Крайность

ДИНА

Я очень волнуюсь за нее. После того, как мы сбежали, она замкнулась в себе и мало говорит со мной. А тот кошмар, что ей приснился…она так и не раскрылась мне. Сегодня Ксюша заселилась в общагу. Будет звонить, если станет что-то известно от Влада. Однако обещала не писать ему первая и не видеться с ним, если он попросит. Надеюсь на это. Мониторю объявления о съеме жилья. Нам не по карману даже однушка. Ищу комнаты в малосемейках, студии, комнаты в квартирах. Но последний вариант сразу отпадает из-за соседей, которые могут нас заподозрить. Я в таком отчаяние, что не могу даже есть. Олег готовит вкуснющий ужин, а мне кусок в горло не лезет. Боюсь обидеть его. Они с Сашей так много делают для нас. Нелли Васильевна трезвонит без конца. Не может найти новых работников и просит нас вернуться. Вру ей, что попала в больницу с гастритом, а куда подевалась Стася, ума не приложу. Стыдно за себя. - Ты должна выключить телефон, как я, - твердит она по сто раз на дню. Думает, что нас могут отследить. Сдаюсь. Выключаю. - Нам пора съезжать. Собирай вещи, - на лице Стаси безрадостное выражение. Видимо, она нашла что-то очень дешевое и убогое. Но я не расстроена. Я подчиняюсь. Мы больше недели притесняем ребят. Хватит пользоваться гостеприимством. Едем на автобусе с сумками, которые поставили под ноги. Стоим близко друг к другу. Но этому есть оправдание – в тесный автобус набилось людей больше, чем он в себя вмещает. Каспер мяучит из сумки, тем самым привлекая внимание пассажиров. Легонько касаюсь руки Стаси. Она в ответ на мгновение сжимает мои пальцы. Непринужденно смотрит в окно. А я любуюсь ее профилем втихую, чтобы никто не заметил. У нее отросли волосы ниже плеч. Ей это не нравится, поэтому она забирает их в хвостик. Когда мы приезжаем далековато от центра, Стася ведет меня по улицам и переулкам, а я вспоминаю тот день, когда она так же вела меня в «Радугу». Это большой старый кирпичный дом с запущенными балконами. Во дворе ребятня играет в футбол сдутым мячом. Мы поднимаемся на третий этаж, и Стася отпирает ключом одну из пошарпанных дверей.        - Откуда ты ее откапала? – спрашиваю я, заходя вовнутрь в темноту. - О, на самом деле это моя хата, - вгоняет меня в ступор Стася.  

***

Как оказалось, эта квартира когда-то принадлежала ее родителям-наркоманам. После их смерти она досталась Стасе и ее брату, но оба они не собирались здесь жить. На ней весит огромный долг за коммуналку. Нет ни электричества, ни горячей воды, ни отопления. Все отключили. Она в ужасном состоянии. Как только мы заходим, Каспер вырывается из моих рук и бежит за мышкой, которую почуял еще на лестничной клетке. - Прости. Знаю, здесь стремно. И я бы ни за что сюда не переехала по собственной воле, - говорит Стася убитым голосом. Ободряюще обнимаю ее. - Это временно. Не извиняйся. Будем жить здесь, и искать что-нибудь получше. Зато не будем никому надоедать. И устроим ужин при свечах, - выдавливаю улыбку. В магазине запасаемся чистящими средствами и свечами. Весь вечер у нас уходит на то, чтобы прибрать это ветхое жилище. Выкидываем практически всю мебель. От сырости диван прогнил и заплесневел, шкаф раскрошился в щепки, а кухонный стол превратился в обитель мышей. Меня радует, что квартира однокомнатная и достаточно небольшая. Несмотря на ее размеры, она захламлена и напоминает свалку. Стася, разгребая вещи, которые когда-то принадлежали ее родителям, повторяет примерно одно и тоже: «Это все мусор. Хлам. Фу, выбрасываем». Мы не оставляем ничего, что напоминало бы о них. Примерно к десяти вечера мы любуемся своим результатом при свечах, расставленных по всей квартире. Пусто и чисто. Заказываем пиццу. Вскоре приезжают Егор, Славик, Слон и Саня. Они привозят наши оставшиеся вещи, матрас и подушки, кое-какую посуду. И несколько бутылок пива. Мы закатываем мини-вечеринку на полу. Настроение прекрасное. Пока я не до конца понимаю, что нас ждет.  

***

«Я официально объявляю 5 октября – Днем излечения от гомосексуализма. Именно в этот день ученые сообщили нам, что гомосексуализм – это психическое заболевание. Именно в этот день по всей стране принялись спасать тысячи больных людей. Открывались новые отделения в психиатрических клиниках, разрабатывались методики лечения. И сейчас, спустя столько лет, мы можем похвастаться достигнутыми результатами – 95% пациентов были излечены и возвращены к нормальной жизни. Это колоссальный успех в области медицины. Успех для страны!» (из речей президента Российской Федерации – Кротина А.А.)   Просыпаюсь от беготни Каспера на кухне. Опять гоняется за мышкой. Его острые коготки с противным звуком скользят по линолеуму, а жалобное мяуконье подсказывает, что мышка оказалась слишком проворной.  Я ощущаю усталость. Накрывая голову подушкой, пытаюсь снова заснуть. Стася тоже проснулась и теперь ворочается по той же причине. - Который час? – бурчит она. - Какая разница? С тех пор, как мы не работаем, время как будто остановилось для нас. Пропал всякий смысл вставать по утрам. Мы просто спим целыми днями. Вечером едем к Слону. Нас там ждут горячий ужин и душ, о котором мы весь день мечтаем. Иногда мы гуляем по ночам, прячась от патрулей. Это какое-то волшебное время для меня. Очень странное и необычное. И я не совсем понимаю, нравится ли мне такая жизнь. С одной стороны, я счастлива. Моя любовь к Стасе с каждым днем крепчает и набирает сил. Я как будто стала совсем другим человеком. Другая жизнь, другие ценности. Все, кроме Стаси, уходит на задний план. Мы вместе проходим через эти трудности. И кажется, нас никто никогда не остановит. Мы перестали быть уязвимыми. Мы сильные и независимые. С другой стороны, я забыла, что такое комфорт. Всю свою жизнь я создавала себе комфорт. От разных мелочей до чего-то существенного. А сейчас у меня нет ничего. Я все потеряла. Я обрела настоящую любовь, но потеряла тот комфорт, который создавала. Я вовсе не хочу возвращать ту жизнь. Я хочу создать новые комфортные условия для новой жизни с любимым человеком. Но это лишь мечты и отсутствие возможностей. Нет банальной возможности принимать душ, когда тебе захочется. Мы больше не пьем горячий кофе по утрам. Мы не выходим на улицу днем. Мы – отшельники. Я успокаиваю себя тем, что Стася рядом. Я не одна. Мы – одно целое. И это придает мне сил. Я знаю, что ей так же тяжело, как и мне. Но она старается не показывать свои слабости. Она так часто улыбается. И заряжает меня своей энергией каждый новый день. Что будет с нами завтра? А через три месяца, когда начнутся холода? Мы прозябаем осенними ночами, но как мы проживем эту зиму? Мы как будто в другом мире, далеком от цивилизации. Наша комната пропахла свечами. Когда на улице слишком холодно для ночных прогулок, мы зачитываемся библиотечными книгами. Я люблю читать Стасе свои любимые стихи и поэмы, она – Стивена Кинга, от книг которого у меня по спине бегут мурашки. Не смотря на отсутствие хороших условий, я чувствую уют и теплоту в такие моменты. Это что-то особенное и интимное. Это любовь.  

СТАСЯ

Я не думаю, что выходить сегодня из дома будет хорошей идеей. Но она продолжает таскаться за мной хвостом и просить, чтобы я ее выгуляла. Она слишком мило конючит. - Я знаю, что такое парады в день «излечения», - пальцами изображаю кавычки. - Я даже участвовала в таких парадах. Всю свою жизнь. Добровольно-принудительное мероприятие. Короткий рабочий день, - начинает перечислять Дина, загибая пальцы. – Обязательная явка всех сотрудников всех предприятий. Недели две до этого дня готовятся плакаты и заучиваются слова песен. Школьникам разрешают одеться во все яркое. - Вообще, изначально эта была идея геев. Радужные флаги и яркие цвета. Это были гей-парады. А они сперли нашу идею. Ублюдки, - встреваю я. – Продолжай. - Сначала президент говорит свою нудную речь, в которой кратко излагает суть так называемого праздника. Все и так все знают, но делают заинтересованные лица. Потом всеобщий марш, начиная с красной площади. Всемирные пьянки. Веселье, музыка и танцы. - Да-да, в новоиспеченной «Радуге» будет то еще веселье. - Она открывается сегодня? – счастливые глаза Дины лезут на лоб. Такой радостной я давно ее не видела. - Вообще-то я хотела сделать тебе сюрприз. Но ты заладила с этим парадом. Я не смогла удержаться. - Отпад, - Дина вешается мне на шею. А потом начинает кружить меня по комнате. Мы двигаемся в безмолвном танце. Под ее нежное мурчание мне на ухо. Мурашки покрывают мое тело. Я таю от ее прикосновений, от ее щекотливого языка и мягких губ, скользящих по моей шее. Я валю ее на матрас. И мы чуть не давим Каспера, который вовремя успевает отпрыгнуть в сторону, недовольно шикнув на нас. Поцелуи в унисон. Не замечаю, как Дина оказывается сверху. Такая разгоряченная и потрепанная. Замерла надо мной, разглядывает меня. Ее коса падает мне на лицо. Я хватаю ее зубами и тяну на себя. Дина ойкает и смеется. А потом неожиданно серьезно говорит: - Я люблю тебя. В голове эхом отдаются ее слова снова и снова. Я не успеваю ничего ответить на ее признание. Она закрывает мой рот своим. С такой страстью целует меня, что я начинаю задыхаться. Все, что она делает со мной не описать простыми словами. Меня никогда никто так не любил. Ни одна девушка не доставляла мне столько счастья. Черт возьми, такого охрененного человека я никогда еще не встречала. Она единственная.   

***

Мы готовимся к вечеринке. За окнами темнеет, и все тише становятся голоса пьяных гомофобов, пьющих за традиции и лупящих своих жен. Парад давно закончился. Все расходятся по домам. Самое время пойти в «Радугу». Слон где-то в половину девятого пишет адрес. Я читаю, запоминаю и сразу удаляю сообщение. Совсем недалеко от нас. Можно дойти пешком. Мы идем в темноте. Я не решаюсь включить телефонный фонарик. Дина крепко цепляется за мою руку. Мы лишь изредка перешептываемся. Она накрасила губы красной помадой, аки стервочка, и расплела волосы. Ей неуютно в новом образе. Я знаю, что в кулаке она сжимает резинку для волос. Но я не просила ее так выглядеть. Мне нравится она такая, какая есть. Марфа-красавица. - Далеко еще идти? – шепчет Дина. - Почти на месте. Перед нами расстилаются покосившиеся гаражи с ржавыми замками. А за ними начинаются частные домики, спрятанные в деревьях. Один из таких домиков – новая «Радуга». Вдруг телефон Дины начинает яростно звонить. - Это Влад. Идиот, - Дина жмет на отбой и виновато смотрит на меня. Становится как-то слишком шумно. Где-то ревет автомобильная сирена, где-то лает собака. Слышны голоса совсем недалеко от нас.   Когда я уже собираюсь наехать на Дину с претензиями, из-за гаражей показывается пьяная компания. - А вот и моя жена! – кричит знакомый голос из толпы. Их человек шесть. Гогочут, орут, улюлюкают в нашу сторону. Вдребезги разбивается стеклянная бутылка. - Как он нашел нас? – с ужасом произносит Дина. Я крепче сжимаю ее руку. Я не знаю, как он нашел нас. Я знаю только одно, нам нужно бежать отсюда. Бежать в другую сторону, подальше от домов, в одном из которых собрались наши друзья. Они не должны быть обнаружены этими уродами. Я начинаю тянуть за собой Дину. Я должна увести ее отсюда. Они слишком пьяные и не смогут нас догнать. - Нет, - Дина продолжает стоять на месте и смотреть в их сторону. – У них Егор. Я резко поворачиваю голову и шарюсь глазами по этой куче отморозков, которых привел с собой Влад. Один из них начинает блевать себе под ноги. Влад выходит из толпы. В одной руке он держит бутылку, другой вцепился Егору в шею. Он изрядно побитый. Мне с трудом удается разглядеть в темноте, под слабо работающим уличным фонарем, его кровавое лицо. Я узнаю ее больше по кучерявой башке и клетчатой рубашке под распахнутой рваной курткой, которую он может носить неделями, не стирая. - Отпусти его, - говорю я. Получается слишком тихо и испуганно. Мужики начинают ржать в один голос.  

ДИНА

Мне хочется кричать. Слезы застилают глаза. - Жена, ты так красива сегодня. Для меня ты так никогда не старалась, - говорит Влад. – Ходила как сраная монашка. И сосала ты плохо.  Он бросает обессиленного Егора в грязь и харкает на него. Егор пытается подняться, но тело его не слушается. Приятели Влада начинают радостно вопить. Один из них подходит к Егору и пинает с такой силой, что раздается хруст. Я от страха зажмуриваюсь. Рука Стаси дергается и до боли сжимает мои пальцы.  Кто эти люди? Где он откопал этих алкашей? Его новые собутыльники? Я узнаю среди них лишь одного. Костя. Он иногда приходил к нам в гости посмотреть с Владом футбол. Насколько мне известно, они друзья детства. - Костя! – кричу я ему. – Костя, останови его! Но Костя не видит ничего перед собой. Он так пьян, что еле держится на ногах. Скорее всего, он даже не понимает, где находится. Тупо овощ. Трое других находятся в приподнятом настроении и состоянии, предвкушающем веселье. Агрессивно скалятся, ржут и чешут яйца. Тот, что пинал Егора, достает из штанов свой пенис и начинает ссать на него. Звук льющийся струи мочи, ударяющейся о порванную куртку Егора, заглушает смех вокруг. Я бросаю взгляд на Стасю. Она отпускает мою руку и засовывает ее в карман. До меня не сразу доходит, что она пытается нащупать телефон и позвонить. Только вот кому? Может, Слону. Он находится совсем недалеко отсюда. Если бы он взял с собой несколько крепких парней, они бы легко справились с кучкой алкашей. - Слон, - шепчу я одними губами. Стася кивает и достает мобильник. Экран начинает ярко светиться. Конечно, Влад замечает это и бросается к нам. Стася дрожащими руками пытается связаться с Олегом. Я слышу его голос из динамика, когда Влад скручивает Стасину руки и выбивает телефон. Он падает экраном на камни. Я бросаюсь к нему, пальцами ощущаю разбитое стекло, кричу во всю глотку: - Слон, помоги нам! Влад сшибает меня с ног. Телефон летит в кусты. Я – в грязь. - Не стойте. Хватайте этих сук! – орет Влад своим дружкам. Я слышу, как Стася отбивается и матерится. Пытаюсь встать.  

***

Удары по лицу. Я чувствую только первый. Последующие уже не такие явные. Я вспоминаю, как Влад душил меня. Я знаю, что это случится снова. Со мной и Стасей. Мы просто жалкие куклы в их руках. И мне больно вовсе не от ударов. Мне больно осознавать то, что эта месть обрушилась на других. Не только на меня. На ни в чем не повинного Егора. На Стасю, которая показала мне любовь. Я знаю, что это конец для всех нас.  

СТАСЯ

Я сглатываю кровь, как будто пью железо. Поднимаюсь с побитых колен. В руках держу камень. Они отступают на шаг. Смотрят на меня с удивлением. Как будто не верят, что я все еще живая. - Поганая лесбиянка! – кто-то из них плюет мне в лицо. Утираюсь рукавом рванной джинсовки. Вижу Егора, скорченного в позе эмбриона. Его на какое-то время оставили в покое. Им больше интересны мы с Диной. Ищу ее. Один глаз плохо видит, все как в тумане. Чья-то голая задница светится в темноте. Куча тряпья. Дергается и мерзко стонет. Насилует Дину. Мою Дину. Мою родную девочку.   Я бросаюсь на этого урода. Ударяю камнем в голову. Он начинает дико орать, вскакивает на ноги. Узнаю мужа Дины. Его штаны болтаются на уровне колен. Он делает шаг ко мне на встречу, запинается и падает. Его дружки ржут. Кто-то хватает меня сзади и валит на землю. - Я никогда раньше не пробовал лесбиянку, - злобно шипят мне на ухо. Вонь ударяет в нос. Я пытаюсь отбиваться. Не хватает сил. Чувствую, как с меня стаскивают штаны. Голыми ногами ощущаю холодную влажную землю. Глаза застилают слезы. Пусть лучше я. Только не Дина.  

***

Помню, в психушке была одна девушка. Звали ее Кристина. Я не была знакома с ней лично. Видела ее в общем зале и в столовой. Она была из буйных. Кто часто устраивал истерики. Кто пытался сбежать. Кто нападал на медсестер. И кто подолгу сидел в одиночной палате. Медперсонал между собой называли ее «наша бунтарка». Однажды я услышала ее историю. Оказывается, ее насиловал отец. С тех пор, как узнал о ее ориентации. Лет с четырнадцати он насиловал ее, пытался выбить из нее эту дурь. Я так же узнала, что этому есть научный термин – корректирующее изнасилование. Отец таким образом пытался изменить свою дочь. Применяю грубую силу, свое превосходство над ней и жестокость. Знаю одно, ничего у него не вышло. Кристина могла весь день кричать, закрытая в своей палате: «Вы зря стараетесь, уроды. Никто меня не изменит. Он не смог. И вы не сможете».  

ДИНА

Я открываю глаза. Идет дождь. В нос ударяет запах сырой земли. Я насквозь мокрая. Болит грудь. Так больно сделать вдох, что я начинаю плакать. Мне больно дышать. Я задыхаюсь. Не могу пошевелиться. Тело меня не слушается. Я не чувствую своих ног и рук. Слишком тихо. Куда все подевались? Я неподвижно лежу и пытаюсь дышать. Дождь заливает мне глаза, нос и рот. Я захлебываюсь водой. Вдалеке слышу голоса. Что-то знакомое. Пытаюсь ответить, сказать, что я здесь. Но выходит только хрип. В глазах темнеет.  

***

- Дина! – слышу свое имя. Его повторяют снова и снова. - Дина, очнись. Пожалуйста, Дина, - мольба в голосе. Кто-то плачет совсем рядом. Кто эти люди? Где я? Я чувствую чью-то руку у себя на лбу. Теплая, большая. Заставляю себя открыть глаза. Вижу знакомое лицо. Не могу вспомнить, кто этот человек. Почему-то в голове всплывает картинка слона. - Слон, - говорю я. Я почти уверена, что этого человека так зовут. Его зовут Слон. Мой голос похож на хрип. Я не уверена, что человек меня понимает. У него тревога на лице. Он снова называет меня по имени. Становится больно в груди. Опять. Я задыхаюсь, кашляю. Мне подносят ко рту бутылку с водой. Делаю глоток. Мне больно пить. Плачу. Вдалеке слышу вой сирены.  

***

Меня куда-то несут. Я отключаюсь время от времени. Прихожу в себя, вижу какие-то лица. Слона. Я не чувствую своего тела. Я едва могу повернуть голову в сторону. И я вижу ее руку. Я узнаю ее сразу. Она безжизненно висит. Совсем рядом. Пытаюсь дотянуться до нее. Больно. Пальцами охватываю ее. Холодная, как лед. - Стася, - зову я тихо. Громче не получается. Повторяю несколько раз. - Ее больше нет, - говорит кто-то. Как будто удар в самое сердце. Я начинаю задыхаться. Вокруг суетятся. Надевают мне кислородную маску. Я дышу. Легкие наполняются кислородом. Я продолжаю держать руку Стаси. Я не хочу ее отпускать. Я никогда не отпущу ее. Я уйду вместе с ней.             Автор: Элина Бостан