Крайность

СТАСЯ

Я просыпаюсь в незнакомом доме в объятиях рыжей голозадой девчонки. Сначала думаю, что это Инесса, но разглядев лицо, понимаю, что ничего общего. Везет мне на рыжух. Она сладко спит, обняв меня двумя руками и уткнувшись носом в мою шею. Напрягаю свой мозг, пытаясь вспомнить ее имя. Тщетно. Пытаюсь вспомнить хоть что-нибудь с прошлой ночи и как я умудрилась так надраться. Тело гудит, голова гудит. Жуткое похмелье и поганый сушняк. В мозгу ни одного воспоминания. Освобождаюсь от объятий девки, не разбудив ее. Оглядываю комнату в поисках своей одежды. Поднимаю с пола трусы и майку. Мы, оказывается, не одни в этой комнате. На полу, почти рядом с моими трусами, храпит в собственной блевотине знакомый пацан – бармен из «Радуги». В одном кресле устроилась парочка худющих геев в трусах, в другом – лысая толстуха с огромными голыми сиськами, свисающими на живот. Боже, надеюсь, я не участвовала ни в каких гейско-лесбийских оргиях, а миловалась лишь с рыжулей на диване. Спотыкаясь о бутылки, разбросанные на полу, я иду искать ванную комнату. Однако, дверь в ванную закрыта с той стороны, хотя никаких звуков не слышно. Может, кто-то вырубился прям там. Туалет засранный и облеванный. У меня пропадает всякое желание им пользоваться. На кухне в одиночестве попивает огуречный рассол из трехлитровой банки мой недавний знакомый и сосед по общаги – Егор. - Нихрена себе. Ты-то как тут оказался? – я малость в шоке. Он ржет, затем рассказывает мне подробности этой ночи. И я потихоньку начинаю вспоминать. Дину увез Слон, я в отчаянии напилась, а потом позвонила Егору и позвала на тусовку, не сказав, что это гейская вечеринка. Он кое-как нашел клуб, куда его спокойно пустили, приняв за своего. Он был в шоке от того, что увидел здесь целующихся баб с бабами, мужиков с мужиками и сразу все понял. Однако, он не зассал, как Дина и не сбежал. Нашел меня. Мы вместе пили, танцевали, я даже умудрилась залезть на барную стойку и станцевать на ней. Бармен Славик склеил пьяного Егора, а меня – та рыжуля. Потом мы все вместе поехали домой к бармену, где уже во всю резвились его друзья. - Ни в каких оргиях я не участвовала? – на всякий случай спрашиваю я у Егора.  - Нет, - он снова ржет. – Ты не отлипала от рыжей девахи. А мне впервые отсосал парень. И знаешь, стыдно признаться, но мне понравилось. Никогда не испытывал ничего особенного к девушкам, но и никогда не думал, что могу быть геем.  - Я знала, что так будет. Это гей-радар. Как только я тебя увидела, поняла, что ты просто еще не знаешь, что ты гей. - Однако, для меня все это довольно странно, - Егор чешет затылок. А я выхватываю у него из руки банку с остатками рассола. - А мне хреново. - Надо топать в общагу. Заодно, расскажешь мне, что за Дина, - говорит Егор. Я допиваю рассол, и мы вместе выходим из квартиры.  

***

Нет никакого желания идти на работу. И тем более встретить там Дину. Я должна ее опасаться, ведь если она сообщит обо мне кому надо, меня снова загребут в психушку. Я знаю, что она ночевала у Слона. Видимо, у нее не было другого выхода. Слон сказал, что отвез ее недавно домой, что она милая, что мне круто повезет, если удастся перетащить ее на нашу сторону. Но я не уверена, что это вообще возможно. Дина вчера чуть ли не рыдала от страха. Вряд ли за одну ночь она могла поменять свое мнение о гомосексуалистах. Я топаю на работу, открываю магазин, принимаюсь за уборку. Вскоре приходит Дина, осторожно здоровается со мной. И на этом все. Так и знала. Через пару часов привозят продукты, и мы вместе идем помогать их разгружать. Делаем все молча, не глядя друг на друга. Иногда обмениваемся фразами, связанными с продуктами, типа: «Помидоры какие-то вялые привезли» или «Хлебобулочные задерживаются». Я занимаюсь фасовкой, а Дина открывает уличное кафе. На разливное пиво и холодный квас начинают подтягиваться алкаши и старики со всей улицы. Рисую вывеску «Самый дешевый пломбир только сегодня» и вешаю на окно. К нам заваливаются мамаши с детьми. В общем, работа кипит. Жара стоит несусветная. Пот течет в три ручья. Мне хочется окунуться в холодную воду. Дина замотала свою косу в пучок на голове и в свободные минуты попивает ледяную газировку. Я нахожу в подсобке крошечный вентилятор и ставлю его возле кассы.   - Лучше не надо, - говорит мне Дина. - Мы и так работаем без кондиционера. Скоро растаем с тобой, как мороженое у того ребенка, - я киваю на пацаненка, у которого по руке стекает тающий пломбир и плюхается огромной каплей на кафель. Беру тряпку и иду вытирать за этой маленькой свиньей. Напоминаю ему про мороженое. Он, спохватившись, начинает быстро слизывать набегавшие капли. Возвращаюсь к Дине. - Нелли Васильевна не обрадуется, если увидит вентилятор. От него набегает слишком много за электричество, - говорит она.   - Пусть тогда улучшает условия работы, - бурчу я. – Какого хера мы должны страдать в этой духоте? Дина шикает, когда в магазин заходит очередной покупатель, и просит меня посмотреть, как обстоят дела в уличном кафе. Я выхожу во двор и вытираю пустые столики. За некоторыми из них устроились играть в карты алкаши. Так как стаканы, из которых они пьют, еще наполнены нашим пивом, я не могу их выгнать. Пусть себе играют. Лишь бы не начинали никаких пьяных разборок. Возвращаюсь в магазин и встаю возле вентилятора. Дина обслуживает покупателей. Тут внезапно заходит рыжая девчонка, лицо который кажется мне смутно знакомым. Ба! Да это же та самая лесба из клуба. Именно в ее объятиях я проснулась сегодня.  На ней топик, из которого чуть ли не вываливаются аппетитные сиськи, и короткие шорты. Держу пари, ее задница в них смотрится шикарно.   Она видит меня, ухмыляется, подходит почти вплотную, перегнувшись через морозильную камеру, за которой я стою. Черт, она явно ожидала меня здесь увидеть. Отшатываюсь назад. - Вам чего? – делаю вид, что не узнала ее. На нас подозрительно смотрит парочка покупателей, которых обслуживает Дина.   - Видела вывеску про дешевое мороженое, - растягивая слова, подыгрывает мне рыжуха, а я так и не могу вспомнить ее имя. - Да, конечно. Остался последний рожок. Вы едва успели. - Быстро же его у вас разобрали. - За сорок то рублей. - Дешевле некуда. - Если будете брать, встаньте в очередь, - советую я, достаю из морозилки последнее мороженое и протягиваю красотке. Она удерживает мою руку в своей, прежде чем взять его, и идет к кассе. Я подхожу к окну и снимаю вывеску про пломбир. Когда из магазина выходят посторонние, я хватаю рыжуху за руку и тащу ее в подсобку. - Дин, я ненадолго отлучусь, - кричу явно обескураженной Дине, прежде чем захлопнуть за нами дверь.  

***

Из подсобки мы выходим на мини-склад, в котором громоздятся ящики с продуктами, коробки всевозможных размеров и бочонки с селедкой и квашенной капустой на развес. Запахи стоят съедобные. Получше чем запах хлорки в подсобке. - Я разве говорила тебе, где работаю? – спрашиваю у рыжули. Она уже начинает ластиться ко мне, щекотать губами мою шею, задирать кверху футболку. - Ты все мне рассказала, - шепчет она мне на ухо. Ее горячее дыхание обжигает. Стараюсь не думать о Дине. Приспускаю лямки топика и лифчика девчонки, обнажив пухлую грудь. Склоняюсь к ней, поочередно беру в рот и посасываю крошечные розовые соски. Не думать о Дине. Спускаюсь ниже, встаю на колени, расстегиваю замок на шортиках, стягиваю их вниз вместо с трусами. Целую бритый лобок. Затем разворачиваю к себе задом. Слишком резко. Деваха ойкает и прижимается голыми сиськами к стене, выпячив свою мягкую попку. Не думать, не думать о Дине. Начинаю покусыпать аппетитные булочки, одновременно мну их обеими руками. Раздвигаю их в стороны и вылизываю обе дырки. Кисло-сладкими выделениями наполняется мой рот. Красотка слишком громко стонет. Дина может услышать. - Заткнись, - рычу я. - Прости, - извиняется она, но все равно продолжает стонать. Я бросаю ее задницу и поднимаюсь с пола. Затыкаю ей рот поцелуем. Вскоре она опускается ко мне между ног. Я присаживаюсь на край ящика с консервами и ловлю кайф. Рыжуха засовывает в меня два пальца. Я довольно порыкиваю и вот, когда я уже на грани оргазма из меня вырывается еле слышное: - Дина… - Что? – рыжуха останавливается, услышав меня. – Дина? Охренеть! Ну и дрянь же ты, - она встает с корточек, поправляет на себе одежду и убегает, даже не обернувшись. Я остаюсь сидеть на ящике с раздвинутыми ногами. Неудовлетворенная и немного обескураженная. Блин, похоже я влюбилась. Этого мне еще не хватало. Самое время, как же. Глупая, бестолковая. Ты только вылезла из психушки. Обратно захотела? Привожу себя в порядок и возвращаюсь в магазин. Дина за кассой читает какой-то журнал. Делает вид, что не замечает меня. Мне это только на руку. Если она не будет обращать на меня внимания, то, возможно, мне станет пофиг на нее. Влюбленность пройдет.  

***

Как же я ошибалась. Дни идут, а голова моя забита Диной. Я начинаю замечать всякие мелочи, когда наблюдаю за ее работой. Впадаю в эйфорию при виде ее улыбки, адресованной, естественно, не мне, а посетителям, которых она обслуживает на кассе. Каждое ее движение наполнено грацией и изяществом. Она женственна, она прекрасна. Она идеальна. Никогда не спотыкается, а вот я постоянно, не матерится, как ей это удается, не делает глупых необдуманных действий, а моя жизнь – сплошные глупости. Только то, что необходимо. Всегда все четко, правильно, старательно. Она всего лишь продавец-кассир. И может быть, я несу несусветную чушь. Но я как-то заметила, что даже когда она пролила на пол свой кофе и стала вытирать его тряпкой, она это делала изящно. И вместо моего привычного «Вот же хрень!», она сказала: «Ой, какая я неловкая». Неловкая? Это даже смешно звучит по отношению к ней. Сравнивая меня и ее, можно сделать следующий вывод – мы не пара. Вот так просто. Я совершенно ей не подхожу со своей уродливой походкой, крякающим голосом, бестактностью и излишней болтливостью. На меня без смеха взглянуть нельзя. На нее можно смотреть только с восхищением. Не удивительно, что она замужем. Удивительно то, что он ее бьет. Как ты, придурок, можешь бить этого ангела? Так и хочется втащить ему за это. Еще раз увижу на ее теле или лице следы побоев, подстерегу возле подъезда и…проведу с ним поучительную беседу. Слона с собой позову для устрашения. Заодно подстрахует. Я испытывала что-то подобное один раз. Еще когда училась в институте и была влюблена в свою преподшу. Типичная история. Закончилась ничем. Я даже не смогла ей признаться.  В тоже время меня утешала другая преподша, у которой якобы были ко мне какие-то чувства. К слову, она преподавала ОГР (основы гомосексуализма в религии). Было забавно наблюдать за тем, как она обманывает аудиторию из ста человек на своих лекциях, а после них сношает меня на своей кафедре.  А потом мне все это надоело. И секс с ней стал скучным. Я ничего не чувствовала к ней. Не могла ответить взаимностью. И поэтому она сдала меня. Сука.  

***

Во время очередной пьянки с Егором в общаге он советует мне поговорить с Диной. - Она не сможет тебя проигнорировать. Спорим, ей тоже хотелось бы это обсудить, - говорит он. - А, по-моему, она старается забыть ту ночь как страшный сон. И делает вид, что ничего не было. - Она тебя не сдала. Это уже хороший знак. Сколько ты будешь себя изводить? И вообще я скучаю по женским стонам за стенкой, - Егор с грустью пожевывает чипсину. - Когда я кого-то трахаю, то думаю о ней. И поэтому, не думала, что когда-нибудь на это решусь, мне лучше никого не трахать. Чтобы не вышло так, как с рыжулей в магазине. Эх, сейчас бы Анфиску рядом. Она бы точно что-нибудь придумала, - когда я пьяная, всегда вспоминаю Анфису. Вспоминаю то время, когда мы вот так же бухали с ней в съемной студии после тяжелого дня. Егор не сможет заменить ее. И не потому, что у него есть член. С Анфисой слишком много всего связано. Все еще не могу смириться с тем, что она предала ЛГБТ. Предала всех нас. Предала меня. - Не раскисай. Не люблю, когда ты киснешь. Может, рванем в «Радугу»? – предлагает Егор. - Они работают только по выходным, сам знаешь. - Но у Славика есть ключи, - Егор подмигивает мне. Недавно он начал встречаться с барменом Славиком. Говорит, что ради интереса. Однако мне кажется, что он тупо влюбился, просто не хочет самому себе в этом признаваться. - И какой прикол мне будет тусоваться с вами, как третий лишний? - Мы можем позвать тебе кого-нибудь, - Егор пожимает плечами. - Я ведь тебе уже объяснила. Не хочу я трахать телок. Только Дину. Но это невозможно, - я обреченно вздыхаю. Боже, в кого я превратилась. Веду себя как сопливый подросток. - Никто не заставляет тебя трахать телок. Просто потусоваться. Я размышляю, вспоминая, кого из знакомых могу позвать. Одно время еще в колледже я хорошо дружила с Евой Новоселовой – однокашницей. Потом меня закрыли в дурке, и я потеряла с ней связь. Знаю лишь то, что она тоже бросила колледж. Ее никогда не подозревали в гомосексуализме, но из-за нашей дружбы ей пришлось проходить тестирование. И мне, честно говоря, стыдно за это.  Решаю, что самое время ее разыскать. В интернете это плевое дело. Нахожу ее через общих знакомых в соц сетях, пишу сообщение: так мол и так, погнали в «Радугу». Она онлайн и отвечает практически сразу. Спрашивает, как мы собираемся туда попасть, если сегодня только четверг. Рассказываю про Славика. Потом она спрашивает, может ли она взять с собой друга. В общем, мы договорились встретиться через час у входа в клуб. Егор созвонился со Славиком, и он через минут десять подъезжает за нами на своей раздолбанной ладе еще и с каким-то пацаном на заднем сидении. - Это мой братан Мишаня. Предки в Крыму отдыхают. Подсунули мне его. Приходится таскать с собой. Дома сидеть не хочет он, видите ли, - объясняет Славик. - Не стуканет? – спрашиваю, примечая, что Мишане на вид лет пятнадцать-шестнадцать. Вылитый Славик, только волосы коротко стрижены. Сейчас в школе всех пацанов коротко стригут. Такие правила. - Я не стукач какой-нибудь, - обижается Мишаня. – И вообще я тоже гей. Так что мне можно с вами тусить. - Гей он, - ухмыляется Славик, а сам подмигивает Егору. Тот заливается краской. Мы мчимся по дворам, озираясь по сторонам, чтобы не нарваться на гаишников. В такое время их полно на дорогах, ищут нарушителей. Я сижу рядом с Мишаней и весь путь он от меня не отстает. Устроил чуть ли не допрос. Давно ли я лесбиянка и много ли у меня было девушек. Какой любопытный пацаненок.  

***

Когда мы подъезжаем, возле дверей в «Радугу» нас ожидают Ева с другом. Она радостно бросается мне на шею. Практически не изменилась за два года. Только волосы осветлила. Раньше она мне нравилась как девушка. Мы тогда только поступили. Все держались в стороне друг от друга. Я ее сразу приметила. Подкатила. Но на тот момент она уже была в отношениях с девушкой. А я не собиралась ее отбивать или еще как-то вмешиваться. Потом, когда стали поближе общаться, поняла, что она прекрасный друг и мне этого достаточно. Пока Славик возится с хитрым замком на двери, спутник Евы деловито протягивает мне руку и представляется: - Максим. Не успев представиться в ответ, я вглядываюсь в его лицо и узнаю брата Дининого мужа. Тот самый, которого родители таскают в церковь после какого-то гейского инцидента в школе. Ему недавно поплохело в церкви от духоты. Я думала тоже грохнуть в обморок в тот день, там было как в аду. Он делает вид, что не узнал меня. Приходится подыграть и пожать ему руку. А может и правда не узнал? Мы, наконец, заходим. Славик ведет себя как хозяин. То не берите, то не трогайте, туда не ходите. Сплошные «не». Я прошу Егора заткнуть его и трахнуть, чтобы успокоился. Он принимает во внимание мою просьбу. И спустя пару минут уводит Славика в подсобку. Мы начинаем тусовку без них. Я, Ева, Максим и малыш Мишаня. Садимся за один столик, разливаем привезенное пиво, Славик сказал, что прибьет если возьмем что-то из бара, болтаем о том, о сем. Я думала, что поговорю с Евой о Дине, но так как тут сидит брат ее мужа, я решила воздержаться от этого разговора. Вскоре возвращаются Славик с Егором. Возбужденные, краснющие и растрепанные. Мишаня начинает их подкалывать совсем не по-детски. Мы пьем, разговариваем, танцуем. Час идет за часом. Пиво заканчивается, и Славик сам начинает таскать бухло из бара. - Мы ж не расплатимся потом, - говорим ему. - Да никто не заметит, - отмахивается он. - А вдруг проверят и недостача. Тебя ж выпрут. - Я их сдам полиции, если выпрут. На том и порешили. Мы пьем столько, сколько влезает. Я плыву как в тумане. Не замечаю, как сижу в обнимку с Евой. Она рыдает у меня на плече, а я ее успокаиваю. Она рассказывает мне про свою девушку, которая около года назад покончила с жизнью. Они встречались почти пять лет. В тайне. Ни одна душа не знала о них. Даже я, когда дружила с Евой еще в колледже, не знала, как выглядит ее девушка, кто она, где живет, чем занимается. Ева никогда о ней не говорила. Даже ее имени не произносила. Я никогда не видела ее с кем-то в «Радуге» или на других тусовках. Это был только их секрет. Они уже решили уехать из страны в Америку, где по-прежнему разрешены однополые браки. Они познакомились по переписке с другой такой парой, которые во всем им помогали. Уже оформили визу, паспорта, когда внезапно родители девушки Евы каким-то образом, узнали про ее ориентацию и упекли в психушку. Девушка Евы проторчала там чуть больше месяца. На нее плохо действовали лекарства. У нее случались приступы. И в один из таких дней она покончила с собой. Наглоталась каких-то таблеток, которые выкрала у медсестры. Ева все еще не может прийти в себя. Она не верит, что такое могло произойти. Они были так счастливы все эти годы. С самой школы вместе. Знали друг о друге все. Я плачу вместе с ней. Сквозь слезы вижу, как Максим целуется с Мишаней.  

***

Надо завязывать с пьянками. Нелли Васильевна снова отчитывает меня за опоздание. - Я больше не потерплю этого, Анастасия. Еще одно опоздание и можешь искать себе новую работу, - грозит она мне. Я сразу вспоминаю седьмой класс, когда она лупила нас указкой за невыполненное домашнее задание. Я никогда не была сильна в точных науках, особенно в математике. Обычно мне доставалось больше всех. Но тете Вере было плевать, откуда у меня синяки на руках. Наверное, она думала, что я дерусь в школе. Я могу уйти прямо сейчас. Эта работа не такая уж прикольная. Драить полы да таскать ящики. Если изначально меня держала здесь только зарплата, которой я оплачиваю комнату в общаге, то сейчас я работаю из-за Дины. Если я уйду, то перестану с ней видеться. Если я уйду, у меня не останется никаких шансов. - Я хочу еще один выходной, - говорю я внезапно. Нелли Васильевна поднимает брови. Она в недоумении. Так и слышу ее мысли: «Кретинка. Я тебя собираюсь уволить. Какой тебе выходной?» Начинаю быстро объяснять, что, мол, мне нужно отдыхать нормально, чтобы высыпаться. Не успеваю делать все домашние дела за один выходной, поэтому приходится заниматься уборкой/готовкой/стиркой после работы. Совсем не высыпаюсь и опаздываю. Естественно, она не в курсах, что я снимаю в общаге комнату, в которой невозможно повернутся. Не знает, что живу одна, нет у меня никого, кому надо наваривать борщи и стирать носки. Хозяйка с минуту размышляет о моей просьбе. - Если ты возьмешь выходной на неделе, то мне придется доплачивать Дине за уборку в этот день, - наконец, говорит она. Этого я и ждала. - Не придется, если мой выходной будет в тот же день, что и у нее, - радостно выдаю я. – По субботам вместо нас работает ваша племянница, верно? Что если она будет выходить еще и по вторникам? Оплату за этот день буду отдавать вам лично из своей зарплаты. Мне действительно очень нужен выходной. Деньги мне тоже нужны, но Дину я хочу больше. - Ладно. Пусть так, - вынуждена согласиться Нелли Васильевна. Я готова прыгать от счастья. Мгновенно в голове созревает план. Я наведаюсь к Дине в гости в ближайший вторник.