Крайность

ДИНА

Первые признаки заражения гомосексуализмом: 1. Вы чувствуете крайнее влечение, некую романтическую привязанность к людям своего пола (или конкретному человеку). 2. У вас появляются навязчивые идеи изменить свой внешний вид, выкрасить волосы, поменять имидж. 3. Вы часто впадаете в депрессию и размышляете о своей жизни как о предмете ненависти, вас не устраивает ваша жизнь, вы хотите что-то изменить в ней.  4. У вас проявляется внезапный интерес к окружающим вас бывшим гомосексуалистам (если таковые знакомства имеются). 5. У вас возникает чувство страха и неуверенности в себе. 6. Вы желаете поделиться с кем-то своими переживаниями, но боитесь открыться близким людям. 7. Вы испытывается чувство жалости по отношению к гомосексуалистам. При обнаружении хотя бы одного из этих признаков, немедленно обратитесь в специальные учреждения. Список учреждений  прилагается. (из пособия «Гомосексуализм – как проблема современного общества» А.М. Беляев, С.И. Ануфриева)   Пока Влад пьет кофе, глажу ему рубашку. Периодически зеваю. Планирую поспать немного, когда Влад уйдет на работу. А потом нужно сварить суп и прибраться в комнате. Обычно я устраиваю уборку в субботу. Но мой муж настоящая свинья, ей-богу. Комнате достается больше всего. Разбрасывает носки где попало, копит грязные кружки на столе, конфетные фантики под столом… Короче говоря, он типичный мужик. О каком ребенке может быть речь, когда мне достаточно мужа-грязнули? Свекрови этого не скажешь. У нее в гостях он ведет себя как истинный джентльмен. Никакой тебе отрыжки за столом. А вот если я хоть раз поведу себя по-свински, начинается ор выше гор. Я ведь девушка. Я не могу ни помыть после себя тарелку или ходить дома в растянутой старой футболке. Я должна блистать. - Долго ты будешь возиться? – торопит меня Влад, притопав из кухни в комнату с чашкой кофе. Мгновенно на пол капает здоровенная капля. Хорошо, что летом мы убираем ковер. - Один рукав остался, - ничего не говорю ему про кофе. Ему бесполезно что-то говорить. Я знаю, какой ответ последует: «Ты – женщина в доме, уберешь за мной». Он садится на диван и включает телек. Идут новости. - Прошедшей ночью правоохранительным органам удалось обнаружить подпольный клуб, находящийся в подвале здания жилого дома, - сообщает диктор. У меня сердце начинает колотиться с такой скоростью, что кажется, оно готово вырываться из груди. Вдруг это тот самый клуб. Если я повернусь и взгляну на экран, Влад это заметит и решит, что меня интересуют такие новости. Я вынуждена напрячь слух. Диктор тем временем вещает: - Жильцы с первого этажа пожаловались на громкую музыку, доносящуюся откуда-то снизу. Кто бы мог подумать, что там располагается запретный клуб для больных гомосексуализмом. Об этом говорят все улики. Участники были немедленно задержаны. В ближайшее время их опросят, протестируют на наличие гомосексуализма и направят в специальные учреждения. - Дебилы. Сборище полоумных, - вставляет Влад и отхлебывает кофе. – Наши налоги идут на их лечение. Абсурд. Таких усыплять надо. Как собак. Внезапно у меня появляется желание шлепнуть его по губам. Или дать нехилую затрещину. - Эта не последняя шокирующая новость из Екатеринбурга. Буквально час назад пьяный водитель сбил шестерых подростков, стоящих на остановке в ожидании автобуса… - говорит диктор, а у меня вырывается облегченный выдох. Это произошло не в Москве. Значит со Стасей все хорошо. Со Слоном и его парнем тоже. И со всеми остальными. Они в безопасности. Выключаю утюг и отдаю рубашку Владу. - Я, между прочим, опаздываю из-за тебя, - ворчит он. – Вызови такси. Я зла на него. И в тоже время спокойна за Стасю. Молча вызываю такси. Отправляю Влада на работу, а сама ложусь спать.  

***

Просыпаюсь от громкого звонка в дверь. Всегда ненавидела его. Мертвого поднимет. - Иду! – кричу из комнаты, запахивая халат. Кого это притащило с утра пораньше? Открываю дверь. На пороге стоит Стася собственной персоны. Улыбка до ушей. В руках у нее чумазый котенок, который тихонько попискивает. - Ты чего не на работе? – спрашиваю. - У меня теперь по вторникам выходной, как и у тебя. Ой, я тебя разбудила что ли? Никогда бы не подумала, что ты спишь до обеда, - тараторит Стася. - До обеда? – ахаю я. – Который час? - Полвторого. Негромко выругиваюсь. Как я могла столько проспать? Суп не сварила, в комнате не убралась. Да еще и режим себе сбила, тьфу ты. Осознаю, что все еще держу Стасю на пороге. Понятия не имею, что ей нужно, но как-то некультурно говорить через порог. Приглашаю ее войти. Она заходит и сразу шлепает котенка на пол. Он делает неуверенный шаг и принюхивается. - Потеряшка, - говорит, как ни в чем не бывало, Стася. Сама вылезает из кед и бесцеремонно проходит на кухню. Я хоть и привыкла к ее манере поведения, но все же дома она у меня впервые. И, кажется, я чувствую неловкость больше, нежели она. Подхватываю котенка на руки и захожу с ним в кухню. Стася уже расположилась за столом и жует ириску из вазочки.  - Миленько у тебя, - делает она комплимент моей кухне. Знает ведь, зараза, как ко мне подольститься. Наливаю котенку в блюдце молока, ставлю на пол и предлагаю Стасе чай, но она отказывается. Говорит, что слишком жарко, и сама наливает себе воды из-под крана. Очень ловко орудует у меня на кухне. Откуда ей известно, где стоят чашки? Я начинаю готовку супа, достаю из холодильника овощи. Тем временем, Стася болтает о том, что проходила мимо и решила зайти, проведать меня, так как вчера я жаловалась на головную боль. Как же, мимо. Мы обе знаем, что она врет.  Я рада, что не приходится смотреть на нее и встречаться взглядами. Я стою к ней спиной, чищу картошку, отвечаю ей, не поворачивая головы, делаю вид, что увлечена готовкой. Между нами все как-то странно. И я ощущаю напряжение, исходящее от нее. Она как будто пытается делать вид, что не было той ночи в клубе. В прочем, как и я. Но нам обеим сложно держать это в себе. Чувствую, что могу взорваться.  

***

Не знаю, как так получается, но я сама начинаю запретную тему. Спрашиваю, как дела у Слона. - Мы переписывались всего пару раз после той вечеринки. У него напряг с работой, - отвечает Стася не своим голосом. - Что-то серьезное? - Да нет. Просто приближается первое сентября, он готовится. - К чему? – не понимаю я. – Кем он работает? - Учителем в средней школе. Я малость в шоке, но Стася этого не видит. Продолжаю усердно нарезать капусту. - И какой предмет он преподает? - Историю. А еще у него свой кружок, различная внеклассная деятельность, семинары. Он активист. - А его…парень где работает? – я запинаюсь вовсе не нарочно. Мне так непривычно думать, что у мужчин могут быть столь близкие отношения. Хотя они не кажутся мне психами. - В банке. Консультант. Очень прошаренный в своем деле, - говорит Стася. Мы на минуту замолкаем. Снова в воздухе повисает напряжение вперемешку с неловкостью. - В Екатеринбурге прикрыли один клуб, - начинает Стася слишком осторожно, как бы аккуратно. Боится, что я снова сбегу? Из своего дома что ли, глупенькая. - Я слышала по новостям. - Как пить дать, отправят всех в дурдом, - она тяжко вздыхает. - Сказали, сначала проведут тестирование… - Да насрать им на эти тесты. Их поймали с поличным. Даже разбираться никто не будет. Когда меня первый раз поймали, даже не тестировали. Просто закрыли в дурке на три месяца. Несовершеннолетнюю. Якобы для профилактики, а сами пичкали лекарствами.  - Как ты попалась? – спрашиваю я. Это ее больная тема, я знаю. Но она сама стала говорить о своем опыте. Возможно, ей важно выговориться. Не знаю зачем, но я поворачиваюсь и смотрю на нее. Отросшая челка прилипла к потному лбу, коротенький хвостик растрепался, резинка вот-вот соскользнет на пол. Под глазами у нее синяки. Или из-за бледной кожи, или потому что не высыпается, а может, недоедает. Принимаю решение покормить ее, как только сварится суп. Вот смотрю на нее и думаю, что она совсем еще молодая, а столько всего пережила. За что? Чем она хуже других? Она рассказывает свою историю и облизывает губы, смотрит в пол, иногда бросает нервный взгляд на меня. Как будто стыдится того, что с ней произошло. - Мы раньше собирались на заброшенной стройке. Кажется, там изначально строили собачий приют, но почему-то забросили, видимо, денег не хватило. Там часто тусило всякое быдло со всего района по ночам, горланили песни до самого утра, ну а днем мы – подростки. Тихо, никому не мешали. Попивали пиво, если деньги удавалось стрельнуть у предков. Мне же тетка никогда не давала, поэтому я пить начала только в колледже. Нас в компании было пятеро. Я, Анфиска и три парня-гея. Не знаю, как так получилось, что мы все сдружиилсь. Если с Фиской мы с пеленок были вместе, то трех единомышленников обнаружили не сразу. Гей-радар однажды сработал, видимо. Мы собирались практически каждый день. А что еще делать? И вот в один такой день нас засек какой-то алкаш. И прикинь, сдал нас мусорам. Вот не в падлу же было ему идти до участка. А я как раз лодыжку повредила на физ-ре. Не повезло, как всегда. Еле ходила. Когда полиция нагрянула, я единственная не смогла убежать. В жопу этого гомофоба-алкаша. Мы были детьми совсем. Мне шестнадцать только исполнилось, - кажется, Стася вот-вот разревется. – На меня оформили дело, все серьезно. Я один раз поговорила с соц работницей. Один раз. Знаешь, что она мне сказала? Это гнусная сука. «У тебя слишком короткая стрижка для девочки. Мы направим тебя в детское психиатрическое отделение ради профилактики. Они там из тебя всю дурь выбьют. Сразу косу отрастишь». - Так и сказала? – я как раз теребила свою косичку. – Неужели такое возможно? Направить ребенка в психушку только из-за стрижки? - Они всегда найдут причину напичкать лекарствами. Чтобы у тебя отключились мозги, органы, пропало всякое желание жить. Они считают нас дефектными. Зачем обществу дефектные люди? Надо от них избавляться. Будь то дети или взрослые, им насрать. Если мы мыслим не так, как все – это не порядок. Это аморально. Это выходит за рамки норм и правил. А нормы и правила созданы для того, чтобы всех контролировать. Они теряют над нами контроль.            

***

Стася засиживается у меня до самого вечера. Кормлю ее обедом, хвалит мой борщ. Затем мы купаем в тазике котенка. Оказывается, он любит воду. После мытья он становится белоснежным и пушистым. Перебираемся в комнату, играем с котенком, придумываем ему имя – Каспер. Смотрим какую-то киношку по телеку и просто болтаем. Давно не проводила так свой выходной. Обычно я занята домашними делами и толком не отдыхаю. Это первый вторник, когда я не прибралась в комнате, не занялась стиркой, не сходила в магазин. Когда Стася уходит, говорит, опаздывает на тренинг, я смотрю на часы и вспоминаю про Влада. Он должен был прийти еще час назад. Задерживается. Видимо, много работы. Без Стаси в квартире становится слишком тихо. И я впервые ощущаю одиночество и какую-то пустоту. Она оставила мне Каспера. Он мирно спит на любимой подушке Влада. Зачем я согласилась его взять? Стася сказала, что я смогу о нем позаботиться. А я ее послушала. Муж убьет меня. И котенка тоже. У него ведь аллергия. Какая же я дура! О чем только думала. Нужно написать объявление, пристроить Каспера в хорошие руки. А завтра купить ему лоток. Уже ссыкнул на ковер. Расстроилась. Иду на кухню, нарезаю салат. Слышу вошканье за дверью, затем лязганье ключей. Пришел. Достаю вчерашнюю запеканку, разогреваю в микроволновке. Влад практически заваливается в квартиру. Он пьян. И это во вторник. А я-то, дура, думала, работает в поте лица. - Жена, иди сюда, - говорит заплетающимся языком. - Что за праздник сегодня у тебя? – помогаю ему раздеться. - Горе, Динка. Уволили меня. - Почему? Что натворил? – этого нам только не хватало. - Облажался я по полной программе, - он начинает рассказывать как накосячил с какой-то важной сделкой, как испортил проект, как партнеры отказались сотрудничать с их компанией, а шеф его застыдил и уволил. И вот полдня Влад упивался в баре, пропивая оставшиеся деньги. Я ничего не говорю ему. Просто слушаю. Я не критикую, не начинаю скандалить. Я просто думаю о том, что надо оплачивать коммуналку в ближайшую неделю, а денег нет. Придется просить аванс на работе. Влад жрет запеканку, обливаясь слезами и соплями. Просит открыть ему коньяк, припасенный на его день рождения. - Тебе хватит на сегодня. Доедай и ложись спать. - Да ты кто такая, чтобы указывать мне? Ты всего лишь баба. Буду я тебя слушать, - начинает орать Влад. – Наливай мне мой коньяк! Я сам его покупал! На свои деньги! Имею право выпить, когда захочу. Я продолжаю сидеть за столом, потирая пальцами виски. Голова разболелась. Влад встает и идет к холодильнику. Шарится по полкам, но не находит заветную бутылку. Она стоит в шкафу, но он этого не знает. На пол летят продукты из холодильника. Влад злится, рычит, кроет меня трехэтажным матом. Я встаю и хочу пойти в комнату. Но он преграждает мне дорогу, хватает за шею. Перед глазами плывет. Я задыхаюсь. Я думаю о том, что вот сейчас все закончится. И я ничего не почувствую. Ни разочарования, ни боли.  

***

Прихожу в себя от ударов по щекам. - Очнись, сука! – кричит он. Ужасно болит шея. А еще хочется пить. Поднимаюсь с пола. В голове будто бьют молотом. Я, шатаясь, выхожу из кухни. Влад плетется следом, продолжая материть меня. - Куда ты спрятала коньяк?! Отдай мне мой коньяк, сука! Он так часто называет меня сука, что я начинаю ему верить. Я действительно сука. Побитая собачка. Практически задушенная. В ванной смотрю на себя в зеркало. Шея местами красная, местами синяя. Как я в таком виде объявлюсь на работе? А что подумает Стася?   - Ты зависишь от меня, забыла? Я могу выкинуть тебя из своей квартиры, когда захочу, - дышит мне в спину перегаром Влад. – Ты должна быть послушной девочкой. И делать то, что я хочу. Сказал – налей коньяк, ты мне его наливаешь. Сказал – хочу минет, ты мне его делаешь. Все просто, Дина, - он разворачивает меня к себе и давить на плечи. Пытается склонить меня к своей ширинке. - Я хочу, чтобы ты мне отсосала прямо сейчас, - рычит Влад. - Я не буду этого делать. Ты пьян, - я твердо держусь на ногах. - Мой член не пьян. Он трезв и бодр, - Влад ржет над собственной шуткой и спускает штаны. – Посмотри на него. Он готов. Давай, сделай ему приятно. - Ты мне противен, - говорю я. Мне становится действительно противно, мерзко, гадко. Я живу с чудовищем. Я замужем за ублюдком.   Влад залепляет мне пощечину и хватает за косу. Больно тянет вниз. Но я не склоняюсь. Я терплю. Тут я вижу котенка, который осторожно заходит в ванную и издает слабое мяуканье. Он смотрит на меня. Зачем же ты пришел, уходи, пока Влад тебя не заметил. Тут мой мерзкий муж начинает нещадно чихать. Выпускает из руки мои волосы. Я, воспользовавшись ситуацией, хватаю Каспера и несусь с ним в комнату. Куда мне его спрятать? - Каково черта? Что за хрень? – Влад заходит в комнату и глядит на котенка у меня в руках. Глаза у него слезятся. - Его подбросили. Я взяла его на время. Пока не найду хозяев. - Ты взяла в мою квартиру кота? Зная, что у меня аллергия на долбанную шерсть? – вопит Влад. – Дай его сюда! – он тянет руку. – Дай, я придушу его. И проблема решена. - Ты с ума сошел. Не смей его трогать, - я в ужасе, пячусь вглубь комнаты. - Как же ты меня бесишь, сука! Тупая тварь! Я тебя проучу, - Влад кое-как достает из свисающих штанов ремень и идет ко мне. Мне больше некуда отступать. Я сажусь на пол у дивана, поднимаю колени к груди, сжимаюсь в комок, пряча внутри Каспера. На спину обрушаются удары ремнем. Я плачу сквозь боль. Влад не успокаивается. Он пинает меня ногой, и я выпускаю из рук котенка. Тот со страхом убегает прочь. Надеюсь, он спрячется где-нибудь. Влад толкает меня, прижимает мое лицо к полу. Я знаю, что он хочет. Я ведь отказалась делать ему минет. Я пытаюсь сопротивляться, но он слишком сильно меня держит. Придавливает своим вонючим телом. Я ощущаю его тяжесть на побитой спине. Я реву без звуков. Он задирает мой халат, стягивает вниз трусы, плюет на свой член и резко входит в меня. Мне больно. Мне мерзко. Меня насилует мой муж.  

***

Я иду по темной улице. Моросит мелкий холодный дождь. Скоро осень. Каспер цепляется острыми коготками за мою кофту и тихонько мяучит. Наверное, ему все еще страшно. Как и мне. Влад кончил, залез на кровать и сразу вырубился. Я знаю, что завтра он будет жалеть о содеянном. Будет названивать мне, умолять вернуться. Наверное, так и будет. Я знаю его. А хотя, я уже ни в чем не уверена. Я думала, что знаю. До сегодняшнего дня. Одно дело, когда он сломал мне руку, сам же отвез в больницу, сидел там со мной, раскраивался. Он тогда сам не ожидал, что так выйдет. А сегодня в него будто вселился бес. Это не тот Влад, которого я полюбила, будучи студенткой. Из-за которого бросила академию. Мне некуда идти. Но я больше не хочу оставаться там. Я собрала кое-какие вещи. Самое необходимое, хотя откуда мне знать, это мой первый побег из дома. Я не могу посреди ночи поехать к родителям. Даже если я и найду такси, это обойдется в нехилую копеечку. А у меня нет лишних денег. Ноги сами приводят меня к общежитию, где живет Стася. Я знаю номер ее комнаты – 666. Она как-то раз упомянула это. Неизвестно, дома ли она сейчас. Может тусуется в том клубе. У меня нет подруг, нет друзей. Единственный вариант – подняться к Стасе и переночевать у нее. Я не вижу другого выхода. Это безумие, но не мерзнуть же мне на улице. Да и Каспера жалко. Побродив между этажами и секциями, я таки нахожу комнату 666. Дверь немного приоткрыта. Оттуда слышны голоса, смех. Я колеблюсь с минуту. Затем все же стучусь. - Входите! – кричит Стася. В глаза ударяет пустота. Голые стены, кое-где приклеены какие-то рисунки карандашом,  пустая комната с одним лишь матрасом. Освещение тусклое – одинокая голая лампочка свисает с потолка. За перегородкой душевая кабина, а дальше дверь, наверное, в туалет. Стася в компании кудрявого мальчишки и пары бутылок вина. На мгновение мелькает мысль, что он ее парень. Да нет, не может быть. Она же лесбиянка. - Что случилось? – увидев меня, она подскакивает с матраса. - Я… - а ведь и правда, я даже не придумала объяснение. Что мне сказать? Но, кажется, она все понимает без моих слов. Берет котенка из моих рук и плюхает его на матрас рядом с парнем. Берет меня за руку и так же подводит к матрасу. Я принимаю это за приглашение сесть. - Так вот ты какая, Дина, - говорит мне парень. – Я Егор. Живу по соседству. Подбухиваю со Стасяном периодически. Ты ведь не против? - Я? Нет, - удивленно пожимаю плечами. Почему он спрашивает меня? - Заткнись, придурок, - шикает на него Стася, а потом ахает, глядя на мою спину. – У тебя кровь!  Я почти ничего не чувствую. Кровь пропиталась через кофту. - Тащи йод и пластырь, - дает Стася распоряжение Егору. – Матрас есть? Одеяло и подушка? - Ща найдем, - он исчезает. Возвращается практически сразу. В руках подушка и огромный плед. - Матраса нет, но вот этот плед очень толстый. Из аптечки только бактерицидный пластырь, - протягивает Стасе упаковку. - Сойдет. Спасибо. А теперь проваливай, - Стася по-доброму шлепает его по плечу. Он понимающе кивает, желает мне спокойной ночи и уходит к себе.  

***

«Гомосексуалы осквернили светлый символ радуги. Они создавали флаги с привычными нами цветами, рисовали плакаты, разукрашивали себя. Мы позволяли это безобразие, не зная, какой опасности подвергаемся. Мы не знали, что эти люди больны. Мы давали им свободу слова, в душе понимая, что они не правы, что все это ненормально. Те безумные времена далеко в прошлом. Сейчас мы имеем возможность влиять на этих больных людей, помогать им побороть в себе эту болезнь, исправиться и стать полезными для общества. Так пусть же радуга станет символом борьбы с гомосексуализмом. Символом традиционной, чистотой и правильной любви, к которой мы с вами привыкли». (Обращение народного депутата государственной думы Чернова П.А. с целью поддержки новой программы по борьбе с гомосексуализмом)   - Нужно промыть раны. Сходи в душ. Я пока сделаю чай. Будешь чай? Или вино? – суетится Стася. – Ты извини, что у меня тут так, ничего нет. Егор всегда выручает. Подогреть еду, приготовить еду, хранить еду. Все, что связано с едой. У него кухня есть своя маленькая. А в общую я не хожу, там всегда полно людей. Тырят продукты и посуду. - Не волнуйся. Все нормально. Прости, что я вот так заявилась. Мне некуда пойти. - Я рада тебе. Правда. Жаль, что при таких обстоятельствах. Этот твой муж-придурок... Все ведь из-за него? У тебя шея в синяках. Я сразу заметила. И тебе нужно срочно промыть раны. Я налеплю пластырь. А кофту в стирку к Егору закинем. У меня тут тоже скопилось. До завтра высохнет. Полотенце дать? - Не нужно. Я взяла. - Тогда я пойду к Егору, сделаю чай. А ты мойся, - Стася подхватывает на руки котенка и выходит из комнаты, плотно закрыв за собой дверь. До меня не сразу доходит, почему она вышла. Я жила в общежитие и принимала душ с пятью девушками одновременно. У каждого свой кран, никаких перегородок. Все друг друга видят. И это было вполне себе естественно. Да, но Стася лесбиянка. Видеть обнаженную девушку для нее своего рода соблазн? Или она просто решила оставить меня наедине? В любом случае, я рада этому. Принимаю душ в слезах. Вода смывает слезы, боль и унижение, которое я сегодня испытала, как мне казалось, в собственном доме. Но это вовсе не мой дом. Дом – это там, где ты чувствуешь себя в безопасности. Дом – это укрытие, тепло и уют. Дома тебя всегда ждут любящие, близкие люди. Я ошиблась, приняв дом Влада за свой дом. Я там чужая. Я сбегаю оттуда посреди ночи. Мне причинил боль самый близкий человек. Разве это любовь? Может ли быть любовь такой жестокой и беспощадной? Наверное, я слишком долго принимаю душ, размышляя о своей жизни. В комнату стучатся. Впопыхах закутываюсь в полотенце и открываю дверь. Стася заходит с дымящей чашкой чая в руке. Она старается не встречаться со мной взглядом. Предлагает посмотреть спину и налепить пластырь. Я приспускаю немного полотенце. Мне неловко. Боюсь нарушить ту самую грань. - Чем он тебя бил? – тихо спрашивает она, открывая упаковку пластырей. - Ремнем. - И душил? - Да. - Боже мой. Тебе нужно заявить на него, снять побои. Это домашнее насилие. Он должен поплатиться за это. - Я не буду этого делать. - Почему? Он изверг. Он мог убить тебя. Я молчу. Она совершенно права. Но что я могу ответить на это? Что мне жалко его? Жалко это чудовище.   Я еще не решила, что буду делать дальше. Куда я пойду завтра, где проведу следующую ночь. У меня никогда не было запасного плана. Стася как будто снова понимает меня. Больше ничего не спрашивает. Берет мою грязную одежду, свою кучу и уходит к Егору. А я быстренько одеваюсь в чистое и заправляю так называемую постель. Делаю из одеяла матрас, в который можно закутаться. Между ним и матрасом Стаси всего несколько сантиметров. Сажусь и отпиваю чай. На кружке нарисована радуга. Тот самый символ. Глаза падают на бутылку вина. Красное полусладкое. Давно не пила вино. Вообще давно не пила. Обычно мне хватает Влада, который периодически забуривается домой пьяный и дышит на меня перегаром. Но сегодня, по правде говоря, он превзошел сам себя. Беру с пола одноразовые стаканчики и наливаю в них вина. Себе и Стасе. Не дожидаясь ее, делаю маленький глоток и откидываюсь на подушку, прислоненную к стене. Разглядываю рисунки вокруг. Обычные листочки в клеточку. Кошки в разных позах, птицы, деревья, завитушки и каракули…много всего. И в этом водовороте черно-белых рисунков я нахожу себя. Свое лицо. Это я. Есть, конечно, недочеты. Я здесь более взрослая, серьезная, и нос не совсем мой. Но это я. Не может быть сомнений. Длинная коса, родинка на скуле, мой кулон на груди в виде знака зодиака – весы. Стася нарисовала меня и повесила на стену в своей комнате. Мой портрет.