Крайность

СТАСЯ

Она рядом. И я по-настоящему счастлива. И пусть между нами пока все еще неопределенность, я верю, что скоро все наладится. Она проявляет ко мне симпатию. Это очевидно. Даже Егор замечает это. Мы живем вместе уже больше недели. Я, Дина и Каспер. Мы с Диной не пара. Но и просто соседями нас трудно назвать. Мы как будто бы семья. Сегодня я пришла с тренинга, а Дина приготовила полноценный ужин. Она воспользовалась плитой Егора. А он, засранец, даже не сказал мне. Оказывается, это был сюрприз для меня. Всю неделю мы кормились обедами для микроволновки, наскоро варили пельмени или просто заказывали пиццу. Нас как-то особо не волновало, что жрать. И вот такой внезапный сюрприз. И мне впервые становится немного неловко от того, что мы вынуждены питаться сидя на матрасе, а не за столом. Мы, конечно, могли бы пойти ужинать к Егору. Как в принципе и было всю эту неделю. Но Дина сказала, что хочет побыть со мной. Я малость прифигела от такого заявления, но виду не подала. Мне казалось, она меня побаивается. Поэтому я старалась не оставаться с ней наедине. Обычно мы засиживаемся у Егора до ночи. Я жду, пока она первая уйдет спать. И ложусь, когда она засыпает. Но не сегодня. Мне кажется, она хочет секса со мной. Я прекрасно знаю, что ей понравился тот первый и единственный раз. Хоть она и сбежала на утро. Прошла уже неделя, она, возможно, все обдумала. Я нежно целую Дину в голое плечо. На ней моя любимая майка с обкуренным единорогом. Застиранная, практически, до дыр. Я прятала ее от медсестер в психушке. Обычно личные вещи сразу конфискуют при поступлении, совсем как в тюрьме. Но эту майку мне как-то удалось заныкать. Надевала ее по ночам и представляла, что свободна, что у меня есть дом. Смехота. - Я хочу тебя, - говорю Дине. - Наверное, я тоже хочу этого. Я не знаю. Все так запутанно, - она нервничает и начинает кусать губы. А затем выливает на меня просто огромный поток информации. Про свое детство, в котором отец ее лупил за каждый проступок, про такого же садиста-мужа. Про то, что Влад ее не удовлетворял, и она сделала выводы о своей якобы фригидности. Затем у нее случился интим со мной, и она впервые испытала оргазм.   Я, правда, польщена. Но Дина плачет, рассказывая мне все это. В глаза она мне не смотрит, теребит косу. - Я не должна вести себя так, - бубнит она, сглатывая слезы. – Это неправильно. Ты мне нравишься, я чувствую это. Но всю жизнь я верила в совершенно другое. Мне внушали, что любить человека своего пола – это ненормально. Это психически нездорово. Это дефектно. Потом появляешься ты. Я узнаю тебя, людей твоего круга и вижу, что вы вовсе не больны. Вы хорошие. Вы лучше моего мужа, который является гомофобом и готов расстрелять вас всех за вашу любовь к друг другу. И я понимаю, что это у него проблемы, а не у вас. Вы нормальные, а такие как мой муж – уроды. Им плевать на чувства других людей. Вам приходится скрываться от них. Вы живете в страхе, что вас разоблачат. Вы надеваете маски натуралов каждый день. Вот что по-настоящему неправильно и нечестно. И мне страшно за вас. И за себя, потому что я становлюсь одной из вас. Я боюсь такой жизни. Я трусиха. Я привыкла жить как все. Но и эта привычка мне тоже не нравится, - Дина ревет уже взахлеб. Ее голос срывается. Она закрывает лицо руками и падает спиной на матрас, а затем переворачивается на бок, спиной ко мне и сжимается в комочек, подтянув к груди колени. Я ложусь позади нее и обнимаю ее за талию. Я вдыхаю ее затылок. Слышу биение ее сердца. И сбивчивое дыхание. Спина ее поддергивается от рыданий. Я даю ей время выплакаться. Я перевариваю все, что она мне сказала. И начинаю осознавать, что она права. Как же страшно жить.  

***

Просыпаюсь от впившихся коготков Каспера на моем бедре и жалобного мяуканья. Приклеился. Одной рукой помогаю ему отодраться от моих спортивных штанов. В благодарность Каспер шагает по ноге вниз и принимается вылизывать мои голые пятки. Мы с Диной так и заснули вчера в позе срощенных эмбрионов. Даже тело затекло. В окно пробиваются первые лучи солнца. Тихо. Это, наверное, единственное время, когда в общаге тихо. Не слышна брань за стеной. Никто не топает сверху и не орет снизу. На кухне никто не гремит кастрюлями. По коридору никто не шастает туда-сюда. На самом деле эта общага гораздо тише той, в которой живет моя тетка. Тут «элитные» комнаты. Подороже. Со своими санузлами и душевыми. Некоторые даже неплохо обставленные для съема. Дверь в секцию закрывается на ключ. И таракашки есть только на кухне. Помню, в теткиной общаге они даже по кроватям бегали. Лезли из всех щелей. Сколько не трави, все бес толку. Если соседи свиньи, ничего тут не поделаешь.   Дина поворачивается ко мне и смотрит широко распахнутыми глазами. Как давно она не спит? Так же как и я наслаждается тишиной? - Доброе утро, - говорю ей. - И тебе, - отвечает. Мы лежим и смотрим друг на друга. У нее слегка припухшие веки глаз. - Я много думала ночью, - говорит Дина почему-то шепотом. – И решила, что хочу быть с тобой, - помолчав, она спрашивает, - Это значит, что я теперь лесбиянка? - Вовсе не обязательно. Ты можешь быть бисексуалкой. Вот надоест быть со мной, уйдешь к сраному мужику, - я говорю как бы в шутку, а про себя думаю, что это вполне реально. Фиска ушла к мужику. Хоть у нас и не было никаких любовных отношений, она выбрала другую жизнь, ложную жизнь. - Это грубо.      - Извини. Но и такое может быть. - Теперь все мужики мне противны, а женщины кажутся прекрасными созданиями. Я смеюсь. Приятно думать, что благодаря мне она изменила свое отношение к женщинам.  - Женщины бывают разные. - Мужеподобные например. - Как я? – спрашиваю. - Ты не похожа на парня. У тебя нежное лицо. - Была б моя воля, постриглась бы коротко, отрезала б себе сиськи, пришила бы член. Но это незаконно. Я уже однажды накосячила со стрижкой. Потом торчала в психушке несколько месяцев. Она говорит, что у меня нежное лицо. На полном серьезе. Мне никогда этого никто не говорил. Даже бывшие девушки. - Ты мне нравишься такая, какая есть, - внезапно Дина проводит по моей щеке пальцем. И я ощущаю тепло, разливающееся по телу. Она гладит мое лицо, а внутри меня все горит. Начинает приятно ныть внизу живота. - Я хочу доставить тебе удовольствие, - говорит Дина. – Как ты мне тогда. Хочу, чтобы тебе было так же хорошо. Как думаешь, у меня получится? - Мне приятно от одной твоей руки на лице. Как думаешь, что будет со мной, когда ты спустишься ниже?   Она ничего не отвечает, только улыбается сонной улыбкой. А потом резко поворачивает меня на спину, оказавшись сверху. Очень проворно она стаскивает с нас обеих футболки. Мне открывается вид на ее восхитительные груди с набухшими розовыми сосками. Она возбуждена, как и я. Дина старается повторять мои движения. Она так хорошо запомнила ту пьяную ночь? С ума сойти, я готова отключиться от счастья. Ее руки дрожат, когда она снимает с меня шорты. Но она явно не испытывает неловкости. Она уверена в своем желании. От нее прямо исходит этот жар, это тепло. Ее поцелуи такие горячие. Кажется, будто они оставляют след на моей коже. Как только она приникает губами к моей щелке я испытываю оргазм. Мучительно долгий. Она лижет неумело, но приятно. В этом есть своя прелесть. Я у нее первая. Как же круто. Я кончаю снова и снова. Мне хочется заорать во всю глотку. Запихиваю себе в рот угол простыни. Пот стекает между лопаток. В глазах муть. Я рычу. Тело содрогается. Внизу живота накалено до предела. Еще один оргазм. Я умру, если он повторится. Мне нужна передышка. Я выплевываю простынь, хватаюсь руками за Дину и тащу ее наверх, на себя. - Что, что, что… - повторяет она в непонятках. Тяжело дышит. Подбородок у нее влажный от моих выделений. Я рву на ней трусы, в прямом смысле рву, скольжу вниз по матрасу. Пристраиваюсь лицом под киской Дины. Она начинает стонать, как только я прикасаюсь языком к ее мокрым половым губам. Ее сладкий запах заполняет мои ноздри. Я вдыхаю его, запихивая язык все глубже и глубже. Я хочу поглотить ее всю. Почему мой язык такой короткий?! Я хочу еще глубже почувствовать ее. Ее влага обжигает мое лицо. Я сглатываю каждую каплю. Провожу рукой вверх по телу Дины, нахожу груди и нежно сжимаю. Дина извивается надо мной, двигает попкой в такт с движением моих губ. Я поднимаю глаза на нее, продолжая то нырять языков внутрь, то посасывать ее клитор. Ее глаза закрыты, брови хмурятся, щеки покраснели, в зубах она держит кончит косички. Она сосредоточена на своей точке удовольствия. Она вот-вот кончит. Она так офигенна. Я ускоряюсь, хотя язык уже неистово ноет в глубине глотки. Продолжаю смотреть на Дину. И тут она открывает глаза. Ее взгляд задерживается на потолке, а затем падает вниз на меня. Мы смотрим друг на друга. Ее тело бьется в конвульсиях оргазма. Затем расслабляется и обмякает. Удовольствие разливается по ее телу. Она облегченно улыбается мне.               

***

«У каждого человека есть выбор. Мы все разные. Мы любим разные вещи, мы выбираем разную профессию, мы читаем разные книги и слушаем разную музыку. Наш выбор не должен быть ограничен ни в чем. Мы должны прислушиваться к своему сердцу и к своим желаниям. Именно наши желания, вкусы и предпочтения делают нас такими разными. Нам пытаются внушить то, что любить свой пол – это плохо. За нас пытаются сделать выбор. Нам говорят, если ты мужчина, то люби женщину, если ты женщина, то люби мужчину. И никак иначе. Они не правы. Я люблю мужчину. Это мой осознанный выбор. Это моя жизнь» (из речей защитника прав гомосексуалистов А.М. Шабалова ныне сидящего в тюрьме за пропаганду гомосексуализма в сети Интернет)   Гей-клуб «Радуга» прикрылся на неопределенное время. Какой-то чувак спалил месторасположение, когда выходил покурить. За ним увязались любопытные гопники. Слон их, конечно же, вышвырнул, но в ту же ночь им пришлось сматывать удочки.    Безработный Славик теперь часто зависает в нашей общаге. Практически живет здесь. Однажды я застукала, как он сосет Егору. Неужели так сложно запирать дверь? А если бы мамаша Егора решила проведать сына?! Теперь мне не выкинуть из головы образ Егора, рычащего от экстаза и его розовый пенис, выскользнувший изо рта Славика в момент, когда скрипнула дверь. Просто фу блин. Сотрите кто-нибудь это из моих воспоминаний. Я не гомофоб, честно. И ничего против геев не имею. Но меня выворачивает наизнанку при виде мужских причиндалов. Я просто люблю женские киски. Я люблю киску своей Дины. Кстати, Дина скучает по «Радуге». Мы зависали там каждый выходные. Она полюбила блеск дисков и рябь в глазах от ярких цветов. Чтобы хоть как-то ее утешить я купила стопку старых дисков через интернет и развесила их на веревочках по всей комнате. Дина пришла в восторг от такого сюрприза. Недавно мы купили дешевый раскладной диван и занавески. Обживаемся потихоньку. Дина теперь собирается копить на электрическую плитку и стол. Все не так идеально, как кажется на первый взгляд. Ее прошлое практически каждый день напоминает о себе. Поганец-муж продолжает таскаться к нам в магазин, с гипсом на сломанном пальце, для того, чтобы, якобы, что-то купить. То пельмени, то сосиски, то пиво. Смотрит на меня с опаской и старается держаться подальше. Каждый раз я замечаю жалостливый взгляд Дины, когда она пробивает ему пельмени. Приходится проводить с ней поучительные беседы после его ухода.  Повторять ей, что ее муж – паршивая тварь и нечего его жалеть. Она это понимает, однако, на развод не подает. А внутри меня что-то противное жужжит: «Дина вернется к этому козлу, зря ты надеешься на счастье с ней». Возможно, я накручиваю себя. У нас ведь все хорошо. Обживаемся, проводим вечера, прогуливаясь по Московским паркам, возле речки или дома за вкусным ужином и бутылкой винишка, ходили каждые выходные в «Радугу» до его закрытия. А еще мы принимаем вместе душ, занимаемся любовью с такой страстью, что стены трясутся. На работе приходится делать вид, что мы просто коллеги. Никто из покупателей или хозяйка магазина не должны заподозрить нас в лесбиянстве. Когда никого нет, мы тихонько зажимаемся между стеллажей, но нам не удается по-настоящему расслабиться. Мы обе ждем трезвона колокольчика на двери, который все испортит.  В этом даже есть что-то прикольное. Желание, которое бурлит внутри нас весь день, вырывается наружу с большей силой, когда мы возвращаемся домой. Я разбудила в Дине похотливое животное. Она хочет секса каждый божий день. Я прекрасно понимаю ее. Когда всю жизнь не испытывала оргазмов, да и мужик хреново трахал, хочется все наверстать. Этот пыл поутихнет в скором времени. Секс станет обыденным удовольствием. Именно так. Лишь бы влюбленность Дины не утихла.