Предавая себя

– До встречи! – Юнги не глядя машет охранникам на выходе и сдаёт пропуск. Мужчина ждёт, пока дверь перед ним откроется и щурится от вечернего солнца, чьи лучи скользят по верхушкам бетонных зданий. Юнги старается оставить работу за забором с колючей проволокой, но не получается – этот клиент доставлял много проблем. Юнги потёр шею, понимая, что кожа под белым воротником рубашки покрылась пóтом. Мин оглядывает здание следственного изолятора и ищет в кармане пиджака ключи от машины. Только сев за руль, он осознаёт, как сильно устал. Юнги проснулся, когда в окна только-только стучал рассвет. Чонгук лежал рядом и мирно спал. Чёлка разметалась по молодому лицу, и старший бережно убрал локоны с глаз, проведя пальцем по нежным векам. Чонгук что-то невнятно проговорил во сне, ресницы задрожали, но парень не проснулся. Сердце Юнги внутри трещало от любви к этому ребёнку, который, конечно, уже давно был взрослым мужчиной. Юнги хотел показать ему весь мир, словить для него каждую падающую звезду и собрать море по капле, если Чонгуку этого захочется. Юнги долго стоял под потоком воды, думая о тысяче вещей сразу и совершенно ни о чём в одно и то же время. Мысли будто летели в пропасть, поочерёдно цепляясь за выступавшие преграды: что приготовить на завтрак; желание свозить Чонгука на Чеджу перед Рождеством; её губы; мать, которая вышла из ночных кошмаров; рабочие проблемы; густота её тёмных бровей… Юнги сделал воду погорячее и провёл руками по подтянутому телу. При мыслях о ней в животе скрутился тугой крепкий узел, и в области паха сладко потянуло. Мужчина вызывает в голове звук её мягкого, как листья дуба, голоса и ведёт ладонями по плечам и груди, думая о том, что это могли бы быть её руки. Скользит ладонями вниз живота и готовится к разрядке, как неожиданно ободок унитаза стучит о бочок, и Мин слышит характерные звуки – Чонгук встал, чтобы сходить в туалет. – Завтрак через 20 минут, – слабо говорит Мин, но из-за шума воды Чонгук ничего не слышит. Юнги тяжело дышит, щёки красные от стыда. Он жмурится, готовый сгореть от собственных бесстыжих фантазий. Выключает воду и долго смотрит как вода, вперемешку с его семенем, стекает в слив. Дело было не в том, что его тело желало её. Юнги обладал девушками гораздо красивее и привлекательнее. Мина была низкого роста и с короткими ногами, без выраженной линии талии, от чего без правильной одежды её туловище принимало форму прямоугольника, не выдающиеся бугорки груди не привлекали… В ней не было ничего из того, что могло заинтересовать Юнги как мужчину. Но как мы не выбираем кем нам родиться, так и сердце не спросило, когда нашло в этой девушке причину своего ритма. Слух желал услышать её голос, глаза – увидеть, и самое главное, каждый участок кожи до невозможности желал быть поцелованным ей. Юнги проходит на кухню, оставляя на полу мокрые следы, включает большим пальцем ноги рисоварку и залезает в холодильник за ингредиентами для супа с яйцом. Когда Чонгук выходит из спальни, Юнги уже в рабочих брюках, разливает ароматный суп по тарелкам и режет туда яйцо. Чон довольно потирает руками и берет тарелку в ладони, отпивая через край. – Не веди себя так, будто тебя воспитывали звери, – ругается Юнги и протягивает макнэ ложку. – Там ещё рис, поешь обязательно, – треплет младшего по растрепанной макушке. – Мне пора! – Хён, – окликивает его Чонгук, Юнги оборачивается и с тёплой улыбкой смотрит на него. – Ты же знаешь, что всё будет хорошо? Что мы будем в порядке? Выражение лица Юнги приобретает растерянное выражение, а затем в глазах мелькает страх того, что он навредил своему младшему. Он в несколько широких шагов доходит до Чонгука, пересекая кухню. Чонгук сидит на высоком стуле, от чего их глаза на одном уровне. Юнги кладёт ладони ему на плечи и смотрит в глаза твёрдым взглядом. – В моей жизни всё всегда будет в порядке, потому что у меня есть ты, – Юнги ни во что не верил так сильно, как в это. – Пока ты со мной, всё в порядке. Не думай обо мне больше. Ты – вот, что имеет значение. Чонгук хмурит брови, но не успевает ничего сказать, потому что Юнги уже выходит из комнаты. – До вечера! – кричит старший и входная дверь хлопает. Вспоминая утро, Юнги чувствует тревогу – именно Мин был причиной, по которой Чонгук нервничал за завтраком. Мин пообещал себе держать себя под ещё большим контролем. Ради Чонгука Юнги был готов на всё, даже вызвать на поединок демонов своего детства. – Я выезжаю, – мужчина смотрит на часы – восьмой час. – Заеду за продуктами и к тебе. Есть пожелания на ужин? Юнги толкает дверь квартиры Чонгука и злится сразу – дверь была не заперта. Старший приходит на кухню и его чуть не тошнит собственным сердцем от увиденного. Мина в коротких шортах сидит на коленях Чонгука и обнимает его за шею. Девушка шепчет что-то на ухо Чону, а потом поглаживает пальцами мочку уха. – Привет, – Юнги проходит к шкафам и раскладывает по полкам продукты. – Дверь закрывать не пробовал? – Как-то забыли, – Чонгук переглядывается с Миной и та смущённо прячется в его шее. – Были немного заняты. Юнги откидывает из головы непрошеные мысли и освобождает овощи от пластиковой упаковки. Старательно моет, слыша за спиной, как младшие целуются. Всё внутри болит с немыслимой силой. Он никогда не познает её поцелуев. Юнги слышит, как Мина слезает с коленей Чонгука и выходит из комнаты. Мин громко кидает нож на разделочную доску и не поворачиваясь обращается к Чону. – Ты совсем с ума сошёл? Давно бедро не болело? – Юнги ловит себя на том, что первый раз абсолютно неискренен со своим мальчиком. – Вам стульев мало? – Прекрати быть такой занудой, – нараспев произносит Чонгук и подходит к хёну. Обнимает его сзади и кладёт непослушную голову на плечо. – Это просто наши нежности. – Ага, – не понижая тона грубит Мин, а затем опоминается, чувствуя мгновенный стыд за свою грубость и растерянность младшего. – Прости. Просто устал на работе. Чонгук примирительно гладит плечи мужчины и возвращается на своё место, не забыв украсть с доски колечко красного перца. Юнги достаёт из полки кружку и наливает себе холодной воды. Немного отпивает и ставит на стол рядом с собой. Мина заходит на кухню и подходит к Юнги достаточно близко для того, чтобы у него сбилось дыхание. Она не спрашивая берет кружку и делает глоток. Видит, как обычно, безразличный взгляд карих глаз на себе и понимает, что что-то сделала не так. – Это моя кружка, – Юнги теряется в её тепле, её запахе: Мина заполняет собой всё пространство, обещая утешение и ласку. Как Юнги наслаждался её близостью, так он и понимал, что ему никогда не коснуться её. – Хён, да брось, – говорит Чонгук со своего места. – Тебе воды жалко? Мина молчаливо отходит, но на колени Чонгука больше не садится, устраивается на стуле рядом. Они разговаривают о чём-то, но Юнги не вслушивается. Он не может перестать думать о стакане, что стоит рядом. Этот предмет был куда везучее его – она коснулась его своими губами. Мужчина берет кружку в руки и задумчиво смотрит на край. Интересно, стекло ещё помнило трепет её губ? Юнги подносит ко рту кружку и выпивает до дна, не оставляя и капли. Ставит посуду в мойку и чувствует себя омерзительным фетишистом. Но что было поделать с тем, что ему с каждым днём всё сильнее не хотелось, чтобы она целовала кого-то кроме него самого?