Крайность

ДИНА

«И сказал Господь: вопль Содомский и Гоморрский, велик он, и грех их, тяжел он весьма» (в Священном Писании в книге Бытия (18, 20-21) записаны слова Господа Бога о людях, зараженных грехом гомосексуализма)   Мы молимся иконе Пресвятой Богородице. Свекровь ставит перед ней девять свечей за каждого из члена семьи, включая моих родителей и сестренку, а также нашего будущего, боже, не воспринимай всерьез эту свечу, с Владом ребенка. - Мам, мы сами решим, когда нам начать плодиться, - ворчливо шепчет ей Влад. - Цыц, не спорь. Так нужно, - затыкает она ему рот. И он, естественно, подчиняется. Я не комментирую происходящее, ибо это бессмысленно. С ней действительно лучше не спорить. Я буду просто надеяться на то, что господь не услышит молитвы этой женщины. Начинается служба. Замечаю Стасю, запыхавшуюся от бега. Опять опоздала на исповедь. Нелли Васильевна тихонько отчитывает ее. Стася извиняется и пожимает плечами, поправляя кривобокий платок. Ее не допускают к Очищению без исповедования. Ей приходится стоять с нами и наблюдать за тем, как бывших больных гомосексуализмом брызгают святой водой. По ее виду можно сказать, что она не сильно расстроилась. Мы ожидаем, пока с Максимом и еще десятком людей проведут все необходимые манипуляции. Как только все заканчивается, Максиму становится плохо, затем он падает в обморок. Все начинают суетиться вокруг него. Откуда-то выплывает Стася и шепчет мне: - Это все из-за жары, да-да. Его тащат во двор, где он приходит в себя. Приезжает скорая, естественно, когда их помощь уже не нужна. Но они все равно забирают Максима в больницу. Свекровь с Владом уезжают с ними. - Ну, поехали в Малиновку тогда, - предлагает свекор отвезти меня к родителям. Я, конечно, соглашаюсь. Волга получше автобуса будет.  По дороге мне приходит смс-ка от Стаси. Она напоминает о том, что будет ждать меня в одиннадцать возле магазина. Ах да, я и забыла, что мы собирались с ней в клуб. Осталось только придумать версию для Влада. Спрашивать его разрешения я точно не буду, он сразу же откажет. Еще запрет меня дома, а ведь я уже обещала Стасе. Я могу сказать ему, что иду куда-нибудь с подругой. Но тогда он начнет допытывать, что за подруга, куда мы идем и надолго ли. Вдруг будет названивать каждый пять минут. Или спустя час заявится сам. Я могу соврать, что подруга позвала к себе с ночевкой. Тогда он начнет возникать, что я собираюсь пить, а вот он такой бедняжка пить в одиночестве не станет, бла-бла-бла. Еще попрется куда-нибудь с друзьями и потратит оставшуюся зарплату. И будем мы сосать лапу полмесяца. Ни за что. Как вариант, я могу соврать, что осталась ночевать у родителей. Но тут нужно быть уверенной, что они случайно не проболтаются ему, когда приедут к нам в гости. Возможно, это случится довольно не скоро, обычно они приезжают только на праздники. Влад никогда не ездит со мной к ним, так как не любит деревни, поэтому это самое оптимальное решение. Остановлюсь на нем. Влад, я не приеду сегодня, мама попросила остаться на ночь, потому что соскучилась. Да, Влад, ужин я приготовила, поройся в холодильнике. Нет, Влад, приеду завтра утром, не скучай и будь хорошим мальчиком. Доброй ночи.  

***

- Ты потрясно выглядишь, - делает мне Стася комплимент. Знала бы она, что мне пришлось краситься и переодеваться в трясущемся такси из Малиновки, умножила бы свой комплимент на сто. Но я ее не посвящаю в то, что я вовсе не отпросилась у Влада. Я даже никого не предупредила. Ушла в самоволку. Тихо и незаметно. Родители думают, что я поехала домой к мужу. Муж думает, что я осталась на ночь у родителей. Лишь бы ничего не раскрылось. Я первый раз обманываю Влада. За совместно прожитые годы я привыкла отдыхать только с ним, в компании его друзей. Я и подруг-то своих растеряла после замужества. Стася так вовремя появилась. Я уже забыла, каково это – иметь подругу и вместе тусить ночью в каком-то клубе. Кстати, когда я расспрашиваю ее о клубе, она говорит, что там работают ее знакомые ребята. Оказывается, она знает и барменов, и ди-джеев, и официантов. Предполагаю, что это совсем небольшой клуб. Сначала мы едем на такси. Я пытаюсь понять куда именно. Но вскоре пейзажи за окном становятся мне незнакомы. Я никогда не была в этой части города. Здесь как-то пустынно и темно. Практически нет фонарей. Улочки такие узкие, а дома одинаковые, что мне начинает казаться, будто мы находимся в чертовом лабиринте, из которого нет выхода. Когда я, наконец, собираюсь с духом спросить у Стаси где мы, черт возьми, такси останавливается. - За мной, - командует Стася. И я покорно вылезаю из машины.  Она ведет меня по узкой тихой улице. Мои каблуки слишком громко стучат по асфальту. Стася в своих любимых кедах чуть ли не бежит впереди меня. Я едва поспеваю за ней. И зачем я надела эти туфли? Кажется, они натирают мне пятки. - Бляха-муха. Ну и темень, - чертыхается Стася, достает из кармана мобильник и врубает фонарик. Светит им вперед. Мы проходим еще метров десять, затем сворачиваем за угол и оказываемся перед большой железной дверью. Такие двери обычно бывают в гаражах или сараях. Однако, это не гараж, а обычный жилой многоквартирный дом. Предполагаю, что подъезды находятся с другой его стороны. Стася тянет на себя тяжелую дверь. С первого раза ей не удается ее открыть. Я бросаюсь ей на помощь. - Ты уверена, что там находится клуб? – осторожно спрашиваю я, когда нам удается открыть дверь. Ступеньки идут вниз, в темноту. Не слышно ни музыки, ни голосов. - Ну, конечно. Я была там сто раз, - уверенно кивает Стася, затем медленно добавляет, - Они вынуждены прятаться. - Почему? – спрашиваю я. Она не отвечает, ныряет внутрь, хватает меня за руку и тащит за собой. Мы спускаемся в подвал. И снова утыкаемся в дверь. Теперь уже простую деревянную дверь, глазок которой залеплен жвачкой. За ней – длинный коридор с выкрашенными в разные цвета стенами. Я как будто попала в детский сад. Здесь горит лампа. И вдалеке слышна музыка. Мы идем на нее. Точнее, Стася по-прежнему ведет меня за руку, как ребенка. Я чувствую себя увереннее, когда она меня держит.  Коридор кончается еще одной деревянной дверью, возле которой стоит мужчина с сигаретой. Он огромный, как шкаф, должно быть, охранник.  - А я думал, когда ты объявишься, - говорит он нам и довольно щурится на Стасю. Когда мы подходим ближе, он тянется к ней и дружелюбно загребает ее в охапку. Ее ноги отрываются от пола, она отпускает мою руку. И я чувствую себя…незащищенной. - А это твоя новая подружка? – отпускает он Стасю и начинает меня разглядывать. Она неловко кивает. - Это ее первый раз? – снова спрашивает бугай. Что он имеет в виду? - Типа того, - отвечает Стася. – Пропустишь нас? - Спрашиваешь, - он открывает перед нами дверь. Стася снова берет меня за руку. - Не бойся, - шепчет она мне в ухо. Почему я должна бояться? Я собираюсь спросить ее об этом, но мы заходим внутрь. И чем больше мы делаем шагов, тем быстрее до меня начинает доходить.  

***

«Десять признаков того, что человек болен гомосексуализмом: 1.   Гомосексуалист тщательно следит за собой: поддерживает тело в хорошем физическом состоянии, ухаживает за кожей и волосами с помощью косметических средств (в приоритете касаемо мужчин). 2.   Гомосексуалист старается следовать моде, носить стильную брендовую одежду, пользоваться различными аксессуарами. 3.   Зачастую гомосексуалист старается выделяться из толпы, окрашивая волосы различные цвета, стричься слишком коротко (касаемо женщин), отращивать слишком длинные волосы (касаемо мужчин). 4.   Нередко гомосексуалисты делают татуировки и пирсинг, чтобы подчеркнуть свою индивидуальность, а также это является демонстрацией своей гомосексуальности другим гомосексуалистам (в их кругах это называется гей-радар). 5.   Одной из характерных привычек гомосексуалистов является засматривание на привлекательных лиц своего пола. 6.   Активные гомосексуалисты имеют плавную речь, пассивные – излишняя манерность в разговорах, характеризующаяся плавной жестикуляцией, слежением за своими движениями, особыми взглядами. 7.   Гомосексуалисты склонны к эмоциональным всплескам, импульсивности, раздражительности и замкнутости. 8.   Гомосексуалисты предпочитают кучковаться в заброшенных зданиях, постройках, закрытых от чужих глаз местах. Если вы наткнулись на сборище подходящих под описание людей, немедленно сообщите в правоохранительные органы. 9.   Если в вашем окружении имеется человек с тяжелым детством, психологическими травмами или болезнями нервной системы – 85% этих людей являются латентными (скрытыми) или явными гомосексуалистами. Держитесь от таких знакомых подальше и сообщите о них в специальные учреждения, где их полностью обследуют специалисты. 10.   Гомосексуалисты – это психически нездоровые люди, которые способны на необдуманные неконтролируемые поступки. Они несут опасность для общества». (из пособия «Гомосексуализм – как проблема современного общества» А.М. Беляев, С.И. Ануфриева)   Здесь ужасно красиво. И ужасно то, что я считаю это красивым. Так не должно быть. Это запретный клуб. Стены танцпола украшены переливающимися всеми цветами радуги дисками. Они завораживают меня. Обстановка здесь простая, но уютная. Самодельные деревянные столики, а вместо стульев – ящики из-под пива, выкрашенные в безумные оттенки, на стенах висят фотографии однополых пар, а в самом углу -огромный полосатый цветной флаг. Музыка не гремит, как бывает в обычных клубах. Она играет не слишком громко. Ну, конечно, им ведь нельзя шуметь. Иначе их услышат жильцы дома. Негромкая музыка позволяет им спокойно переговариваться между собой. Не нужно никого перекрикивать. Их очень много. И они все такие красивые. Страшно красивые и яркие. Сплошной вихрь цветных волос, татуировок, пирсинга, разноцветных линз, радужной одежды. Я вижу парня с синими дредами, девушку с проколотыми губами, мужчину с бородой, которая заплетена в косички с желтыми прядями, женщину с коротким ежиком зеленых волос и выбритым татуированным виском. Здесь собрались лица разных возрастов, национальности и полов. Некоторые парни похожи на девушек, а девушки на парней. Женщины танцуют с женщинами, мужчины обнимаются с мужчинами. За барной стойкой сидят двое парней и целуются с такой страстью и жадностью, что я на мгновение залипаю на них. Я никогда раньше не видела, чтобы люди одного пола были так близки. Боже мой, это какое-то безумие. Кто все эти люди? Геи и лесбиянки? Сумасшедшие? Психи? Они все больны. Я попала в сборище невменяемых людей. Это Стася меня сюда привела. Она одна из них. Ее многие приветствуют, как равную. Ее обнимают, целуют, хлопают по плечу. Все рады ее видеть. Когда их взгляды падают на меня, они понимающе улыбаются, кто-то подмигивает, кто-то одобряюще кивает Стасе, как бы пытаясь сказать ей: «Хороший выбор» или «А она ничего». Она – это я. Они думают, что я одна из них, что я лесбиянка, что я сумасшедшая, как все они. Но это ошибка. Меня не должно быть здесь. У меня начинает рябить в глазах от всех этих ярких людей, ярких одежд, блеска дисков. Я ладонями закрываю лицо и пячусь назад, к выходу. - Стой, - она хватает меня за плечи. - Не прикасайся ко мне, - говорю я сквозь зубы. Меня начинает бить дрожь. Она послушно убирает руки и поднимает их, как бы сдаваясь. Я разворачиваюсь и спешу к двери. В этот же момент она распахивается и в клуб, или точнее в это подвальное сборище психов вваливается компания парней. Совсем еще малолетки. Сюда что, даже детей пускают? Это же пропаганда гомосексуализма! Плевать. Сам факт существования такого клуба уже преступление. Нарушение закона карается пожизненным тюремным заключением. Почему их до сих пор не посадили? Я задыхаюсь. Тут очень-очень душно. Я бегу по коридору. Теперь он совсем не кажется мне детским.  

***

Я знаю, что она идет за мной. Она в кедах, я в туфлях. Ей даже не надо бежать, чтобы догнать меня. Я чувствую ее спиной. Не оборачиваюсь, не останавливаюсь. Поднимаюсь по темной лестнице вверх, на воздух. Как только я оказываюсь снаружи, вдыхаю свежий запах дождя, подставляя ему свое лицо. Льет нехило, грохочет гром. Мгновенно замерзаю. Я не знаю, где я. Понятия не имею куда идти. Темная узкая улица, кирпичные стены высоких домов. Хлопает дверь. Стася поднялась за мной. - Почему ты ушла? – спрашивает она меня в спину. Как будто непонятно! Это ведь очевидно, елки-палки! Так и хочется назвать ее обманщицей. Нет. Притворщицей, так правильнее. Она скрыла то, что ведет меня в гейский подпольный клуб. Она скрыла то, что больна. Она вовсе не вылечилась в психушке. А это значит, что она все еще лесбиянка. И мне опасно находится рядом с ней. - Мне там не понравилось, - говорю я, пытаясь скрыть свое негодование. - Врешь. Тебе очень понравилось, - она делает акцент на слове «очень». Я поворачиваюсь к ней лицом. Струйки дождя стекают по моему лицу. Я вижу Стасю будто под водой. Долбанный дождь! - Это не имеет значения. Какую реакцию ты вообще ожидала? – спрашиваю я. - Я должна была остаться, увидев весь этот ужас? - Что такого ужасного ты увидела там? Я чуть ли не захлебываюсь в своих возмущениях и дожде, который заливается мне в рот: - Геи, лесбиянки. Они всюду. Они не стесняются. Эти фотографии на стенах. Эти радужные цвета. Розовые, зеленые, синие волосы. Это же ненормально, - мне приходится перекрикивать дождище. – Как они вообще живут? Почему их до сих пор не словили и не вылечили? Почему они не в тюрьме? Этот клуб…это все незаконно. Это опасно. Мне опасно здесь быть. Я не такая как они. Я могу заразиться. И от тебя…тоже, - я делаю шаг назад, осознавая, как близко стою к Стасе. - Этим невозможно заразиться. Ты же сама понимаешь. - Нет, не понимаю. Мне нужно домой. Срочно. Я вызову такси и уеду отсюда. Скажи, какой адрес. - Я не могу назвать тебе адрес, Дина. - Обещаю, что не сдам вас, если уеду. Дождь внезапно прекращается. Мурашки бегут по моим голым рукам. - Ты не должна уезжать. Ты ведь совсем ничего не знаешь о нас. - Я знаю достаточно. Стася качает головой. Хлопает дверь. На улицу выходит тот здоровый парень-охранник. - У вас все нормально? – спрашивает он Стасю, но смотрит на меня. - Слон, можешь увезти ее? – вместо ответа, просит она его. Он понимающе кивает. Стася бросает на меня грустный или даже обиженный взгляд. Слон, видимо, это его кличка, открывает ей дверь, и она уходит обратно в клуб. Она оставила меня наедине с этим бугаем. Какой кошмар! - Ну ты и заяц, - говорит он мне и смеется. - В каком смысле? - Вся дрожишь, - Слон снимает с себя кожаную куртку и протягивает мне. Я благодарно киваю и закутываюсь в нее, как в одеяло. Может, он не такой страшный, как кажется на первый взгляд?  

***

Мы топаем до его машины под раскаты грома. Снова начался дождь. Слон светит вперед фонариком. Пытаюсь запомнить дорогу, но путаюсь уже на третьем повороте. Все дома, как один. Наконец, он останавливается возле машины, закрытой брезентом. Одной рукой стаскивает его. - Ты не должна смотреть в окно. Иначе, мне придется завязать тебе повязку на глаза, - говорит он, открывая мне заднюю дверь. Я испуганно киваю и быстро залезаю внутрь. Ложусь и утыкаюсь взглядом в потолок. Я бы все равно ничего не увидела за окном, слишком темные улицы. Мы едем в тишине. Когда я начинаю размышлять о том, гей ли Слон, ведь он выглядит как нормальный человек, у него звонит мобильник. До меня доносится мужской голос, но слов не разобрать. - Я повез домой подружку Стаси, - говорит Слон. – Да, у нее был первый раз. Видимо, неудачный. Эй, где ты живешь? – обращается он ко мне. Я называю адрес. Черт, дома Влад. И что мне прикажите делать? Я не могу заявиться домой в такое время! Я могу снять номер в отеле. И домой прийти завтра, будто только что приехала от родителей. Когда Слон прекращает разговор, я спрашиваю у него, знает ли он отели, в которых можно недорого снять номер на ночь. - Так ты домой не хочешь? - Муж не ждет меня сегодня, - признаюсь я. Слона почему-то совсем не удивляет то, что я замужем. - Я могу отвезти тебя к себе, - предлагает он. Я категорически против. Неизвестно, что на уме у этого бугая. - Там никого сейчас нет. Мой парень остался в клубе, я тоже туда вернусь. Мы появимся ближе к утру, - говорит Слон. У него есть парень. А я еще думала, что он нормальный, ха-ха. Если у него есть парень, это значит, что его не привлекают девушки. То есть, мне ничего не угрожает. С другой стороны, раз они гомосексуалы, то мне все равно опасно находиться рядом, даже вот так ехать в одной машине, не говоря уже о том, чтобы ночевать в их квартире. - Я не уверена, что это хорошая идея, - осторожно говорю я. - Номер в гостинице не дешево обойдется. А я тебе предлагаю бесплатную ночлежку. Решай сама. Я думаю еще с минуту. Сколько у меня с собой есть денег? Хватит ли на гостиницу? Проверяю кошелек. Жалкие остатки от моей зарплаты. Если я потрачусь на номер, совсем ничего не останется. Я вынуждена согласиться поехать к Слону. Да что со мной такое сегодня? Я обманула своего мужа. Сорвалась с коллегой по работе, которую толком не знала, с чертовой лесбиянкой в незнакомый клуб, который оказался гейским, кишащим психами. Теперь я еду с каким-то здоровенным мужиком-педиком к нему домой. Я явно сошла с ума. Неужели я уже заразилась этой страшной болезнью?  

***

«Гомосексуализм не передается воздушно-капельным путем. Однако, ученые утверждают, что гомосексуализм развивается в человеке при определенных внешних воздействиях. Например, общение с данной категорией психически нездоровых людей, а также пребывание в местах их скопления влияет на психику здорового человека. Большее влияние оказывает наблюдение за некультурным поведением гомосексуалов, как в реальном мире, так и при присмотре запрещенных кинофильмов» (из пособия «Гомосексуализм – как проблема современного общества» А.М. Беляев, С.И. Ануфриева)   Я уснула еще в машине. Проснулась от хлопка двери. Дождь прекратился. Мы находимся на какой-то парковке. - Кстати, меня зовут Олег, - сказал Слон, когда я вылезла из машины. Я тоже называю свое имя. Он закуривает и идет в сторону многоэтажек. Я следую за ним. - Где она тебя откопала? – спрашивает он, видит мой непонимающий взгляд и уточняет, - Где вы познакомились со Статей? - Мы коллеги. Работаем в одном магазине. - Так она работает? Я рад, что ее психика не пошатнулась в сраной дурке. Что она вышла и может нормально полноценно жить, работать, общаться, отдыхать. Не как другие. - Другие? - Да, у меня много знакомых, у которых крыша поехала после лечения. Довели, - Олег-Слон бросает сигарету, смачно харкает себе под ноги. Мы заходим в подъезд и поднимаемся на лифте на двенадцатый этаж. Олег открывает дверь квартиры и вручает мне запасной ключ. - Дальше давай сама. Запрись изнутри. Можешь на диване лечь или в дальней комнате. Все необходимое найдешь в шкафу в гостиной. Мы будем утром. Спи спокойно. Если решишь уехать, оставь записку со своим номером на холодильнике. Я позвоню насчет ключа. Но лучше не торопись, муж не обрадуется, если ты заявишься с рассветом, - говорит Олег и уходит, оставив меня одну перед распахнутой дверью своей квартиры. Он доверяет мне? Не боится, что я могу обокрасть его и свалить? Конечно, я этого делать не собираюсь, но все же это глупо с его стороны. Мог бы меня хотя бы закрыть. В темном коридоре квартиры я ощупываю стены в поисках выключателя. Наконец, нахожу его. Непривычный яркий свет. Обхожу всю квартиру. Трехкомнатная, очень большая и уютная. Выношу вердикт – так и не скажешь, что здесь живут двое мужчин. Ни пылинки, ни соринки, ни валяющегося носка, ни грязной посуды в раковине. А еще здесь кошка. Ласковая, пушистая, рыжая. Всегда хотела завести кошку, но у Влада аллергия на шерсть.   Я принимаю душ, смывая с себя грязный дождь и воспоминания этой ночи. Укладываюсь спать в гостиной на диване, кутаясь в одеяло, найденное в шкафу. Кстати, в шкафу тоже порядок. Одежда и белье аккуратно разложены по полочкам, глаженные рубашки и брюки висят на плечиках. Только мужская одежда, ничего женского. Ни одной юбки, ни одного бюстгальтера. Тут явно живут мужчины. Олег и его парень. Вовсе не шуточки.  

***

Меня будит запах свежезаваренного кофе. И кошка, которая бесцеремонно топчется на моем животе. С кухни доносятся мужские голоса. Достаю мобильник из-под подушки. Я ставила будильник на семь утра, а сейчас только шесть. Оно и к лучшему. Убираю кошку с живота. Она издает огорченный «мяв». Крадусь на кухню, поспешно переплетаю растрепавшуюся косу. - О, Дина, доброе утро. Извини, что разбудили, - замечает меня Олег. Его парень с любопытством смотрит на меня. К сожалению, в отличие от Олега, он выглядит как типичный гей: щуплый, одет в какую-то цветастую рубашку, в правом ухе серьга, волосы окрашены в сиреневый цвет, глаза подведены черным карандашом. Как попугай, ей-богу. Стараюсь не пялиться на него слишком долго. - Ничего. Мне пора домой, - говорю я. - Не торопись. Позавтракай с нами. Мы только приехали с клуба, а скоро на работу. Приведем себя в порядок и поедем вместе. Мы тебя подбросим домой, - говорит Олег. – Отказов не принимаем. Кстати, это Санек. Санек добродушно улыбается мне. Приходится улыбнуться в ответ. Потом он спрашивает, как спалось и не мешала ли мне кошка. Мы какое-то время болтаем, а Олег начинает готовить завтрак. Потом Саня присоединяется к нему. Когда я спрашиваю, чем могу им помочь, они отвечают, что сами любят заниматься готовкой. Они готовят яичницу с колбасой, гренки и овощной салат. Мы весело уплетаем завтрак за пустой болтовней, а затем они по очереди идут в душ. Когда из душа возвращается Саня, я не сразу его узнаю. Сиреневый цвет смылся, волосы приобрели натуральный блондинистый оттенок. Боевой раскрас он тоже смыл, серьгу вытащил, переоделся в строгий серый костюм офисного работника. Санек видит мое офигевшее лицо и объясняет, что краска для волос одноразовая, а серьга – всего лишь клипса. Я интересуюсь, часто ли он так перевоплощается, но он лишь смеется, игнорируя мой вопрос. Теперь он не типичный гомик, а типичный мужик. Встреться он мне на улице, я ни за что бы не подумала, что он живет с мужчиной, крутит с ним запретную любовь, а по ночам посещает подпольный гейский клуб в образе пестрого попугая.   И тут меня осеняет – а если геи и лесбиянки повсюду? Они среди нас. Днем работают, ведут себя как нормальные члены общества, сливаются с толпой. А ночью становятся собой. И никто даже не догадывается, какой скелет они держат в своих шкафах, что происходит, когда они переступают пороги своих домов или наряжаются для тайных встреч в таких вот подпольных клубах. Никто не знает, что под маской скрываются сумасшедшие, опасные для общества, больные люди. Но так ли они опасны, если до сих пор их всех не вычислили и не переловили? Какой же вред они нам приносят, если днем они такие же, как мы и совершенно ничем не отличаются от нас? А вдруг все, что нам говорили ученые, политики, медики, психологи и богослужащие – наглая ложь?