Сладкий генерал

      Корабль уже вот-вот причалит к острову. Я стою недалеко от мужа на палубе, укутанная в тёплый плащ. Погода весьма тёплая, но время от времени дул довольно сильный порывистый ветер, от которого я дрожала. Именно поэтому супруг небрежно накинул на меня своё тёмное одеяние. Оно было настолько большим, что могло с головой накрыть меня полностью, даже ноги не будут видны. От одежды Катакури, когда мой взгляд всякий раз был направлен на него, воротило. Я всё, конечно, понимаю, но как можно стоять с открытым торсом и не ощущать холода. Признаю, да, выглядит он в такой одежде действительно круто, но это того не стоит, здоровье куда важнее (говорит девушка, которая в одном платье бегала под дождём). Я как в некой крепости из ткани. От плаща так сладко пахнет. Кажется, это ягодная глазурь, похоже на клубнику или малину. Какой ужас!.. Я сейчас принюхиваюсь к одежде пирата… Как ты докатилась до такого, Нана? Что за дурные и грязные действия ты сейчас совершаешь? Как только не стыдно принцессе так вести себя!       Руки супруга покоятся на перилах корабля. Ладони такие большие, как две мои. Вот бы хоть разок скрепить наши пальцы вместе. Уже около двух месяцев прошло, а продвинуться мы смогли лишь в общении, да и то не так легко и далеко. Интересно, какого это переплетать руки с мужчиной? Становится ли от этого лучше и спокойнее на душе? Приятно это или нет? Можно ли передать через такое действие всё, что ты сейчас чувствуешь или переживаешь? Никогда не задумывалась о таком до свадьбы. Меня в принципе не привлекали подобного рода мысли. Я старалась абстрагироваться от всего этого дрянного и пошлого мира; я всё также остаюсь любопытным ребёнком. Мне нравится бездельничать, болтать о мелочах, резвиться. Мужчины никогда не интересовали меня, даже не представляла как буду уживаться с одним из них. Не знала, будет ли по нраву ему мой характер, поведение, внешность. Даже до сих пор я не в курсе, приятна ли я Катакури… Хотя… Смысл задумываться об этом? Это брак по расчёту… Возможно, меня никогда и не полюбят. А то, что я испытываю, — лишь глупая и наивная привычка; просто неторопливо начинаю испытывать симпатию к пирату, который разрушает мою личность и жизнь.       Как бы странно это не звучало, но теперь муж прекратил так лететь при ходьбе; его темп был наравне с моим, чтобы я успевала шагать рядом. С каких пор вы стали переживать за меня, генерал? Тем не менее такой совсем незначительный поступок подарил мне надежду и улыбку на лице. Мы уже подходили ко дворцу; стража открывает входную дверь. Ах, даже не думала, что когда-то буду скучать по этим скучным статуям, большому залу, длинной, уходящей вверх, лестнице, огромной красочной люстре. Я настолько загляделась, что даже не заметила фигуру, которая врезалась мне в живот. В моё тело вцепились чьи-то маленькие руки, крепко сдавливая. — Нана! Ты вернулась! Я так скучала! — знакомый писклявый голосок и копна тёмных густых волос. Неужели ты увидела наш корабль из своего окна? Она заглянула своими заплаканными глазами мне в лицо. Мягко улыбаюсь, поглаживая макушку сестрицы. Ты бы знала, как я соскучилась по тебе, малышка. Так рада снова увидеть тебя. Была бы моя воля, то никогда бы тебя больше не оставила…       Голова сестры повернулась на супруга. Как только она лицезрела его, с уст сорвался громкий вздох. В ту же секунду Мамору спряталась за мою спину, с испугом поглядывая на генерала. Он явно напугал её одним только своим видом. Я закусила губу, виновато посмотрев на мужа. Надеюсь, ты понимаешь, что Мамору не просто так испугалась; она боится твоей сути, Катакури. Пусть я и привыкла, но вот моя сестра ни разу не контактировала с тобой. Довольно больно смотреть на то, как она дрожит.

***

— В каком таком смысле «не так уж и плох»? — сестра с явным непониманием заглянула мне в глаза. Мы сидели под старым дубом возле замка, хотя, вернее будет сказать, что я сидела, а Мамору валялась на траве, при этом положив голову на мои колени, — Ты с ума сошла?! Напомню тебе, если забыла, он — пират! — Слушай… За всё это время он стал мягче относится ко мне. Да, он всё ещё довольно отстранённый, неразговорчивый и порой грубый, но у нас уже имеются успешные шаги. Думаю, мы сможем поладить спустя какое-то время. — сестра вскакивает. На лице читались чистой воды непонимание, злоба и удивление. Она надула щёки, которые в момент стали красными; похожа на переспелый помидор. — Ты дура?! Он один из команды Йонко! Какого хрена ты его защищаешь? Он — урод! Забрал тебя у меня. Наверняка обижает, а ты его прикрываешь! Где та Нана, которую я знаю? — Мамору!       Сестра горько заплакала. Она в миг развернулась и убежала прочь от меня. Что-то внутри съёжилось, настолько сильно закололо в груди, что нельзя было сдержать слёз. Я только что очень сильно обидела свою маленькую сестричку. Как я могла при ней сказать нечто подобное, знаю ведь, что она расстроиться из-за таких слов о жестоком пирате, но всё равно сказала… Её глаза… Смотрели прямо мне в душу. Они осуждали все мои слова, действия, мысли. Чёртова идиотка! Как ты только можешь думать о том, чтобы сблизиться с этим морским монстром?! Он отстранил от тебя всё: семью, народ, родной остров. И теперь… Сердце и душа находятся в большой опасности — он вот-вот отнимет их и присвоит себе. Мамору разочарована во мне… Как я могла так низко пасть в её глазах за один только разговор?.. Совесть сжигает изнутри, разрывает на части, приносит боль и страдания хрупкому и ранимому сердцу. Я не хотела, чтобы всё так вышло, сестрица…       Я побежала в след за Мамору во дворец. Искала везде, где только можно, но каждая такая попытка терпела крах. Ни в одной их комнат сестры не было. Кричу изо всех сил, расспрашиваю стражу и прислуг, мечусь из стороны в сторону, но она будто сквозь землю провалилась. Все мои старания безрезультатны… Куда она могла деться? Сестра прячется от меня? Или в замке её нет? Ей нужна моя поддержка, внимание, нужна я. Столько времени прошло… Мои неожиданные заявления будто ножом режут её крохотное сердечко. Маленькая, милая, невинная, чистая душой… Она — лучик яркого света в моей жизни, окутанной кромешной тьмой. Как я только могла так поступить с ней?.. Я отвратительная сестра… — Госпожа Нана! — голова в момент поворачивается на источник звука. Передо мной предстал худой солдат в виде фигуры из шахмат — Душка. Я с некой надеждой смотрю на него. Надеюсь, что ты просто нашёл мою сестру. Мне срочно необходимо извиниться перед ней до отплытия, — Господин Катакури передаёт вам, что на острове корабль задержится. Возникли некоторые проблемы. Продовольствия со всего острова прибудут только через два часа и ещё час необходимо потратить на погрузку. — Ах, вот как! Спасибо, что предупредил. — громкий голос солдата заставил меня ненадолго уйти от тяготящих сознание мыслей, — И передай, пожалуйста, благодарность Катакури. — на просьбу решительно кивнули.       Уже почти два часа дня. Что ж… У меня есть целых три часа. Думаю, Мамору стоит немного побыть одной, прийти в себя. И мне тоже стоит привести в порядок весь свой поток скомканных и беспорядочных мыслей. Скоро у мужа Миренда, а повара даже не знают об этом. Хотя… Я сейчас не на острове супруга. Так что мне даже не придётся уговаривать. Свою кухню знаю на зубок, мне не составит труда всё найти. Пусть меня и не подпускали готовить еду, но я постоянно крутилась возле кулинаров. Всегда было интересно смотреть, что они там увлечённо творят. Наверняка в такие моменты я им мешала и крайне надоедала. Удивляюсь, как они меня взашей не гнали.       А вот и она — кухня. Всё такое родное. Это помещение намного меньше того, что есть во дворце у супруга. Но тем не менее оно более уютное, пусть и не такое шикарное. Фартуки привычные, подходящие под мою фигуру идеально. Хотя… По правде говоря, одеяние мужа было гораздо удобнее и красивее. Осталось всего ничего до чаепития Катакури, буквально пол часа. Нужно успеть. Помощников не было рядом. Здесь я сама себе хозяйка.       Выкладываю все необходимые ингредиенты на стол, а также формы и посуду. Надо приготовить что-нибудь лёгкое. В этот раз лучше обойтись без начинки. Хочу сделать пончики с ягодной глазурью, скорее всего, клубничную. Всё-таки аромат от плаща мужа въелся глубоко в мою память… Тесто уже готово и постепенно раскатывается в большой пласт. Я решила добавить ванильный сахар. Запах ванили и клубники, думаю, будут хорошо сочетаться. И вновь пончики отправляются на заслуженный отдых. Необходимо хорошенько перемять ягоды до однородной консистенции. Сахарную пудру просеиваю. Повторяю подобные махинации и с клубничной смесью. На огонь ставлю кастрюлю с водой, нужно довести её до кипения. Пудру соединяю с водой, а после частями добавляю ягодную кашицу. Пахнет совсем как варенье с нотками сахара. Потрясающе! — Папа! Нана с ума сошла! Она готовит! Срочно вызовите доктора! — резкий возглас позади меня заставил тело сжаться, а с уст сорвался громкий визг. Мамору то и дело выкрикивала просьбы о помощи, постоянно поглядывая то в одну сторону, то в другую. — Боже! Да вы меня так до инфаркта доведёте. Вас не учат стучать что ли? — снимаю кастрюлю с глазурью с огня. Сурово гляжу на сестру, на что та обиженно надувает щёки и тоже хмурит свои тонкие брови. — Ты же никогда не умела готовить! Что ты забыла на кухне? — ох, даже не знаю, как мне теперь объясняться. Если скажу правду, то на меня обязательно будут обижаться. А врать толком у меня не получается, — Для кого это всё? — Ну… Как бы сказать… — подходящих слов не находилось. Разум куда-то далеко улетел. Что мне говорить? Что делать? Не хочу, чтобы сестра всё время моего прибывания здесь дулась. Совсем не понимаю, как теперь поступать… Глаза непроизвольно начинают смотреть куда-то в сторону. Твою мать. С этим жестом я конкретно облажалась. Уже ясно, что хочу утаить правду. — Ты что… готовишь для этого монстра? — она с надеждой заглянула мне в лицо. Губы задрожали — она вот-вот была готова заплакать, — Ты не моя сестра! Настоящая Нана никогда бы не стала вытворять такого! — Мамору, стой! Я всё могу объяснить… — девочка уже убежала. Опять… она расстроилась из-за меня. Малышка, мне очень жаль, что с каждым грёбаным разом я всё глубже вгоняю тебе нож в спину. Я правда не желала этого. Не знаю, простишь ли ты меня когда-нибудь… Но, прошу… Ты единственный человек, который меня поистине понимает и ценит. Но, к большому сожалению, с каждым моим противоречивым поступком твоя любовь угасает. Так не хочу этого…       Настроение было действительно паршивым. Это надо было буквально за час несколько раз ударить свою же сестру прямиком по сердцу. Я наплевательски отнеслась к её чувствам. Но даже если и так… Меня могли бы хоть на долю секунды понять, понять положение, в коем оказалась моя персона. Понимаю, по отношению к Мамору я веду себя как последняя эгоистка, это разъедает всё тело изнутри. Уж лучше умереть, чем смотреть насколько тягостно приходится сестричке. Моя маленькая, милая, ранимая Мамору… Ты — единственная, кто действительно переживает за меня, поддерживает, несмотря ни на что. Но всеми своими речами я наплевала прямиком в твою душу.       Пончики уже были готовы и ждали своего часа в холодильнике. Наверное, сейчас стоит предупредить Катакури о готовых сладостях. Долго искать не пришлось. Он находился недалеко у дворца, раздаёт команды солдатам. Такой сосредоточенный. Хочет, чтобы всё проходило идеально. Даже не удивлена, что многие из его братьев и сестёр восхваляют его. Скорее всего очень трудно поддержать такой образ. И всё-таки… ему удаётся выполнять все необходимые задачи безупречно. На его месте я бы давно наделала кучу косяков…       Спускаюсь по лестнице вниз к выходу. Стража удивлённо смотрит на меня. Обычно с улыбкой и настолько быстро я отправлялась на «вылазки» из замка, которые заключали в себе побег на праздники. Как только передо мной виднеется фигура мужа, сбавляю темп. Как-то неловко подходить и окрикивать его. Стеснение сковало мою решимость и движения. Никогда не ощущала подобного… Но необязательно же говорить что-то, верно? Можно использовать совсем другой приём, чтобы человек обратил на тебя внимание. Но не успела я издать и звука, как голова супруга уже была повёрнута на меня. До сих пор удивляюсь, как он это делает… — Ты что-то хотела? Говори быстрее, мне уже совсем скоро нужно отлучиться. — Ох, да, я знаю. И по поводу этого… Я могу показать комнату, где ты можешь уединиться. Там тебя уже поджидают сладости и чай. Прислуга и стража предупреждены, они тебя не побеспокоят. — пальцами на ладонях вырисовываю своеобразные узоры. Хотелось бы мне лично услышать от супруга, каковы на вкус приготовленные мной пончики. Похвала из его уст была бы словно мёд для моих ушей. Но всё тело охватывает необъяснимая паника, когда возникают мысли, что еда может оказаться отвратной.

***

      Отец решил устроить некое заседание семьи, на котором будут присутствовать я, сестра, он и Катакури. Продовольствия прибудут только через полчаса. Не знаю, что задумал папа, но, видимо, он просто хочет поговорить. Катакури сидит напротив короля, я и Мамору — по бокам. Муж так спокоен и невозмутим. Пусть супруг ничего не ест из предоставленного на столе, но он согласился на приглашение, что меня довольно сильно удивило. Сестра всё чаепитие смотрит прямо на меня, нахмурив тёмные брови. Она совершенно не отводит взгляд, буквально сверлит во мне дыру. От этого становится не по себе, а если учитывать, что именно я обидела её, то такое чувство с каждым разом усиливается. — Пап, а ты в курсе, что Нана из ума выжила? — отец вопросительно вскинул бровь. Мамору громко отпивает чай из чашки, не отводя глаз с меня и на секунду. Король в явном смятении, он даже не знает, что ответить младшей дочери, — Например, она сегодня суетилась на кухне, хотя ни разу за всю свою жизнь к плите не прикасалась. — кусок пирожного благополучно попадает в рот девочки. Она саркастически одаривает меня улыбкой. — Мамору. — я сурово гляжу на сестру, чтобы она поняла, насколько мне не приятен подобного вида поведение. Я всё понимаю, расстроена и сильно обижена, но мы могли бы просто позже нормально поговорить, расставить все точки над «и», — Прекрати, пожалуйста. — Прекратить что? Я что-то не так сказала? В отличие от некоторых мне удаётся сохранять здравый рассудок. — Мамору невинно хлопает своими большими глазами. На лице красуется всё та же улыбка, которая так и пробирает всё моё тело до неприятных и болезненных мурашек. Интересно, насколько хватит нашего с тобой терпения, сестрица. — Я не хочу сейчас ссориться с тобой. Но, настоятельно прошу, прекрати весь этот цирк. Давай просто спокойно поговорим, расслабимся. Думаю, нам стоит с тобой немного успокоиться и привести мысли в порядок. Допей чай, думаю, должно немного полегчать. — я одариваю оппонента максимально доброй и заботливой улыбкой. При Катакури сейчас не стоит так вести себя. Но вся эта ситуация вымораживает до глубины души. Наверное, сестра этого и добивается. Она хочет заставить меня повысить голос, разозлиться. Хочет показать мою истинную натуру, которая скрылась далеко в моём сознании. Не нравится кого я строю из себя, верно? Мне не идёт прикид послушной и верной жены, не так ли, Мамору? — Не хочу я успокаиваться! Сама пей свой вонючий чай! Нана никогда бы так не вела себя! Ты не моя сестра! — чашка успешно отлетает куда-то в сторону и с громким треском разбивается о каменную плитку. Сестра вскочила со своего места, опрокинув за одно и стул назад. — Хватит так безобразно вести себя! — А вот и буду! Я не в браке нахожусь, мне можно. Как хорошо, когда тебе всего тринадцать лет! — девочка то и дело вскидывает руками. И в кого ты такая своенравная (пусть и понимаю, что я вела себя точно так же)… Даже как-то больно осознавать, что огрызается она именно мне. Сколько себя помню, таких случаев у нас никогда не возникало. — Прекрати немедленно! Могла бы и постыдиться гостя! — Сестра лишь со жгучей ненавистью посмотрела на Катакури и в момент сорвалась с места. Она выбежала из помещения, не желая больше и минуты находиться в нашей компании. С уст моих срывается усталый, тяжёлый как оковы, вздох. Пальцы помяли переносицу, а затем я тоже встала из-за стола. — Простите… Я покину вас, пойду поищу сестру, постараюсь нормально поговорить с ней. — я с большим сожалением в глазах посмотрела на мужа. Его выражение лица оставалось прежним. Спокойный, невозмутимый. Ни капли не изменился во взгляде. Твоему терпению и выдержке можно только позавидовать, генерал.       Отцу явно было в тягость всё это дерьмо. Он надеялся и старался верить, что Министра муки подобная ссора за столом не смутила. В глубине души ты наверняка бьёшься в агонии сомнений и внутренних страхов, папа. Стараешься проявить свою сдержанность во всей красе, но все твои привычки выдают истинные чувства. Теперь ты понимаешь, насколько сложно мне было первое время находится рядом со своим супругом. Глубоко в груди чёрт с садисткой ухмылкой ликует от подобного. Но мне действительно искренне жаль, что мне приходится оставлять короля наедине с жестоким пиратом.       Искать долго Мамору не пришлось. Она крутилась возле лестницы. Я сразу же нахмурилась. Знаю, обещала поговорить, обсудить всё, что накипело, но не отчитать её просто не могу. Как только мой силуэт заметили, то сестра в момент побежала прочь. Возмутительно! Я же не бить её иду, а просто объяснить всю эту непонятную ситуацию с супругом. — Стой! Не убегай! — подхватываю ткань длинного платья, чтобы поспевать за шустрой девчонкой. В считанные секунды мы оказались на улице. Асфальтированные дорожки, сад — всё это мелькает на фоне, пока я отчаянно пытаюсь догнать сестру. Хорошо… Да… Теперь уж я точно разозлилась. Мало того устроила такое за чаепитием, нахамила, так ещё и убегает от меня, — Стой, кому говорю! — Отстань от меня, дура влюблённая! Больная! Видеть тебя не хочу! — сестра забегает за небольшие кусты, мечась из стороны в сторону, пока я усердно стараюсь схватить её за воротник. Какая вёрткая! — Иди к муженьку своему, а меня в покое оставь. Порхай на своих драных крыльях любви отсюда! — она смотрит прямо в мои глаза со злобой и обидой. Внимательно следит за каждым моим действием и скачет каждый раз, когда я хотя бы на миллиметр приближаюсь к ней, изо всех сил стараясь не попасться. — Ну, погоди. Доберусь я до тебя! Уши надеру, и все рога пообломаю. — и вновь ей удаётся выскользнуть прямо из-под моего носа. — Попробуй, догони, кошёлка старая! — несётся прямиком к фонтану, немного притормаживая на поворотах. Бегаем вокруг объекта: она от меня, а я за ней. Наверняка со стороны смотримся максимально нелепо. Волосы мои торчат во все стороны. У нас обеих испачкана и в некоторых местах подрана одежда. — Что ты, мать твою, устроила на чаепитии? Я ради всех стараюсь, лезу из кожи вон! И вот моя благодарность. — совсем не удаётся и близко подобраться к оппонентке. Как только кончикам пальцев доводиться хотя бы на долю секунды коснуться ткани платья сестры, то она в миг отстраняется, не позволяя и близко приближаться. Всё тело распирает жар и злоба. — Он жизнь тебе разрушил! А ты этого ублюдка защищаешь, идиотка. Он — убийца, бандит, кровожадный демон! Таким только всю жизнь в тюремной камере гнить надо! Ты больная! — Мамору забралась на бортик фонтана. Я поступила точно также. Ходим мо кругу, стараясь не свалиться в воду, — С этим монстром ты совсем забыла обо мне, о папе, о своём доме. Ты перестала любить меня! — Ты ничего не понимаешь! Это не так просто, как ты думаешь. Дай мне всё объяснить. — Да пошла ты! — неожиданно для меня сестра резко поменяла своё направление. Она двинулась ко мне, и что есть силы оттолкнула от себя. Я свалилась прямиком в прохладную воду. Брызги во все стороны. Пятая точка совершила не самую мягкую посадку, ударившись округлостью о бетон. Вся промокла и наполовину погружена в фонтан, — Ох! — Мамору опомнилась. Испуг и сожаление крылись в ней. Она несильно наклонилась ко мне, протягивая свою тоненькую ручку, чтобы помочь встать моей мокрой особе, — П-прости! Я не хотела…       Да, конечно, не хотела она! Засранка! Скрепляю ладонь сестры со своей. Мягко улыбаюсь, на что в ответ получаю точно такой же жест. Вставать я ещё не спешу. Но кое-кто должен понести наказание за совершённый поступок. С силой сдавливаю руку сестры пальцами и тяну тельце девчонки на себя. Такое действие заставляет пошатнуться. Ноги не удерживаю её, и она благополучно падает ко мне в воду. Как плохо быть маленькой в такие моменты, верно, Мамору? Она с головой окунулась в фонтан и сразу же вынырнула. Сейчас она точь-в-точь напоминает то мокрое привидение из книжки, которую мы читали около года назад. Её внешний вид заставляет меня закатиться протяжным смехом. Сестра пару минут потупила взгляд в удивлении, а затем, будто заразившись моим настроением, громко рассмеялась. Руки сами потянулись крепко обнять до нитки промокшую девочку. На такой жест она реагирует как самый ласковый в мире котёнок. — Мамору… Прости меня за всё, что я натворила. Но пойми меня, пожалуйста, правильно. Большая Мамочка может сделать всем, кто мне дорог, больно. Мне нужно вести себя подобающе, так, как они хотят, понимаешь? Я всегда буду любить тебя, папу, народ и свою страну. Моё отношение к Катакури, наверное, можно описать как привычку. Хотя… Я даже не уверена, как можно назвать мои чувства к нему. Кажется, постепенно привязываюсь к нему. Не пойми меня неправильно, но будет лучше взаимодействовать с мужем. Глядишь, может быть ещё раз смогу наведаться, если постараться. — сестра горько заплакала, уткнувшись в моё плечо. Ладонью поглаживаю её мокры волосы и спину, стараясь успокоить и поддержать, — Думаю, нам лучше пойти во дворец и переодеться, а то простынем ещё, да и мне скоро уже отплывать. — Прости, пожалуйста… Я не хочу, чтобы он обижал тебя. Он выглядит таким жутким и большим. Он может сломать тебя как тростинку… — Ох, моя маленька и милая Мамору. За меня не переживай, всё будет в порядке, уверяю. — дрожащие губы касаются холодного лба, тем самым целуя. Полностью промокшие мы тихо ковыляем в замок, тихо, в обнимку. Сейчас просто хочется ментально поддержать друг друга, привести спутанные мысли в порядок, побыть в тишине, которая то и дело давит на уши.       Продрогшие до костей, целиком и полностью сырые, тем не менее довольные. Наконец смогли разобраться со всем, смогли покричать друг на друга, побегать, позлиться. Это действительно было необходимо, выпустить всё то, что накопилось в сознании и сердце. В особенности такая процедура помогла сестрице. Она смогла выговориться, рассказать всё, что гложет её разум. Как же мне повезло с тобой, Мамору…