Сладкий генерал

— Где она? — слова отчеканены резко и твердо, они заставляют содрогнуться крошечных солдат. Дрожащие тоненькие голоса стараются изо всех сил вымолвить хоть что-то, но каждый раз, когда Милый командир раздраженно сверкает глазами, душки содрогаются всем своим телом. — Г-господин Кат-такури-и… — стальной взор устремился на заикающуюся в толпе пешку, — К-кажется, я-я видел в-вашу жену нед-далеко от зам-мка.. Н-на заднем д-дворе, г-где сад.        Быстрыми шагами мужчина направился на предполагаемое местонахождение принцессы. Шпоры издавали звуки, от которых у солдатов каждый раз замирало сердце до тех пор, пока этот скрежет не отдалился.       Не могла же она пропасть. В комнате, да и в принципе во всём замке, её не было. Сколько бы мебели мужчина не перевернул, абсолютно нигде не веяло духом молодой девушки. В городе никто её не видел, даже в пекарне, которую она любила посещать время от времени после их первой прогулки. В голову лезли самые разные мысли. Сбежала ли? Раньше было совершено несколько попыток, но всё заканчивалось крахом продуманного, как казалось девушке, плана; дальше замка уйти не удавалось. Снова похищение? Если уж на то пошло, то стоило сразу же, без лишних вопросов, перебить всех этих ни к чему не пригодных душек с их безалаберным отношением. Но возможно ли было пробраться незаметно каким-либо подозрительным личностям сквозь защиту Большой Мамочки? Нет, кто-нибудь да сообщил бы. Тогда… Где же она?       На заднем дворе мужчина лицезрел лишь сад с большим количеством цветов. Некоторые из них мычали какую-то незамысловатую песенку себе под нос. Обращаться к ним смысла нет, ничего путного услышать от этих растений почти никогда не удаётся. Но, если прислушаться, где-то неподалеку раздавались тихие смешки. Как только эти еле слышные звуки смогли достигнуть ушей Милого командира, он направился на их источник, осматривая скопления ярко-жёлтый цветов. С каждым шагом Катакури приближается всё ближе и ближе к цели. Перед глазами предстаёт весьма любопытная картина. В куче цветов несколько людей ковыряется в земле и одной из них была маленькая жена господина. Возле неё так и крутились парочка мальчишек, вглядываясь в каждое действие молодой девушки, которая усердно что-то рыхлила и дёргала. — Я правильно всё делаю, Наночка? — раздался писклявый девичий голосок где-то рядом с принцессой. На вопрос юной помощницы дама немедленно повернула голову в её сторону, хорошенько оглядев проделанную ребёнком работу. — Умничка, Пудинг! Теперь нужно их полить. — Нана с тёплой улыбкой на лице легонько коснулась щеки девочки, оттягивая пальцами нежную кожу. — Мальчики, вы не могли бы, пожалуйста, принести лейку воды для цветов, — братья Пудинг в момент побежали за нужной вещицей, которая находилась не так далеко от них. — Ух, ты меня испачкала! — девчушка надула красные щёчки в притворном возмущении, вытирая подолом платья оставленный след. — Теперь я должна тебе отомстить! — Ха-ха, я же не специально, — звонкий смех раздался по всей округе, когда Пудинг размазала по щеке принцессы немного грязи.       Наблюдая за этой идиллией, мужчина невольно улыбнулся под шарфом. Его раздраженный ранее взгляд заметно смягчился. На голове его маленькой жены красуется венок из одуванчиков, который так хорошо сочетается со светло-серым платьем и тёмным фартуком; волосы собраны в небрежный пучок. Она выглядит столь беззаботно, непринуждённо и весело, что волей-неволей от такого притягательного зрелища на лице проявляется тёплая улыбка. Довольно худые черты девушки становятся светлее, на щеках проявляются заметные ямочки, а глаза ярко сверкают озорством, которое явно слышится даже в звучном хохоте. Милый командир подмечает, что ей к лицу такая детская радость. ― Осторожно! ― Нана быстро среагировала и подхватила под руки мальчика, который чуть не шлёпнулся спиной о твёрдую землю. ― Зачем ты его толкнул? ― Он мешался! ― Но так же нельзя! Он ведь твой брат. А если бы он поранился? ― принцесса осторожно поставила паренька на ноги. Оглядывает его с ног до головы, проверяя, не повредил ли он руки, ноги или ещё что-нибудь. ― Ну и что? ― такое заявление весьма ошарашило молодую даму. Для неё такое поведение было столь противоречивым, что в голове просто не укладывалась мысль о безразличии маленьких членов семьи друг к другу. Она совсем по-другому обращалась со своей младшей сестрицей и то, как иногда вели себя младшие Шарлотты, заставляли волосы девушки становится дыбом. ― Ну как же… ― принцесса шумно вздохнула, понимая, что для этих детей вполне нормально так поступать, особенно учитывая то, что их собственная мать вовсе не заботилась о их воспитании, а у большинства из старших братьев и сестёр просто не находилось времени заняться ими. Нана нежно подхватила руки двух мальчишек, поглаживая маленькие пальчики своими тёплыми ладонями. ― Знаете… Моя мама всегда говорила: «Не делай больно ближнему своему, если не хочешь, чтобы с тобой поступили так же». ― Странная у тебя мама, ― пробормотала Пудинг, всё ещё ковыряясь в земле, стараясь сделать всё лучше, чем было. ― Ох… Проще говоря, тебе было бы приятно, если бы он поступил так же с тобой? ― в голосе девушки не слышалось и малейшей капли злости, её глаза выражали теплоту и беспокойство. На вопрос принцессы мальчик покачал головой в знак несогласия. ― Он же твой брат. Нельзя так вести себя друг с другом. Ему может быть больно от твоих выходок. ― На маленьких личиках в момент пробежала некая задумчивость. ― Ох, я знаю, что нужно сделать! ― Что? ― в унисон проговорили дети, даже юная помощница оторвалась от своего дела.       Нана осторожно обхватила мизинцы братьев и скрепила их между собой. Дети с искренним непониманием наблюдали за действиями их «сиделки». Пудинг косо просматривала на странные махинации принцессы, которая придумала, как казалось девчонке, какую-то глупость. ― Чтобы друг на дружку не обижаться, нужно помириться, а для этого есть специальный стишок, ― сияющие от любопытства глаза устремились на девушку, которая улыбалась всё шире и шире, наблюдая за реакцией детей. ― Мирись, мирись, мирись… ― ладонью Нана аккуратно то опускала, то поднимала скрепленные руки мальчишек. ― Повторяйте за мной. ― Мирись, мирись, мирись и больше не дерись. А если будешь драться, то я буду кусаться. А кусаться нам нельзя, потому что мы семья, ― последнее слово дама произнесла особенно нежно и с некой любовью, лаской, которая нескончаемым потоком лилась из глаз и накрывала с головой присутствующих. Даже Пудинг, которой эта идея казалось глупой с самого её начала, тихо повторяла за Наной с каким-то диким изумлением. Это было так ново для ребятишек. Прежде они никогда не слышали ничего подобного от других членов семьи. ― Наночка! ― этот голос можно узнать из тысячи. Шифон буквально налетела на перепачкавшуюся в земле девушку с объятиями. Интересно, с каких пор она стала так приветствовать её. ― Большое тебе спасибо, что посидела с ними! Ты так мне помогла! ― Пустяки, не благодари меня за это, можешь обращаться за помощью когда тебе угодно. Я всё равно большую часть времени провожу одна. А так хоть с этими озорниками мне не скучно. ― принцесса взъерошила руками волосы пареньков, которые стояли рядом с ней с улыбкой на лице. ― Шифон, посмотри, какую я красоту сделала! ― Пудинг указала на чистый участок с цветами. По нему сразу было видно, как старательно девочка выдёргивала каждый сорняк и как усердно рыхлила землю. Большая женщина быстро погладила помощницу по голове и также быстро протараторила комплимент. ― Ну, ладушки, мы побежали на корабль. Столько всего нужно сделать, а я ничегошеньки не успеваю. ― Шифон подхватила ребят под руки и уже собиралась уходить. ― А что случилось? Может нужно помочь чем-нибудь? ― Спасибо большое, Наночка. Но не стоит, ты и так мне очень хорошо помогла! ― женщина быстро скрылась из поля зрения вместе с детьми.       Стало так тихо без их присутствия, от чего девушка слегка приуныла. Она уже около двух долгих и мучительных, как ей казалось, месяцев проводила всё своё свободное время в замке одна. Пару раз в неделю, по возможности, Перосперо устраивал чаепития, куда приглашал уже знакомых Нане людей. А по выходным одинокую принцессу навещали дети, чтобы поиграть с ней и хоть как-то разбавить скучные деньки, которые она проводила в стенах большого замка. Последний месяц девушка одна прогуливалась по городу, читала книги, проводила время в саду, иногда болтала с цветами ни о чём, отчаянно стараясь найти хоть какого-то собеседника, писала письма отцу и семье. Она не знала, почему в последнее время все так сильно заняты. Её муж почти не приходил домой, как он делал это раньше. Лишь пару раз ночью можно было почувствовать его присутствие. Но Нана всё списывала на свою сонность, так как после пары расспросов душек, она получала один и тот же ответ: «Мы не видели господина Катакури».       Тяжёлый вздох сорвался с уст дамы, когда та оттряхивала грязный фартук. В последнее время она слишком задумчивая, невесёлая и, кажется, уставшая. Она могла за целый день ничего тяжелее книжки в руках не держать и всё равно быть уставшей. От неё в некоторые моменты так и веяло тоской, опустошённостью. Могла не есть по несколько дней, не чувствуя и проблеска голода, а потом в какой-то момент сорваться и опустошить половину холодильника. Принцессу беспокоило такое несвойственное ей поведение. Она толком никогда ничего подобного не испытывала. Это сильно тяготило мысли девушки. Всё разом давило на неё, но… что? Не ясно.       Нана даже не заметила, как к ней подошёл её долгожданный муж. Казалось, она уже и позабыла, как он выглядит. Как только девушка повернулась на источник большой тени, из груди вырвался какой-то несвойственный звук. Глаза её в удивлении захлопали, будто не веря, что перед ней стоит действительно её супруг. ― Ты вернулся, ― тихо смогла вымолвить дама. Немного опешив от своих слов, принцесса густо покраснела. ― И как давно ты приехал? ― Пару часов назад. ― девушке стало стыдно, что она не удосужилась встретить конфетного генерала должным образом. К и без того пунцовым щекам прилилось ещё больше крови, от чего вспотевшие ладони накрыли сгорающее лицо. ― Тебя искали по всему острову. ― М-Меня? ― ошарашенные глаза выглянули из-под тоненьких пальчиков. ― Но зачем? Я ведь была совсем рядом. Меня можно было увидеть в окошке. Я старалась не отходить с детьми далеко от замка.       Нана всё продолжала задаваться вопросами и старалась объясниться, не обращая внимания на окружающую реальность. Катакури слегка приподнял её, чтобы их лица находились на одном уровне и свободной рукой осторожно вытер с щеки грязь. От подобных действий девушка сконфузилась, а на глазах уже наворачивались еле видимые слёзы. ― Нам нужно поторопиться. Мы потеряли довольно много времени. ― А куда? ― Сегодня день рождения Мамы. Она устраивает чаепитие. ― Ох! А почему же меня никто не предупредил? ― конфетный генерал только вопросительно вскинул бровь. ― Ой, прости. Я в последнее время очень невнимательная и забывчивая… ― министр Муки поставил принцессу на землю. Как только она заметила свой внешний облик перепачканной неряхи, сразу встрепенулась. ― Мне нужно срочно привести себя в порядок! Каким временем мы обладаем? ― Полчаса, ― от такого заявления Нана буквально подпрыгнула на месте. ― Какой кошмар!

***

      Казалось, Катакури вовсе не беспокоился насчёт того, что они опаздывают на встречу. Хотя обычно он был очень строг в этом плане. Мужчина выглядел спокойным как удав, пока его маленькая жена суетилась в своей комнате, бегая то в одну, то в другую сторону. Незаметно подойдя ко входу в комнату, Милый командир наблюдал за тем, как принцесса, сидя перед зеркалом, старается справиться со своими непослушными волосами. Девушка старалась уложить всё так, чтобы ничего не топорщилось, и чтобы причёска хорошо держалась на голове. На кровати лежали три платья, которые девушка погладила. Она уже успела сходить в душ. ― Прости, ты не мог бы мне помочь с платьем. Я даже не знаю, какое именно мне надеть, ― Нана уже закончила возиться со своими волосами и, подскочив со стула, взяла в руки одно из одеяний. ― Давай я примерю каждое из них, а ты скажешь, в чём мне лучше пойти, ― девушка уже хотела снять тоненькие бретельки сарафанчика (в котором она обычно ложилась спать) с худых плеч, но вдруг опешила, так как мужчина всё ещё в комнате. Но когда та повернула голову, его уже не было в помещении, и дверь была плотно закрыта.       Первое платье было довольно пышным само по себе, на вид выглядело достаточно тяжёлым, как тучное облако. Юбка в несколько слоёв была даже слишком объёмной. Хотя по окрасу такое нежное и изящное. На рукавах красовались небольшие рюшечки и ленты. Выйдя из комнаты, дама покрутилась перед мужем, который всё время стоял и ждал её возле дверей. Внимательный взгляд оглядел её с ног до головы. Но принцесса не стала даже слушать, что мог сказать муж и сразу же ринулась надевать второе платье. У неё совершенно не было времени. Нужно быстро всё примерить, показать и уже потом выбрать подходящее. Другое одеяние не могло похвастаться своей крайней объёмностью, не считая длинных рукавов. Юбка выглядела тонкой, но довольно свободной и шёлковой. Корсаж хорошо подчёркивал талию. Третье платье сильно липло к бёдрам, поэтому девушка даже не стала выходить в нём из комнаты, слишком смущённая своим облегающим видом.       Выглянув из маленькой щели, образовавшейся при небольшом открытии двери, девушка беспокойно глянула на терпеливо ожидающего мужчину. Она хотела быстро спросить, что ей лучше шло, но выйти в столь откровенном наряде, который она не задумываясь вытащила из шкафа. Ей было даже любопытно, откуда оно, ведь ничего подобного Нана никогда в жизни не покупала (было стыдно даже смотреть на подобного рода вещи в магазине). ― Какое платье лучше? ― На тебе всё хорошо выглядело, ― это конечно польстило молодой леди, но она хотела услышать более конкретный ответ на свой вопрос. ― Ух, спасибо, конечно, но ты не помогаешь!       Девушка всё-таки остановилась на втором варианте. Ей было более комфортно в нём. Окончательно осмотрев себя с разных сторон в зеркале, Нана обула туфли на невысоком каблуке и направилась прочь из комнаты. ― Ну, вроде бы, всё. Я успела по времени? ― Да, у нас в запасе ещё час, ― девушка на момент остановилась. Всё в голову не укладывалось. Какой ещё час? Было же всего полчаса. Только девушка хотела сказать что-то, как её перебили. ― Если бы я сказал, что у нас достаточно времени, ты бы не торопилась. А так мы успеем пройтись по Пирожному острову, если хочешь.       На лице девушки невольно проявилась заметная улыбка. Конечно, она хочет, даже спрашивать не нужно. Если есть возможность провести время с мужем, то она обязательно пойдёт.

***

      Всё же они успели заскочить в парочку пекарен, чтобы Нана смогла немного перекусить. Она не ела с самого утра. Ночью ей совсем не спалось, поэтому она с лёгкостью смогла услышать приход незваных гостей в пять часов утра. И с того самого времени почти до обеда она не отдыхала и ни крошки в рот не положила. Не сказать, что девушка слишком переживала насчёт этого. Она больше беспокоилась за усталость мужа после очередного длительного задания и за его желудок. Дама старалась запихнуть ему в рот хоть парочку сладостей, даже пыталась его затащить в безлюдное место, но мужчина каждый раз был непреклонен.       Народ на Пирожном острове очень суетился. Каждый перебегал с места на место, украшал свои дома. Из каждой улицы сочилось столько различных запахов. Шум и гам стоял во всей округе. Большинство приветствовали милого командира и его маленькую жену счастливыми возгласами и улыбками. Все торопятся, ведь уже совсем скоро празднование. Это весьма волнительно для молодой девушки, так как на столь огромных мероприятиях Нана никогда в принципе не присутствовала, да что уж, даже представить не могла ничего подобного. Разве что только её свадьба, но тот день принцесса вспоминает с содроганием, да и тогда было совсем не до праздника.       Чтобы попасть на торжество необходимо для начала появиться в Пирожном замке, в котором девушка была от силы раза два или три за всё это время. Он до зубной дрожи огромный. Четырёхслойный и массивный замок, кажется, затмевает целый Сладкий город. Может быть, он даже больше чем сам город, который охватывает его со всех сторон. Девушку настораживает это колоссально огромное построение. Невольно пролетали мысли в голове: «А что будет, если он упадёт? Катастрофа». Даже не ясно, что волнует Нану больше, праздник, который вот-вот начнётся или же представление о том, что эта штука может рухнуть.       Всю довольно продолжительную дорогу пара молча шла вперёд к замку. Принцесса толком не знала, как вести себя. Столько времени прошло. Хочется расспросить его обо всём, обнять, чисто по-человечески хотя бы взять за руку. Сердце в груди молодой девушки бешено бьётся о стенки, с каждым ударом становилось всё труднее дышать. Но мужчина казался таким холодным и отстранённым, что Нана не решалась издать даже шумного вздоха. Какая-то необъяснимая тревога наполняла душу. Разные вопросы переполняли и без того уставшую голову, но начало явно было одним и тем же. А что если..? А вдруг..? Столь явное беспокойство сразу же проявлялось на бледном, будто болезненном, лице. Задумчивое выражение, вспотевшие ладони, сминающие друг друга пальцы, ― всё это выдавало вид крайне обеспокоенной чем-то личности. Девушка, думала, что с приездом мужа всё станет проще и её состояние улучшится. Но рядом с ним она чувствует себя довольно нервно и потерянно.       Девушка даже не заметила, как сама встала на приготовленную мужчиной платформу из чего-то достаточно мягкого и вкусно пахнущего. Если бы всё происходило в обычное время, она бы несомненно удивилась тому, что конфетный генерал способен делать какие-то удивительные вещи, которые противоречат всем законам реальности. В миг они оказались на самой верхушке здания, где должен проводится праздник. Девушка всё так же не спеша, думая о своём и на долю секунды положив руку на ладонь мужчины, спустилась с необычного вещества. Супруги подошли к двери, которая ярко улыбнулась, приветствуя членов семьи Шарлотта. Глаза принцессы даже не посмотрели на неё, что насторожило конфетного генерала. Обычно её глаза от подобного рода вещей сияют ослепительным любопытством, от которого хочется трепетать.       Двери тут же отворились, открывая просторную территорию, где собралось огромное количество народа. Наконец девушка смогла отвлечься от раздумий, которые так тяготили голову. Так светло. Столько столов, просто не сосчитать даже, и на каждом из них был образован небольшой фуршет. Потихоньку подтягиваются и другие гости, а также остальные Шарлотты. ― Наночка! ― Лола так же, как и Шифон налетела на девушку с крепкими и чрезвычайно тёплыми объятиями. ― Прости, но я украду твою жену, Катакури.       Принцесса опешила от того, что её крайне быстро увели от компании супруга. Женщина привела подругу в другую группу людей, где присутствовали Шифон, Смузи, Брюле и ещё какая-то незнакомая девушка. Они приветливо и радостно улыбнулись Нане. Казалось, они ожидали приход маленькой жены больше, чем приход собственного брата. ― Я много слышала о тебе от моих сестёр. Меня зовут Синамон. Думаю, мы подружимся с тобой, ― Нана неловко улыбнулась, медленно отходя от своих мыслей, которые беспокоили её всё это время. ― Приятно познакомится, ― большая девушка уверенно протянула свою довольно массивную для леди руку. Чем-то она напоминала Смузи, например, теми же длинными ногами или некоторыми элементами костюма. Принцесса осторожно пожала ладонь, дав зелёный свет для небольшой тряски, которую устроила ей Синамон. ― Ты сегодня не выспалась? Выглядишь довольно неважно, словно тебя целый день работать заставляли, ― Шифон обеспокоенно взглянула на действительно уставшую молодую даму. ― Да, ночью не спалось. Не знаю даже по какой причине. Сегодня дети ещё приходили меня навестить, я быстро с ними устаю, они очень активные. Но с ними уж точно не скучно. ― А, это ты их научила какой-то считалочке? ― вопрос от Брюле озадачил девушку. ― Да, кажется, ― Нана старалась отчётливо вспомнить этот момент, но всё в голове будто бы превратилось в одну большую разваренную кашу. ― Просто они, чтобы мизинцами подёргаться и этот стишок произнести друг друга по лицу стали бить, ― худую женщину явно веселил этот забавный момент, впрочем, как и остальных присутствующих, от которых доносились лёгкие смешки. Но принцессу этот факт привёл в неописуемый ужас, это было сразу же видно на её бледном лице. ― Какой кошмар! ― Ой, да не переживай ты так. Они уже перестали так делать. Наверное. ― девушку нисколько не успокоила эта новость. Кажется, из-за неё дети стали наносить себе вред. Нана чувствовала ответственность за содеянное, ведь именно она научила их этому глупому стишку.       Церемония уже начинается. Так шумно, ярко. Множество поздравлений слышится со стороны гостей и многих членов семьи. Большая Мамочка выглядит очень счастливой. Её радость только усиливается, когда перед глазами предстаёт огромных размеров торт. В два, а то и в три, раза больше её самой. Это так поразило супругу Милого командира, что она издала изумлённый вздох, от которого присутствующие рядом тихо про себя посмеялись. Неужто и на её свадьбе торт был таким большим? Но внимание привлек портрет, который находился напротив Шарлотты Линлин. На нём изображена старая морщинистая женщина со светлыми волосами и сигаретой в руках. Никому не разрешалось и близко подходить к рамке, а уж тем более садится. Даже никому из семьи подобных вольностей не разрешалось.       Обратив внимание на Катакури, Нана увидела его в компании каких-то незнакомых мужчин, таких же высоких как и он. Девушке показалось, что там находились Перосперо и Крекер. Эти пятеро что-то обсуждали и весело смеялись. От подобного принцессе хотелось провалиться под землю. Как же так? Конечно, они его братья. С ними он будет разговаривать куда охотнее, чем с какой-то незнакомой девкой, которая ворвалась в его размеренную жизнь. Нана не могла найти объяснений, ей просто хотелось думать, что всё нормально, и она просто себя накручивает.

***

      Под конец торжества принцессу подхватили под руки Лола и Шифон как-то странно посмеиваясь. Поиздеваться решили что ли? И направились к компании мужчин, которые уже распивали алкоголь где-то на конце большой территории. Многие из гостей уже давно разошлись. Крекер налил прибывшим дамам по бокалу красного вина. Нана с какой-то явной неохотой посмотрела на содержимое. ― Итак… Сегодня пьём за мамино благополучие в честь её дня рождения! ― каждый из присутствующий поднял бокал вверх в знак почтения и что они готовы уже вот-вот выпить напиток. Нана осторожно подняла и свой, неуверенно глядя на его содержимое. Пить ей вовсе не хотелось; принцессе никогда не нравился ни запах, ни вкус алкоголя. Но ради приличия девушка всё-таки решилась выпить хотя бы один бокал.       На вкус это даже не напиток, не вино, настоящее пойло. Супруга милого командира еле смогла допить жидкость в своей посуде. Прикрыв рот рукой, старалась хоть как-то смягчить действие алкоголя. Горло жгло ужасно, а нос не хотел убирать спиртной запах, который будто засел где-то в глубине, не желая покидать ноздри их хозяйки. Взглянув на мужа, Нана увидела такой же опустошённый бокал. Её удивило, что каким-то невообразимым образом он сумел незаметно испить вино. ― А теперь пьём за моё здоровье! ― весело пропел Крекер, передавая бутылки и разливая близко сидящим братьям и сёстрам спиртное. ― Кажется, это не совсем относится к празднику, ― проговорила Брюле, улыбаясь выходке брата. ― Ты что, не хочешь, чтобы я был здоров? ― с притворным недоумением и обиженностью, особенно растягивая каждое слово, промолвил министр Бисквита. От этого многие стали смеяться, как смеются обычно подвыпившие родственники на каких-либо мероприятиях: громко, с неким озорством и искрами в глазах. ― Так давайте-давайте. Дамы не отстаём от мужиков, покажите свою мощь. Пока каждый из вас не выпьет хотя бы стаканов… ― мужчина слегка призадумался, ― шесть. Никто не встанет и не пойдёт домой. Хотя, нет. Лучше восемь. Восемь бокалов. Чтоб выкатывать нужно было. ― Зачем вы меня сюда притащили? Я ведь пить совсем не умею, ― прошептала тихо Нана, обращаясь к Шифон. ― Ой, да ладно тебе. Хоть иногда в кое-то веки нужно расслабляться. Тем более ты сегодня ходишь целый день угрюмая. Да и ведь не с чужими людьми пьёшь, ― последние слова немного озадачили принцессу. ― Хорошо, я буду пить, но в своём темпе, если мне будет достаточно, то я без каких-либо уговоров встану и уйду, ― на такое заявление женщина широко улыбнулась, радуясь, что подруга всё-таки останется в их достаточно большой компании.       За вторым бокалом пошёл третий, затем ― четвёртый, а за четвёртым недалеко и до пятого с шестым. Принцесса даже не заметила, как стала разговорчивей и уже вовсю хохотала с близнецами и Брюле. Никто даже не мог понять, о чём конкретно шла беседа. В одну минуту говорили о цветах, потом о детях, а после и до самоуверенных новичков в пиратстве. Вино на удивление расходилось хорошо, даже слишком хорошо. Пусть алкоголь и был крепким (поначалу его питьё казалось таким затруднительным), но, спустя несколько бокалов, даже не замечаешь, как содержимое быстро исчезает из-под носа. Ухудшало положение ещё и затеявший всё это Крекер, который неустанно подливал всем у кого он замечал пустой сосуд. Нана заметно повеселела, на ней совершенно не прослеживался тот угрюмый и задумчивый вид, сопровождающий её весь праздник. Девушка никогда толком не напивалась до такой степени, чтобы у неё не закрывался рот. Она без конца тихо посмеивалась даже над самыми несмешными шутками. Если сравнивать маленькую жену с её супругом, то кардинальные различия можно заметить по их лицам. У милого командира не было опьянения ни в одном глазу, чего нельзя сказать о молодой даме, которая уже после первых трёх бокалов улетела куда-то не туда. Конфетный генерал наблюдал за действиями своей супруги. Она каждому светила своими прелестными ямочками и раскрасневшимся от спиртного лицом. Девушка старалась прикрывать рот рукой при любом порыве смеха, но порой это получалось слишком плохо. Некоторые из присутствующих хохотали не столько из-за шутки или истории, сколько из-за гогочущих приступов молодой леди. Ей определённо хватит наливать, но веселье всё продолжается и продолжается до тех самых пор, пока уже все не стали расходится. Время уже близилось к глубокой ночи.       Придерживая руку своего мужа, изрядно выпившая девушка, шатаясь и весело смеясь над своим собственным положение, встаёт из-за стола. Ноги совсем не слушаются хозяйку, и какое-либо передвижение на каблуках становится проблематичным. Если бы не мужчина, который крепко держал маленькую ладонь принцессы, то она бы точно упала и не смогла бы подняться сама. Медленными шагами супружеская пара направляется к выходу. Яркая улыбка не спадает с худого, но уже такого оживлённого и красного, лица Наны. Она уже толком не соображает, даже не замечает, как малиновые глаза сверлят её. Причёска уже давно не была такой опрятной, и парочка прядей спадала на открытые ключицы. Худые плечи были выставлены на показ из-за слегка спущенных рукавов. ― Сегодня довольно темно, даже звёзд толком не видно, ― промолвила девушка. Несмотря на то, что это тельце содержало в себе изрядное количество алкоголя, её речь связанная и понятная, разве что принцесса делала небольшие паузы между словами, чтобы сконцентрироваться на своём говоре. ― А где луна? ― Нана стала вертеть головой, стараясь отыскать нужный (а, может быть, и нет) объект. Кажется, она вот-вот вывихнет себе ноги из-за каблуков. ― Погоди, я сейчас туфли сниму. А то так скоро ноги переломаю.       Только принцесса хотела аккуратно, в силу своих возможностей, наклониться, как её подхватили на руки. От такого действия девушка невольно издала парочку смешков и машинально обхватила могучие плечи. Лицо уткнулось в пушистый шарф, который так и щекотал нос. ― Вкусно пахнешь, ― сорвалось с уст молодой дамы, которая вдыхала аромат, как казалось ей, похожий на пончики или тесто, рисовое сладкое тесто. От подобного рода заявлений мышцы мужчины слегка дрогнули. Глаза устремились на беззаботную Нану, которая дула на мех (ей нравилось, как он развевался) и слегка пошатывала тонкой ножкой. ― Ты такой тёплый… ― голова девушки переместилась на подтянутую грудь министра Муки, ― и мягкий, ― палец слегка надавил на подушку мышц мужчины.       Выражение Катакури приобрело совершенно другой вид. То, как принцесса прижималась к его обнажённой коже и оглаживала контуры его татуировок, кажется, сводило его с ума. Подобного рода вольности, коих мужчина никогда прежде не видел, заставили дрогнуть спокойный образ. Стыдливость и скромность куда-то испарились, и дама говорила и творила всё, что только взбредёт в пьяную голову. Болтала и болтала без устали до самого прибытия на остов Комуги. Спать вовсе не хотелось; она с любопытством рассматривала Милого командира, иногда поглаживая его скулы и короткие пряди волос. Каждое своё движение девушка сопровождала репликами, которые так и сочились комплиментами. Любое незамысловатое действие принцессы сопровождала необычная реакция мужа, то и дело сжимающего и разжимающего пальцы на теле бесстыдной особы. Теперь мужчина не решался даже краем глаза взглянуть на свою супругу, его волновало лишь одно ― поскорее очутиться в замке. С леди было просто невозможно сохранять хладнокровный вид. ― Ты целый день ничего не ел, даже Миренду не устраивал, а она ведь у тебя ровно в два часа дня. Мне кажется, ты голоден, ― и вновь ноготки аккуратно проходятся по татуировкам мужчины, у которого то и дело проступают мурашки от линий, сделанных пальцами молодой дамы.       Наконец они смогли вернуться домой. Катакури с грузом в виде своей жены поднимается наверх, чтобы отнести её в комнату. Девушка тихо посмеиваться даже не ясно от чего, это известно ей одной. Помещение, принадлежавшее принцессе, в эту ночь выглядело особенно тёмным. В потёмках еле можно было обнаружить наличие хоть какой-то мебели. Лишь свет, проникающий из открытой двери, помог сориентироваться. Мужчина аккуратно усаживает Нану на кровать и уже хочет уйти, как вдруг его останавливает рука, которая тянет его за кожаную штанину. ― Т-Ты снова у-уходишь? ―голос предательски задрожал, а прежде весёлое личико изменила странная эмоция разочарования и обиды. Голова опустилась. Ладонь разжалась. Глаза стали потерянно метаться и часто моргать. ― Я-Я… Я так ждала тебя все эти два месяца. И… И ты вновь убегаешь от меня... ― еле заметные слёзы стали скатываться с и без того до боли красных щёк, а худые пальчики с силой сжали юбку платья. ― Мы… Перестали разговаривать, д-даже видеться, когда ты приезжаешь… Я… Я не понимаю причины. Я что-то сделала не так? ― Нана подняла голову, чтобы заглянуть в лицо мужу. Перед конфетным генералом предстали мокрые и налитые кровью глаза его супруги, которая с искренним непониманием смотрела прямо на него. Она плакала из-за него и хотела услышать ответ.       Милый командир с ошарашенным выражением лица глядел в очи своей супруги и уже хотел протянуть ладонь, чтобы вытереть подступивший поток новой влаги, но девушка отпрянула от его руки. Она поёжилась и оттолкнулась ногами, тем самым отсев подальше от Катакури, но сохраняя зрительный контакт. Сердце обливалось кровью от того, что принцесса, сжавшись, не хотела, чтобы муж касался её даже пальцем. Он не знал, как ему поступить, что сказать, что сделать, чтобы она не плакала. Всё, что мог конфетный генерал ― смотреть на ожидающую его ответа жену. Он всегда знал, как правильно стоило поступить, он ведь идеальный брат и сын. В голову лез один единственный вопрос: «Почему я убегал?». Видеть супругу было вовсе не в тягость, даже наоборот; мужчина старался скорее освободится с миссии, но как только он стоял перед замком, его покидала та уверенность, с которой он так стремился домой. Милый командир не знал, что сказать при приходе, не знал, как вести себя, когда его маленькая жена находится рядом с ним. Поэтому без каких-либо слов и объяснений он разворачивался и направлялся к Большой Мамочке за очередным заданием. Можно сказать, что последние четыре месяца он работал даже усерднее, чем обычно, чтобы не появляться дома. Брат Овен нередко посмеивался над тем, что правая рука Йонко без устали принимался за любое дело, которое дадут, нередко задевая достоинство его супруги: «Кажется, жёнушка тебя совсем не удовлетворяет, брат. Плохо старается, ха-ха». На подобного рода разговоры Катакури мог лишь свирепо сверкать глазами и раздражённо продолжать выполнение своей задачи. Конфетный генерал старался присылать ей небольшие подарки, но чтобы вручить всё самому, лично, мужчине не хватало духа. Она ведь давно увидела его лицо и не боится находиться с ним рядом после этого, тогда он причинил ей боль, но девушка всё равно продолжает тянуться к нему, к чудовищу. Они целовались (пусть и раза два или три от силы), после чего Милый командир несколько дней приходил в себя. Всё, что было связано с ней, напоминало ему о произошедшем, из-за чего он всё никак не мог сосредоточиться. Как-то раз он с ней даже разделил постель; целую ночь не мог уснуть, боясь лишний раз двинуться, когда маленькая жена заключила его в крепкие сонные объятия. Министр Муки никогда не думал, что будет состоять в браке и уж тем более никогда не подозревал о своей беспомощности в отношениях с женщиной, которая теперь не боится его и даже считает привлекательным. Он мог бы развернуться и без лишних слов уйти, оставив её одну со своими слезами, но не мог. Эти мокрые следы так и напоминают о том злосчастном событии из детства. Сестра, дорогой ему человек, пострадала из-за него. И это вновь повторяется. Одни несчастья, и во всём виноват он. ― Нет, ― только и смог произнести мужчина, оставаясь возле конца кровати, не решаясь приблизиться к девушке. ― Сними шарф. Я хочу видеть твоё лицо, ― требовательный тон жены вовсе не смутил и даже удивительно, но конфетный генерал покорно подчинился, медленно снимая длинную вещь. Открылся вид на обеспокоенное лицо, которое так и выражало сожаление во всех его проявлениях.       Молодая девушка не отрывала глаз ни на миг. А когда смогла лицезреть лицо супруга, наконец вытерла следы от слёз рукавами платья. Тельце аккуратно подползло на край кровати к милому командиру. Принцесса крепко обхватила шею мужа, тем самым заключив его в объятия. Прижавшись всем своим существом к мужчине, осторожно поглаживая малиновые волосы Милого командира. Мускулистые руки медленно и крайне мягко обхватили принцессу в ответ. Со стороны Катакури послышался шумный глоток. Он не знал, что чувствует в этот момент. Определённо, смятение и беспокойство, но, кажется, мужчина соскучился по маленькой жене точно так же, как и она по нему. Голова опустилась на оголённое плечо, вдыхая уже давно забытый запах молодой дамы. Глаза конфетного генерала словно потемнели от ароматов полевых цветов вперемешку с совершенно не знакомым прежде, будто естественным, которые исходили от женской кожи. Вкупе с алкоголем, который ещё присутствовал в организме мужчины, он верно пьянел с каждым вздохом. ― Я очень сильно скучала, дорогой, ― последнее слово окончательно добило и без того ошарашенного Шарлотту, у которого перехватило дыхание. Многое сказанное ранее Нана хотела сказать ещё очень давно. Всё тайное становится явным, пусть и не слишком осознанно.       Что-то дрогнуло внутри Милого командира, отзываясь приятной дрожью по всему телу. «Дорогой»… Его голова конкретно поехала от этого сладкого, как ему показалось, шёпота. Поглаживания, то, как она близко прижата к его груди, сильнее и сильнее дурманили конфетного генерала. Мужчина сам от себя не ожидал, как повалил хрупкую девушку на спину и, уткнув руки по бокам её головы, глядел прямо ей в глаза, которые с долей удивления ответно устремились на него. Тоненькая рука нежно коснулась его щеки, подушечками пальцев поглаживая рваный шрам совсем рядом с острыми клыками. ― Не трогай… Можешь пораниться, ― ладонь леди оказалась в большой, которая отстранила её от лица. На такое заявление девушка под своим супругом без какой-либо доли насмешки хихикнула. ― Если это будешь ты, то ничего страшного, ― возвышающийся генерал покраснел настолько, что, казалось, густая краска покрыла его от основания лба до самой шеи. От своей бурной реакции Катакури сел на кровать, освободив девушку и накрыв лицо рукой в неком бессилии. Этого слишком много за один день для него. Не исключено, что он и вовсе соображать перестанет после ещё парочки беззаботно-любовных атак жены. ― Что случилось? ― министр Муки лишь шумно вздохнул. ― Ты не слишком устал сегодня? ― она аккуратно коснулась пальчиками руки мужчины. ― Давай я сделаю тебе массаж.       Вот-вот и у Шарлотты густой пар из ушей пойдёт. А Нана всё толкает и толкает его в плечо, чтобы он лёг на живот. Вновь шумный глоток, когда решительная девушка сильнее стала похлопывать мужа по руке. ― Давай-давай. Снимай свой жилет и ложись. ― Тебе не стоит… ― Ещё как стоит! Дорогой, ― вот опять это слово, от которого милый командир чуть не подавился воздухом, ― будь хорошим мужем и ляг на живот.       В конце концов маленькая жена сама каким-то чудесным образом умудрилась стянуть с могучих плеч эту злосчастную вещицу. А генерала даже толком толкать не пришлось, чтобы он с шумом рухнул на кровать в каком-то необъяснимом беспамятстве. Каждое действие со стороны девушки по отношению к Катакури отдавалось слишком сильным ощущением, чем оно было на самом деле. Он чувствовал более обострённо, как принцесса оседлала его бёдра и преспокойно начала активно сжимать и разжимать его кожу на боках, от чего её обладатель чуть ли не задыхался под тельцем молодой дамы. Она продвигается ближе к ребрам, осторожно надавливая на кожу поглаживающими движениями; слишком увлечена своим делом, чтобы заметить, как гулко выдыхает конфетный генерал, и с какой силой его руки сжимают простынь, которая чуть ли не трескается от его напора. Ноги девушки встают по обеим сторонам боков Милого командира, в то время как руки увлечённо разминают трапециевидные мышцы. Мужчина слишком напряжён; любое движение Наны заставляет его содрогаться и пускать слюни от того, что с достаточным нажимом принцесса охватывает шейный отдел, который достаточно натерпелся за всю жизнь Шарлотты. Он даже не подозревал, что может получить настолько сильный электрический заряд от простого массажа. Может быть, это ощущается совсем иначе потому, что это делает она. Нет, точного ответа Катакури и сам не знал. Краем глаза мужчина заметил задравшуюся юбку платья, которая оголила голени и часть бёдер молодой дамы. Аккуратные стройные ножки слегка подрагивали от активного массажа, в особенности кожа на ляжках. Казалось, они магнитом приковали всё внимание конфетного генерала, из-за чего он стал сильнее потеть от окутавших его мыслей, что эти ноги выглядят действительно хорошо. Раньше они казались ему уж слишком тонкими, и мужчину просто поражал факт того, что принцесса вообще способна была стоять на них, не говоря уже о ходьбе или беге. Худая, болезненная на вид, с тонким голоском Нана вызывала даже жалость у сурового командира, пока он не стал замечать, как этот гадкий утёнок стал постепенно расцветать в его руках.       Катакури всё же поймал себя на том, что ему уж слишком хочется сжать эту мягкую кожу в своих руках, почувствовать, на что именно это похоже. Желе ли или, может быть, упругое тесто? А может это что-то совсем иное? На губах она будет ощущаться как-то иначе? Эта яркая мысль будто дала звонкую пощёчину мужчине, который был словно загипнотизирован видом этих содрогающихся бёдер. Он резко перехватил руки девушки, смотрящей на него этими наивными, но затуманенными от спиртного, глазами. ― Д-Достаточно… Спасибо. Не утруждай себя… ― Но мне вовсе не сложно. Я ведь совсем недавно начала, даже не устала, ― слишком разгорячённое тело так и просило не останавливаться молодую даму, хотело ещё и ещё; в груди пробуждалось совсем неведомое чувство, звериным рыком отдававшее до самого горла. Но рассудок у Милого командира всегда оставался на месте, который не позволял опуститься до такой низости, как пользоваться кем-то, кто толком ничего не соображал (даже просто получая что-то столь восхитительное, как массаж). ― Нет. Успокойся. ― Но я просто хотела сделать тебе что-то приятное. Прости, я совсем не подумала, будешь ли ты рад такому, ― рад? Да он был в восторге от таких необычных и новых ощущений, пусть и слишком смущён настолько, что как рыба хватал ртом воздух, ― Может, тогда ляжешь спать? Завтра, наверное, у тебя будет трудный день… снова, ― голова принцессы поникла от неясного чувства обиды и ожидания, что завтра его уже не будет в замке, да и вообще поблизости.       Милый командир осторожно приподнял лицо девушки за подбородок и с явной опаской легонько коснулся губами её уст. Это было еле уловимо, еле ощутимо, слишком спонтанно и так робко, что леди только и успела пару раз хлопнуть глазами в недоумении. Но осознав тот факт, что её поцеловали, она мягко улыбнулась. ― Я так рада, что именно ты стал моим мужем, ― опять фраза, которая ударила по сердцу конфетного генерала так сильно, что он снова потерялся в беспамятстве.