке. Он смотрит только на ее лицо, но она чувствует, как его глаза путешествуют по ее телу, рассматривая со всех сторон. Ее тяжелое шерстяное платье, почти самое лучшее, мало что скрывает от него. — Я склонна игнорировать ваши нелепые замечания. Вам стоит вернуться к своей спутнице, мистер Реддл. — Произнесла она сухо, повернувшись к нему спиной и решительно отходя. Его глаза не покидают ее, даже когда он отворачивается.

...

Ужин - это сложное, утомительное дело. Еда слишком богата, соусы слишком густые, гарнир слишком экзотичен. Гермиона грызет золотой кусок ананаса, так как, кажется, единственная съедобная вещь на ее тарелке. Все это она запивает водой. Она хотела бы попробовать портвейн, но не уверена, разбавлено ли вино веселящими зельями Слизнорта. Довольно трудно выдержать трапезу без крепкого напитка. Ей пришлось в последнюю минуту бежать и сесть рядом с Элдредом Уорплом, чтобы избежать Эмилиуса Амбриджа, который занял место рядом с ним в качестве приглашения. Теперь Гермиона вынуждена слушать слегка подвыпившего автора, объяснявшего ей, почему его книга о вампирах является "серьезным" научным исследованием, в то время как Амбридж смотрит на нее из-за стола. Он не единственный. Том Реддл также внимательно следит за разговором за столом. Время от времени он привлекает её внимание. На его губах мелькает тень улыбки, когда он смотрит на Уорпла. Должно быть, он находит все это довольно забавным. Слизнорт говорит с каждым из них, раздавая поощрения время от времени и повторяя слова в роде "Превосходно, дорогой друг, превосходно!", пока они не теряют всякий смысл. Атмосфера дружеская и оживленная, но в выраженной форме, потому что большинство людей выпили веселящие стимуляторы Слизнорта, и их эйфория искусственная. Сарасэн, например, очевидная жертва. Он отказался от энергичной певицы, продолжавшей игнорировать его, и теперь обратил свое внимание на нее. — Знаете ли вы, мисс Грейнджер... Гермиона, — дерзко начинает он, забывая все формальности, — что лучший способ смотреть на звезду — делать это без одежды? Есть особая языческая магия в наготе. Однажды я попробовал это, когда смотрел на созвездие Кассиопеи, и я клянусь, это был самый бодрящий опыт в моей жизни... Гермиона подавляет смех. — Но, конечно, в это время года должно быть слишком холодно. — Нет, если вы в подходящей компании, — он говорит, вытягивая руку на спинку стула и наклоняясь вперед, - есть много способов согреться. Она может почувствовать интенсивный взгляд Реддла из-за стола, но Амбридж начинает говорить первый. — Что за поведение, сэр? Вы говорите с дамой, а не с барменом в "Трех метлах". Сарасэн быстро отдергивает руку, но Гермиона чувствует себя еще более неловко из-за Амбриджа. Она хмурится. — Я знакома с мадам Гошок, и она также очень уважаемая леди, сэр. Чиновник Министерства издает небольшой смешок. — Разумеется, мисс Грейнджер, но вы должны учитывать различия в положении и обстоятельствах. — Я не вижу различий между нами ни в том, ни в другом. — Протестует Гермиона. Амбридж внимательно смотрит на нее. — Вы не можете так думать. Иерархии существуют не просто так. Ах, вот оно что. Дело не столько в профессии мадам Гошок, сколько в том, что она полукровка. Она слышала, что некоторые волшебники более склонны терпеть магглорожденных и предвзято относиться к полукровкам из-за большой "деградации" чистокровной линии. Не то, чтобы это имело смысл. Риторика Гриндельвальда изобиловала идеями о том, что волшебное сообщество постепенно сокращается, что "нас" меньше, чем "их". Магглорожденные шли в прямое противоречие с этой идеей, поэтому он их терпеть не мог. Не говоря уже о том, что многие из этих магглорожденных могли бы что-то возразить, если бы Гриндельвальд планировал войну против их маггловских близких. — Я имею обыкновение иметь в виду то, о чем говорю. — Спокойно отвечает она, глядя прямо на Амбриджа, хотя ее ногти впиваются в кожу ладоней. — Я всего лишь предлагал невинное времяпрепровождение. — Вмешивается Саразэн в пьяной попытке загладить конфликт. — И, кроме того, единственный, кто разделся бы — это я... К счастью, именно в этот момент рыжеволосая певица поднимается со своего места и объявляет свой первый номер этого вечера. Стулья отодвинуты и повернуты в ее сторону, а Гермиона пользуется этим удачным случаем, чтобы извиниться и встать из-за стола.

...

Она всегда любила альковы и подоконники. Было много раз, когда она пряталась за удобно расположенным занавесом или ширмой, свернувшись в клубок с книгой. Начало Джейн Эйр всегда занимало особое место в её сердце из-за этого. Неудивительно, что она находит утешение за одной из тяжелых зеленых драпировок. Она садится на холодный камень и смотрит из маленького окна на темно-зеленое озеро. Вода закручивается в сложные узоры на всей поверхности, но больше, кажется, ничего не движется. В этом положении ее находит Том. — На вашем месте я бы не пропадал на такой долгий срок, мадам Грейнджер. Его мягкий голос почти не пугает ее. Кажется, он растворяется в тишине ее укрытия. Гермиона смотрит на него. Внезапно она понимает, что слишком устала, чтобы вставать. — Они уже заметили мое отсутствие и послали вас за мной? — Не совсем. Они начали танцевать, на самом деле. Я сам решил уйти, чтобы найти вас. Я хотел убедиться, что вы в порядке. — Неужели? — Спросила она, не слишком любезно. — На днях вы говорили мне, что у вас было желание размозжить мне череп, как ты выразился. Реддл невозмутимо смотрит на нее. — Да, я так и сказал, верно? Но сейчас я не испытываю такого искушения. Гермиона почти смеется. Он действительно лишен совести, смирения и раскаяния. В некотором смысле это освежает. — Нет, я просто беспокоился. — Продолжает он без смущения. — Вы, кажется, в растерянности. Я не виню вас за это. Друзья Слизнорта — стая рабов. — Разве вы не один из его друзей, мистер Реддл? Он ухмыляется. — Как вы постоянно напоминаете мне, мадам Грейнджер, не может существовать никакой дружбы между учеником и учителем. Ее глаза сужаются, когда она смотрит на него. — Я рада, что урок начинает усваиваться. — Даже если так, я еще не отчаялся. — Почему нет? — Я не буду студентом вечно, — Он говорит, непринужденно прислоняясь к столбу. — Если это ваше единственное возражение. Гермиона не может не фыркнуть. — Это не единственное мое возражение. Том смотрит на нее с чем-то вроде веселья. Гермиона поворачивает голову к окну. Несмотря ни на что, сидеть здесь с Реддлом приятнее, чем возвращаться на вечеринку. — Поскольку вы заступились за мадам Гошок, я не думаю, что у вас есть какие-либо возражения против полукровок, — говорит он очень небрежно. Гермиона моргает. — Конечно, нет. С чего бы? Что ты..? Но это не занимает много времени, чтобы собрать пазл. Фамилия Реддл никогда не имела волшебного звучания. Теперь все встало на свои места. Слизеринский полукровка. Не самое распространенное явление. Том улыбается, когда видит её выражение лица. — Видите ли, мы оба лишние, так или иначе. Гермиона видит его в новом свете. Внезапно, все его манеры и притворство обретают больше смысла. Забота о своем внешнем виде, безупречная вежливость и внимание, то, как он руководит окружающими, чтобы они не смогли управлять им, наряжаясь во власть, чтобы не показаться голым. Его жадность может выйти за рамки крови, но она коренится в ней тоже. — Вы, кажется, совершенно вписались, — отмечает Гермиона, не утруждаясь скрыть тот факт, что она впечатлена. Том наклоняет голову. — Нет совершенного искусства. Независимо от того, насколько хорошо я вписываюсь, всегда будет элемент сомнения, поэтому недостаточно вписаться, нужно командовать. Нужно быть выше, или погибнуть. Он пристально смотрит на нее, когда произносит это, его глаза скользят по линии ее плеча. Гермиона встает с каменного сиденья. — Вам не стоит доверять мне с такими идеями, мистер Реддл. — Я просто говорю вам, лишний лишнему. То, что я сделал сегодня, приведя вас сюда, это пытался сделать так, чтобы вы выглядели, словно вы тоже вписываетесь. Гермиона моргает в изумлении. Его логика, хотя и глубоко ошибочна, имеет определенный смысл. — Занять позицию рядом с Дамблдором сейчас не мудрое решение, — продолжает он, его голос становится тише. — Слизнорт, несмотря на все его парадные глупости, достаточно проницателен, чтобы заискивать перед Министерством. На мгновение Гермиона задумывается о нем. — И какую позицию занимаете вы, мистер Реддл? Он улыбается, разглаживая пальцами складки шторы. — Рядом с вами, конечно, мадам Грейнджер. Он ждет, пока она пройдет. Гермиона подавляет желание закатить глаза, но она не может винить его в уклонении от ответа. Она никогда бы не ответила честно. Но настоящий ответ вызывает у нее любопытство. Она делает шаг вперед. Том держит для нее штору. Когда они выходят вместе, он тот, кто первый смотрит наверх. Белые ягоды выделяются на фоне зелени. — Омела, — говорит он, с удовольствием глядя на нее. Гермиона убегает так быстро, что чуть не врезается в другую колонну. Том усмехается. Она хмурится, поправляя юбку платья. Подняв палочку, она накладывает невербальное заклинание, а омела медленно увядает и исчезает. Том поднимает брови. — Это действительно было необходимо? — Она может быть заражена нарглами, — она предлагает в качестве объяснения, прекрасно зная, что не существует такого понятия, как нарглы, и что эти существа - всего лишь изобретение Медеи и ее брата. Но она не хочет объясняться дальше. Вечер уже и так был обременительным. Том едва может подавить еще один смешок. Гермиона проходит мимо него. Она может слышать музыку и танцы, доносящиеся из другого зала. Со смиренным вздохом она возвращается, а Том Реддл следует за ней по пятам.