Боль цветущего лотоса..~

В ту же секунду, дверь была распахнута настежь. Осколки были на белоснежном и мягком ковре, а на них лежал Цзинь Лин. Не было буйствований. Он не встал и не начинал метать, не кидал осколки, и даже уже не кричал… Юноша сжал одежду любимого и обнял её… Видимо, в истерике, снова разбил что-то… И этим «Что-то», оказалась рамка с фотографией возлюбленных. Боль сжимала сердце. Жулань рыдал в одежду и что-то бормотал, то ли злой на Сычжуя, то ли разочарованный в себе. Но почему так, что же случилось? Оказалось, что дело было так. Поздний вечер. Красивый закат просачивался сквозь приоткрытые шторы, а Цзинь Лин пил кофе с книжкой в руках, иногда поглядывая на пейзаж в окне. Настроение было довольно неплохим, пока умиротворение не сорвал стук в дверь. В комнату зашла молодая служанка. На серебряном подносе она принесла тарелку с пюре и котлетой, персиковым соком и столовыми приборами, салфеткой. —Молодой господин. Прошу простить, время кушать — девушка поклонилась, и поставила поднос на стол. —Я пока что не хочу. Прошу, оставь еду и можешь идти — привычная надпись показалась на планшете. —Но молодой господин… —Я не хочу. Что неясного? —Если вы не будете кушать, то не выздоровете в ближайшее время — совсем каплю переживая, сказала девушка. Цзян Чэн сказал, чтобы Цзинь Лин обязательно всё съел при ней. —Тебя это не должно волновать, ступай — уже злясь писал юноша — я сейчас читаю. —Меня это и не волнует. Но не будьте эгоистом. Подумайте о дядюшке, он целыми днями на работе, на вас деньги зарабатывает — уже повышая тон сладкого голоса продолжала она. В то время кулак Цзинь Лина сжимался всё сильнее, он явно гневался. Это было замечено, но прислуга даже не думала останавливаться — а господин Лань? Вы уже настолько стали выносить ему мозг, что он устал. Он отчаялся вам помогать, вы хуже капризной барышни — Цзинь Лин не понимал, почему ему вечно только такие работники попадались… До скандала Сычжуя те трое неплохо справлялись — вы настолько ему стали противны, что он посещает свидания в слепую! — в девушку полетела кружка горячего кофе, но она успела отойти. В итоге напиток разлился по белой стене… Цзинь Лин на этом не успокоился. Он начал кидать в неё стакан с соком, затем тарелку и столовые приборы. Юноша был уверен, что Сычжуй сейчас спит в своей комнате и отдыхает. Один из осколков поранил девушку, прежде чем, она выбежала в слезах и страхе из комнаты. И ведь никто не поверит, что это прислуга виновата. Что они злили его каждый раз. Что за тупые совпадения? Через некоторое время зашёл личный врач юноши. В это время Жулань сидел, скрестив руки на груди, и устремлял взгляд куда-то в даль. Ему так нравилась свобода птиц… Летали, были свободны от всех и всего. Никуда и никем не гонимы, ещё и существа прелестные. —Господин Цзинь, как вы? — молчание поселилось в комнате на пару секунд, пока врач не продолжил — я принёс воды и выпейте таблеточку — снова молчок — господин Цзинь… — вместо того, чтоб выпить гадкую на вкус таблетку, юноша протянул планшет с надписью. —Где Сычжуй? — этот вопрос волновал Цзинь Лина с момента ухода девушки, что очень грубо себя вела. —Господин Лань вышел по делам. Он скоро придёт. —Нет… — написал Цзинь Лин. —Что это значит? —Он не скоро придёт… А может и вовсе больше не придёт… —Что вы такое говорите? Он очень вас любит, и дорожит вами больше, чем кем-либо. —Это не правда — с грустью написал тот, и уже хотел попросить врача уйти, но тёплая рука на плече остановила его. Мужчине было лет сорок на вид, он очень умён и всегда пытался понять пациентов. —Вы так думаете?.. —Не думаю, а знаю. Он бы не стал жертвовать всем. Свободным временем, времяпровождением с семьёй. Не откладывал бы поступление на год, а то и больше. Как минимум всего этого он не сделал бы ради того, кто ничего не значит для него. Так же господин Лань очень терпелив — утешал врач, словно наверняка зная это. И всё это было бы правдой, если бы он сказал такое хотя бы месяцев четыре— пять назад. Сейчас же Сычжуй и впрямь «прогибается» из-за моральной тяжести… Видимо, служанка права… Цзинь Лин проглатывает таблетку, запивая водой и просит врача уйти. Так он и поступил. Юноша лежал на кровати час, другой… Сычжуя всё нет и нет… Не стерпев, юноша звонит любимому, но у него видимо на беззвучном стоит телефон. Так оно и было. Звонок Цзян Чэна был чудом замечен после… Ему стало не по себе. Хоть он и понимал, что служанка просто глупит… Слова её прокручивались в голове неимоверное количество раз. Стало больно на душе. Сычжуй вёл монологи, чтобы Цзинь Лин начал говорить. Пытался вытянуть хоть слово, но было больно, и он не мог говорить. Он ухаживал, помогал мыться. Юань стирал одежду, гладил, убирался в его комнате лично. Чаще всего именно он кормил своего любимого. Да, Цзинь Лин стал невыносим. Это не по его вине. И Сычжуй не виноват. Так сложилось… Юань мог устать, конечно же, но… Жулань не был зверем. И не является им сейчас. Он пытался заботиться о любимом. Лишь изредка мог просить, чтобы его разбудили, так как очень хотел полежать с ним… Почему всё так? Все воспоминания, слова, и страшные доводы, мучали. Юноша не выдержал, и попытался встать. Дикая боль словно обожгла спину и ноги… Опираясь на костыли рядом, он сделал шаг. Ещё один и другой… Чудо, он может ходить! И вот, выйдя из своей комнаты и наплевав на боль, он видит врача и Цзян Чэна. —Господин Цзинь! Вам ни в коем случае нельзя вставать.! Вернитесь в свою комнату, прошу вас! —Тебе нельзя покидать комнату без сиделок. А судя по словам доктора, ты до этих пор не ходил! Иди вон в свои покои, или я тебе ноги переломаю! —Сы… Сычжуй — неприятное ощущение словно царапало горло. Стало больно и хотелось рыдать. —Лин! Ты что удумал?! —Где он… — юноша смотрел на красный ковёр на полу… Ноги тряслись, и болели от непривычки и усталости… Колени подрагивали, а руки трясло. —Я тебе что сказал!.. — Цзян Чен уже почти взял под локоть племянника. —Господин Цзян, прошу вас! Не… —Не трогай меня, дядя!.. — ему было не приятно, что он дерзил тому, кто убивается ради него, но сейчас важно другое… Надолго юношу не хватит. Ещё немного и его травма ухудшится! Сильная боль охватила горло от повышенного тона. Хотелось рухнуть и перестать чувствовать абсолютно всё. От физической боли — до моральной. —Цзинь Лин! — но игнорируя всех и сильно хромая, поджимая губы и дрожа, юноша шёл в комнату любимого. Слава богу, она через стенку от личной комнаты Жуланя. Его пытались остановить, но страх причинить большую боль пронзала душу, и заставляло сердце обливаться кровью. Зайдя в комнату он увидел блокнотик на столе, где написано. «новое свидание 18.00». Весь мир рухнул. Всё таки… Ныне инвалидом он не нужен никому, кроме дядюшки. Сычжуй оказался такой же… Такой же как любой другой человек в наше время. И он не винит любимого. Не все смогут любить инвалида, которому надо даже мыться помогать… Об упражнениях и речи не идёт, намного больше мороки. Которого не нужно кормить с ложечки, но приходится по его прихоти… Хотя Цзинь Лин лишь хотел ощутить себя любимым дитём. Это было явно лишним. И вот, сейчас, когда Сычжуй соизволил вернуться, он наблюдал боль любимого. Становилось ещё больнее от этого зрелища. Чувство того, что Юань предал любимого, затмило чувство восхищения господином Не. Стало больно и тошно от себя. В последнее время только боль и жила в сердцах племянника, любимого и дяди. Только болью они жили эти восемь месяцев. Сычжуй чуть прослезился, подошёл к Цзинь Лин и, рухнул на колени рядом, обняв юношу. Жулань рыдал. И не просто, а в голос. —Тебе же больно, перестань — утешающе шептал Сычжуй и обнимал его. —Иди… Иди отсюда к чёрту!.. — Жулань слабо толкал его в грудь. Ему кажется, что он собирает все силы в руки. Так и есть. Но желание прижаться ближе, подавляет оставшиеся силы. —Нет… Никогда… Я же обещал… — юноша спокойно улыбается и, поглаживает по спине Цзинь Лина. Именно своими словами, тоном голоса и действиями, юноша успокаивал Жуланя, когда тот ссорился с Цзинъи. Слёзы навернулись на только что высохшие глаза снова. Оба окунулись в то время, когда всё было хорошо. Когда были просто друзьями и проводили время вместе… Когда отправляли Цзинъи в магазин, а сами залезали на крышу дома и держась за руки, провожали закат. Когда раскрывали друг другу все чувства, кроме одного… Только влюблённость они скрывали до последнего. Время для них останавливалось, а отношения развивались очень медленно, принося удовольствие. Воспоминания зарядились чем-то тёплым в душе, впервые за долгие месяцы. Стало так приятно… То, что тяготило всё это время словно отступило. Перестало давить и сгорело, даруя спокойствие и, наснащая комнату гармонией. Через некоторое время, Жулань прекратил сопротивления и, прижался к Сычжую. Горло адски болело. —Почему ты так со мной? — хрипел усталый и тихий голос. —Как? — обняв левой рукой, правой Юань скользнул на волосы, что не заплетали, лишь расчёсывали уже пару месяцев. Перебирая волосы, Сычжуй пытался смотреть в глаза любимого. Усталость и желание отвлечься полностью отсутствовали. Словно поняв желания любимого, Цзинь Лин поднял свой взгляд, устанавливая зрительный контакт. Длительное время они не захотят… Да и не смогут оторвать взор, ведь так скучали. Всё это время, между ними, словно, существовала невидимая стена. Они не обнимались как прежде. Держались за руки иногда, и даже не могли поболтать… На утро Цзинь Лин навряд ли сможет говорить. Да и кушать тоже. Придётся идти за лекарством в аптеку… А пока он, ныне уставший, очень вымотанный, и под сильным эмоциональным влиянием, почти засыпает. —Зачем тебе другие?.. Я надоел… — юноше вновь не дали договорить. —Прости, А-Лин. Но с чего такие мысли? Мне нужен только… — юноша мило и спокойно улыбался, от чего становилось тепло. Но желание Цзинь Лина понять, что и для чего, было не утешимо. —Свидания в слепую… — от нахлынувшей с новой силой боли, Жулань поморщился. А одинокая слеза упала на руку Сычжуя, что обнимала любимого. Дрожь пробежалась по всему телу. Сердце пропустило удар, но тот продолжал улыбаться. Что ответить Юань не понимал. Он ведь и сам не особо-то причину знал. Может, чтобы отвлечься, а может и нечто другое… —Не знаю — сказал он и тяжело выдохнул, не желая врать… —Мм… Ясно — уже шепотом ответил юноша — тогда хотя бы сейчас… Обнимай меня и не отпускай. Хотя бы до… — юноша начал кашлять, горло разрывало от боли, а в лёгких стало тяжело. Не сдержавшись, врач забежал в комнату. Паника табуном неприятных мурашек прошлась по спине Сычжуя. Врач достал какой-то сироп из кармана, он словно знал, что же будет. —Прошу, господин. Откройте рот — немного нервничая попросил мужчина. Но в ответ тот лишь продолжал кашлять и ворочать головой. Ему надоели все таблетки, микстуры и сиропы — прошу, это для вашего же блага! —Сколько ему надо выпить? — продолжая обнимать Жуланя, но смотря уже на врача, спросил Юань. —Хотя бы один глоток. Прошу вас, господин Цзинь! —Оставьте сироп мне, прошу. И выйдете по скорее —доктор был в недоумение, но ослушаться не посмел. Протянув сироп Сычжую в руки, он удалился из комнаты. Гневные крики дяди слышались из-за двери — приоткрой ротик, А-Лин… — ласково и с улыбкой, попросил Сычжуй. Правда, Цзинь Лин лишь закрыл рот руками и, продолжил сопротивление — вы сами меня вынудили — с сладкой ухмылкой и уже ни чуть не медля, юноша открыл бутылку сиропа и наполнил им свой рот. —Что ты делаешь, ду… — Цзинь Лин хотел попытаться возмущаться и, убрал руки от губ. Лань воспользовался моментом и перебил любимого, заткнув поцелуем. Распахнув глаза, Жулань слабо его отталкивал. Но это было слишком слабо, чтобы назвать сопротивлением. А через считанные секунды, он и вовсе перестал рыпаться, лишь прикрыл свои глаза. Он не мог сопротивляться, и его заставили выпить сироп… Словно сладкое молоко, он мягко обволакивал горло и прибавлял сладости поцелую. Боль чуточку стихла, а кашель ушёл. Юань, непривычно для себя самого, не стал сразу же отдаляться от Цзинь Лина, а углубил поцелуй, гуляя по рту возлюбленного. Когда воздух закончился, юноша отпрянул и, слизнул с губы остатки сиропа. —Прости… Ты меня вынудил… — юноша было хотел что-то ответить, но ему не дали — тише, А-Лин. Опять же кашель будет. Ты хочешь, чтоб я повторил свои действия? — всё, что можно было сказать про Сычжуя это… «Спокоен, как удав». Только ещё улыбается. Цзинь Лин, в отличии от любимого, вспыхнул алой краской и, закрыл лицо руками — не слишком ли твёрдо на полу? — подхватив на руки, он перенёс свою помидорку на кровать — полежи тут немного — Сычжуй встал с кровати и его остановили, держа запястье. Жулань выглядел растерянным — я никуда не уйду. Не переживай. Мне же нужно убрать эти осколки, и осмотреть твои ноги. Сам того не желая, Лин всё же отпустил Юаня и стал дожидаться его. Тот вернулся с веником, совком и свёртком газеты. Также не забыл про аптечку. Самую малость тот задержался, ведь Цзыдянь уже хотел пройтись по его спине и не только. Правда, благодаря врачу этого удалось избежать. Юноша в полной тишине собрал осколки и положил на газету, осторожно свернув. —Теперь ваша очередь, юная госпожа — с улыбкой Юань посмотрел на Цзинь Лина. Давно же его так не называли… И вот, сев на кровать, Сычжуй помог снять ночные штаны Цзинь Лину. Он уже не особо стеснялся этому, ведь даже мыл любимого самостоятельно, но Жулань неизменен. Закрыв лицо тыльной частью кисти, он отвёл взгляд куда-нибудь в сторону. Лишь бы не на Сычжуя и ноги… Включив светильник на тумбочке, Сычжуй начал доставать осколки из ноги. Было их не много, так что всё хорошо. Убедившись, что всё достал, Сычжуй смочил ватку и, начал обрабатывать ранки. —Мм! — недовольно вскрикнул Цзинь Лин, ведь неприятное ощущение жжения было на ногах. —Прости-прости, я постараюсь быть осторожнее — сказал Сычжуй и приблизился к бедняге, поцеловав в макушку. Через некоторое время Юань закончил и унёс всё. Пришёл в комнату он с другими штанами, так как те были малость в крови и, порваны осколками. И вот, через считанные минуты, голубки уже лежали под одеялом. Цзинь Лин обнял Сычжуй со спины и, прижался максимально близко. Как же ему не хватало этого тепла… Этот дебн был сложным. Всем стоит хорошенько отдохнуть. Правда, навряд ли, это выйдет у всех…