Крайность

ДИНА

Кажется, я сошла с ума. А вдруг я теперь тоже больна. Она могла заразить меня. Как еще я могла позволить трахнуть себя? Да, я была пьяна. Это все алкоголь. Он вытеснил весь здравый смысл из моей головы. Мне захотелось стать бунтаркой. Захотелось попробовать то, чего я никогда раньше не пробовала. А сейчас я понимаю, какой глупой была. Пьяной и глупой. А еще жалкой, побитой сукой Влада, которой хотелось утешения. И я нашла его у Стаси. И как же мне было классно с ней. Мне ведь понравилось. Господи, что я натворила. Я теперь действительно больна. Все эти навязчивые мысли… Я кончила. Впервые в своей жизни я испытала оргазм. Это все из-за алкоголя. Если бы я не была пьяна, то вряд ли получила бы удовольствие. Черт возьми, да я бы ни за что не согласилась! Я ведь изменила своему мужу. Это считается за измену? Мне ведь отлизала настоящая лесбиянка. Я позволила ей это сделать. Я не остановила ее. Или у меня больше нет мужа? Официально есть, но ведь я ушла от него. И кстати, он уже написал мне штук десять эсэмэсок. Рановато проснулся. Проблевался, скорее всего. Отключила телефон. Слышать его не хочу, если решит позвонить. И читать всю эту чушь от него тоже не желаю. Он пишет, что не помнит ничего. Вранье. Надеется, что я поверю. Как можно не помнить того, что чуть не убил свою жену? Что душил, избивал и насиловал? Секс со Стасей был совсем другим. Не похож на секс с мужем. Влад никогда не бывает так нежен со мной. Он никогда не целует мое тело с такой лаской и любовью. Он всего однажды делал мне кунилингус. И это было как-то, ну, совсем бестолково. Неумело потыкался языков в мою вагину. Я совершенно ничего не почувствовала. Не говоря уж об оргазме.  А вот Стася все делала иначе. Даже женские поцелуи, ее поцелуи, они были какими-то особенными. Я дрожала всем телом. Черт, я не должна искать плюсы в случившемся. Я не должна вообще об этом думать. Я не лесбиянка. Это было временное помутнение. Звенит колокольчик на двери. Она пришла. - Привет, - быстро говорю и отворачиваюсь к кассе, проверяю, есть ли мелочь на сдачу. - Почему ты ушла? – Стася возникает прямо перед моим носом, перед прилавком. Она сердится. - Я благодарна тебе за ночлежку, но я не могу злоупотреблять твоим гостеприимством, - не смотри на нее, продолжай считать деньги. - И восьми часов не прошло, как ты ушла. - Я проснулась и пошла на работу. - Ну, хоть ни домой к поганцу-мужу.  - Я не собираюсь к нему возвращаться. Точно не в ближайшее время. - Ближайшее время? – негодует Стася. – Он тебя чуть не убил, забыла? Или шея уже не болит? - Прекрати, пожалуйста, - просто считай деньги. - Я хочу, чтобы ты вернулась. Тебе ведь негде жить. Подашь на развод… - Я не могу жить у тебя. - Потому что у меня всего один матрас? Мы найдем какую-нибудь мебель, если тебе это важно. Я откладываю свою зарплату. Накопим и купим раскладушки. А может и диван, - бубнит Стася. - Я. Не могу. Жить. У тебя, - членораздельно повторяю я. - Почему? – она действительно ничего не понимает. - Мне опасно находится рядом с тобой, - говорю я и смотрю на нее. Она меняется в лице, а потом говорит не своим голосом: - Тебе ведь понравилось быть со мной. Я опускаю глаза на прилавок. Да, мне понравилось. Но это неправильно. Так не должно быть. Я женщина. И она тоже женщина. Такие отношения не допустимы.  Я не говорю ей этого. Я молчу. Мне ужасно стыдно. - Я знаю, что ты хочешь быть со мной, - снова говорит Стася. – Ты просто боишься. Мы справимся с этим. Обещаю. - Ты не можешь этого обещать, - говорю. – Гомосексуализм – это болезнь. Это доказано. И все это признают. - Ты действительно им веришь? – не дожидаясь ответа, она продолжает. – Если ты веришь в это, ты уже заразилась.     

***

Больше мы не разговариваем. Каждая из нас молча выполняет свою  работу. Я впервые не иду помогать ей с прибывшими продуктами. Это не входит в мои обязанности. Я не фасовщица. Я продавец-кассир. Я лишь подписываю бумаги о принятии товара. Все остальное делает Стася и грузчики. Меня берет злость. Не знаю, почему я злюсь. На Стасю и на себя. Она нарочно это сделала, чтобы заразить меня. Она все подстроила. Как только я пришла к ней, в ее голове созрел хитрый план. Сделать из меня лесбиянку. Спровоцировать меня. Соблазнить. Я была как в воду опущенная. Легкая добыча. Я чувствую себя жертвой. То Влад, то Стася. Для них это просто игра. У меня болит все тело. Шея посинела так сильно, что пришлось обернуть ее платком. Спину ломит. Больно поворачиваться и наклоняться. Когда была в туалете, обнаружила засос внизу живота. Мне никогда раньше не делали засосы. Моя мать считает, что оставлять отметины во время интимной близости – это неуважение к партнеру. А чтобы она сказала, узнав, что ее дочь избил и изнасиловал муж? Ее любимый зятек. Она никогда об этом не узнает. Нечего ей зря волноваться. Просто скажу, что разлюбила его. Я имею право разлюбить человека, если я вообще его любила когда-нибудь. Влад появляется в полдень. Помятая футболка, виноватое выражение лица, пучок вялых хризантем в руке. Он не дарил мне цветы со студенческих времен. От него несет перегаром и чем-то приторно мерзким, наверное, блевотиной. Мне становится тошно от одного его вида, не говоря уж о букете «ароматов», исходящих от него.  - Проваливай, - из подсобки появляется Стася и раньше меня успевает сказать это слово. - Я пришел к жене, - Влад удивлен такому приему от незнакомой девки. - Она тебе больше не жена. - Стась, я сама разберусь, - встреваю я, но не решаюсь выйти из-за прилавка. Стася же подходит и встает напротив Влада в суровую позу «руки в боки». - Что значит – больше не жена? – Влад хоть и говорит не заплетающимся языком, все равно возникает ощущение, что он все еще пьян. - То и значит. Она от тебя ушла. И скоро подаст на развод, - Стася говорит так, будто меня здесь нет. И мне удивительно, но нравится это. Она как бы в роли моего защитника. Я сжата в комочек от страха и стыда, а она, наоборот, раскрыта, раскрепощена, уверена в своих словах. Со стороны это выглядит немного странновато. Влад выше ее на две головы, широк в плечах. Его ладонь размером с ее лицо. В магазин собираются войти несколько покупателей. Звенит колокольчик. Стася останавливает их еще в дверях. - Перерыв! – рявкает она на них. Те испуганно выбегают, закрыв за собой дверь. Я никогда не видела Стасю такой разъяренной. Разве что из ноздрей не валит пар. Издаю глупый неуместный смешок. Затем быстро откашливаюсь. - Кто эта пигалица? – смотрит на меня вопросительно Влад. - Моя коллега, - быстро отвечаю я. Хочется добавить, что они уже встречались в церкви, но лучше промолчать. - Проваливай, - повторяет Стася. – Или я вызову мусоров. Скажу, что ты хотел украсть пиво для опохмела. - Какого хрена тебе надо? Я пришел к жене. А не пиво воровать. Постой в сторонке, девочка. И не мешай взрослым выяснять отношения, - завелся Влад, тыча в Стасю грязным пальцем. Внезапно она хватает за его палец и поворачивает так, что хрустит на весь магазин. Влад взвывает от боли. Я теряюсь. - Ты сломала мне его! Долбанутая тварь! Вы обе долбанутые! – верещит Влад писклявым голосом. Кинув в меня хризантемы, пулей вылетает из магазина.     

***

Я малость в шоке от происходящего. Какое-то время мы обе молча смотрим на закрытую дверь магазина. Стася первая приходит в себя. - Сегодня ты ночуешь у меня. И это не обсуждается, - она говорит как бы с вызовом. Будто у нее имеется в запасе куча аргументов на случай, если я все же начну с ней спорить. - Хорошо, - но я и не думаю спорить. Брови Стаси удивленно ползут вверх. Затем она быстро берет себя в руки и выдает: - Чтобы ты меня не боялась, я позову в гости Егора. Можем заказать на ужин пиццу, - она бросает на меня странный взгляд и уходит в подсобку. Как понять, что у нее в голове? Она такая непредсказуемая. Я много раз слышала, что после лечения в психушке сходят с ума. Хотя по правилам должно быть наоборот. Лечение дает сбой. Побочные эффекты. А вдруг со Стасей то же что-то произошло за два года? Однако, официального заявление врачей о том, что лечение не действует, никогда не было. Они говорят, что справляются с этой болезнью. Но вот она Стася – живой пример обратного. Ее не вылечили. И возможно, только покалечили ее разум. Порой она ведет себя очень странно. Хотя, я ведь не знаю, какой она была до психушки.    Я не знаю, во что верить. Кажется, что мир, в который я всю жизнь верила, рушится у меня на глазах. Моя жизнь меняется. То, что я строила год за годом. Ничего больше нет. Я не могу винить во всем Стасю. Она лишь появилась в моей жизни. А вдруг, неспроста? Она на многие вещи помогла открыть мне глаза. Благодаря ей я поняла, что жизнь, к которой я привыкла, не является настоящей. Все обман. Я вовсе не люблю своего мужа. У меня нет своего дома. Я никогда не была счастлива. Я настолько верила в то, что так и должно быть, что не замечала элементарных вещей. Что в выходной день нужно отдыхать, а не драить квартиру до стертых костяшек рук. Что если у одного человека аллергия на шерсть, а другой любит кошек, это значит, что им попросту не по пути. Нужно сворачивать. Нужно бежать, пока не погряз в этом дерьме. Нужно получать удовольствие от жизни, а не рыдать на полу в ванной комнате. Я не знала другой жизни. Я не знала, что все может быть по-другому. Я вовсе не фригидная. Просто Влад изначально был не моим человеком. А Стася возможно именно мой человек. И она вовсе не больна. Она самый здоровый человек из всех, кого я знаю.   Это мы психи. Все доктора и ученые, что придумали эту хрень про болезнь. В других странах не поддерживают эту идею. Лишь некоторые страны-союзники, вроде Китая подыгрывают нам. Запад нас осуждает, а мы осуждаем запад. И именно поэтому нам отрубили связь с ними. Нас контролируют всюду. Почему я раньше слепо верила во всю эту чепуху?